Часть 4

      Первое, что ощутил хищник, когда ступил на родную планету — это воздух. Блаженное тепло обнимало тело, а влага оседала на коже. Ледяная пустыня отдалилась и поблекла в памяти, будто сон, смытый яркими красками вокруг.       Дома хищник снял набедренную повязку и разомкнул магнитные крепления, которые шли вдоль тела и удерживали сеть, и та осела на пол, словно старая кожа. Тяжесть прошлых дней будто спала следом. Хищник кинул взгляд на улицу, где беззаботно шли горожане, отмечая весну. Ему захотелось тоже выбрать наряд и смешаться с яркой толпой, шумящей под темнеющим небом.       Вечером горожане собирались на побережье, где разводили костры и танцевали. Раньше хищник постоянно приходил сюда. Сегодня он тоже танцевал — в свете костра, утопая ступнями в песке, а океан рокотал во тьме, и голоса вокруг вторили ему. Сейчас хищник чувствовал себя живым, ощущал, как спадает оцепенение холода и печали. Костры взмывали в темное небо и уносили искры к звездам.       Тело пело, объятое теплом, под удары барабанов, напевы трубок и щелчки. Музыка струилась по жилам и захватывала, а разум ускользал. Хищник вскидывал руки к темному небу. Запрокидывал голову, ощущая, как отростки спадают по спине, и поводил плечами.       Он представлял, как Лора кладет руки ему на бедра и прижимается сзади, а ее губы находят его шею. Если бы Лора была рядом, он бы отдавался ей прямо тут, во мраке, недалеко от костра.       Вскоре накатила усталость, и хищник пошел к бару, где подавали кислый и терпкий сок, который отгонял сон.              * * *              В следующий раз хищник устроился на пляже вдали от танцующих. Волны набегали на песок и шептали в темноте. Хищник прошел вдоль кромки прибоя и собрал дерево, вынесенное на берег и высушенное солнцем, а затем развел небольшой костер.       Оставив его, хищник зашел по колено в воду и прислушался. Темный океан колыхался вокруг. Хищник будто оказался на краю провала, который дышал сыростью. Только далекие огни города и звезды вверху ограничивали его.       Теплая вода обнимала ноги, отдавая жар, накопленный за день. Сначала волны казались непроницаемыми, но спустя время хищник различил в них тени. Они приблизились и стали виться вокруг. Ноги коснулось нечто быстрое и скользкое. Хищник присел, вглядываясь в воду. Он задержал дыхание, а потом ударил рукой и рванул вверх. Тень забилась в пальцах. Он стиснул их, глубже вгоняя когти, и побрел к берегу.       На песке плоское чешуйчатое тело уже не трепыхалось. Хищник обезглавил и выпотрошил его, а потом завернул в несколько широких листьев. Палкой разворошил костер, сдвинул горящие головни, под которыми скопились угли, и закопал в них добычу.       Хищнику нравились эти рыбы. Они обитали на глубине, иногда поднимаясь на мелководье, где их и ловили для пропитания. Вместо костей у них были хрящи. Когда хищник разделил тушку, внутри оказалось мягкое белое мясо. Он подождал, пока рыба остынет, и вгрызся жвалами. Мясо словно таяло во рту.       Стояла безветренная погода, и костер спокойно горел, отбрасывая отсветы. Хищник откинулся на теплый песок, подложив под голову руки, и смотрел на звезды. Если бы Лора была здесь, хищник положил бы голову ей на колени, а она бы зарылась пальцами ему в гриву. Усталость и сытость погружали в полудрему под шум волн.       Незаметно темнота на горизонте истончилась и стала прозрачной, как стекло. Хищник сел и огляделся. Пляж опустел, а на месте дальних костров вился дым. Хищник поднялся, повел головой, вытряхивая из гривы песок, и поправил повязку на бедрах. Потом засыпал костер с остатками рыбы и зашагал к городу.              * * *              Лора натянула маску для плавания и сунула в рот загубник одного из мини-баллонов, а другой — прикрепила к поясу. Гидрокостюм она не надевала — воды Австралии хорошо прогревались солнцем. Из прочего водолазного снаряжения она оставила ласты и пояс.       Хищник вовсе обошелся без них и надел привычную маску. Возможно, она не только увлажняла воздух, но и восстанавливала кислород из выдыхаемого углекислого газа.       Солнце едва скрылось за горизонтом, и начали сгущаться сумерки. Но когда Лора погрузилась в теплое море, то словно оказалась в глубокой ночи. Она сразу нащупала на поясе фонарь и включила его.       Фиолетовый свет казался непривычным. Лора повела лучом вокруг и задержала его на хищнике. Отростки, которые обычно лежали по плечам, расплывались, словно водоросли, а вместо темных крапинок тело усыпали зеленоватые пятна.       Теперь Лора поняла, почему хищник просил взять источник ультрафиолета. Хищник устремился на глубину. Следуя за яркими точками на его теле, Лора уходила все дальше и дальше в подводную ночь.       В какой-то момент хищник замедлился, завис на месте, и из пустоты перед ним появился корабль. Голубые огни по краям обрисовывали его обтекаемую форму. Округлый, приплюснутый сверху и снизу, он напоминал раковину, примостившуюся на дне. Вероятно, благодаря этому он и выдерживал давление под водой.       Выйдя из шлюзового отсека, Лора освободилась от ласт, баллонов и своей маски, а хищник — от своей. Внутри корабля разлился полумрак, но хищник передвигался без затруднений. Наверное, его далекие предки охотились в сумерках.       Лора приглушила фонарь, чтобы пятна хищника выделялись во мраке. Светящиеся цепочки тянулись вдоль всего тела — начинались по бокам, на уровне груди, переходили на бедра и сбегали по плечам.       Хищник заметил взгляд Лоры и качнул бедром. Пятна колыхнулись следом, будто рябь. Они подчеркивали движения, превращая танец в колебание точек, которые переливались в темноте. Хищник двигался беззвучно и приковывал взгляд, словно обитатели морских глубин.       Лора подошла к хищнику вплотную, опустила ладони ему на бедра и двинулась вверх. Она действовала почти на ощупь и будто заново изучала его тело, прослеживая изгибы кончиками пальцев. Казалось, в темноте он одновременно подавался к ней и ускользал. Лора вела ладонями вдоль крапинок на боку, наблюдая, как они гаснут под пальцами и появляются вновь. Она накрывала крапинки на плече языком и губами, слизывая с кожи соленый вкус моря.       Когда хищник уперся руками в стену, Лора обняла его и прижалась промежностью к его бедру. Хищник изгибался, и яркие пятна на его теле подрагивали. Лора зарывалась носом ему в гриву, словно в упругие стебли.       В каюте хищник вытянулся на животе, а Лора уселась сверху и стала проходиться языком по крапинкам. Их отражение подрагивало в окне, которое тянулось через всю стену, а за ним простиралась подводная ночь.       Лишенная звезд, она казалась еще более непроницаемой и бездонной, чем на поверхности. Из тьмы иногда выплывали рыбы, привлеченные сиянием, и, дернув хвостом, исчезали, стоило им заметить движение.       Темнота обнимала и обостряла восприятие. Лора медленно сплеталась с хищником, охватывая ногами его бедро и прижимаясь к спине. Раскачивалась, потираясь, и ощущала, как у него в глубине зарождается рокот и вибрацией расходится по телу.       Лора двигалась все быстрее. Жгучие уколы удовольствия нарастали и пронизывали, пока не слились и затмили все. Лора вскрикнула и вытянулась на хищнике в изнеможении.       Откинувшись на спину, она обвела взглядом каюту. Корабль хищника удивлял. Стекло в окне на вид было тонким, но выдерживало давление на глубине тридцати метров. Поверхность корабля оставалась гладкой, не обрастала водорослями и моллюсками, а обтекаемая форма облегчала скольжение. Казалось, в любой момент корабль может подняться из воды в воздух и выйти в космос.       Лора оценила находчивость, с которой выбрали место для корабля. Его вряд ли бы обнаружили под водой. Люди изучили морское дно гораздо хуже, чем сушу, а отдаленные и пустынные районы мало кого интересовали.              * * *              Чем ближе было лето, тем больше становилось ясных дней. В один из них хищник решил приготовить немного копченого мяса, которое обычно брал с собой на корабль.       Подогнув ноги, хищник опустился на теплый пол веранды. Он был выложен серым вулканическим камнем, который внутри был пористым и оставался теплым даже ночью, когда земля остывала. Пол веранды уходил под уклон к саду, чтобы отводить воду. Яму для очага тоже выложили камнем, но более жаропрочным — стены и дно давно почернели, но не потрескались.       Когда костер прогорел, хищник достал сушеные травы, растер их и бросил в угли. Те вспыхнули, наполняя воздух ароматным маревом, которое расползлось по веранде.       Хищник поставил сверху решетку с поддоном и выложил на нее ломти мяса. Отверстия в поддоне пропускали дым, но не давали мясному соку попасть на угли. Мясо быстро коптилось, и хищник то и дело его переворачивал. Он также брал дольку ярко-красного плода и сбрызгивал ломти едким соком.       После созревания другие плоды теряли вкус, а их сок превращался в слабительное. Но этот плод оставался настолько кислым, что от него сводило жвалы. В древности в его соке вымачивали мясо, чтобы сохранить подольше. С тех пор кислый вкус в еде стал привычным, а после развития технологий превратился в приправу.       Мясо сжималось по мере того, как из него выходила влага. В конце концов остались тонкие и широкие, душистые полоски. Хищник собрал их и отнес в прохладную кладовую. Затем убрал решетку, снова раздул угли и подложил дров.       Ветер почти стих, и дым поднимался вертикально. Уже стемнело, а хищник все сидел и смотрел, как искры улетают во мрак, тени пляшут на каменных столбах веранды и забиваются по углам. Сад темной стеной возвышался поодаль, словно настоящие джунгли, которые полнились звуками и звали в глубину.       Но взгляд хищника невольно скользнул выше, над линией горизонта, где уже всходила вереница мелких лун, а в стороне, будто жемчужина на дне океана, сияла орбитальная станция. Там ждал корабль, который отправлялся на Землю.       При мысли о Лоре низ живота свело спазмом от возбуждения. Хищник растянулся на теплом полу. Кольца в гриве звякнули о камень. Хищник развязал набедренную повязку и провел ладонью вдоль набухшей щели внизу живота. Накрыл ее, раздвинул края и осторожно погрузил пальцы, нащупывая упругую плоть.       Возбужденный стебель выскользнул прямо в ладонь. Хищник охватил его и прерывисто вдохнул, представляя, что это рука Лоры. Стебель, влажный от смазки, легко скользил между пальцами. Звезды сияли вдалеке и с каждым движением словно становились все ближе.       Хищник подавался вперед, чтобы поймать прикосновения, будто пальцы могли исчезнуть. Он прикрыл глаза и выпустил язык, жадно обводя ротовые перепонки и вспоминая вкус соков Лоры. Удовольствие накатывало, как океанская волна, поднимая выше и выше, пока не захлестнуло, и хищник задохнулся рокотом.       В последний миг хищник прижал руку к себе, и влажное тепло хлынуло на живот. Хищник рухнул. Спина прошлась по шершавой поверхности. Он слушал, как замедляется сердце, а отголоски спазма еще скручивают мышцы в глубине, выталкивая жидкость наружу. Потом опавшая плоть скрылась внутри, и хищник раскинулся на полу.