"Когда страх встречает равнодушие"

26 летний Марк стоял у бара «Сайгон», окруженного палящими огнями ночного города. Его усталое лицо освещалось ярким светом фонаря, тёмные волосы были небрежно растрёпанны, а тёмно-зелёные глаза сверкали, как угли в пламени. Он медленно выдыхал дым сигареты, наслаждаясь моментом спокойствия после напряжённых переговоров банды мафиози, в которой он состоял. Плотно прижавшись к стене, он не замечал проходящих мимо людей, взгляд его был пустой и холодный. Казалось, что если прямо сейчас на его глазах произойдёт массовое убийство, он даже не вздрогнет. Когда сигарета сгорела до конца, Марк откинул её на землю, затушив огонь массивными берцами. Достав ключи из кармана, он направился к своему мотоциклу, стоявшему у самых дверей бара. Не спеша, он запустил двигатель и одел защитный шлем, готовясь к ночной поездке по темным улицам города. Сделав последний проверочный взгляд по сторонам, Марк покинул здание бара и рванул на мощном мотоцикле вперёд, рассеивая мрак ночи и оставляя за собой мельтяшащий след дыма и рев мотора. Для него не было ничего лучше, чем ощущение свободы и скорости, которые он получал во время ночных прогулок на своём железном коне.

Марк

Ночь скользила мимо меня, как призрак, прижимаясь к моим плечам темной тенью. Мой мотоцикл ревел подо мной, разрывая ночной воздух своим рёвом. Улицы были пусты, только свет фонарей мерцал, отражаясь на моей коже. Я был уставший от этого тяжелого дня, когда мне пришлось выполнять задачи своей банды мафиози. Каждый день в этом городе был испытанием, каждый шаг был на грани между жизнью и смертью. Но для меня мотоцикл и адреналин были моей жизнью, моим спасением от этого хаоса. Я был чёрной лошадкой, на спине которой неслись мои страшные тайны. Я знал, что я жесток и безжалостен, но именно это делало меня сильнее. Я был готов на все ради выживания, ради своей собственной безопасности. Вдруг, как из ниоткуда, на дорогу выбегает девушка на роликах. Я резко зажал тормоз, но уже было поздно. Ее колени вдребезги, как и ладони, на которые она смачно приземлилась. Кровь. Она все равно поднимает свои испуганные глаза на меня. — Эй, дрянь! Ты что с ума сошла? Чем ты думала, глупая, когда выбегала на дорогу? — бросил я, не сдвигаясь с места. Я не испытывал ни капли сожаления. Мои мысли были подерганы, и я не мог остановить поток негативных эмоций, которые наливали меня словно чашу дьявола. Да, я любил адреналин, но на дороге я всегда был аккуратен. Мне плевать на ее боль, на ее страдания. Ведь она сама виновата. Девушка попыталась открыть рот, чтобы что-то сказать, но из-за боли лишь издала негромкий стон и её глаза вновь вернулись к своим ладоням, из которых всё также кровоточила кровь. Я посмотрел на нее с презрением, в темноте я даже не мог нормально разглядеть её и одернулся, чтобы уехать. — Пр… Прости… Я только учусь кататься на квадах… — Её голос. Теперь я услышал её голос, и притормозил себя, чтобы вновь зажать газ. Она попыталась встать на дрожащих ногах, но лишь упала обратно, испуская глухой стон боли. Её крик пронзил мою душу, заставляя меня почувствовать что-то, что давно забыто. Я продолжал молча смотреть на её попытки встать, не слезая с мотоцикла, но каждый раз её ноги разъезжались на роликах и она падала. Это начинало выводить меня. Мои темные глаза встретили ее испуганный взгляд, я всё также не спешил помочь ей, не проявляя даже жалости. Вместо этого я всё также просто сидел и смотрел на нее, ждал пока она наконец-то сама встанет и уйдет. Для меня она всего лишь случайное препятствие на моем пути, которое нужно преодолеть. — П... п… пожалуйста, помоги мне… — Вновь послышался её робкий голос и я сжал кулаки, борясь со своими внутренними демонами в голове. Я не знал, что делать — остаться равнодушным наблюдателем, или же наконец сделать что-то правильное и помочь ей. Я снял шлем и спрыгнул с мотоцикла, чтобы наконец-то подойти к этой жалкой особе. — Вставай! — Прорычал я, смотря на неё сверху, она ёрзала ногами по асфальту и подняла на меня глаза, взмахнув ресницами. Теперь я смог разглядеть её. Красивая. Девчонка лет шестнадцати, возможно семнадцати. Светлые длинные волосы, глаза кажется голубые, не яркие веснушки и… и белые гольфы. — Если ролики мешают тебе встать, сними их! — Спокойно приказал я и мой взгляд скользнул к её ногам. Худая. Словно во сне, она выполняла моё указание. Девчонка медленно снимала ролики, чувствуя острую боль в своих поврежденных ступнях. — Квады. Это квады. Папа подарил мне их, я только сегодня решила опробовать его подарок. — Она поправила прядь волос и ткнула пальцем на них. Дорогие, вокруг её отца явно крутятся большие деньги. Не моё дело. Ее щеки были бледны от боли, но она старалась не показывать свою слабость передо мной. Смешно. — Ты так и будешь валяться на асфальте, как ободранная кошка? — Холодно сказал я, наконец-то протянув ей руку. Она вцепилась в мою мозолистую крепкую ладонь, своей маленькой ручонкой, с трудом поднимаясь, её ноги всё ещё дрожали, кровь испачкала её белые гольфы, но она не обращала на это внимания. Странная. — Ролики позволяют быстрее передвигаться, но на квадах можно делать крутые трюки и прыжки… — Запыхавшись, она что-то продолжала говорить мне, но я пропускал это мимо ушей. Девчонка вскрикнула от боли, попробовав коснуться ступнями асфальта, и чуть не упала, закусив губу, стараясь справиться со слезами. — Холодно и мокро. — Добавила она, мой взгляд переместился на её тело, которое мгновенно покрылось мурашками. Дрожит. — Ты сможешь довезти меня до дома? — Прошептала она, вытирая слёзы с щёк, после её худая рука нежно коснулась моих твёрдых мышц, я с лёгким раздражением посмотрел на неё, чувствуя, как моё выражение лица темнеет. — Что, чёрт возьми, ты делаешь? — Раздражённо сказал я, вновь оглядывая её фигуру. Боже, когда она замолчит. Я потёр виски, головная боль вновь пронзила мою голову и я прищурился, стиснув зубы. Неудивительно, пора бы уже привыкнуть. — Я же не могу идти домой в одних гольфах, а на квады я ещё не в состоянии встать. — Словно умоляя прошептала она, посмотрев на меня с ужасом. — Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста. — Готова сесть на мотоцикл незнакомца, который только что, чуть не размазал тебя по асфальту? — Я наклонился к ней ближе, обдавая горячим дыханием её ухо. Боже, она вся дрожит. Я облизнул нижнюю губу, впиваясь в неё взглядом. — Я не знаю, какая у тебя цель, но я больше не могу идти на квадах. Пожалуйста, поможешь мне? — Прошептала она, пошатываясь на ногах, робко встряхнув волосами, в попытках улыбнуться, несмотря на боль и стыд. — Ты сама виновата в этом, глупая девчонка. — Резко бросил я. — Но я же не монстр, садись, я тебя довезу. Не бойся, я не такой уж и плохой. — Она улыбнулась и наклонилась за квадами, которые продолжали валяться на асфальте, издав писк от боли. Я нахмурился и не раздумываясь подошел к ней, взяв её на руки, ощутив на своей коже ее хрупкое тело. Она испуганно вздрогнула, я взял её квады в другую руку и направился к мотоциклу. — …Спасибо. — Прошептала она, когда я усадил её на заднее сидение мотоцикл. Из-под седла я извлек шлем и протянул его ей. Ее руки дрожали, когда она взяла его и непроизвольно улыбнулась мне. Я прошел вокруг нее, разглядывая её тело, а после затянул узел на шлеме, чтобы он плотно прилегал к ее голове, и закрепил его. — А ты? А как же ты? Ты поедешь без шлема? — Уточнила она, встречая мой взгляд. — У меня нет второго шлема, я предпочитаю ездить один. — Покашливая, ответил я. — А с тебя хватит на сегодня ушибов. — Я усмехнулся и сел на переднее сиденье, зажав кнопку двигателя, обернувшись я заметил, что она закрыла глаза от холода, мне пришлось снять куртку и накинуть ее ей на плечи.

Стефания

      Всё тело жутко болело, в основном колени, они сильно пульсировали и были полностью ободранные, царапины на коленях покрывались корочками из сухой крови. Мысли кружились в голове, не зная, что будет дальше. Было так холодно, что казалось, что лед проникал сквозь мои вещи и наполнял меня страхом. Я была благодарна за то, что он дал мне свою куртку, когда он завёл двигатель и мы поехали, я прижалась к нему, легко ощущая его тепло и запах сигарет, кажется он ещё любит ментоловые жвачки. Он был чужим, и наверное мне не следовало доверять ему и садиться к нему в мотоцикл, но у меня не было выбора. Незнакомец действительно казался грубым по началу, его лицо выражало напряжение и серьезность. Но по мере того, как мы продолжали двигаться по тихим улицам, он начал расслабляться и даже улыбался иногда. Эта улыбка заставляла меня чувствовать себя немного более спокойной и уверенной. Проезжая мимо разных домов и улиц, я все больше осознавала, что нарушила правило отца. Он всегда говорил мне, что нельзя доверять незнакомцам, а тем более садиться в их автомобили. Но сегодня, в этот хмурый вечер, я проигнорировала его запреты и рискнула. Может быть, под влиянием того странного страха и неизвестности, что овладели мной. Ехать на мотоцикле было совсем не страшно, мне даже понравилось, ветер дул прям в лицо и я ощущала свободу. Мысли вновь возвращались к отцу. Отец был всегда загадочной фигурой в моей жизни. Он работал долгие часы, приходил домой поздно, и всегда казалось, что у него есть какие-то тайны, которые он не желает разглашать. После смерти матери отец стал еще более недоступным. Он проводил все больше времени на работе, избегая разговоров о прошлом. Я привыкла к такой жизни. Это дает мне свободу, которую я ценю выше всего. Если бы отец был всегда дома, он бы контролировал каждый мой шаг, не давая мне ни минуты свободы. И я не могла бы наслаждаться моментами тишины и спокойствия, которые я находила в ночных прогулках… — Знаешь, это даже весело… Я никогда раньше не ездила на мотоцикле! — Сказала она, повышая голос, чтобы Марк услышал её через грохот мотора. — Молчи и держись за меня крепче. — Стиснув зубы и нахмурившись прорычал Марк. Ему явно не нравилась её болтовня. - Ещё одно слово и я выброшу тебя на дорогу, без капли сожаления, тебе ясно? — Эй, ты сам виноват, что меня сбил! Если бы ты не сделал этого, я бы не жужжала тебе под ухо! — Злобно и обиженно произнесла Стефания. Марк, находясь на мотоцикле, свирепо зажал тормоз и резко повернулся к ней, отчётливо ощущая своё внутреннее бешенство. Быстрым движением руки, он грубо снял с неё шлем, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, пытаясь передать своё презрение и ярость через взгляд.

Марк

Я не чувствую никакой вины за то, что случилось. Она сама виновата, что не смогла держать баланс на своих скользких роликах. Прошу прощения, квадах. Я совру, если скажу, что не желал бы на самом деле свернуть куда-нибудь в лес, ну или хотя бы в гараж, где я привык нагибать таких же глупых девчонок, как она. Но где-то внутри меня еще живет частичка жалости к этой несовершеннолетней дуре, и я надеюсь, что может быть, всё закончится не так уж плохо для неё. Я уже начинаю испытывать приятное чувство власти, когда она сидит сзади меня, сжимая мою талию, словно пугливый кролик. Я вижу страх и безысходность в ее глазах, и это приносит мне удовольствие, каким бы хмурым я не казался. Дом или лес? Лес или дом?