"Шёпот её мыслей"

Марк вышел из гаража, его плечи были напряжены, а в голове царила настоящая буря эмоций. Он остановился на мгновение у двери, глубоко вздохнул, перед тем как шагнуть к машине. Слова Алины все еще звенели в его ушах: её молящие интонации, полные отчаяния и страха, нагромождали его сознание. Он зажмурил глаза на светлый фонарь в темноте, провел рукой по лицу и, не задумываясь, вытащил пачку сигарет из кармана. Внутренний голос шептал о том, как глупо и подавляюще это всё — возвращение нежданного гостя, впоследствии потеря сознания Алины от наркотиков, так ещё и Стефанию сюда привёл. Всё это давило на него, словно тяжелые цепи, не давая вдохнуть полной грудью. Он знал, что Стефания, должно быть, напугана и растеряна. Подойдя к машине, он увидел её, сжимающую в объятиях дрожащего котёнка. Её глаза были широко распахнуты, полные страха и недоверия. Он закурил и сделал глубокую затяжку, стараясь поймать момент покоя среди хаоса. Дым медленно клубился, рассекая вечерний воздух, но он не мог стереть образ Алины, её полные отчаяния глаза, полные надежды — которые он безжалостно отверг. Сигарета медленно таяла между его пальцами, а Марк смотрел в сторону Стефании. Она была в задумчивости, её взгляд скользил по нему, фиксируя каждое движение, каждую деталь его кистей. Ему стало неловко. Стефанию давила нервозность. Через окно машины, она смотрела на Марка, всматриваясь в его силуэт. Он выглядел так, словно весь мир на его плечах. Её мысли скакали, пытаясь сложить пазл из того, что она услышала, но у неё не получалось. Марк сделал ещё одну затяжку и яркий огонёк сигареты осветил его лицо в темноте. На мгновение Марк закрыл глаза, пытаясь вытеснить из головы Алину и её крики о помощи. Он потушил сигарету, как будто сжигал вместе с ней все свои беспокойства, и открыл дверцу машины, погружаясь в салон. — Стефания… Я… Я не должен был брать вас с собой. Это слишком опасно. Вы не должны были оказаться втянутой во всё это. — Произнёс он, его голос звучал устало и виновато. — Простите. Если вы захотите рассказать всё отцу, я пойму вас. Он понимал, что нарушил данное им обещание — держать Стефанию подальше от мрачного мира, в котором вращался не только её отец, но и он. Он хотел защитить её, сохранить её невинность и чистоту. Но теперь всё пошло не по плану. Стефания молча сидела на заднем сиденье, её пальцы нервно перебирали шерстку котёнка. Она не знала, что сказать. Всё, что она только что услышала, перевернуло её представление о Марке с ног на голову. Она не могла понять, как её отец выбрал телохранителем именно его… — Я не буду рассказывать папе. — Твёрдо ответила Стефания. — Но я пыталась помочь, а ты просто выгнал меня, как будто я была бесполезной. — Сердце Стефании бешено колотилось. Она чувствовала себя обманутой и испуганной, но обида кипела внутри неё. — Это было унизительно и оскорбительно. — Я благодарю вас за помощь, правда. Но этого всего не должно было быть. Я не имею право знакомить вас с кем-то из моего окружения. Это неправильно. Я обещал вашему отцу. — Марк тяжело вздохнул. — Я доверяю Алине, но я не могу доверять всем, понимаете? С минуты на минуту в гараж приедет мой знакомый, поэтому нам нужно уезжать. — Он повернулся к Стефании, и его взгляд сразу же натолкнулся на пушистого кота. — Что мы будем делать с ним? — Пробормотал он, глядя в окно. — Ты обещал, что найдёшь ему дом! Я не оставлю его с ней! — Бросила Стефания, нахмурившись. — Она наркоманка, она за собой не может следить, как она будет заботиться о котёнке?! — Это не твое дело! Ты понятия не имеешь, кто такая Алина и почему она в такой ситуации! — Крикнул Марк, схватив Стефанию за воротник, притягивая к себе, от чего котёнок спрыгнул и прижался в угол салона машины. Его лицо исказилось от ярости. Стефания испуганно смотрела на Марка, не понимая, что происходит. Она видела, как он кипит от гнева, и не знала, что делать. Марк сжимал воротник Стефании с такой силой, что его костяшки побелели. Его глаза метали молнии, полные гнева и отчаяния. Он был на грани срыва, все эмоции, копившиеся внутри, рвались наружу, грозя поглотить его целиком. — Как ты смеешь судить её?! Ты даже не представляешь, через что ей пришлось пройти! — Прокричал он, его голос дрожал от переполняющих чувств. Стефания испуганно смотрела на Марка, не решаясь пошевелиться. Её худощавая грудь вздымалась от страха. Она видела, как сильно он переживает, но не знала причин. — Марк, пожалуйста, успокойся… Я не хотела тебя обидеть, я просто… — Начала было Стефания, но Марк перебил ее, сжимая воротник еще сильнее. — Просто что? Ты ничего не знаешь! Ты судишь о том, о чем даже не имеешь представления! — Его лицо исказилось от ярости, глаза горели, как раскаленные угли. — Никогда! Слышишь меня, никогда не отзывайся так о ней! Стефания почувствовала, как по ее щекам текут слезы страха и беспомощности. Она не знала, что делать, как успокоить Марка. Ей хотелось помочь, но она боялась, что только все усугубит. Марк с силой отпустил Стефанию, отвернувшись и откинувшись на сиденье. Его сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Он понимал, что повел себя слишком грубо, но в тот момент просто не мог сдержать свою ярость. Все накопившиеся эмоции — чувство вины, растерянность, отчаяние — прорвались наружу. Бросив взгляд на Стефанию, Марк увидел в ее глазах страх и непонимание. Он тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. Ему нужно было срочно что-то предпринять, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно. Марк провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть накатившее напряжение. Он знал, что должен поговорить со Стефанией, объяснить ей, что происходит, но это был не его секрет, а слова застревали в горле. — Стефания, послушайте, я знаю, что вы не понимаете, что происходит. Но Алина — это не просто какая-то наркоманка, как вы её назвали. — Марк повернулся к Стефании, стараясь говорить спокойно и убедительно, добавив официальную форму. — Всё намного глубже. Она мой близкий человек, и сейчас ей очень плохо. То, что с ней сейчас происходит, это ужасно. Наверное, у неё нет другого выбора. — Марк замолчал, подбирая слова. Ему нужно было донести до Стефании всю серьезность ситуации, но при этом не раскрывать секреты Алины. — Люди, которые принимают наркотики, они не всегда безвольные или плохие. Иногда у них есть такие серьёзные проблемы, такая тяжёлая боль, что им кажется, будто в этом наркотическом дурмане они могут найти спасение, убежище от своих мучений. Они отчаянно пытаются сбежать от реальности, найти хоть какое-то облегчение. Вы возможно поймёте это, когда станете чуть старше. Стефания слушала, её глаза всё также наполнились слезами. Она понимала, что Марк пытается объяснить ей что-то очень важное, но ей было так тяжело принять это. Просьба Алины убить кого-то не покидала её. — Папа вернётся с командировки завтра вечером. К этому времени ты обязан найти котёнку дом, ты обещал мне! — Стефания, с явным упрёком в голосе, посмотрела на Марка, вытирая слёзы с глаз. *** Марк устало повалился на диван. Его руки все еще дрожали от адреналина после напряженного вечера. Стефания, с ее непокорным характером и молодежной дерзостью, вновь смогла вывести его из равновесия. «И зачем я вообще это делаю?» — подумал он, закрывая глаза. Легкий звук закрывающейся двери ее комнаты лишь усилил его ощущение разрыва. Стефания ушла, хлопнув дверью, оставив его на произвол судьбы. Он понимал, что она была сердита. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканием стенных часов. Марк открыл глаза и огляделся — взгляд его упал на небольшой кожаный блокнот на столе. Он был ярким, с золотым тиснением на обложке — скорее всего, личный дневник Стефании. «Не трогай его, оставь в покое,» — внутренний голос кричал ему, но любопытство пересилило его мораль. Он медленно, почти неохотно, открыл дневник, чувствуя, как страницы слегка похрустывают под его пальцами. Страницы были исписаны мелким аккуратным почерком, и он невольно начал читать. «Дорогая мама, я так скучаю по тебе…» — Первая заметка в дневнике, которую он прочитал. В тот момент все вокруг остановилось. Неосознанно он начал читать быстрее, погружаясь в мир, который Стефания создала в своей голове. Слова пронзали его до глубины души. Он знал, что она потеряла мать в самом юном возрасте, но не знал, как это на самом деле сказалось на её жизни. Марк почувствовал, как пелена отчуждения начала спадать. «Я ненавижу своего отца за то, что он никогда не говорит о тебе. Почему он не хочет, чтобы я что-то знала? Я просто хочу знать, кем ты была, как ты смеялась, о чем мечтала. Почему я должна носить этот груз одна?» Дневник открывал перед Марком образы переживаний, о которых он даже не догадывался. Он продолжал читать, пока не наткнулся на тычок, выделенный черным фломастером. «Привет, мама. Сегодня мой день рождения. Я стала на год старше — мне уже 17. Кажется, это важная дата, но внутри всё равно как-то пусто. Спасибо, что подарила мне жизнь… Я надеюсь, что ты счастлива там, где ты сейчас. Я часто думаю о том, как было бы хорошо, если бы ты была рядом. Папа снова не подарил мне котёнка. Я мечтаю о пушистом комочке, который мог бы сидеть у меня на коленях, когда я читаю книги или смотрю фильмы. Вместо этого он подарил мне квады, пару новых платьев и дорогие духи, о которых, честно говоря, я даже не просила… Это всё так далеко от того, что мне действительно нужно. Я просто хочу ласку и тепло, а не модные вещи, которые даже не делают меня счастливой. Когда я их открывала, улыбка просто застывала на моем лице, а внутри бушевала пустота. Папа устроил праздник, заполнил дом людьми, но сам пришёл лишь под вечер. Весь дом был украшен шарами и гирляндами, как всегда. Я сидела за столом с улыбкой на лице, но внутри ощущала, что эта радость натянутая. Я всё ждала и ждала, когда он появится, а на столе так и остался лежать торт со свечами. Каждый раз, когда я загадывала желание, я думала о тебе. Может быть, если бы ты была рядом, всё бы было по-другому. Я представляла, как ты улыбаешься и обнимаешь меня. Я уверена, ты бы знала, что я хочу больше всего на свете. Я знаю, что он любит меня, но работа поглощает его целиком, и я ощущаю себя на втором плане. Он так занят, что не замечает, как я жду его внимания. Как будто он забыл, что я тоже нуждаюсь в нём, а не только в подарках, но и в простых словах поддержки, в объятиях, в разговоре о том, как прошел мой день. Я всё также не знаю кем он работает… С друзьями тоже не ладится. Кажется, я немного странная. Есть пара девочек в школе, с которыми мы пересекаемся на переменах. Они иногда приглашают меня за компанию куда-нибудь, но, прочитав их глаза, я понимаю, что в их мире я — всего лишь дополнение, а не настоящая часть. Они смеются, шутят, а я… я просто наблюдаю. Понимаешь, мама, иногда у меня возникает ощущение, что я живу в параллельной вселенной, где твой голос всё ещё звучит в моих сплетениях мыслей, но остальным не интересна моя реальность. Я хочу знать, что ты думаешь обо всём этом. Где ты, когда мне так не хватает твоей поддержки? Я бы хотела, чтобы ты обняла меня, как когда-то, и сказала, что всё будет хорошо. Я пробую быть взрослой, но внутри я всё ещё та маленькая девочка с большими мечтами. Может, однажды я найду способ сделать их реальностью, но сейчас… сейчас мне трудно. Как бы здорово было просто взять и вернуть время назад. Я буду пытаться и дальше, мама. С любовью, твоя Стефа.» «Каково это — писать кому-то, кто никогда не прочтёт твои письма?» — думал Марк, и дрожь пробегала по его рукам. Он никогда не испытывал ничего подобного. Может, это и есть настоящая уязвимость? Он закрыл глаза, представляя, каково было бы, если бы она могла поделиться своими переживаниями с матерью. Перевернув страницу, он углубился в её дальнейшие записи. «Здравствуй, мама. Сегодня снова произошло что-то странное. Меня сбил на мотоцикле один мужчина, и, если честно, я не знаю, как к этому относиться. Чувства переполняют меня, и я хочу рассказать тебе об этом. Я сама виновата. Вечер был тихим и я, как обычно, не могла усидеть на месте. Ночные улицы манили своей таинственностью, и я выбежала на дорогу, совершенно не думая о том, что меня может ждать. Мысли о том, как приятно кататься на квадах и чувствовать ветер в волосах, затмили все предостережения. В тот момент мне было неважно, что я могла бы попасть в беду. Он был удивительно красивым, мама. Он был прекрасным и жутким одновременно, как демон из сказки, которую ты когда-то мне читала. Его зеленые глаза светились в темноте, такие яркие и холодные. Я никогда не видела ничего подобного, и в то же время, это пугало меня. У меня было такое чувство, что он из другого мира, и в то же время мне казалось, что он какой-то знакомый. Он был высоким, с слегка волнистыми волосами, которые блестели под уличными огнями. Но он просто выбросил меня на дороге, как будто я не больше чем хрупкая игрушка. Его голос был таким жестоким, когда он сказал, что я «много болтаю». Эти слова прозвучали словно приговор, и я вдруг осознала, что для него я просто незнакомка, случайная, как ночь. Жестокий, правда? Я попыталась его понять, почувствовать нечто большее, чем просто страх перед разбитыми коленями. И знаешь, у меня возникло странное чувство, что я хочу узнать его. Я пыталась смеяться, пыталась пошутить, чтобы разбить этот лед, но он не поддавался. На его лице не было ни капли сострадания. Как можно быть столь даровитым и в то же время столь слепым ко всему, что тебя окружает?.. Мама, тебе бы это не понравилось. Ты всегда говорила, что нужно быть осторожной с людьми, которые как будто бы светятся, но при этом остаются холодными. Почему мне так трудно удерживать этот совет в голове? Я так хотела, чтобы он увидел во мне нечто большее, чем просто неуклюжую девочку на квадах. Хотела, чтобы он остановился, поговорил, может быть, даже улыбнулся. Я чувствую, как по щекам катятся слезы, когда осознаю, что он такой недосягаемый. Я хочу снова встретить его… Очень хочу, мама. Возможно, это безумие — мечтать о встрече с человеком, который, по сути, оставил после себя лишь боль. Но ведь именно он тот, кто заставил меня почувствовать что-то. Я не знаю, почему его грубость меня притягивает. Может быть, это потому, что он так отличается от всех, кто меня окружает? Они все такие предсказуемые — знакомые и незнакомцы. А он… он как загадка, которую хочется разгадать. Странно, конечно, но я думала о нем весь вечер, перебирая в голове его черты. Папа вернулся с работы и, как обычно, ничего не понял. Мы поругались, он не одобряет мои ночные прогулки. Я хотела рассказать ему о том мужчине, но в тот момент, когда он начал кричать, я просто закрылась в себе. Я не знала, как объяснить свои чувства, как раскрыть эту странную нить, связывающую меня с незнакомцем. Для себя я решила, что никогда не расскажу ему об этом. Я не знаю, что делать. Я так хочу, чтобы ты была здесь, чтобы поговорить с тобой. Чтобы ты снова смогла обнять меня и сказать, что все будет хорошо. Знай, мама, я постараюсь быть аккуратнее, но иногда мне так страшно быть одной, и именно в эти моменты я мчусь в никуда. Береги меня от моих собственных желаний, мама. Я нуждаюсь в твоем внимании сейчас больше, чем когда-либо. С любовью, Твоя Стефа.» Стук сердца Марка стал слышен отчетливо, когда он читал строки, написанные легким, уверенным почерком подростка. С каждой строчкой его лицо отражало пыль стыда, жгучие сомнения и злой самокритичный смех. Марк отложил личный дневник Стефании, его руки дрожали. Он провел рукой по лбу, пытаясь осознать происходящее. Он знал, что действовал жестоко, но не подозревал, что оставил такой след в душе этой юной девушки. Её слова крутились в его голове: «Он пугает и тянет меня одновременно», «Он такой жестокий, но я хочу узнать его лучше», «Он так красив». Марк почувствовал, как щёки начинают гореть. Он вспомнил, как тогда сбил её на мотоцикле. Тогда ему было всё равно, но сейчас при мысли об этом ему становилось невыносимо стыдно. «Господи, как я мог так поступить? Она ведь совсем ребёнок…» — подумал он, зарываясь лицом в ладони. Марк осторожно положил дневник на место, не решаясь перевернуть следующую страницу. Он не был уверен, что готов узнать, что ещё думает о нём Стефания. Сердце гулко билось в груди, а в голове роились тысячи вопросов. Как ему теперь смотреть ей в глаза? Марк понимал, что всё усложнилось.