Часть 28. «Можешь прятаться за улыбками»

Дорога за город заняла несколько часов. Машина, гулко урча мотором, оставила позади шумный мегаполис, и всё вокруг постепенно сменилось: бетонные стены сменились бескрайними полями, зелёными рощами и блеском озера вдали.Исо всю дорогу сидела у окна, молча. Она наблюдала за проплывающими деревьями и пыталась сосредоточиться на мелочах: на том, как солнце пробивалось сквозь листву, как ветер колыхал верхушки сосен. Но внутри, под этой внешней тишиной, бушевал ураган.Только когда они приехали и Тэхен припарковал машину возле деревянного коттеджа, окружённого густым лесом, Исо почувствовала хоть лёгкое облегчение. Воздух был свежим, в нём витал запах хвои и дикой травы.Мэй и Тэхен постарались создать лёгкую атмосферу: они смеялись, шутливо спорили, кто будет первым нести чемоданы, а потом уселись прямо на крыльце, жмурясь на солнце. — Иди отдохни, — сказала Мэй, заметив, как устало выглядит Исо. — Тебе нужен сон, хотя бы пару часов. Исо кивнула и поднялась в комнату на втором этаже.Она закрыла дверь, сняла куртку и осталась в лёгкой кофте. Но ткань раздражала плечо — там, где всё ещё болел синяк от удара Аарона.Она осторожно стянула кофту через голову и посмотрела в зеркало. Синяк был огромным — багрово-синим, с жёлтыми краями, словно чужая грубая рука оставила свою подпись на её теле.Губы задрожали. Она быстро отвернулась от зеркала, достала из сумки мягкую домашнюю футболку и накинула её, стараясь скрыть след. Мэй решила заглянуть в комнату, думая, что Исо, возможно, уже спит. Она тихо повернула ручку и приоткрыла дверь. Картина перед её глазами замерла: Исо стояла у зеркала, обнажённое плечо, и на нём — огромный синяк.Мэй прикрыла рот рукой, сдерживая крик. Сердце бешено заколотилось. В голове пронеслись тысячи мыслей.Она тут же тихо закрыла дверь, даже не дождавшись, пока Исо повернётся.Она выскочила на улицу, дыхание сбилось, пальцы дрожали. На лежаке возле бассейна лежал Тэхен, прикрыв глаза и слушая музыку. Увидев выражение её лица, он тут же снял наушники и приподнялся. — Эй, что случилось? — спросил он обеспокоенно. Мэй металась глазами, будто не знала, с чего начать. Она сделала шаг ближе, опустилась рядом на колени и прошептала: — Только не кричи. Пожалуйста, не кричи. — Ты меня пугаешь, — нахмурился Тэхен, сев ровно. Она наклонилась ближе, её голос дрожал: — Я видела у Исо… огромный синяк. На плече. Тэхен замер. Секунда — и его лицо изменилось. Взгляд потемнел, кулаки сжались так, что побелели костяшки. — ЧТО? — выдохнул он, но Мэй тут же положила ладонь ему на губы. — Тише! — шепнула она, слёзы уже блестели в её глазах. — Она не должна знать, что мы видели. Она скрывает это… понимаешь? Скрывает! Тэхен оттолкнул руку, вскочил на ноги и зашагал по двору туда-сюда, не находя себе места. — Чёрт… — выругался он сквозь зубы. — Это всё этот ублюдок. — Я тоже думаю об этом, — Мэй закрыла лицо руками. — Но она молчит, Тэхен. Она даже мне ничего не сказала. — И сколько ещё она собирается терпеть?! — почти выкрикнул он, но тут же прикусил губу, вспомнив просьбу жены. Он остановился и посмотрел на неё. — Я не могу это просто так оставить. — Я тоже… — прошептала Мэй. — Но если мы вмешаемся сейчас, мы потеряем её доверие. Она закроется. Они оба замолчали. Слышно было только, как ветер шелестит листвой и тихо плещется вода в бассейне. — Мы должны быть рядом, — наконец сказала Мэй, уже твёрже. — Просто рядом. Чтобы она знала: у неё есть мы. И когда придёт момент… она сама расскажет. Тэхен тяжело выдохнул, сжал кулак и стукнул им по бортику лежака. — А если этот момент не наступит? Если она не выдержит раньше?.. Голос его сорвался. В глазах была боль и злость. Но Мэй подошла ближе, взяла его за руку. — Тогда мы будем теми, кто не даст ей упасть. Они смотрели друг на друга молча, но оба понимали: от этого дня они уже не смогут закрывать глаза.Теперь они знали правду. «Вечер» Дом за городом наполнился запахами еды. На кухне шипела сковорода, из духовки доносился тёплый аромат запечённых овощей. Мэй хлопотала у плиты, Тэхен помогал накрывать на стол, время от времени бросая на жену короткие взгляды — полные молчаливой тревоги.Исо в это время сидела на веранде, завернувшись в плед. Вечерний воздух был свежим, в нём витал запах хвои и сырой земли после недавнего дождя. Она смотрела на закат: небо медленно окрашивалось в розово-оранжевые тона, солнце будто плавилось за горизонтом.В руках у неё была кружка чая, но пальцы дрожали, и чай давно остыл. «Если бы всё можно было остановить хотя бы на мгновение… Просто тишина. Без криков, без боли, без страха.» — Исо! — позвала её Мэй с кухни, голос стараясь сделать жизнерадостным. — Всё готово. Иди к столу. Она поднялась и зашла внутрь.Стол ломился от еды: рис, овощи, мясо, несколько закусок и салат, который Тэхен нарезал сам, гордясь результатом. — Ну, как тебе вид? — спросил он, наливая ей в стакан сок. — Я выбрал это место специально. Здесь всегда тихо. Исо улыбнулась, но улыбка была слабой. — Здесь правда красиво. Мэй внимательно посмотрела на неё и пододвинула поближе тарелку с тёплыми булочками. — Попробуй эти, я только что достала из духовки. Исо удивлённо подняла глаза — Мэй никогда раньше так не навязывалась. Но промолчала, взяла булочку и откусила маленький кусочек.Тэхен тем временем положил ей на тарелку кусок рыбы. — Ты же любишь эту, да? Я помню. Исо снова кивнула, но теперь уже настороженно.Первые минуты за столом они пытались вести лёгкую беседу: говорили о фильмах, шутили, вспоминали старые истории. Тэхен даже специально рассказал смешной случай с работы, чтобы рассмешить Исо. Она действительно улыбнулась, даже рассмеялась — но внутри чувствовала что-то странное.Мэй слишком внимательно следила за каждым её движением. Тэхен был непривычно заботлив, словно боялся, что она исчезнет прямо за этим столом. Она отложила вилку и подняла взгляд на обоих. — Что-то случилось? Мэй быстро отвела глаза, а Тэхен кашлянул и сделал вид, что наливает себе ещё воды. — Нет, — поспешно сказала Мэй. — Просто… мы хотим, чтобы ты чувствовала себя хорошо. Исо нахмурилась. — Вы всегда хотите этого. Но сейчас… — она осеклась, прищурившись. — Вы слишком стараетесь. Повисла тишина. Лишь за окном стрекотали сверчки.В груди что-то сжалось. Она вспомнила своё отражение утром, огромный синяк, который пыталась спрятать под тканью футболки.Сердце забилось чаще. Ей захотелось встать и уйти, но она заставила себя остаться. — Если у вас есть вопросы, — сказала она тихо, почти шёпотом, — лучше задайте их прямо. Мэй тут же накрыла её руку своей ладонью. — Мы не будем задавать вопросы, если ты сама не захочешь ответить. Мы просто рядом. Эти слова снова разомкнули сердце Исо. Она отвела взгляд, чтобы они не увидели слёз, и медленно выдохнула. «Они знают. Они всё знают…» Но они молчали. Не давили. Просто были рядом. И это было самым страшным и самым тёплым одновременно. «После ужина» Сумерки опустились на дом. Лес вокруг словно притих, наполняясь только звуками ночных насекомых и редким криком птиц. Воздух был прохладным, свежим, пахло сосной и сырой землёй после дневного дождя.Исо тихо встала из-за стола, поблагодарила за ужин и вышла на улицу. Она чувствовала: если останется ещё хоть минуту за этим столом, под внимательными взглядами Мэй и Тэхена, то слёзы снова польются прямо перед ними.На веранде горели маленькие лампочки, протянутые гирляндой от крыши к дереву. Свет был мягким, жёлтым, словно кусочки тепла, разбросанные в темноте. Исо села на деревянную ступеньку, обняла себя руками и посмотрела вдаль, на озеро, где в воде отражалась полоска заката. Она глубоко вдохнула, но вместо воздуха в грудь ворвалась тяжесть. Внутри всё ломало. «Я больше не могу… но если скажу — всё рухнет. Если промолчу — рухну я сама.» Через несколько минут на веранду вышла Мэй. Тихо, чтобы не спугнуть. В руках у неё была кружка с горячим чаем — от напитка поднимался лёгкий пар.Она остановилась в дверях, наблюдая за Исо. Тонкие плечи под свободной футболкой дрожали от вечернего ветра, а сама она казалась такой маленькой, хрупкой, будто одно дуновение — и она сломается.Мэй медленно подошла, присела рядом, протянула кружку. — Держи. Немного согреет. Исо взяла, пальцы чуть дрожали. Она не смотрела на подругу, только уставилась на поверхность чая, в которой дрожало отражение гирлянд. — Спасибо… — голос её был тихим, будто выжатым. Повисла пауза. Мэй не торопила. Просто сидела рядом, смотрела в ту же сторону, что и Исо. — Знаешь, — заговорила Мэй мягко, — в этом месте всегда кажется, что время идёт медленнее. Как будто лес сам бережёт тебя. Исо чуть улыбнулась, но быстро спрятала эту улыбку, будто ей не полагалось. — Бережёт… — повторила она почти шёпотом. — Если бы это было возможно. Мэй повернула голову и посмотрела прямо на неё. — Исо… ты не обязана быть сильной всё время. Эти слова стали последней каплей. Губы Исо задрожали, дыхание сбилось. Она поставила кружку рядом и прикрыла лицо руками. — Я устала, Мэй… — выдохнула она, и голос сорвался. — Я так устала всё держать внутри… Мэй молча обняла её. Просто прижала к себе, позволив ей спрятаться в своих объятиях. Слёзы текли свободно, падали на ткань свитера Мэй. — Я… я не знаю, что мне делать… — Исо наконец заговорила сквозь рыдания. — Я чувствую, что задыхаюсь. Каждый день. Я стараюсь улыбаться, но внутри… внутри всё рушится. Мэй гладила её по волосам, не перебивая. — Ты не одна, — тихо сказала она. — Я и Тэхен рядом. Ты можешь довериться нам. Исо всхлипнула, подняла глаза, полные слёз. — Я боюсь. Если я расскажу всё… это изменит всё вокруг. Мэй крепче прижала её к себе. — Иногда, чтобы выжить, нужно позволить чему-то измениться. Эти слова эхом отозвались в сердце Исо. Она не сказала больше ничего, просто позволила себе плакать. Впервые за долгое время — не прячась, не сдерживаясь.Когда слёзы начали утихать, в груди стало легче. Она чувствовала себя выжатой, но впервые — не одинокой. Она посмотрела на Мэй. — Спасибо, что ты рядом. Я… я правда не знаю, что бы я делала без тебя. Мэй мягко улыбнулась, вытирая ладонью её слёзы. — А тебе и не нужно это знать. Просто запомни: я всегда буду рядом. Исо впервые за много недель позволила себе поверить этим словам.Дом погрузился в мягкую тишину. В гостиной горел камин, потрескивали дрова, наполняя воздух запахом смолы и лёгким дымком. За окнами уже воцарилась ночь: лес стоял неподвижный, чёрный, а в небе ярко светила полная луна.Мэй сидела рядом с Исо на диване, держа в руках кружку с чаем. Тэхен устроился напротив, опершись локтями на колени, и молчал — взгляд его был сосредоточен, будто он перебирал в голове десятки мыслей одновременно.Исо, укрытая пледом, казалась потерянной. Она нервно теребила край ткани и долго не решалась заговорить. Наконец, она глубоко вдохнула и тихо сказала: — Есть кое-что ещё, что вам нужно знать… Мэй настороженно посмотрела на неё, Тэхен чуть выпрямился. — Вчера… — Исо опустила глаза, голос её дрогнул. — Когда я ушла из дома… я пошла на набережную. Там, где мы с Юнги когда-то часто бывали. Я сидела и плакала… не могла остановиться. Она замолчала на секунду, будто собираясь с силами. — И Джин пришёл туда. Он увидел меня… и я рассказала ему всё. В комнате повисла тишина. Трещал только камин. — Всё? — осторожно переспросила Мэй. Исо кивнула, и по щеке скатилась слеза. — Да. И про проект с Юнги, и про то, что случилось дома… и про этот синяк тоже. Я попросила его, чтобы он никому не говорил. Так же, как прошу и вас… Пожалуйста. Никто не должен знать. Она подняла взгляд — глаза блестели от слёз. В них было отчаяние, смешанное со страхом Мэй прикрыла рот ладонью, в глазах её мелькнула боль. — Боже… Исо… — она едва не расплакалась вместе с ней. — Ты столько носишь это в себе одна… Тэхен резко встал, прошёлся по комнате, сжал кулаки. Внутри всё кипело. — Чёрт! — выругался он тихо, но голос сорвался. — Он… он реально это сделал с тобой? Исо отвернулась, не в силах снова это повторять вслух. Только молча кивнула.Тэхен закрыл глаза, вдохнул резко и выдохнул. Его лицо было жёстким. — Если он ещё раз поднимет на тебя руку… — голос его был низким, холодным, — я не остановлюсь. Я сам вмешаюсь. Мэй посмотрела на мужа с тревогой, но не остановила его. В этот момент она знала: он говорит не пустые слова. — Нет… — тихо сказала Исо, поднимая на них взгляд. — Я не хочу, чтобы вы вмешивались. Если вы начнёте что-то делать… всё станет ещё хуже. Аарон… он… он станет другим. Голос её дрогнул. Она сжала плед сильнее. — Я просто прошу… не говорите никому. Ни семье Юнги, ни друзьям. Никому. Мэй и Тэхен переглянулись. Мэй сжала её ладонь. — Хорошо. Мы пообещаем. Но знай: мы здесь. Мы рядом. И если придёт момент — ты не останешься одна. Исо прикрыла глаза, позволив этим словам впитаться в сердце. Впервые за долгое время она почувствовала, что рядом есть те, кому она по-настоящему дорога. «Вечер у Юнги» Мастерская погрузилась в полумрак. На столе осталась недорисованная бумага, на которой линии путались, теряли форму. Юнги сидел с телефоном в руке, снова и снова возвращаясь к тому самому фото.Сначала он просто смотрел. Потом увеличивал. Улыбка Исо. Тёплый свет в её глазах. Что-то в этой улыбке было другим — слишком хрупким, слишком редким. Она будто впервые за долгое время позволила себе быть настоящей.И Юнги понял: это не просто случайный момент. Это знак. «Она рядом с Мэй и Тэхеном… Значит, она доверяет им. Значит, ей нужно место, где она чувствует себя в безопасности. Почему?.. Что происходит за её стенами, чего я не вижу?» Он провёл рукой по лицу, нервно взъерошил волосы.Телефон снова завибрировал. Новое сообщение от Тэхена: “Береги её, Юнги. Даже если она молчит.” Эти слова ударили в самое сердце.Юнги резко встал, смахнув карандаши со стола. В груди зажглось решимостью. Он больше не хотел быть сторонним наблюдателем. Не хотел довольствоваться обрывками, случайными взглядами, редкими встречами. Если что-то угрожает Исо — он должен знать. И должен быть рядом. «Если Мэй и Тэхен что-то заметили… значит, дело серьёзное. Я поговорю с ними. Я узнаю всё сам. А потом… я решу, что делать.» Он вышел на балкон, где ночной воздух был свежим и колким. Луна заливала город серебром, а в груди пульсировала тревога, смешанная с надеждой.В этот момент Юнги ясно понял: равнодушным он уже не останется. «Возвращение домой» День был долгим и насыщенным. Дорога обратно прошла в тишине: все устали после отдыха на природе, но в этой усталости было что-то уютное. В машине Тэхена играла спокойная музыка, за окном проплывали городские огни.Исо смотрела в окно, наблюдая, как вечер медленно опускается на город. В груди было странное чувство: лёгкость от того, что пару дней она смогла выдохнуть, и тяжесть — от возвращения к реальности.Когда машина остановилась у её дома, Мэй сразу потянулась к ней за руку. — Исо, может, останешься у нас? — тихо сказала она. — Ну хотя бы на одну ночь. Тэхен добавил, обернувшись с водительского места: — Серьёзно. Мы оба будем спокойнее, если ты будешь рядом. Исо мягко улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: — Со мной всё хорошо. Правда. Мне нужно домой. Если что-то случится — я вернусь к вам. Мэй нахмурилась, в её глазах была тревога. — Но, Исо… — Мэй, — перебила её Исо и сжала ладонь подруги, — ты и так для меня сделала очень много. Я чувствую, что у меня есть место, куда я могу вернуться, и это уже огромное счастье. Но я должна справиться сама. Тэхен выдохнул, качнул головой. — Ты упрямая. — Я сильная, — поправила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ещё раз поблагодарив их, она вышла из машины и махнула рукой, направляясь к дому. Её фигура скрылась в темноте двора, и сердце Мэй болезненно сжалось. «Вечер. Дом Мэй и Тэхена» Вечер был тихим, но внутри дома ощущалась тревога. Мэй сидела за кухонным столом, теребя чашку с остывшим чаем. Тэхен лениво листал телефон, но мысли его явно были где-то далеко. — Мы не можем вот так просто смотреть, — нарушила тишину Мэй. — Я видела её глаза, когда она уходила… она держалась, но внутри… — её голос дрогнул. Тэхен отложил телефон, посмотрел на жену и тяжело вздохнул. — Ты думаешь о Юнги? Мэй кивнула. — Он единственный, кто может пробиться к ней. Я знаю, что она пытается всё скрыть, но… когда он рядом, она не может притворяться до конца. Несколько секунд они молчали. Потом Тэхен решительно сказал: — Тогда зови его. Пусть приедет. Телефон Мэй дрожал в руках. Она открыла список контактов, нажала на имя «Юнги». Несколько гудков — и знакомый низкий голос отозвался: — Алло? — Юнги… это Мэй. Ты можешь приехать к нам? Это важно. В голосе Мэй звучало что-то такое, что Юнги сразу напрягся. — Что случилось? Она переглянулась с Тэхеном. — Нам нужно поговорить. Тишина на линии длилась пару секунд, потом он коротко сказал: — Я буду через двадцать минут. Когда Юнги вошёл в дом, его лицо было сосредоточенным, почти жёстким. Он снял куртку, бросил её на спинку стула и сразу посмотрел на Мэй и Тэхена. — Говорите. Мэй глубоко вдохнула. — Мы не можем рассказать всё. Она нас просила. Но ты должен знать: Исо… не в порядке. Юнги сжал челюсти. — Что значит «не в порядке»? Тэхен спокойно добавил: — Она делает вид, что держится. Но ей очень тяжело. Нам кажется, она на грани. Мэй тихо сказала: — Мы не можем заменить её. Но ты можешь. Эти слова будто пронзили его насквозь. Юнги сжал кулаки, пальцы побелели. Внутри всё закипело: злость на самого себя за то, что он не видел раньше; злость на обстоятельства, в которых оказалась Исо. — Я… понял, — выдавил он, стараясь держать голос ровным. — Спасибо, что сказали. Он поднялся, и в его взгляде была решимость. — Если она просила молчать — молчите. Я не буду требовать. Но я не оставлю её одну. Мэй кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Юнги вышел в прохладную ночь. Его шаги были быстрыми, решительными. В голове звучала только одна мысль: «Ты можешь прятаться за улыбками, Исо… но я не дам тебе падать. Никогда.» «Дом Исо» В доме было тихо. Аарон отсутствовал — и это было спасением. Исо переоделась, заварила себе чай и устроилась у окна в гостиной. Снаружи уже полностью стемнело, редкие машины проезжали по улице, ветер трепал ветви деревьев.Она сидела в кресле, укутавшись в плед, и старалась убедить себя, что всё действительно будет хорошо.Именно в этот момент раздался звонок в дверь. Она сидела в гостиной, в кресле у окна. На коленях — плед, в руках — чашка с уже остывшим чаем. В доме стояла гнетущая тишина, и каждый скрип дерева, каждый звук с улицы отдавался в её сердце тяжелым эхом.Звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть. Сердце болезненно ёкнуло. Тяжёлые шаги в коридоре. Аарон вернулся.Он вошёл в гостиную, остановился у двери. Лицо усталое, но в его глазах сверкнула тень раздражения, которую он пытался спрятать. — Ты всё ещё здесь… — голос его был хриплым. — Сидишь и ждёшь меня? Исо опустила взгляд в чашку. Её голос был тихим, но твёрдым: — Нет. Я просто думаю. Аарон усмехнулся, прошёл к бару и налил себе виски. Глоток. Второй. Его плечи напряглись. — Думаешь? О чём? Она подняла на него глаза. Взгляд был прямым, хоть внутри всё дрожало. — О том, как всё изменилось. Он медленно поставил стакан на стол. — Изменилось? Это ты изменилась, Исо. Ты стала холодной. Ты отдаляешься. Её сердце сжалось, но она не позволила себе дрогнуть. — А может, это ты стал другим? — произнесла она спокойно, хотя голос предательски дрожал. — Тем, кого я больше не узнаю. Аарон резко подошёл ближе. Его взгляд был тяжёлым, наполненным смесью злости и боли. — Ты обвиняешь меня? После всего, что я сделал для нас? Исо опустила чашку на стол, её пальцы дрожали. — Я не обвиняю. Я просто говорю правду. Тишина повисла между ними. Тишина, в которой было больше крика, чем в самых громких ссорах.Она чувствовала, как внутри всё ломается. Хотелось закричать, но вместо этого она сидела неподвижно, словно цепляясь за последние силы.Аарон прошёлся по комнате нервными шагами, будто искал в себе силы подобрать нужные слова. Потом сел в кресло напротив, устало потёр виски и заговорил, не глядя прямо в глаза: — Исо… я не хотел, чтоб так получилось. — Его голос был низким, срывающимся. — Я сам не понимаю, как сорвался. Я… — он глубоко вдохнул. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Она сидела тихо, обхватив себя руками, будто защищаясь от его слов так же, как от прикосновений. Аарон продолжал: — Ты думаешь, я монстр? Может быть, в тот момент я и был им. Но пойми меня — я был в ярости, потому что чувствовал себя преданным. Исо нахмурилась, её губы дрогнули. — Преданным? — в её голосе проскользнула горечь. — Это предательство — делать свою работу? — Нет! — он резко поднял глаза, и в них мелькнула боль. — Предательство — это скрывать. Ты ведь могла сказать сразу, Исо! Хоть шёпотом. Хоть взглядом. Но ты решила молчать, и я узнал это от чужих людей. Понимаешь, как это убивает? Её дыхание стало прерывистым. Она прижала ладони к коленям, будто пытаясь удержать равновесие. — Я молчала… — её голос сорвался. — Потому что знала, что ты именно так и отреагируешь. Аарон откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и провёл рукой по лицу. — И всё же… ты сделала мне больно. Я мог бы хотя бы знать, что между вами есть этот проект, эта работа. Ты не дала мне даже шанса принять это спокойно. Слова Аарона резали по-живому. Она смотрела на него — на человека, которого когда-то любила как она думала.Но теперь он сидел перед ней чужой, с болью и злостью в глазах, и она понимала: они разговаривают на разных языках.В груди поднималась тяжесть, которая не давала дышать. Ей хотелось закричать.Он наклонился вперёд, глядя прямо в её глаза. — Я не хочу терять тебя, Исо. Всё, что у меня есть — это мы. Но если между нами будут тайны… я не выдержу. Она поднялась с кресла, отступив на шаг назад. — А если между нами уже слишком много боли? — её голос был хриплым, но в нём прозвучала сила. — Ты хоть раз подумал, что чувствуешь не только ты? Что больно не только тебе? Он замер. Она сделала ещё шаг к окну, отворачиваясь, чтобы он не видел слёз. — Я устала быть виноватой за всё. Устала быть той, кто должна молчать, чтоб не разозлить тебя. Тишина накрыла комнату тяжёлым грузом.Исо стояла у окна, её ладони прижаты к подоконнику, взгляд упирался в ночные огни улицы. Она старалась дышать ровно, чтобы не сорваться. Но тишину вдруг разорвал резкий голос Аарона. — Ты думаешь, только тебе больно?! — его голос был громким, наполненным отчаянием и злостью. Он резко поднялся с кресла, шагнув ближе. — А мне каково, Исо? Каково каждый день видеть его взгляды на тебя? Она вздрогнула, но не обернулась. Аарон продолжал, уже почти крича: — Каково быть рядом и знать, что внутри у тебя всё не так?! Что твои мысли где-то далеко, а не здесь, со мной? Ты понимаешь, что это рвёт меня на куски? Он остановился на полшага от неё, его дыхание было тяжёлым. В голосе звучала не только злость, но и глубокая, разъедающая боль. — За всё это время, Исо… — его голос сорвался. — Ты даже не позволила мне прикоснуться к тебе. Даже обнять тебя, как раньше. Сердце Исо болезненно сжалось. Она медленно повернулась, встретив его взгляд. В его глазах было всё — ревность, обида, отчаяние. И в то же время тень того мужчины, который когда-то был как спасение.Но она уже не могла ответить ему тем же. Слёзы подступили к глазам, но она моргнула, не позволяя им упасть. — Аарон… — её голос был тихим, но твёрдым. — Ты говоришь о боли, будто она только твоя. Но ты хоть раз задумался, что причиняешь её мне? Что каждое твоё слово, каждый твой срыв оставляет след? Она шагнула назад, увеличивая расстояние между ними. — Я не могу позволить тебе прикасаться ко мне, потому что внутри… всё кричит «нет». Эти слова будто ударили Аарона сильнее, чем любое обвинение. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и отвернулся, пытаясь справиться с собой.А Исо стояла, глядя на него, и чувствовала: мост между ними рушится окончательно.Аарон молчал какое-то время, его грудь тяжело вздымалась от гнева и боли. Он ходил по комнате, сжимая кулаки, потом резко остановился напротив неё. В его глазах мелькнула решимость, в голосе — холод. — Хорошо. — Он произнёс это глухо, будто решив всё для себя. — Я стану тем, кем ты хочешь. Спокойным. Заботливым. Тем, кто не кричит, не злится… кем угодно. Исо нахмурилась, почувствовав, что за этим «хорошо» кроется что-то опасное. Аарон сделал шаг ближе, его голос стал ниже, но резче: — Но за это… ты должна оборвать все связи с Юнги. Раз и навсегда. Слова повисли в воздухе, как удар. Исо почувствовала, как у неё подкосились ноги. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в груди поднималась волна боли и гнева. — Аарон… — голос её сорвался. — Ты не имеешь права… Он перебил её, сжимая зубы. — Я имею право. Потому что я твой муж. — Его слова были холодными и тяжёлыми, словно приговор. — Ты ведь сама всегда говорила, что хочешь хорошую семью. Я готов дать тебе всё. Всё, о чём ты мечтаешь: дом, покой, защиту. Он наклонился чуть ближе, его взгляд прожигал её до боли. — Но если ты хочешь этого… ты должна сделать свою часть. Ты должна убрать из своей жизни то, что разрушает нас. Ты должна забыть его. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно в тишине комнаты. Каждое слово Аарона звучало как цепь, обвивающая её всё крепче.Глаза защипало от слёз, но она держалась, не позволяя им упасть.Она выпрямилась, подняв голову, и впервые за долгое время её голос прозвучал твёрдо, почти стально: — Если твоя любовь заключается в том, чтобы я «должна»… то это не любовь, Аарон. Его лицо исказилось — смесь гнева и боли. Он сжал кулаки, отвёл взгляд, будто не в силах выдержать её слова.Аарон стоял напротив неё, плечи его вздымались от тяжёлого дыхания. Его лицо было мрачным, взгляд острым, как нож. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.Он выпрямился, будто поставив точку. Его голос прозвучал жёстко и хрипло, сдавленно: — Я всё сказал. Эти три слова рухнули на Исо, словно камень. Она почувствовала, как в груди сжалось, и ей стало трудно дышать.Аарон схватил куртку с вешалки, не оборачиваясь. Его шаги были тяжёлыми, быстрыми. Он открыл дверь и, не дав ей времени что-то ответить, громко хлопнул ею.Дом снова погрузился в гнетущую тишину. Только эхо его ухода ещё звучало в её ушах. Исо стояла у окна, всё ещё ощущая его слова на коже, как ожог.Она медленно опустилась в кресло, обхватила себя руками, будто пытаясь удержать остатки тепла и сил. «Я всё сказал.» Эти слова прокручивались в её голове снова и снова. Слёзы, которых она так упорно избегала, медленно выступили на глазах и скатились по щекам. Но она не вытирала их. Она позволила им течь — тихо, горько, беззвучно. Следующее утро встретило её тишиной. Аарон ушёл на работу, оставив за собой ощущение тяжёлого воздуха и недосказанных слов. В доме было душно, даже при открытых окнах.Исо сидела на краю кровати, глядя на свои руки. Там, где ещё вчера было напряжение, теперь царила странная пустота. Но в этой пустоте родилось решение. Она знала: если останется здесь, то просто задохнётся.Она тихо надела пальто, собрала волосы в высокий хвост и вышла, стараясь не шуметь даже в пустом доме. Сердце стучало так, будто её шаги могли услышать все вокруг.Она шла по улицам быстро, но не спеша. Город был привычным, но казался чужим, будто каждый прохожий смотрел на неё слишком внимательно. Она ловила себя на том, что оборачивается каждые несколько минут — не идёт ли за ней Аарон.И всё же ноги несли её туда, куда она стремилась всем сердцем. К мастерской Юнги.Здание показалось из-за угла. Старые кирпичные стены, массивная дверь, знакомый запах металла и дерева, доносящийся даже наружу.Исо остановилась в нескольких метрах от входа, в груди всё сжалось. Казалось, что она переступает невидимую черту, и этот шаг может изменить всё.Она взяла дыхание глубже и толкнула дверь.Мастерская встретила её мягким светом из окон и запахом расплавленного серебра. На верстаке лежали эскизы — некоторые наброски она узнала. Их общие. Её линии, его штрихи.На мгновение сердце сжалось: здесь всё было по-настоящему живым. Здесь она была собой. — Исо?.. — знакомый голос раздался из глубины комнаты. Она замерла. Юнги стоял у рабочего стола, с карандашом в руке. Его волосы чуть растрёпаны, на пальцах следы графита. Он смотрел на неё с удивлением и лёгкой тенью тревоги. Исо почувствовала, как внутри всё перевернулось.Юнги положил карандаш на стол, но так и не сделал шаг к ней. Его взгляд был пристальным, глубоким — в нём мелькала тревога, замешанная с чем-то большим, что он пытался скрыть за спокойствием. — Где ты была всё это время? — его голос прозвучал негромко, но резанул по тишине. — Исо… почему ты не отвечала ни на звонки, ни на сообщения? Её дыхание перехватило. Она прижала ладони к пальто, будто ищет там опору. Его слова отдавались внутри болью, ведь она знала — он искал её, волновался.Она отвела взгляд в сторону, глядя на эскизы, разложенные на столе. В горле застрял ком. — Я… — её голос дрогнул. Она сжала пальцы сильнее, ногти впились в ладонь. — Я не могла, Юнги. Просто не могла. Он нахмурился, сделал шаг к ней ближе. — Не могла… или не хотела? Её глаза блеснули слезами. Она подняла голову, встретившись с его взглядом. — Не могла, — повторила она твёрже. Его взгляд смягчился. Он заметил, как в её плечах дрожь, как в уголках глаз блеск, который она пыталась сдержать.Юнги хотел что-то сказать, но слова застряли. Он только молча смотрел на неё — и в этот момент между ними повисло напряжение, будто весь воздух в мастерской стал плотным и густым.Исо глубоко вдохнула, но её дыхание было сбивчивым. Она отвела взгляд в сторону, будто боялась встретиться с его глазами снова. Пальцы её сжали край пальто так сильно, что побелели костяшки. — Юнги… — голос её дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Я больше не буду приходить. Он напрягся, будто эти слова ударили его сильнее, чем любой крик. — Что? — в его голосе было недоумение и тихая, затаённая боль. Она подняла взгляд, но глаза её блестели, словно готовые сорваться в слёзы. — Не ищи меня. Не звони. И проект… — она запнулась, ком встал в горле, но всё же договорила: — Проект добивай сам. У тебя всё получится. Мастерская будто застыла вместе с ними. Только слабый ветер шевелил бумагу с эскизами на столе.Юнги смотрел на неё, в его глазах мелькнула целая буря эмоций — от непонимания до ярости, от боли до отчаянного желания что-то сказать. Но Исо уже отвернулась.Она развернулась к двери, чувствуя, как каждая её клетка кричит «остановись», но ноги несли её прочь.За её спиной стояла тишина, такая тяжёлая, что сердце стучало в ушах.Шаги Исо звучали в мастерской гулко, слишком громко для такой тишины. Ей казалось, что каждый её шаг отдаётся эхом прямо в сердце.Она уже почти дошла до двери, когда позади раздался голос, низкий и срывающийся: — Исо!.. Она замерла. Сердце пропустило удар. Это было то самое, чего она боялась — и чего одновременно жаждала: его голос, полный боли и просьбы. — Пожалуйста… — он сказал чуть тише, почти шёпотом. — Не уходи вот так. Слёзы мгновенно подступили к её глазам. Рука легла на холодную дверную ручку, пальцы сжали её так, что побелели костяшки. «Если я обернусь — я сломаюсь. Если посмотрю на него, не смогу уйти. А должна.» Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и, не сказав ни слова, толкнула дверь.Дерево жалобно скрипнуло, и в следующую секунду её силуэт исчез в коридоре.Юнги остался один. Он стоял посреди мастерской, окружённый их общими эскизами. Его ладони дрожали, кулаки сжимались. В груди было чувство, будто ему вырвали часть души и оставили зияющую пустоту.Он опустился на стул, закрыл лицо руками и впервые за долгое время позволил себе почувствовать всё сразу — злость, боль, бессилие.А на столе лежали их наброски. Эти линии, эти идеи — теперь они были единственным, что связывало их двоих. «Спустя две недели» Казалось бы, всего четырнадцать дней, но за это время жизнь всех участников этой истории успела измениться так, словно прошли месяцы.Аарон изменился. После той ссоры, после своего срыва он словно поставил перед собой цель: стать «идеальным». Он был мягче, внимательнее, выполнял каждое её желание. — Что ты хочешь сегодня? — спрашивал он с утра, и если она отвечала «ничего», он придумывал сам: спа-салон, шопинг, прогулка в тихом парке. Но Исо тоже менялась. Внутри неё что-то надломилось, и вместо прежней мягкости в ней поселилась холодная сталь. Она стала уделять больше времени только себе: маникюр, уход, покупки, зеркала. И чем больше Аарон пытался быть нежным, тем больше в ней проявлялась эта новая сторона — дерзкая, чуть жестокая, ускользающая. Она словно говорила всем своим видом: «Вы больше не знаете меня.» Тем временем у Юнги и Элин шла подготовка к свадьбе. Точнее, Элин утонула в ней с головой: примерки платьев, встречи с организаторами, бесконечные списки гостей. Она звонила, писала, обсуждала до поздней ночи. Юнги же всё больше отдалялся. Он не спорил, не срывался, но его взгляд всё чаще был где-то в стороне. Он пару раз видел Исо с Аароном — однажды в кафе, другой раз на улице. Она улыбалась, но в её глазах было что-то другое, что-то колкое и чужое. И каждый раз, когда он ловил этот взгляд, в груди у него всё сжималось. Их проект остановился. Лина сама позвонила и сообщила: поставки задерживаются, а мистер Ким не желает продолжать без Исо. — Этот проект — не Юнги и не Исо по отдельности, — сказал он. — Это их вместе. Только так. Эти слова разнеслись эхом в голове Юнги. «Вместе». Но теперь это звучало как насмешка. «На следующий день» Мэй и Тэхен решили устроить гендер пати в своём загородном доме с бассейном. Огромный двор, украшенный гирляндами, столы с угощениями, яркие шары и большой плакат: «Мальчик или девочка?»С самого утра они готовились — Хосок с Чимином надували шары, Намджун помогал расставлять столы, Джин занимался закусками, а Юнги приехал раньше, чем ожидали, и сидел молча в углу сада, наблюдая.К вечеру подтянулись все. Исо приехала с Аароном. На ней было светлое платье, волосы идеально уложены, макияж чуть ярче, чем обычно. Она вошла, будто королева, и её походка привлекала внимание , хотя улыбка на губах была ледяной. Аарон держал её за руку чуть крепче, чем нужно, словно боялся, что она выскользнет.Элин появилась позже, в компании подруг. На ней было нежно-голубое платье, символизирующее «будущую мамочку» рядом с Мэй. Она сразу бросилась помогать подруге, улыбаясь, но когда взгляд её скользнул к Исо — в глазах промелькнула тень.Атмосфера была лёгкой: смех, музыка, запах барбекю. Но под поверхностью каждый из них нес свою бурю.Юнги заметил, как Исо сидела рядом с Аароном, но её взгляд то и дело ускользал куда-то в сторону, будто она ловила воздух. Аарон улыбался, рассказывал что-то друзьям, шутил, но его рука не отпускала её пальцев ни на секунду.А Мэй и Тэхен сияли, словно весь мир принадлежал только им. Они были в центре внимания, но настоящая драма разворачивалась в тенях — в взглядах, в молчании, в недосказанных словах.Двор загородного дома сиял от гирлянд, развешанных по периметру, а возле бассейна стояли большие прозрачные колбы, наполненные разноцветными шариками. Музыка играла весёлая, то и дело переходя от современных хитов к старым любимым песням.На длинном столе были сладости — капкейки с голубыми и розовыми кремовыми шапочками, печенье в форме сосок и бутылочек, а в центре стоял большой торт, закрытый колпаком. Мэй, сияющая в свободном розовом платье, размахивала руками, собирая всех ближе к центру: — Ну что, готовы? Сегодня мы наконец-то узнаем, кто у нас там — мальчик или девочка! — Я голосую за мальчика! — первым выкрикнул Хосок, вскинув руку и делая вид, будто дирижирует. — Вон, я даже оделся в голубое! — Голубое? — Чимин скептически оглядел его футболку. — Это же больше бирюзовое… — Бирюзовое тоже считается! — не сдавался Хосок. — Нет! — Чимин хлопнул его по плечу. — Я за девочку. Она будет маленькой копией Мэй. Все засмеялись. — Девочка или мальчик, лишь бы на Тэхена не была похожа, — не удержался Джин, и все зааплодировали, смеясь. — Эй! — возмутился Тэхен, но улыбка пряталась в уголках губ. — Если будет мальчик, то пусть будет как я, а если девочка — как Мэй. Идеальный вариант! — Ты это сказал с такой серьёзностью, будто у тебя в руках был микрофон, — подколол Намджун. — Может, карьеру политика пора начинать? Толпа взорвалась смехом. Мэй достала две коробки с карточками: одна синие, другая розовые. — Ну что, все тянем по одной и кидаем в корзину. Посмотрим, на кого больше ставок! Ребята окружили стол. Смех, подколы, перебранки — каждый старался переубедить другого. — Юнги, давай, твой выбор! — крикнул Чонгук, протягивая ему коробки. Юнги обычно в таких моментах отмалчивался, но сегодня на его лице мелькнула улыбка. Он посмотрел на коробки и протянул руку к розовой. — Девочка. — сказал просто. — Оооо! — закричали все. — Даже Юнги голосует! — Это исторический момент! — хохотал Хосок. — Я жду мемов завтра утром! Исо стояла чуть поодаль, но её тоже втянули. Мэй почти силой сунула ей карточку в руку. — Ну-ка, давай, ты за кого? Исо рассмеялась, качая головой. — Пусть будет мальчик. — Ооо! Противостояние века! — снова громко прокричал Джин. — Юнги за девочку, Исо за мальчика! Мы должны это записать! Толпа разразилась дружным смехом. Даже сама Исо не удержалась и засмеялась громче, чем обычно. Этот смех был лёгким, звонким, настоящим — и на мгновение она снова стала прежней.Юнги посмотрел на неё — и впервые за долгое время тоже рассмеялся в голос, искренне, так что все замолчали на секунду в лёгком удивлении, а потом ещё громче зааплодировали. — Боже, — прокричала Элин, притворно схватившись за сердце, — даже Юнги смеётся! Всё, теперь я верю — у вас точно будет девочка. Когда подсчитали голоса, оказалось, что за девочку больше. — Ну всё, — подытожил Намджун. — Если это не совпадёт, мы подаём в суд на судьбу! — Или на Юнги, — добавил Джин, и смех снова прокатился по двору. Мэй сияла, глядя на всех. — Я так счастлива, что вы здесь, — сказала она, и её глаза увлажнились. — Эй, не плачь раньше времени! — подбодрил её Тэхен, приобняв за плечи. — У нас ещё кульминация впереди. В центре стоял огромный чёрный шар, такой большой, что держать его вдвоём было нелегко. На поверхности было написано блестящей краской: «Он или Она?» — Ну что, готовы? — прокричал Тэхен, обнимая Мэй за плечи. — Готовы! — в унисон закричали друзья, хлопая и свистя. — Считаем до трёх! — скомандовал Джин. — Раз! Два!.. И на счёт три Тэхен проткнул шар. Раздался хлопок, и в воздухе разлетелись сотни мелких розовых конфетти. Они кружились над головами, прилипали к волосам, к одежде, к щекам. Казалось, весь мир в этот миг окрасился в нежный розовый цвет. — ДЕВОЧКА!!! — завопили все хором. Смех, визги, объятия. Хосок подбросил Чимина на руках, Намджун чуть не опрокинул стол, а Джин в шутку театрально упал на колени, будто молился небесам. Мэй плакала и смеялась одновременно, прижимаясь к Тэхену. Он обнимал её так крепко, словно боялся отпустить. — Маленькая принцесса! — прокричал Чимин. — Всё, ребята, готовьтесь, я стану лучшим дядей в мире! Все вокруг смеялись, прыгали, обнимали друг друга. Конфетти летало в воздухе, сверкая в свете гирлянд.Шумная вечеринка уже катилась к ночи. Друзья сидели вокруг бассейна: кто-то всё ещё танцевал, кто-то смеялся, кто-то спорил о том, каким именем Мэй и Тэхен должны назвать будущую дочку. Музыка играла громче, чем надо, розовые конфетти по-прежнему лежали в траве, блестя в свете гирлянд.Юнги сидел чуть поодаль с бокалом в руке, делая вид, что слушает разговор Чонгука и Хосока, но на самом деле взгляд его то и дело ускользал в сторону Исо. Она смеялась вместе с Мэй, то обнимала её, то танцевала под музыку, то поднимала бокал в воздух, и казалась такой беззаботной. Слишком беззаботной, чтобы это было правдой.А рядом с ним Джин уже откровенно покачивался. Щёки его раскраснелись, глаза блестели — он выпил больше, чем кто-либо за вечер. — Эй, — пробормотал Джин, хлопнув Юнги по плечу, — ты мой лучший друг… знаешь это? — он тянул слова, улыбаясь так, как улыбаются только пьяные. — Пойдём, — коротко ответил Юнги, заметив, что Джин вот-вот рухнет прямо в бассейн. Он поднялся и почти силой увёл его в сторону дома. Друзья, занятые весельем, даже не заметили их ухода.В комнате на втором этаже было тише. Окно было приоткрыто, и лёгкий ночной ветер колыхал белые занавески. Юнги усадил Джина на край кровати, но тот тут же завалился на подушки и уставился в потолок, улыбаясь. — Ты всегда серьёзный, — пробормотал он, — но я всё равно люблю тебя… — Ложись, — коротко сказал Юнги, поправляя ему подушку. Джин вдруг схватил его за руку. — Ты… ничего не замечаешь, да? Юнги нахмурился. — О чём ты? — Про Исо, — слова слетели с его губ, и взгляд стал неожиданно серьёзным. — Ты думаешь, она сильная. Думаешь, она справится… но ты не видел её той ночью. Юнги замер. — Какой ночью? — На набережной… — голос Джина стал тише. — Я нашёл её там. Она плакала так громко, что, наверное, весь город слышал. Ты понимаешь? Она не просто грустила, она кричала в голос от боли. Слова будто ударили Юнги в грудь. Внутри всё оборвалось. — Что ты несёшь… — выдохнул он, но Джин не дал ему закончить. — Она рассказала мне всё. Про Аарона. Про то, что он… — Джин запнулся, но продолжил, хоть и с трудом выговаривая слова. — Он был груб с ней. Толкнул её так сильно, что остался синяк. Огромный. На плече. Мир на миг перестал существовать. Занавески продолжали колыхаться, где-то внизу всё ещё звучала музыка, но для Юнги всё это стало далёким и ненужным. В ушах стучала только одна фраза: «Он был груб с ней… остался синяк…» — Она просила никому не говорить, — продолжал Джин, глядя в потолок. — Просила… умоляла. Но я не могу, понимаешь? Не могу смотреть, как ты… как вы оба делаете вид, что всё нормально. Юнги поднялся, шагнул к окну. Пальцы дрожали. Он сжал подоконник так сильно, что побелели костяшки. Холодный воздух ударил в лицо, но не остудил того огня, что разгорался внутри.Перед глазами встал её образ: она в мастерской, с улыбкой, которая скрывала боль. Она среди друзей, с бокалом в руке, смеющаяся громче всех. Она тогда, в ресторане, радостно обнимающая его семью. И теперь — он узнал, что всё это время она молчала, носила внутри себя не только тайну, но и боль. — Юнги… — голос Джина звучал глухо, издалека. — Я не должен был… прости. Но ты должен знать. Ты — единственный, кто должен. Юнги закрыл глаза. В груди будто что-то оборвалось. Его дыхание стало резким, будто он только что пробежал километры.Эта мысль билась в голове снова и снова, каждое слово резало, как нож. — Спи, — хрипло сказал он, оборачиваясь к Джину. Но тот уже полузадремал, выговорившись. Юнги вышел из комнаты и спустился вниз. Музыка гремела всё громче, внизу у бассейна друзья неслись в танцах, громко спорили и смеялись. Юнги медленно спустился по лестнице после разговора с Джином. В груди у него всё ещё клокотало — злость, тревога, боль. Он чувствовал, что не может сидеть рядом с другими так, будто ничего не произошло.Юнги вышел в холл, прошёл мимо стола с напитками, машинально наливая себе в стакан немного воды. Горло пересохло, но вода не помогала. Перед глазами снова и снова вставала картина — Исо с синяком, Исо, умоляющая Джина никому не рассказывать, Исо, которая прятала всё это за улыбками.И вдруг сзади кто-то положил руку ему на плечо. — Юнги… — голос был тягучий, с хрипотцой. Он обернулся. Элин. Платье сидело на ней слишком вызывающе, глаза блестели — алкоголь сделал своё. — Ты такой серьёзный, — произнесла она, улыбаясь и чуть покачиваясь. — Даже сегодня, когда все веселятся. Она сделала шаг ближе, и запах её духов ударил в нос, перемешанный с вином. — Знаешь, ты мне нравишься именно таким, — её пальцы скользнули по его руке. — Молчаливым, загадочным… моим. Юнги отступил на шаг, сдерживая раздражение. — Элин, ты пьяна. — И что? — её губы тронула ленивая улыбка. — Ты мой жених, я имею право быть рядом… вот так, — она потянулась ближе, коснувшись его груди. В этот момент он заметил движение в стороне. У выхода на террасу, где горели гирлянды, стояла Исо. Она смотрела прямо на них. Её лицо было словно маска — без эмоций, без удивления, без боли. Каменное. Ни один мускул не дрогнул. Она лишь чуть приподняла бровь, повернулась и, не сказав ни слова, направилась к бассейну, будто увиденное её абсолютно не касалось.Юнги почувствовал, как внутри что-то оборвалось.Элин этого не заметила. Она всё ещё цеплялась за него, не понимая, что её прикосновения были пустыми. — Давай уйдём отсюда, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Нам не обязательно сидеть со всеми. У нас впереди своя жизнь, своя свадьба… Но её слова звучали глухо. В голове Юнги была только одна картина — взгляд Исо, ровный и холодный, словно она поставила невидимую стену между ними. Он резко отстранился. — Элин, хватит. В её глазах мелькнуло недовольство, но она лишь улыбнулась, будто не услышала серьёзности.А Юнги всё ещё смотрел в сторону бассейна, где в толпе смеха и веселья мелькала фигура Исо. И теперь он знал: каким бы холодным ни было её лицо, внутри у неё буря. Он слишком хорошо её знал, чтобы не чувствовать этого.Вечеринка постепенно стихала. Смех стал реже, музыка сменилась на тихие плейлисты, а друзья один за другим начали расходиться по комнатам. Кто-то едва держался на ногах, кто-то всё ещё шутил, но даже самые шумные скоро сдались усталости и алкоголю.Через полчаса дом будто выдохнул. Стало тихо.Внизу, возле бассейна и в зале, царил лёгкий хаос: пустые бокалы на столах, рассыпавшиеся конфетти, наполовину съеденные тарелки с закусками.Исо и Мэй собирали посуду, смеясь тихим, усталым смехом. — Знаешь, — сказала Мэй, поставив стопку тарелок на столешницу, — я думала, что мы с Тэхеном умеем устраивать праздники. Но теперь понимаю, что мы просто любители. Исо улыбнулась, слегка покачав головой. Она была трезвее большинства, но в глазах светилась усталость, а внутри, под этой улыбкой, пряталось всё то, что она не позволяла никому увидеть.В это время Юнги, стоявший у окна с мусорным пакетом, наблюдал за ними. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд снова и снова возвращался к ней — как она поправляет волосы, как молча складывает бокалы в ящик, как устало выдыхает. — Ладно, — сказал он, выпрямляясь. — Мэй, иди отдыхай. — Что? Нет, я помогу… — Мэй попыталась возразить, но он посмотрел на неё так твёрдо, что она только вздохнула. — Всё равно ты уже еле стоишь на ногах, — добавил он мягче. — Ты сделала достаточно. Мэй взглянула на Исо, как будто ища её подтверждения. Та лишь кивнула и слабо улыбнулась. — Он прав, иди отдыхай. — Хорошо, — сдалась Мэй. — Но если вы тут устроите второй раунд вечеринки без меня — я обижусь! — она махнула рукой и ушла наверх, оставив их вдвоём. Когда дверь за Мэй закрылась, повисла тишина. Не та лёгкая, спокойная тишина, а густая, тяжёлая, от которой сердце начинало биться громче. Исо собирала бокалы, не поднимая глаз. Слышался только звон стекла, мягкий шорох её шагов и далёкий звук музыки из динамиков, которую никто так и не выключил.Юнги сложил мусорный пакет, завязал его, и поставил к стене. Потом медленно подошёл ближе. — Ты могла бы тоже пойти отдыхать, — сказал он тихо. Она не посмотрела. — Я не устала. — Всё равно, — его голос был низким, но в нём чувствовалось что-то большее, чем забота. — Ты всегда берёшь на себя больше, чем нужно. Исо чуть усмехнулась, но эта усмешка была горькой. — А кто-то ведь должен это делать. Юнги замолчал. Он стоял рядом, глядя, как она убирает со стола розовые конфетти, словно каждое движение было способом отвлечь себя от чего-то большего.Внутри у него кипело всё то, что он узнал от Джина. Каждый её жест, каждое слово теперь резали его по-живому. Но он не мог сказать — не сейчас.Они оба знали: в этой тишине сказанное слово могло всё разрушить. Собрав всё в огромные пакеты: пустые бутылки, одноразовые стаканы, бумажные тарелки, даже гирлянду, что оборвалась во время веселья. Когда всё было собрано, оба вышли во двор. Ночь встретила их прохладой и тишиной — совсем иной, чем та, что царила в доме пару часов назад. Слышно было только, как стрекочут сверчки в траве и шуршит плёнка пакетов в их руках.Идти пришлось немного — мусорные баки стояли в стороне, у старого деревянного забора. Фонарь над ними мигал, иногда гаснув на пару секунд и снова вспыхивая, будто тоже устал от праздника.Они подошли молча. Юнги поднял крышку и первым выкинул пакет, потом забрал у Исо её и тоже бросил внутрь. Гулко ударилось, и наступила тишина. — Всё, — сказал он негромко. — Закончили. Она кивнула, но не пошла сразу назад. Взгляд её задержался на тропинке, что вела к дому, а потом скользнул в сторону, где стоял старый широкий пень —, видимо, от дерева, спиленного ещё много лет назад. — Подожду немного, — тихо произнесла она и подошла к нему. Юнги не стал возражать. Он лишь посмотрел, как она осторожно опустилась на пень, сложив руки на коленях.Ночь дышала прохладой. Ветер едва колыхал её волосы, тень от фонаря ложилась на лицо мягкими линиями. Она чуть запрокинула голову, закрыв глаза, будто просто хотела почувствовать свежий воздух после душного дома, полного запахов еды, алкоголя и чужих голосов. — Устала? — наконец спросил Юнги, стоя рядом, но чуть в стороне. — Немного, — ответила она не открывая глаз. — Хотя… не только устала. — Усмешка скользнула по её губам, но без радости. — Иногда хочется просто… замереть. Чтобы никто не трогал, чтобы мир остановился хотя бы на минуту. Он молчал, но её слова отозвались внутри. Она чуть склонила голову, открыв глаза. Смотрела на землю, будто боялась встретиться с его взглядом. — Здесь так тихо, — продолжила она. — После всего этого шума… даже непривычно. Юнги опустил руки в карманы, вдохнул прохладный воздух. Тишина, что повисла между ними, была куда громче любого веселья внизу. — Иногда тишина говорит больше, чем шум, — произнёс он негромко. Она подняла взгляд. Всего на миг, но этого хватило, чтобы их глаза встретились. В её взгляде было столько усталости, столько спрятанного, что Юнги едва удержался, чтобы не спросить напрямую о том, что не давало ему покоя со вчерашнего разговора с Джином.Но он не спросил. Вместо этого он тихо сказал: — Отдохни. Я рядом. Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать в ответ, но она лишь кивнула, снова отвела взгляд и обхватила себя руками, словно защищаясь от чего-то невидимого.Они сидели так — он стоя, она на пне. Между ними было расстояние, но в то же время оно казалось меньше любого шага. — Хочешь прогуляться? — вдруг предложил Юнги, глядя на Исо, которая всё ещё сидела на пне. Она удивлённо подняла голову. — Прогуляться? Куда? — Тут недалеко есть речка, — ответил он спокойно. — Если идти по тропинке за домом. Там красиво. Думаю, тебе понравится. Исо на секунду задумалась, потом медленно поднялась, стряхнув с платья мелкие опилки от пня. — Хорошо. Они пошли по узкой тропинке, ведущей сквозь тёмные кроны деревьев. Земля под ногами была мягкой от прелых листьев, а воздух — свежим, влажным, с лёгким запахом трав и земли после недавнего дождя. Где-то вдалеке ухнула сова, сверчки заполняли тишину ночи мелодичным шорохом.Юнги шёл рядом, немного впереди, иногда придерживая рукой ветки, чтобы они не задели Исо. Она шла чуть позади, ловя каждое движение, каждый его жест, в которых чувствовалась привычная сдержанная забота.Через несколько минут тропинка закончилась, и перед ними открылось пространство.Река.Она текла медленно, словно усталая, но широкая и полноводная, отражая серебряный свет луны. На поверхности блестели блики, похожие на россыпь мелких звёзд. На другом берегу высоко поднимались тёмные силуэты деревьев, их ветви чуть склонялись к воде, будто сами тянулись к отражению. — Красиво… — тихо выдохнула Исо, подходя ближе к воде. Она остановилась, глядя, как лунная дорожка тянется от одного берега к другому. Ветер слегка тронул её волосы, и несколько прядей вырвались из аккуратной укладки, мягко скользнув по щеке. — Был тут раньше, часто приезжали с ребятами после учебы , — сказал Юнги, вставая рядом. Его голос прозвучал низко, почти сливаясь с шёпотом реки. — Тут всегда спокойно. Они стояли молча, слушая воду. Эта тишина была иной — не напряжённой, а будто дающей передышку. Через некоторое время Исо первой заговорила: — Как идут подготовки к свадьбе? Вопрос прозвучал почти невзначай, но внутри у неё всё замерло в ожидании ответа.Юнги не сразу ответил. Он смотрел на воду, будто пытался найти там слова. — Никак, — наконец сказал он. — Этим занимается Элин. Мне… всё равно. Она нахмурилась, обернувшись к нему. — Всё равно? Но тогда зачем? Зачем жениться, если тебе это не нужно? Он повернулся к ней, и лунный свет лег на его лицо, обрисовав резкие линии профиля. В глазах мелькнуло что-то тяжёлое, но он не отвёл взгляда. — Потому что иногда, — произнёс он медленно, будто выговаривая каждое слово, — люди делают не то, что хотят… а то, что должны. Исо молча смотрела на него, в груди что-то болезненно сжалось. — Должны? — переспросила она, едва слышно. — Но ведь это твоя жизнь, Юнги. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Жизнь редко принадлежит нам самим. Есть семья, обязательства, ожидания… Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Её дыхание сбилось. Он попал прямо в точку. Она знала — знала слишком хорошо, что значит жить не так, как хочется.Она отвернулась к реке, чтобы скрыть выражение лица. Луна отражалась в воде, но теперь её свет казался холодным, почти равнодушным.Юнги посмотрел на неё, задержав взгляд. Его рука непроизвольно дрогнула — как будто он хотел коснуться её плеча, сказать что-то ещё, но сдержался. — Иногда… — добавил он тихо, — мы идём по пути, который нам чужд, только потому что боимся разрушить чужие ожидания. Исо крепко сжала пальцы, словно удерживая себя от ответа. Сказать ему, что она понимает? Что её собственная жизнь сейчас — не её выбор, а чужие рамки? Что внутри она тоже чувствует пустоту от этой «обязанности»?Но она промолчала.Ночь снова накрыла их тишиной. Река шептала о чём-то своём, ветер трепал листву. Казалось, что мир вокруг замер, оставив их вдвоём на краю этой серебряной реки, где правда была слишком близко, но слова застревали в горле.Исо молчала, глядя на лунную дорожку, что бежала по воде. Она старалась дышать ровно, но внутри всё будто скручивалось тугим узлом. Слова Юнги застряли у неё в груди, она не могла ответить. И именно в эту паузу он заговорил. — Ты изменилась, — сказал он негромко, но в голосе звучало что-то твёрдое, неотвратимое. Она чуть вздрогнула и обернулась к нему. В его взгляде, обращённом прямо на неё, горело то, что заставляло сердце биться чаще. — Что? — прошептала она. — Ты не та, что была раньше, — продолжил он, не отводя глаз. — Ты стала другой. Будто всё вокруг тебя перестало существовать. Будто думаешь только о себе. Слова резанули. Она прикусила губу, сжав руки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. — Я… — начала она, но не смогла закончить. Юнги сделал шаг ближе. Его силуэт в лунном свете казался резким, почти хрупким, но в голосе не было ни тени слабости. — Почему ты так поступила? — спросил он. — Почему просто ушла? Без объяснений. Её дыхание сбилось. Она чувствовала, как внутри всё оборвалось, будто он сорвал с неё тонкую маску, за которой она пряталась. — Ты даже не дала мне возможности понять, — продолжал он, голос его стал тише, но в нём было больше силы, чем в крике. — Просто сказала, что больше не придёшь, и всё. Ты знаешь, каково это? Исо стояла неподвижно, как будто её прибило к этому месту. Она хотела закричать, сказать, что всё это было необходимо, что у неё не было выбора, что она сама внутри умирает от этой разлуки. Но слова застряли в горле.Лишь глаза выдали её — в них сверкнула боль, слишком явная, чтобы её скрыть. — Ты не понимаешь… — наконец прошептала она. — Я… не могла иначе. — Тогда объясни, — шагнул он ближе, его голос дрогнул, но глаза оставались пронзительными. — Объясни хотя бы сейчас. Почему? Луна отражалась в его глазах, в реке, в их молчании. Всё вокруг будто замерло, дожидаясь её ответа.Она отвела взгляд, вцепившись в подол платья. Горло сжалось, слова не шли. Сердце колотилось так сильно, что она боялась, что он услышит. — Потому что так правильно, — выдохнула она наконец, но голос сорвался. Юнги закрыл глаза, усмехнувшись, но это была усмешка горькая, почти отчаянная. — Правильно? — повторил он, глядя снова на неё. — Для кого? Для тебя? Для него? Для всех, кроме себя? Её губы дрогнули. Она знала — он попал в самую суть.Между ними повисла тяжёлая пауза. Лишь река продолжала течь, унося куда-то вниз по течению их невысказанные слова. Юнги всё ещё стоял напротив неё, почти не двигаясь, лишь ветер трепал его волосы, заставляя пряди падать на глаза. Его голос прозвучал глухо, но так, что каждое слово упало в её душу, как камень в воду: — Я разве заслуживал потерять тебя? Эти слова рассекли воздух острее ножа.Исо резко вдохнула, словно ей не хватило воздуха. Она замерла, не в силах отвести взгляд. В её голове закрутились воспоминания — их прошлое, смех, те моменты, когда всё было настоящим, лёгким, полным жизни. Его глаза, такие же, как тогда, только теперь в них была боль, от которой у неё сжималось сердце.Она почувствовала, как внутри всё ломается. Слёзы подступили к глазам, но она упрямо моргала, пытаясь не выдать себя. — Юнги… — её голос дрогнул, и она отвернулась к реке, чтобы не видеть этого взгляда, который прожигал её насквозь. — Иногда… мы теряем не потому, что кто-то это заслужил. А потому, что так… безопаснее. Он нахмурился. — Безопаснее? Для кого? Она закусила губу, пальцы дрожали, сжав ткань платья. — Для всех… кроме меня, — призналась она наконец, еле слышно, но в её голосе было столько усталости и боли, что это прозвучало громче крика. Он смотрел на неё, сжимая кулаки в карманах. Ветер усилился, колыхнув листву на берегу, будто подчёркивая напряжение в их словах. — А я? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Ты подумала обо мне, когда решила уйти? Когда решила, что лучше исчезнуть без слов? Она закрыла глаза, и по щеке скатилась слеза. — Если бы я подумала о тебе… — голос её сорвался, и она наконец посмотрела ему в глаза, — я бы никогда не смогла уйти. И в эту секунду между ними будто не осталось воздуха. Их взгляды встретились, и каждый видел в другом не только боль, но и то, что они так упорно скрывали. Слова Исо повисли в воздухе, будто ледяной дождь. «Если бы я подумала о тебе… я бы никогда не смогла уйти.» Юнги замер. На его лице не дрогнуло ни одной мышцы, но в глазах промелькнуло что-то такое, от чего у неё внутри всё сжалось. Там было всё — боль, гнев, отчаяние, и вместе с этим нежность, которую он так отчаянно пытался спрятать.Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. не отступила, хотя сердце билось так сильно, что, казалось, его эхо должно было разнестись по всей реке. Лунный свет ложился на его лицо, и теперь он был совсем рядом, всего в нескольких сантиметрах. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание — глубокое, неровное. — Ты думаешь, что этим уберегла меня? — произнёс он низким голосом, почти шёпотом, и она почувствовала, как слова касаются её кожи. — Нет, Исо. Ты сделала только хуже. Ты лишила меня тебя… без права выбора. Её губы дрогнули, она хотела что-то ответить, но он не дал. Его взгляд впился в неё так, что всё вокруг будто исчезло. Река, деревья, звёзды — всё стало лишь фоном. — Ты была для меня всем, — тихо сказал он, и в этом признании не было пафоса, только правда. — А теперь я должен притворяться, что мне всё равно. Но я не могу. Исо сжала пальцы в кулаки, слёзы блестели в её глазах. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Юнги… — выдохнула она, и в этом слове было столько боли, что он, кажется, тоже еле удержался. Он наклонился ближе, так, что их лица разделяло всего несколько сантиметров. Её дыхание смешивалось с его, и на секунду показалось, что мир затаил дыхание вместе с ними. — Скажи мне только одно, — прошептал он. — Ты хоть раз пожалела, что любила меня? Она не выдержала. Слёзы потекли по её щекам, горячие, настоящие. И она покачала головой. — Никогда… — голос дрогнул, но в нём было всё. — Никогда, Юнги. Он закрыл глаза, будто эти слова были для него и спасением, и проклятием одновременно. Его пальцы едва дрогнули, будто он хотел коснуться её щеки, стереть слезу… но в ту же секунду где-то недалеко раздался шум.Голоса. Смех. Видимо, кто-то из друзей вышел подышать воздухом после шумного вечера.Исо резко отшатнулась, вытирая слёзы ладонью. Юнги отступил на шаг, вернув на лицо привычную маску холодной сдержанности.Мир снова вернулся — река, звёзды, чужие голоса. Только внутри у них обоих всё продолжало гореть, как огонь, которому не дали разгореться в полную силу. «Утро» наступило мягко, без привычной суеты. Лёгкий туман ещё держался над лужайкой у загородного дома, солнечные лучи пробивались сквозь деревья, окрашивая всё вокруг золотом. Ветерок едва шевелил занавески на кухонных окнах, принося запах свежести, трав и чего-то нового — словно сама природа хотела, чтобы этот день был особенным.Исо проснулась первой. Она редко просыпалась с таким лёгким сердцем, но на этот раз что-то внутри неё светилось. Может быть, это разговор вчера, который перевернул её изнутри, может — просто желание снова почувствовать жизнь в мелочах. Она поднялась, заправила постель и, собрав волосы в высокий хвост, вышла из комнаты.Тишина дома была приятной, редкой. Скрип половиц под её ногами звучал особенно громко, но её это только радовало: будто весь мир был ещё в дремоте, а она одна уже жила новым днём.На кухне Исо распахнула окна, впуская прохладный воздух. Потом достала продукты из холодильника — яйца, молоко, овощи. Она ловко принялась за работу, тихо напевая себе под нос. Через некоторое время к ней присоединилась Мэй — ещё сонная, с растрёпанными волосами, но улыбка на её лице стоила дороже любых слов. — Ты как утренняя пташка, — зевнула Мэй, облокачиваясь на дверной косяк. — Я думала, все будут спать до обеда после вчерашнего. — Просто захотелось, — улыбнулась Исо, разбивая яйца в миску. — Пусть проснутся к запаху вкусного завтрака. Мэй засмеялась и сразу включилась в процесс: нарезала овощи, поджарила хлеб, достала посуду. Они переглядывались и смеялись над мелочами, будто были не просто подругами, а сёстрами. Атмосфера на кухне стала такой тёплой, что хотелось задержать это мгновение подольше.Когда запах еды разнёсся по дому, начали появляться первые гости. Чимин, зевая и потирая глаза, первым спустился вниз и остановился прямо в дверях кухни. — Вот это сервис… — пробормотал он, вдохнув аромат. — И со вчерашней головой это прямо спасение. — Садись, всё скоро будет готово, — улыбнулась Исо. Постепенно кухня и гостиная ожили: внизу собрались Хосок, Джин, Намджун, Тэхен, а потом и Аарон. Все выглядели по-разному: кто с бодростью, кто с усталостью, но запах завтрака сделал своё дело — все оживились, зазвучали голоса, смех.Когда Исо и Мэй наконец вынесли на стол блюда — пышные омлеты, тосты, овощи, чай, кофе — за столом повисла почти праздничная атмосфера.Аарон, заметив, что Исо усаживается рядом, наклонился к ней и поцеловал в щёку. Его голос прозвучал мягко, с благодарностью: — Спасибо тебе, — сказал он. — И тебе, Мэй. Это очень приятно. Исо улыбнулась и слегка кивнула, принимая этот жест. Мэй тоже засмеялась, сделав вид, что кланяется. — Для вас старались, господа! Все разом загудели, зааплодировали, начались шутки и смех.После завтрака и долгих разговоров в доме воцарилась приятная расслабленность. Кто-то дремал на диване, кто-то вышел на улицу, но Чимин, как всегда, не мог спокойно сидеть на месте. Его глаза загорелись, и, вскочив с кресла, он хлопнул в ладоши: — Всё, я придумал! Мы устраиваем игру! — О, нет… — простонал Намджун, который уже расположился с телефоном в руках. — Да-да, именно «о, да»! — Чимин энергично махнул рукой. — Прятки. Но не простые. Разбиваемся на пары и прячемся по всему дому и во дворе. Остальные ищут. Кто пойман — сам идёт искать. Побеждает последняя пара. — Ты серьёзно? — Джин покачал головой, но его глаза сверкнули от интереса. — Мы что, дети? — Ну, а что? — подал голос Хосок, улыбаясь. — В доме куча комнат, сад, подвал… Почему бы и нет? — Я за, — поддержала Мэй, сразу оживившись. — Давайте! Все зашумели: смех, возмущённые возгласы, одобрительные крики. Даже Элин, слегка скептически сложив руки на груди, в конце концов кивнула: — Ладно. Но только ради того, чтобы посмотреть, как Чимина поймают первым. — Эй! — возмутился он, и компания рассмеялась. Чтоб не было споров, пары решили распределять жеребьёвкой. Чимин быстро нашёл салфетку, порвал её на кусочки и написал имена: на половине — мужские, на другой половине — женские. Все тянули бумажки, гадая и подшучивая. Хосок вытянул Мэй, и та радостно хлопнула его по плечу: — Отлично, у нас будет лучшая стратегия! Чимину досталась Элин — и он театрально подмигнул ей, отчего она закатила глаза. Джину выпал Хосок, от чего он вздохнул с преувеличенной трагичностью. Намджун оказался в паре с Чонгуком, и все дружно рассмеялись: — Ну вот, теперь точно выиграют! Сила и мозги в одном тандеме! Когда очередь дошла до Юнги, он развернул бумажку и посмотрел на имя. «Исо».Он поднял глаза — и в этот момент Исо тоже разворачивала свой клочок. На нём значилось «Юнги».На долю секунды всё внутри неё замерло. Сердце забилось быстрее, но лицо осталось спокойным. Она лишь слегка кивнула.Когда все пары распределились, в воздухе витал азарт и смех. Чонгук и Намджун уже спорили о тактике, Мэй и Хосок строили «военные планы», Элин морщилась от перспективы бегать по дому с Чимином. Но вот когда все разошлись по комнатам, Аарон медленно откинулся на спинку кресла и хмуро провёл рукой по подбородку.Его взгляд был прикован только к одному — к Исо и Юнги, которые молча двинулись по лестнице вверх. Слишком спокойно. Слишком уверенно. И слишком вместе.В груди у него разгорался огонь. Он не слышал смеха друзей, не замечал веселья. Его мысли были заняты только одной картиной: его жена и Юнги вдвоём, скрытые где-то в огромном доме. — Нет, так не пойдёт, — пробормотал он себе под нос, собираясь встать. — Я переиграю это. Мы ещё посмотрим… Но в этот момент рядом оказался Джин. Он будто специально подловил момент: мягко, но жёстко положил руку Аарону на плечо и наклонился так, чтобы его слова никто не услышал. — Сядь. — Голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Сядь, и закрой свой зад, пока хуже тебе не стало. Аарон резко повернул голову. Его глаза блеснули злостью. — Что? — прошипел он. — Ты меня прекрасно понял, — Джин не отводил взгляда. В его лице не было ни тени улыбки, только холодная решимость. — Хочешь испортить игру? Сделать сцену? Думаешь, не все заметят? Аарон сжал кулаки так, что костяшки побелели. Внутри всё кипело: унижение, злость, обида. — Тебе какое дело? — процедил он. Джин чуть подался вперёд, его голос стал ещё тише, но от этого каждое слово резало, как нож: — Дело в том, что если ты сейчас устроишь что-то, ты сам себе яму выкопаешь. Здесь твои друзья. Здесь твоя жена. И если ты не хочешь, чтобы все увидели тебя таким, каким я видел пару недель назад… — он осёкся, его глаза вспыхнули предупреждением. — То лучше просто играй. На несколько секунд повисла гробовая тишина. Лишь наверху кто-то смеялся, шаги гулко отдавались по коридору.Аарон хотел взорваться, хотел сказать всё, что думал, но во взгляде Джина было что-то, что остановило его. Сила, уверенность, которую редко от него видели. Он тяжело выдохнул, откинулся назад и процедил: — Ладно. Но это ещё не конец. — Умный мальчик, — кивнул Джин и, чуть расслабившись, хлопнул его по плечу, но в его улыбке сквозила сталь. — Не испытывай меня, Аарон. — Вот и пары, — подвёл итог Чимин. — У каждой — десять минут, чтобы спрятаться. Потом ищем. Всё, разбежались! Шум, смех, хлопанье дверей. Дом ожил. Все, хохоча, убегали по комнатам.Юнги и Исо поднимались по лестнице всё выше, вдали доносился смех друзей и звук хлопающих дверей. Дом казался бесконечным, с его длинными коридорами, старыми коврами и окнами, за которыми мягко светила вечерняя заря. — Здесь слишком открыто, — тихо сказал Юнги, оглядываясь. — Нас быстро найдут. — Согласна, — шепнула Исо, стараясь не наступать на скрипучие доски пола. — Надо что-то получше. Они прошли мимо нескольких комнат: в одной громоздились коробки, в другой стояла старая мебель, третья была слишком на виду — любой заглянет. Исо вздохнула, собираясь предложить вернуться назад, как вдруг Юнги случайно задел плечом резную деревянную панель в стене. Та дрогнула. — Подожди, — он нахмурился и нажал сильнее. Панель с лёгким щелчком отъехала в сторону, открывая узкую дверь. Исо широко раскрыла глаза. — Ты серьёзно?.. — Похоже на тайную комнату, — уголки его губ дрогнули. — Как будто дом сам решил нас спрятать. Он толкнул дверь, и они вошли. За ней открылось маленькое пространство, похоже на старый чулан или подсобку, но обстановка удивила: внутри стоял невысокий столик, покрытый пылью, пара кресел с потёртой обивкой и полки с забытыми книгами. Узкое окно пропускало полоску света, отчего комната выглядела таинственно, почти магически. — Вот это находка… — шепнула Исо, проводя рукой по столу. На пальцах остался слой пыли, но ей было не до этого. Юнги закрыл за ними дверь, и тишина накрыла их, будто толстое одеяло. Снаружи доносились шаги, кто-то кричал: — Я нашёл вас! — потом смех, хлопанье. Исо присела на кресло, сердце всё ещё колотилось. — Никто не догадается сюда зайти, — сказала она, словно убеждая саму себя. — Именно этого нам и нужно, — кивнул Юнги, усаживаясь напротив, но не сводя с неё взгляда. В комнате было тесно, и казалось, что воздух между ними вибрирует. Исо провела рукой по коленям, стараясь отвлечься, но глаза снова и снова возвращались к нему: к его спокойному лицу, к тому, как мягко падал свет на его профиль. — Странно, правда? — вдруг сказал он. — Мы в игре, а ощущение, что весь мир снаружи исчез. Она вздрогнула. — Да… словно эта комната — отдельная вселенная. На секунду их взгляды пересеклись. Исо тут же опустила глаза, сделав вид, что рассматривает старую книгу на полке. Но сердце билось так громко, что казалось — Юнги наверняка слышит.В коридоре снова послышались шаги. Кто-то пробежал мимо, дверь рядом открылась, но до их комнаты так никто и не добрался.Юнги слегка улыбнулся. — Похоже, судьба сегодня за нас. Исо ничего не ответила, только глубоко вдохнула, ощущая, как напряжение становится почти невыносимым.Комната дышала тишиной. Где-то за стеной слышался гул шагов и смех друзей, но сюда звук доходил приглушённым эхом, будто доносился из другого мира.Исо сидела в кресле, стараясь не смотреть прямо на Юнги. Внутри всё дрожало — не от страха, а от чего-то гораздо более опасного. Слишком тесная комната, слишком мало воздуха, слишком близко он.Она неловко заёрзала, пытаясь устроиться поудобнее. Деревянная спинка кресла давила, и она решила встать, чтобы пересесть иначе. Но стоило ей приподняться, как сильная рука обвила её талию. — Юнги… — едва выдохнула она. Он даже не дал ей сделать шаг. Его пальцы крепко держали её, словно боялись отпустить. Одним движением он притянул её к себе, и она оказалась так близко, что между ними не осталось воздуха.Глаза Исо расширились. Она чувствовала его дыхание у своей щеки, тепло его ладони на талии, и сердце заколотилось так громко, что казалось — сейчас его услышат за дверью. — Не двигайся, — сказал он тихо, почти шёпотом. Но в его голосе было не приказание — просьба. И в этой просьбе проскользнула вся правда, которую он прятал: тоска, злость, желание, нежность.Она замерла. Мир будто остановился. Исо ощущала, как его грудь поднималась и опускалась от дыхания, как дрогнули пальцы на её талии, будто он боролся с самим собой.Она подняла глаза. Их взгляды встретились — и в этот миг тишина стала оглушающей. В её взгляде — растерянность, страх и то самое чувство, которое она прятала даже от самой себя. В его — боль, жажда и признание, которое он не мог произнести вслух. Она едва слышно выдохнула его имя: — Юнги… Время будто замедлилось. Казалось, ещё миг — и всё сорвётся, всё станет явным. Но снаружи кто-то громко крикнул: — Я нашёл вас! О, нет, не вас… — и раздался взрыв смеха. Исо дёрнулась, будто очнулась от сна. Она поспешно отстранилась, освобождаясь из его рук. Сердце колотилось, руки дрожали.Юнги сидел неподвижно, глядя в пол, словно пытался вернуть себе контроль. Его пальцы всё ещё помнили её талию, её тепло. Воздух в комнате был тяжелым. Исо, всё ещё чувствуя прикосновение его ладони на своей талии, вжалась в спинку кресла, стараясь успокоить дыхание. Юнги сидел напротив, чуть склонив голову, будто изучал свои собственные мысли, но в глазах его ещё полыхал огонь. И вдруг — шаги прямо у двери. Громкие, решительные. Кто-то остановился всего в нескольких сантиметрах.Исо напряглась, глаза расширились. Сердце в груди заколотилось так громко, что казалось — его услышат. — Эй! — голос Чимина, весёлый и чуть пьяный, раздался совсем близко. — Кажется, кто-то здесь! Исо инстинктивно метнулась ближе к Юнги, словно сама собой, и он мгновенно отреагировал: положил руку ей на плечо, призывая к тишине. Их лица снова оказались опасно близко. Она чувствовала его дыхание на губах. — Тише, — едва шёпотом сказал он, наклоняясь к самому уху. Её пробрало до дрожи. Слова были почти неслышны, но они обжигали, словно огонь.Снаружи скрипнула дверная ручка. Исо судорожно вцепилась пальцами в рукав Юнги. Он напрягся, готовый к любому исходу. Но тут же послышался смех Намджуна: — Чимин, ты уже третью дверь проверяешь! Сюда они точно не полезли. Пошли дальше, а то ты всех утомишь. — Ладно-ладно, — вздохнул Чимин, и их шаги удалились. В комнате снова повисла тишина. Но теперь она была совсем другой. Тишина — в которой они оба ещё слышали своё дыхание, ещё чувствовали, как близко были их губы.Исо осторожно отстранилась, но её пальцы всё ещё сжимали рукав его рубашки. Она быстро убрала руку, отвела взгляд и прошептала: — Нам лучше… нам лучше сидеть по разным сторонам. Так безопаснее. Юнги чуть прищурился, не споря, но в его глазах ясно горело: он думал о совсем другой «опасности». Она села обратно, стараясь держать дистанцию, но сердце всё ещё билось так, будто готово выпрыгнуть из груди. А он… он продолжал смотреть на неё. Молча. Долго. Так, что ей приходилось делать вид, будто она занята книгами на полке, чтобы не сгореть под этим взглядом.В комнате было тихо, слишком тихо. Снаружи голоса друзей постепенно отдалялись, игра подходила к концу. Но для них — всё только начиналось. Исо встала, будто не находя себе места. Нервно поправила прядь волос, сделала шаг к полке, но обернулась — и поймала взгляд Юнги. Он тоже поднялся, не сводя с неё глаз. Между ними было всего несколько шагов, но этого расстояния стало невыносимо много. — Юнги… — прошептала она, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его глаза горели чем-то опасным, тем, что он так долго скрывал. Исо попятилась назад, пока её спина не упёрлась в холодную стену. Она затаила дыхание.Он остановился прямо перед ней, склонившись чуть ближе. — Я пытался, Исо, — его голос был низким, хриплым. — Пытался держать всё это внутри. Но больше не могу. Она открыла рот, чтобы возразить, но не успела. Его рука легла на её талию, другая — на стену рядом с её плечом, и в следующий миг его губы коснулись её губ.Поцелуй был не мягким и не осторожным. Это был взрыв — всё то, что копилось месяцами: боль, тоска, желание, любовь. Он целовал её так, будто боялся, что это единственный раз в жизни. Исо дрожала, сердце колотилось, но она не оттолкнула его. Наоборот — её пальцы сами собой сжались на его рубашке, удерживая. Время остановилось. Мир исчез. Был только он. яи вдруг — щелчок двери. — Ну что, спрятались как дети… — знакомый голос раздался слишком близко. Дверь открылась, и в проёме показался Джин. Улыбка тронула его губы, но глаза говорили больше — он всё понял сразу.Юнги отстранился от Исо, дыхание его всё ещё было сбивчивым. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь вернуть себе контроль. Исо прижала пальцы к губам, взгляд её метался, дыхание рвалось. Джин облокотился о дверной косяк и с лёгкой усмешкой сказал: — Ну, похоже, я нашёл вас. И в его голосе звучала не только шутка, но и тихое, понимающее одобрение. Юнги первым вышел из комнаты, стараясь сохранить обычное, равнодушное выражение лица. Исо вышла следом, прикусывая губу, чтобы унять дрожь. Но стоило им сделать шаг в гостиную, Джин хлопнул в ладоши и радостно выкрикнул: — Нашлись! Я их нашёл! Но они так хорошо спрятались, что заслуживают первое место! Все головы повернулись к ним. Намджун усмехнулся: — Ну наконец-то, мы уже подумали, что вы вообще уснули где-то в шкафу. Хосок прищурился, глядя на Джина, который буквально светился от счастья: — Джин, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь так, будто выиграл не только игру. — А я и выиграл! — Джин залился смехом, обнял Юнги за плечи и подмигнул. — Моя находка — самая ценная из всех. Исо опустила взгляд, делая вид, что поправляет платье. Щёки её предательски порозовели. Юнги отвернулся, но на миг сжал челюсть, чтобы сдержать улыбку, которая так и рвалась наружу. Чимин всплеснул руками: — Но как так? Мы столько искали, а вы… где вы вообще были? Джин театрально развёл руками: — А вот это секрет мастеров пряток! Все разразились смехом. Мэй махнула рукой: — Ладно, ладно, правила есть правила. Раз вас нашли последними — значит, победа за вами. — Победители! — громко объявил Тэхен, поднимая вверх пластиковый стакан с остатками сока. — И за победу — наказание! — Эй, какое ещё наказание? — возмутился Юнги, хмурясь. — Победитель всегда выполняет желание проигравших, — с хитрой улыбкой пояснил Намджун. — Так что готовьтесь. Все снова рассмеялись. Атмосфера была лёгкой, шумной и радостной. Но лишь Джин, скрестив руки на груди, смотрел на Исо и Юнги чуть внимательнее, чем стоило бы. Его улыбка была слишком довольной — как у человека, который хранит в кармане чужую тайну и бережёт её как сокровище. — Ну что, победители, готовы? — Чимин заговорщицки прищурился, барабаня пальцами по столу. — У нас для вас есть маленькое… испытание. — Только без глупостей, — отозвался Юнги, закатывая глаза. — А вот нет! — Мэй хитро улыбнулась. — Раз вы выиграли, значит, должны развлечь нас. — Танец! — вдруг воскликнул Хосок. — Пусть они станцуют вместе! — Точно! — подхватил Чонгук, хлопнув ладонью по колену. — Танец победителей! — Что за бред… — пробормотал Юнги, но Джин, сияющий, словно сам только что выиграл миллион, подтолкнул его вперёд: — Правила есть правила! Исо замерла. В груди кольнуло — она не знала, что делать. Отказать? Но тогда все подумают, что она просто не хочет «игры». Согласиться? Сердце и без того готово было выскочить наружу. Музыка включилась — лёгкий, ритмичный трек, не слишком быстрый, но и не слишком медленный. — Ну же! — Тэхен сделал приглашающий жест. — Мы ждём! Исо неуверенно шагнула вперёд, а Юнги встал рядом. Он посмотрел на неё — спокойно, но в его глазах было что-то, что видел только Джин, сидящий в углу с хитрой улыбкой. Они начали двигаться в такт музыке. Сначала неловко, будто чужие люди. Но чем дольше продолжался танец, тем легче становилось. Исо поймала его ритм, Юнги подстроился под неё. И в какой-то момент это перестало быть игрой. Он взял её за руку — легко, будто случайно, но этого касания хватило, чтобы мурашки пробежали по её коже. Она сделала шаг вперёд, он — назад, и их движения слились в единое целое. Музыка перестала быть просто звуком — она стала воздухом между ними. — Ну-ка, ну-ка! — смеялся Хосок. — Да они будто всю жизнь вместе репетировали! — Может, у них талант? — добавил Намджун, хлопая в ладоши. Исо чувствовала, как щеки горят, но она продолжала. Потому что остановиться было уже невозможно. Потому что рядом был он. Когда трек закончился, в комнате раздались аплодисменты, смех и свист. — Вот это да! — Чонгук аж подпрыгнул. — Это было круто! — Ага, победители от Бога, — подхватил Чимин. — Ну всё, теперь мы знаем: если свадьбы и танцы — то звать их! Все дружно рассмеялись. И только Исо, слегка запыхавшаяся, опустила глаза, пытаясь спрятать улыбку. Юнги стоял рядом, с каменным лицом, но его дыхание всё ещё было сбито, а пальцы… пальцы будто помнили прикосновение её руки. Музыка стихла, смех и аплодисменты постепенно утихали, друзья уже начали расходиться по комнатам. Атмосфера напоминала уютный хаос: кто-то плёлся по лестнице, смеясь, кто-то тащил одеяла, кто-то всё ещё спорил о том, чья группа в игре была лучшей. — Юнги… — тихий голос Элин прозвучал рядом, когда все начали расходиться. Она выглядела чуть бледнее обычного, руки сцеплены перед собой. — Я… боюсь оставаться в комнате одна. Там такие скрипы, я не смогу уснуть. Ты останешься со мной? Юнги замер. В его глазах мелькнуло раздражение, но он не сказал «нет». Лишь коротко кивнул и, не глядя ни на кого, пошёл за ней. Исо видела это. Грудь сжалась, но лицо оставалось каменным. Она резко отвернулась, будто ничего не произошло. — Исо, — её окликнул другой голос. Аарон. Он подошёл ближе, на его лице читалась натянутая улыбка, но глаза выдавали злость. — Пойдём. Нам нужно поговорить. Они вошли в свою комнату. Стоило двери закрыться, как улыбка с его лица исчезла. — Что это за цирк был? — его голос был низким, сдержанным, но каждая нота звенела от ярости. — Ты думаешь, я не видел, как ты танцевала с ним? Как он смотрел на тебя? Исо опустила взгляд. — Это была игра… все смеялись… — Игра? — Аарон сделал шаг ближе. Его дыхание стало тяжелее. — Это был не танец игры. Ты не сдержала обещание, Исо. Ты сказала, что оборвёшь всё с ним. Что между вами больше ничего нет. А я что вижу? Его слова били, как удары. Каждое — словно камень в грудь. — Я… — начала она, но голос предательски дрогнул. Аарон сжал кулаки, пытаясь сдержаться. — Ты понимаешь, что делаешь со мной? С нашей семьёй? Ты вообще думаешь о том, что чувствуешь я, когда вижу это? — он резко обернулся, будто боялся, что не сдержится и скажет что-то хуже. Исо стояла, прижимая руки к груди, стараясь выглядеть спокойной, но внутри всё трещало. — Я держу своё слово, Аарон, — прошептала она. — Но это не значит, что ты имеешь право требовать невозможного. Он замер, глядя на неё так, будто пытался понять, врёт она или правда верит в сказанное. Потом глухо бросил: — Посмотрим, как долго ты сможешь играть в эту игру. И, отвернувшись, сжал дверную ручку так сильно, что костяшки побелели.Аарон тяжело выдохнул, будто боролся сам с собой. Несколько секунд он просто стоял, не отпуская дверную ручку, потом резко открыл дверь и вышел, оставив её в полной тишине. Дверь захлопнулась. Исо вздрогнула. Комната сразу показалась чужой, холодной и тесной. Она медленно опустилась на край кровати, её руки всё ещё дрожали — то ли от гнева Аарона, то ли от собственной беспомощности его слова эхом звенели в голове, давя на виски. Она прижала ладони к лицу. Тепло щёк тут же сменилось холодной пустотой. — Я ничего плохого не сделала… — тихо прошептала она, будто пыталась убедить саму себя. — Это была всего лишь игра. Но перед глазами вспыхнуло: взгляд Юнги, его рука, уверенно обхватившая её пальцы, движение, в котором они слились так легко, будто танцевали не первый раз. И сердце предательски кольнуло. Она резко встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела женщина, которую она почти не узнавала. Слишком яркий макияж после весёлого вечера, волосы сбились в небрежный пучок, в глазах — усталость и боль. — Кем ты стала, Исо? — спросила она сама у себя. Она вспомнила слова Юнги у реки: «Ты изменилась. Стала другой. Будто думаешь только о себе». Тогда она сделала вид, что не задело. Но сейчас это кольнуло глубже, чем она хотела признать. Сжав губы, она сняла серьги, положила их на тумбочку и легла на кровать. Но сон не шёл. Она переворачивалась с боку на бок, снова и снова возвращаясь к одному и тому же: — Аарон, что вообще возомнил о себе , я даже никаких обещаний не давала, придурок тупоголовый. Только под утро ей удалось задремать. «Спустя два дня» Белый салон свадебных платьев сиял в солнечном свете: огромные зеркала, мягкие кремовые диваны, высокий потолок, хрустальные люстры, отбрасывающие тысячи бликов. Всё здесь было словно из сказки. Лёгкий аромат жасмина витал в воздухе, перемешиваясь с запахом свежего кофе и шампанского, которое подавали посетителям. Элин стояла в центре комнаты на подиуме, перелистывая каталоги и мило улыбаясь, будто хозяйка этого мира. Вокруг неё суетились стилисты и помощницы, поправляли фату, держали подолы платьев. — Девочки, я так рада, что вы все пришли, — произнесла она сладким голоском, чуть громче, чем нужно, чтобы все услышали. На диване уже сидели мама Юнги — Саён, в элегантном светлом костюме, с теплотой и достоинством в каждом движении. Рядом расположилась Херим, , стройная, с мягкой улыбкой, всегда старающаяся держаться нейтрально. И, конечно, Ёнми — тётя, которая и здесь не могла скрыть свою критичность: взгляд строгий, губы поджаты, руки скрещены на груди. Чуть в стороне сидела мама Элин — гордая женщина с холодным блеском в глазах. Это именно она настояла, чтобы пригласили Исо. «Пусть все убедятся, что твоя жизнь уже выше её» — её слова звенели у Элин в голове, как звон бокалов. Мэй вошла первой — яркая, живая, с лёгкой улыбкой. За ней — Исо. И в тот момент воздух в зале изменился. Исо ступила в салон, и её шаги отдались в тишине. На ней было простое, но элегантное платье цвета слоновой кости. Волосы собраны в аккуратный низкий пучок, пара тонких прядей мягко обрамляли лицо. Она выглядела утончённой и спокойной. Но внутри… внутри всё клокотало. “Нахрена я согласилась?.. Она увидела Маму Юнги. Саён, заметив её, замерла, и на мгновение в глазах мелькнула искренняя радость, даже дрожь в ресницах. Но она быстро спрятала эмоцию за мягкой улыбкой. Херим улыбнулась чуть шире — доброжелательно, с теплом. А вот Ёнми… она приподняла бровь, медленно окинула Исо взглядом с ног до головы. Ироничная улыбка скользнула по её губам. — Ну надо же, кого я вижу… — протянула она. — Я думала, у нас только семейное торжество. Сердце Исо сжалось. Но она выпрямилась, улыбнулась вежливо, сдержанно. — Элин пригласила, — тихо ответила она. Элин как раз повернулась к ним, поправляя волосы. — Да, я подумала, что будет мило. Всё-таки… Исо когда-то была частью семьи. “Когда-то.” Эти слова прозвучали как удар. Исо кивнула, сохраняя лицо каменным. Но внутри ей хотелось либо убежать, либо закричать. Она села рядом с Мэй, крепче сжав её руку под столом. Мэй бросила на неё быстрый взгляд, полный поддержки, и слегка сжала её пальцы в ответ. Тем временем Элин демонстративно вышла на подиум в первом платье. Белоснежное, с глубоким вырезом и длинным шлейфом, оно сияло при свете люстр. — Как вам? — спросила она, крутясь перед зеркалом. — Великолепно, — сразу же сказала её мать. Саён вежливо улыбнулась, но её взгляд невольно скользнул к Исо — будто она искала её мнение. Исо почувствовала это, сердце заколотилось. Она хотела промолчать, но все взгляды вдруг устремились на неё. — Платье красивое, — сказала она ровным голосом, стараясь не выдать эмоций. — Оно тебе идёт. Элин улыбнулась так, будто получила самую сладкую победу. — Спасибо, это важно услышать именно от тебя, Исо. Зал наполнился тихим гулом одобрений, но под этими словами чувствовался подтекст — колючий, острый, специально пущенный в цель.Исо держала спину прямо. Она не позволяла себе опустить взгляд. Но внутри её грудь сжималась, дыхание становилось всё тяжелее. Каждый новый выход Элин в другом платье был похож на спектакль. Она позировала, смеялась, бросала короткие взгляды то на мать, то на Саён, то снова на Исо. А Исо сидела, стиснув зубы. Иногда ловила взгляд Саён — в нём было столько тихой поддержки, что сердце сжималось ещё сильнее.И всё это время в груди жила только одна мысль: а что бы сказал Юнги, если бы видел её сейчас — сидящей здесь, среди людей, которые когда-то были её семьёй, и рядом с девушкой, которая через месяц станет его женой.Прошло уже больше часа. Элин примерила несколько платьев — одно пышнее другого, блеск, сияние, дорогие ткани. Но все понимали — главное впереди. Стилист вошла, неся в руках прозрачный чехол, и в зале воцарилась тишина. — Это наше лучшее платье, эксклюзив, — сказала она торжественно. — Его редко показывают, и ещё реже оно подходит невестам. Элин с лукавой улыбкой поправила волосы. — Идеально, — произнесла она. — Именно его я и ждала. Через несколько минут она вышла из примерочной. На ней было платье, от которого буквально перехватывало дыхание: тонкий корсет, расшитый жемчугом и крошечными кристаллами, мягко подчеркивал фигуру; длинный шлейф ложился на подиум, будто водопад из сияния. На плечи спадала тонкая полупрозрачная ткань, создавая иллюзию крыльев. Свет от люстры играл на ткани, превращая её в огонь и лёд одновременно. Зал замер. Даже Ёнми, которая до этого только фыркала, не смогла удержаться и ахнула. Элин медленно повернулась перед зеркалами, смакуя каждое движение. Она знала, как выглядит. Она знала, что в этот момент ― она звезда. — Ну что, как вам? — спросила она, и её голос прозвучал слишком сладко, почти липко. — Божественно, — первой сказала её мать. — Да, тебе очень идёт, — добавила Саён, но её голос был мягче, сдержаннее. Элин оглядела всех и вдруг, с нарочитой невинностью, повернулась к Исо. — А что думаешь ты, Исо? Исо почувствовала, как воздух в лёгких застыл. Все взгляды устремились на неё. Сердце заколотилось так, что, казалось, его слышит весь зал.Она подняла глаза. Элин стояла на подиуме, сияющая, словно победительница. В её взгляде было что-то торжествующее, спрятанное за широкой улыбкой. Мэй тихо тронула Исо за руку, будто подбадривая. Исо выпрямила спину. Её голос был ровным, чуть ниже обычного — чтобы скрыть дрожь: — Платье… потрясающее. Ты выглядишь в нём так, будто оно было создано только для тебя. На мгновение зал наполнился одобрительным шёпотом. Элин улыбнулась — но это была не улыбка благодарности. Это была улыбка победы. Она склонила голову набок и сказала почти шепотом, но так, чтобы услышали все: — Забавно, правда? Сначала ты была в этом месте. А теперь я. Судьба умеет быть ироничной. В груди Исо что-то оборвалось. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу. Ей хотелось встать, уйти, закричать. Но она знала: если даст слабину — выиграет Элин. Она лишь улыбнулась — тонко, натянуто. — Главное, чтобы ты была счастлива. — Её голос прозвучал так, будто каждое слово давалось через боль. Саён резко перевела взгляд на Элин. В её глазах мелькнула строгость — мать Юнги прекрасно поняла подтекст. Мэй стиснула зубы, едва не сорвавшись с места. А Ёнми, напротив, едва заметно ухмыльнулась: ей явно нравилась вся эта скрытая драма. Исо опустила взгляд на свои руки, сжав их так, что ногти впились в кожу. Но внутри она чувствовала, что её сердце буквально разрывается.Воздух в зале был тяжёлый, натянутый, как струна. Исо чувствовала, что дольше оставаться тут не сможет — иначе просто задохнётся. Она резко встала, едва не задев стул, и быстрым шагом направилась к выходу. Каблуки громко стучали по мраморному полу салона, каждый шаг отдавался эхом в груди. — Исо! Подожди! — её голос был мягким, тёплым, как всегда. Но в этот раз в душе Исо не находилось места для тепла. Всё горело внутри — унижение, злость, обида. Слова Элин продолжали звенеть в голове, как ядовитое эхо Она резко обернулась. — Что? — в её голосе звенела сталь. — Что вы хотите сказать? Что я должна выслушать, как мне сочувствуют? Или как будет лучше принять это всё? Саён нахмурилась, подойдя ближе. — Я не это хотела… Я просто… Ты знаешь, что мы всегда считали тебя частью нашей семьи. И я вижу, как тебе тяжело. Исо зло усмехнулась, но в её глазах блестели слёзы. — Часть семьи? — её голос стал тише, но острее. — Забавно слышать это здесь… когда я только что смотрела, на весь этот спектакль Саён замерла, не найдя слов. — Простите, но я больше не могу быть «частью вашей семьи», — сказала Исо, и в её голосе впервые прозвучала откровенная горечь. — У вашей семьи есть новая невестка. Вот пусть она и играет эту роль идеально. Херим попыталась вмешаться, подняв ладони, словно умоляя о спокойствии. — Исо, я понимаю, но не говори так, это — Заткнись, Херим! — выкрикнула Исо, и её голос эхом ударил по стенам. — Ты вообще не имеешь права что-то говорить! Ты всегда сидишь рядом, улыбаешься, будто тебе всё нравится, будто ты идеальна. Но ты ничего не знаешь! Ничего! Херим побледнела, прикусив губу. Саён шагнула вперёд. — Исо… — в её голосе было столько боли, что он дрогнул. — Я всегда была на твоей стороне. Но сейчас ты несправедлива… — Несправедлива?! — Исо горько рассмеялась. — А что справедливо? Что я должна молча терпеть?! Ах ну, да у вас же нормально делать вид , что ничего не видишь, когда даже говно лежит перед вами вы делаете вид что так и должно все быть. Она отвернулась и почти выбежала из салона, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что боль отдаётся в висках. Снаружи воздух был холоднее, но не приносил облегчения. Исо глубоко вдохнула, но внутри её всё ещё рвало на части. «Хватит. Я больше не позволю им видеть меня слабой. Никому.» В этот момент в воздухе будто что-то переломилось. Все женщины молчали, даже Элин, которая стояла чуть в стороне, делая вид, что её это не задевает, но в глубине глаз сияла довольная искра. Саён, не выдержав, повернулась к ней. — Это твоя вина, Элин, — сказала она неожиданно резко. — Если бы ты действительно хотела уважения, ты бы не делала так. Не играла бы на публику. Иногда я жалею, что вообще приняла тебя в нашу семью. Элин побледнела, её губы дрогнули, но она промолчала. «В доме Исо» Ночь. Дом погружён в тишину.Исо влетела внутрь, скинула каблуки прямо в прихожей и пошла вглубь квартиры. В груди кипело всё, что она так долго держала в себе. Гнев. Обиды. Боль. Она схватила со стола вазу и с силой швырнула в стену. Звон осколков разрезал тишину. Потом тарелки, чашки, всё, что попадалось под руку — летело в разные стороны. — Хватит! Хватит! — кричала она, сама не понимая, обращается ли к себе или к миру вокруг. Стекло хрустело под ногами, осколки блестели в свете ламп, как ледяные звёзды.Дверь спальни распахнулась. На пороге стоял Аарон, растрёпанный, в одних спортивных штанах. Его глаза расширились, когда он увидел её, с растрепанными волосами, с горящими глазами, с трясущимися руками. — Исо?! — его голос сорвался. — Что… что происходит? Она повернулась к нему, и в её взгляде было что-то дикое, почти опасное. — Что происходит?! — выкрикнула она, хватая ещё одну тарелку и швыряя её об пол. — Происходит то, что меня больше не существует! Всё, что я делала, всё, чем я была — всё стерто! Меня просто вычеркнули, Аарон! Он сделал шаг вперёд, но замер. Впервые за всё время он увидел её такой. Не сломанной. Не плачущей. А яростной, как шторм. — Ты пугаешь меня, — тихо сказал он, и в его голосе впервые прозвучала уязвимость. Она горько рассмеялась, смахивая слезы ладонью. — Боишься? А я живу в этом страхе каждый день! Боюсь смотреть им в глаза. Боюсь, что сломаюсь. Боюсь, что всё это… никогда не закончится! Её крик перешёл в рыдание. Она рухнула на колени среди осколков, сжимая руками голову. Аарон бросился к ней, хотел дотронуться, но его пальцы остановились в воздухе. Он понимал — сейчас любое прикосновение может обжечь. — Исо… — только и прошептал он. Исо сидела на полу среди осколков, плечи ходили ходуном от рыданий. Она закрыла лицо руками, но через пальцы всё равно стекали горячие слёзы. Аарон осторожно наклонился, его голос дрожал: — Исо, пожалуйста… Дай я помогу. Ты поранишься… Он протянул руку, но в тот миг она резко подняла голову. Глаза, красные от слёз, сверкали так, что его буквально отбросило назад. — Не смей! — выкрикнула она. — Не смей прикасаться ко мне сейчас! Её голос был настолько наполнен болью и яростью, что Аарон застыл. Он привык видеть её мягкой, сдержанной, привык к её тихим ответам, к её терпению… Но сейчас перед ним была другая Исо. Сильная. Опасная. Та, что не позволит никому больше причинить ей боль. Она рывком встала, оттолкнув его руку, и стеклянные осколки заскрежетали под босыми ногами. Аарон хотел что-то сказать, но не успел — Исо резко обернулась, почти выкрикнув: — Ты боишься меня? Так знай: я тоже боюсь! Боюсь, что однажды просто исчезну, растворюсь в ваших правилах, в ваших требованиях, в твоём «надо»! Но я не позволю этому случиться. Больше никогда! Она развернулась и пошла прочь. Её шаги звучали твёрдо, как удары сердца, и в этой решительности было что-то пугающее даже для него. — Исо! — сорвался он, пытаясь догнать её. Но она уже захлопнула за собой дверь в соседнюю комнату. Треск замка, тяжёлое дыхание за стеной. Аарон остался посреди гостиной, заваленной осколками и разбитой мебелью. Он опустился на диван, потерянный, впервые не понимая, что делать. В груди жгло странное чувство — смесь страха, вины и отчаяния. А за стеной Исо стояла, прижимая ладони к лицу, и в её глазах горел огонь. Она больше не собиралась быть той, кого можно подавить.