Часть 28. Письмо пороковского отца || 2 || Послание из ада |

Когда он шёл в квартиру, для себя решил сменить место жительство. Не может он находится там, где все пропитанно его детьми. Квартира его осталась нетронутой, а сам он снимал комнатушку в другом подъезде, редко приходя к себе в квартиру. Эндрю не мог справиться со всем этим говном и лишь работа в Правой руке его спасала. И первый раз за неделю его встретили Глэм и Сэм. Нашли его курящим у подъезда. Глэм протянул руку Эндрю, и тот держа сигарету губами, ответил на рукопожатие. Сэм также поздоровался с мужчиной, и последовав его примеру, опёрся на заборчик у подъезда и достал пачку сигарет. Эндрю протянул тому зажигалку и Сэм закурил, оглядывая Эндрю. Тот выглядел вяло. Глэм же просто стоял с руками в карманах. — Что дальше думаете делать? , — спросил брюнет и Эндрю посмотрел на него. Глэм же ждал ответа на свой вопрос. Сэм также посмотрел на того. — Буду увольняться, — наконец произнес Эндрю, скидывая пепел. — Вы не думаете о том, что если вы будете дальше там работать, вы хотя бы можете контролировать девочек? , — спросил Сэм, делая затяг своей сигареты. — Думал. И скорее буду увольняться не скоро, а через время. Нужно помочь Правой руке, чтоб те могли громить ПОРОК. — Мы поможем, — недолго думая сказал Глэм, — ради девочек поможем. — Когда начинаем? , — спросил Сэм, отрывая взгляд Эндрю от Глэма. Хоть до этого парни и помогали Эндрю из-за Лины, сейчас же они проводят там всё своё свободное время. Делали работу аккуратно, дабы их не рассекретили. И уже через полгода упорной работы один из комплексов был полностью уничтожен рукой. Тогда же ПОРОК узнали руку как организацию, хотя до этого были уверены, что те просто люди, которые были против ПОРОКа, не представляющие им угрозу. К удару они готовы не были, а рука переместила свой комплекс дальше, дабы их не нашли. Эндрю же в свою очередь попрощался и с Хорхе, который собирался покинуть ПОРОК. Механик прихватил с собой ещё и девчонку, работающая здесь. Она была ровесницей Лины, и как Эндрю узнал позже, её брата забрали в один Лабиринт с Линой, но Бренда — так её звали, об этом не знала. Но также не знала, что её брат умер спустя месяц после прибытия Лины. В этот же месяц, в день, когда Ларри и Минхо на себе несли тело Джорджа, Лина стала бегуном. Она плакала сидя в лесной чаще, пока Минхо не мог ничего сделать. За этот месяц пожалуй, она плачет первый раз. Слишком долго держалась. И ей было все равно, что он на неё смотрит. Минхо до этого, когда видел плачущего глейдера, не спешил его успокаивать, ведь все они — парни, и он знал что плакать они не должны. Но Лина не парень. Минхо не знает или не помнит как надо обращаться с такими нежными существами, как девушки. Он молчал, стоя где-то в пару метрах от неё, ожидая когда та успокоится и он отвезёт её в Хомстед. А в Лабиринте Б параллельно Лабиринту А, айсерки также потеряли человека в их рядах. Лиза — куратор копачей, знающая все о растениях и жить без них, казалось, не могла, была готова поддаться в бегуны. Её близкая подруга Эмили не вернулась с Лабиринта. Но Лизе не позволили стать бегуном, и она, так же, как и Лина, убежала с собрания кураторов. Также убежала в лес, в попытках смириться с потерей близкой подруги. Но ни глейдеры, ни айсерки не подозревали, что это не единственная их потеря. Спустя какое-то время Лина привыкла к своей профессии, хотя до этого даже на собрания бегунов не ходила, не появлялась в картохранилище. Привыкла и к Лабиринту, и пусть он её пугал, также завораживал. Лиза, в отличие от Лины, была отправлена с четырьмя девушками в самом начале, так что ей пришлось знакомиться со всеми сразу, а не по одному, как Лина. Младшая же, боялась всех, первую неделю не здоровалась почти ни с кем, не говорила. Лишь с Ником, который взял на себя за неё ответственность, Алби, помогающий ей в мелочах, Ньютом, что первый из глейдеров решил познакомиться с ней, Галли, проявляющий интерес к ней, и Фрай, у которого она работала. Через месяц же, Лина знала всех. В один из дней она, вернувшись из Лабиринта, зашла в картохранилище. Положив свои заметки, быстро нарисовала карту секции и готова была уйти. — Ничего-се ты быстрая, — сказал Ньют, стоявший здесь всё время. — Нужно быстрее отдать Минхо и я свободна, — ответила Лина, — пойду найду его. — Минхо ещё не пришел, — с тревогой сказал Ньют, и Лина, стоявшая в полуобороте, посмотрела на него, а затем на часы. А после ринулась бежать в Лабиринт. — Стой, Лина, — кричал ей Ньют в догонку, но не осмелился забежать с ней. Лина бежала так быстро, как только могла, и спустя двадцать минут нашла Минхо. Тот шел по коридору, стараясь идти быстро, но раненая нога помешала ему. — Минхо! , — крикнула Лина, подбежав к нему. Она приобняла его за талию, кладя его руку на плечо и Минхо, за счёт этого, пошел быстрее. — Ты что тут делаешь, дурная твоя голова? Жить надоело? , — говорил ей Минхо, пока та тащила его. — Не видно? Тебя спасаю! , — сказала Лина, заворачивая в поворот. Глянув на часы на руке, она быстрее поплелась к выходу. А когда показался главный поворот перед воротами, Лина увидела стоящих там Ника, Ларри, Алби, Ньюта, Галли и ещё парочку. Лина переступила через ворота под крики глейдеров, просящих идти её быстрее, и посадив Минхо, услышала закрывающиеся ворота. Подняв глаза на Ларри, она встретилась с его недовольным взглядом, обещающие не доброе, и Лина присела, осознав своё положение. Ларри глянул на Галли и Алби, что подняли Лину и повели в сторону кутузки. Когда дверь за ней закрыли, Алби ушёл, а Галли, оглянувшись по сторонам, присел перед ней. — Зачем бросилась? В героев решила поиграть? , — спросил тихо Галли. — Минхо бы сам не пришёл. — Ты же знаешь правила, — сказал Галли, — лучше один, чем два. Но Лина отвечать не стала, и Галли свёл губы в тоненькую линию, встал и пошёл в другую сторону от кутузки. — Ну отлично, — произнесла Лина, опираясь на стенку в яме. Её выпустили только на следующий день. Она провела ночь в кутузке и сразу ринулась в Лабиринт с бегунами. Когда она прибежала, Лина присела под деревом, стараясь отдышаться. Лина всегда старалась прийти на помощь тогда, когда может. С этим она с сестрой похожи. Одна бросалась в Лабиринт в случае чего, другая готова была взять на себя больше работы, если хочет помочь кому-нибудь. Эндрю, наблюдая за дочерьми в Лабиринте, для себя отмечал их сходство. Сам же Эндрю до невозможности скучал за дочерьми, но вернуть их он не мог. И единственное, что ему оставалось делать — выполнить обещание. Он обещал уничтожить ПОРОК и сделает это. Своими руками или нет, но сделает. И отчасти так и случилось, когда его люди, Правая рука уничтожали комплексы ПОРОКа один за одним. За эти полгода, о которых идёт повествование, Эндрю построил огромный комплекс, служивший центром Правой руки. Там, где пороковцы не нашли его даже спустя три года. *** Потери в Лабиринте Б начались раньше, чем в А. Так, количество из двадцати трёх человек сократилось до семнадцати. Это очень ударило как по самим девушками так и их жизни в Лабиринте. Многим приходилось брать на себя двойную работу, дабы все держалось на плаву. А когда начались потери и в А, некоторые парни теряли надежду на выживание. Не имея представления кто он, почему все умирают, Ньют решил прекратить свои страдания. Забравшись на самую высокую стену, он готовился спрыгнуть. И казалось бы, он все решил, но почему сейчас он сомневается? Почему голос его друзей мелькает в голове. А там где друзей, там и голос Лины. Разум помутнел от воспоминаний, и оступившись, Ньют полетел вниз. Но длинный, растущий на стене, плющ, удержал. То ли спас, то ли продолжил его страдания. Ньют висел без сознания на плюще, пока его не нашел Минхо. Он с Алби вызволили того из плюща и потащили на какой-то простыне в Глейд. Тащили его до самого Хомстеда, пока глейдеры сбегались на такую картину. Лина была не исключением. Она смотрела на тело Ньюта с огромными глазами и была вытянута из толпы Галли. Тот держал её так крепко, что выбраться из его рук она не могла. А когда перестала пытаться, её слезы падали на её колени. — Вставай, — тихо сказал Галли, поднявшись с земли и поднимая Лину под мышки. Но та не торопилась, — давай, Лин, — и потянул Лину сильнее и та поднялась. Он вёл её по поляне, держа руками её плечи. Пару глейдеров оборачивалось на неё, а краем глаза Лина видела Ника, бегущего в Хомстед к медакам. Галли оставил её у Фрая. Под его контроль, чтоб та не натворила глупостей, а сам поплелся в сторону Хомстеда. Всё это время она просидела у кухни, пока Фрай занимался делами. Слезы давно застыли на её лице, да и Фрай, узнавший о произошедшем, не торопился говорить. Лина, сидя на земле, смотрела на высокие стены, которые на это время стали ей противны. — Пойдём, — сказал Минхо Лине, когда все ложились спать, одна она продолжала сидеть у кухни. Лина оглядела Минхо. Он был очень уставшим, и пожалев его, она поднялась с места и поплелась к гамакам. Лица на ней не было, и казалось, что и души в них тоже. Минхо стало жутко, но сил на эмоции у него не было, поэтому он шёл рядом с Линой и они разминуись в Хомстеде. В это день Лина не задавала вопросы об случившимся, и пока все спали, она сидела на гамаке, поглядывая на большое дерево. Взяв с собой лампу и надев кофту, она поплелась по поляне. А когда пришла к дереву, села подле него. Через пару минут слезы появились на её глазах сменяясь на истерику. Она пыталась закрыть лицо руками, рот, чтобы её не было слышно. Толкала ногами землю, а воздух все заканчивался и дышать было нечем. А когда слез не осталось, просто сидела под деревом. Хотелось уже спать, но каждый раз когда она засыпала — просыпалась либо из-за кошмара, либо от картины перед глазами. Ник нашёл её, когда та подтягивалась на ветке дерева. Он стоял возле нее, пока её руки поднимали тело вверх. Чего-то ждал от неё, стоя с руками в карманах. Лина закончила, отряхивая руки от опилок с дерева и собиралась уйти, не смотря на Ника. Но тот её окликнул, и остановившись, Лина сняла капюшон кофты, которую надела раннее. — Ньют спрыгнул со стены, — сказал ей он. Лина широко открыла глаза, — не умер, ведь запутался в плюще. Клинт делает всё, что может, но смысла в этом не видит. — Зачем ты говоришь мне это?, — спросила Лина с крупинками слез на глазах. Тот помялся, переминая пальцы в карманах штанов. — Ты его друг. Поэтому тебе нужно знать. Но это только между нами. Лина последнее не слушала. Она ринулась бежать по Глейду, направляясь в Лабиринт. Бежала так быстро, как только могла. А когда добежала до внешней секции, пыталась выровнять дыхание. Она упала на колени и согнувшись, держала голову руками, лежащие на камне. Она сидела на коленях, пока её грудь вздымалась все быстрее и быстрее. Лина не могла понять, почему он решился на это. На договор со смертью. Следующим днём, Лина стояла на раздаче порций глейдерам. Ник дал ей выходной, хотел дать и Минхо, ведь тот последний раз отдыхал уже давно, но тот отказался. А Лина не рвалась в Лабиринт, даже наоборот. Скоро ей придется привыкать к нему заново. Рядом появился Галли, до этого взявший свою порцию, стоял возле кухни, буравя взглядом подходящих парней к стойке. Наконец, Лина вытерев руки об тряпку, выдохнула. — Чего хотел, Галли? , — спросила Лина, не глядя на того, продолжая вытирать свои пальцы. — Ник сказал не распространяться, но тебе я сказать должен, — начал говорить он, — Ньют очнулся. Если пойдешь туда, иди не быстро, не привлекая внимания. Лина с ужасающими глазами посмотрела на того, и положив тряпку, направилась к другому выходу, обходя кухню через деревья. Она шла в Хомстед. И наверное не хотела, но ноги несли её туда. Галли плелся за ней, а когда догнал у входа в хижину медаков, она осмотрела на него уже с испугом. Это здание, в отличие от привычной хижины, было сделано из бетонных блоков, а не досок и стояло здесь с самого начала. Медаки применяют его не постоянно, скорее служит как изолятор. Лина зашла внутрь, где воздух был пропитан запахом лекарств, трав. Она шла прямо по коридору, пока Галли шёл за ней. — Здесь, — сказал он ей из-за спины и она остановилась у двери, — только обещай не реветь, картина не из приятных, — произнес он ей, обгоняя и кладя руку на ручку двери раньше неё. Дождавшись кивка, Галли отворил дверь. Дверь открылась, показывая Лине комнату, где Ньют лежал на кушетке, рядом с ним сидел на стуле Минхо, смотря на неё и выжидая её реакции. Дальше, у окна, стоял Ник, с руками на груди. Ньют устало смотрел на неё, переминая пальцы правой руки, которую Лина не видела. Она оглядывала блондина, его тело. Нога была перевязана, пока палка была привязана бинтами к ней, голова, руки тоже были перевязаны. От такой картины сердце Лины сжалось, а на глазах еле заметно появились крупинки слёз. Издав тихий шмыг носом, Лина оглянула Ника, а затем снова посмотрела на Ньюта. — Ты обещала не плакать, — сказал ей Ньют, продолжая медленно то открывать, то закрывать глаза. Минхо опустил голову, а Лина, чуть постояв, вышла из комнаты, обходя стоящего Галли в проходе. В следующий раз она пришла сюда этим же вечером, наконец успокоившись. Клинт попросил сменить его, ведь хотел отдохнуть, остальные также были вымотаны после тяжёлого дня и Лина вызвалась помочь. Она сидела напротив кровати Ньюта, сидя на том же стуле, что и Минхо. Оглядывала профиль Ньюта, его перевязанные руки от ран, голову. Иногда она поправляла его одеяла, мерила температуру. В один момент та у него поднялась. Лина набрала холодной воды в тазик, и вооружившись парочкой тряпочек, принялась делать компрессы Ньюту. Выжимая тряпочки, она клала их на лоб парню, на руки где не было бинтов, на грудь. Но особо результата это не дало, поэтому измерив температуру ещё раз, Лина поплелась в сторону аптечки. Перебирая лекарство за лекарством, нашла укол жаропонижающего. Убрав тряпочки обратно в тазик и задвинув тот под кровать, принялась подготавливать укол. Лина провела ваткой с хлоргексидином по плечу Ньюта и ввела укол в кожу. Ньют начал открывать глаза, и чуть повернув голову, встретился с взглядом Лины, что отвлеклась от работы. — Не дёргайся, — сказала она ему и Ньют замер. Дождавшись, когда Лина вынимет иглу с кожи, Ньют полностью повернул голову. Лина посмотрела ему в лицо и встала со стула, направившись к мусорке. Когда она присела обратно, Ньют продолжал смотреть на неё и устало выдохнул, поворачивая голову в другую сторону. — Тот выступ, — сказал Ньют, — я не ожидал, что тот появится там. — Какой выступ?, — спросила Лина, чуть оживившись, Ньют с испугом повернулся на неё. — С которого я упал, — сказал он, надеясь, что она знает об этом. — Я не знаю ни о каком выступе, — произнесла Лина, будто читая его мысли. Ньют выдохнул. — Они сказали говорить про выступ, и то не распространяться о случившимся. — Но я знаю, что там случилось, — сказала Лина, опуская взгляд, — мне рассказали. Ньют замолчал, закрывая глаза. Чуть помолчав, Лина дотронулась рукой до его лба, а затем положила мокрую тряпочку ему на лоб. — Ау, холодно, — завопил Ньют и мурашки поползли по его телу. — Терпи, — фыркнула Лина, хватая того за руку, которая хотела сбросить тряпку, — у тебя температура, нужно её сбить. Ньют отступил. Он наблюдал за действиями Лины молча и с интересом. — Где ты такому научилась? , — спросил Ньют, когда Лина потянулась за другой тряпочкой. — Чему?, — спросила она в ответ, вытирая грудь Ньюта, которая была не накрыта одеялом. — Лечить, — сказал он и Лина замерла, — я не видел чтоб Клинт учил тебя. — Сама не знаю, — наконец ответила Лина, убирая все тряпки обратно в тазик и убирая его подальше. Через пол часа Ньют уже спал, ведь температура тела упала. Глаза Лины также закрывались от усталости и чуть наклонив голову, Лина погрузилась в чуткий сон, но быстро проснулась из-за падающей головы. Не сразу, но она решилась опустить голову на кушетку Ньюта, где место было больше. Подложив под голову руки, Лина закрыла глаза, засыпая. Утром Лина проснулась из-за Джеффа, который вошёл в комнату. Парень подёргал её за плечи, и Лина не сразу, но встала со стула и вышла из комнаты. Она быстро направилась к душу. Там она умылась, почистила зубы и переоделась в чистую одежду. — Лина, привет, — сказал уже бодрый Фрай, разогревая сковороду на огне. — Привет, — ответила Лина, сонно протирая глаза, — что сегодня будем готовить? — Уинстон притащил кучу куриных яиц, так что чтоб они не пропали, предлагаю сделать омлет, — произнес парень, перебирая свой подбородок, а под конец речи поставил руки на бока. — Хорошо, тогда начнем, — с улыбкой сказала Лина, чуть ступая по кухне. Прошло уже сорок минут и Глейдеры, сидя в столовой, ели завтрак. Лина же есть не торопилась. Накладывая ещё одну порцию и наливая сок в стакан, она прихватила кусочки хлеба. — Это кому? , — спросил вошедший Фрай, — ты есть не будешь? — Я позже, — ответила Лина, поднимая поднос, — десять минут и приду. Она направилась к другому входу и аккуратно неся поднос, уже стояла у двери в хижину. Открыв дверь боком, она поплелась по коридору. Ручка таким манипуляциям не поддается, поэтому поставив поднос на тумбу, Лина постучала, затем открыла дверь, и взяв поднос, вошла в комнату. Ньют уже не спал, а Клинт крутился у стола, стоящего у окна. Перебирал всякие лекарства. Лина поставила поднос на тумбу у кровати Ньюта, присела на стул. — Это мне? , — спросил Ньют, кивая взгляд на поднос. — Конечно, — ответила Лина и глянула на Клинта, — эй, Клинт, что ищешь? — Куда-то делся укол жаропонижающего, — произнес он, — куда я мог его засунуть?. — Я взяла его, — сказала Лина и медак повернулся на неё, — у Ньюта была температура, поэтому я сделала ему укол. — Ты хоть умеешь? , — спросил Клинт с широко открытыми глазами. Лина кивнула. — Иди, там твой завтрак стынет, или рискует быть съединым, — сказала она Клинту, и тот оглядев её, выдохнул и направился к выходу, закрывая дверь за собой. Ньют то ли сидел, то ли лежал на кровати, поэтому Лина, убедившись в надёжности, поставила поднос ему на ляжки, оставляя стакан стоять на тумбе. — Спасибо, — произнес Ньют, посмотрев на Лину. Та ему улыбнулась и он принялся есть еду. Лина сидела с ним ещё недолго, до того как он полностью съел свой завтрак. Всё это время она смотрела в окно, где было видно поляну Глейда, чуть дальше и деревья, глейдеров. Сидела она тихо, почти не говоря, но на душе скребли кошки. Лина пару раз слышала разговоры глейдеров, которые предполагают свои версии произошедшего, и не многие говорили верные варианты. Она стараюсь не поддавать вид, что это правда. А потом один из глейдеров сказал, что такие как Ньют им не нужны. И с каждым днём она подслушивала такое все чаще. «На него зря тратится лекарство», «он бесполезен». От таких слов хотелось забиться в угол и разрыдаться, но виду подавать нельзя. Лина думала, что если не она, то никто не позаботиться о Ньюте. А ведь он столько для них, для этого места сделал. Лина их возненавидела. Лицемеры — говорила она себе каждый раз под нос, пока те смотрели на неё и провожали взглядом до Хомстеда. Спустя месяц после произошедшего в Лабиринте А, Лиза бежала в хижину лекарей. Им потребовались новые целебные травы, которые Лиза выращивала в горшочках в их хижине, где в отличие от улицы, было теплее. Она прибежала к лекарям, когда девушка бегун, имя её было Кэсси, сломала руку в Лабиринте. Зрелище было не из лучших, по крайней мере, из тех что видела Лиза, ведь на практике девушек лекарей было и хуже. Каждый раз, приходя сюда, Лиза сидела с девушками рядом, болтая с ними о разном и поддерживая их. Все девушки с травмами, лежащие в госпитале, не уходили отсюда не проболтав с Лизой и часа. И все девушки за это ей были благодарны. Жизнь Терезы разделилась на до и после. Томас, да и другие дети, не компенсировали уход Лины. Она стала больше работать в лаборатории, чаще находилась на камерах, следя за глейдерами и айсерами. Эндрю же появлялся на рабочем месте меньше, чем она. Ему ничего за это не делали. Часто за обедом она, находясь в компании Томаса, слушала его монолог, ковыряла еду, параллельно бурча ему что-то для показа заинтересованности. В этот вечер Тереза сидела в парке. Она не торопилась обратно в ПОРОК, ведь делать ей нечего. Машины проезжали мимо парка одна за одной, а она не обращала на это внимание. Рядом проходили и люди, не все рассматривающие брюнетку, сидящую на лавке. Один парень проходил мимо неё и Тереза напряглась. Он остановился рядом с ней, а она не торопилась посмотреть на него. Страх за свою жизнь взял вверх. Парень все-таки присел рядом, доставая из кармана пачку сигарет и только тогда Тереза посмотрела на него. Перед ней сидел Глэм. Он закурил сигарету и Терра удивилась, ведь тот не курил. По крайней мере, она не знала об этом. — Даже не здороваешься, — сказал Глэм, делая затяжку. — Я подумала это чужой человек, — ответила Тереза, поджимая губы. — Я не чужой, — произнес Глэм, и Тереза вновь на него повернулась, — немногим ты можешь верить в этом городе, но я вхожу в их число. Тереза же молча его слушала и тот посмотрел на неё. Его карие глаза смотрели прямо на неё. — В этом городе каждый представляет опасность, тем более тебе, — сказал Глэм и сделал затяжку, выдыхая дым куда-то в сторону, но не на неё. — Лина также говорила, — сказала Тереза и оперлась на спинку лавочки. — Что ещё говорила? , — спросил Глэм. — Когда я пришла к ней однажды, после случившегося, я спросила её о Жане, Тоде, — сказала Тереза, — она сказала что сделала бы это снова. Сказала, что кроме неё меня некому защитить. Но тогда я не понимала этого, была обижена, ведь она всегда выполняла свои обещания, а в этот раз нет. Сейчас я понимаю, что она права. — Отчасти, — выпалил Глэм, делая затяжку. — Это ещё почему? — Тебя есть кому защитить, — произнес он, поворачивая голову на неё, — наша Эли умерла. Если мы встретимся, это навряд ли будет она. Поэтому я пообещал, что буду делать то, что сделала бы она. А она всегда хотела защищать тебя. Тереза опустила голову, заглядывая в ткань своих штанов. Глаза защипали, а руки сжались в кулаки. — Готовься к тому, что если вы встретитесь, она может возненавидеть тебя, — сказал Глэм, кидая окурок в мусорку, — идём, я проведу тебя. Нечего вечером тут сидеть. Лина бежала из Лабиринта. Поворот за поворотом она становилась ближе к Глейду. Когда она вступила на поляну, вдали показался Ньют. Он выходил из Хомстеда с помощью тросточки, стараясь поскорее выйти на поляну. Пока Лина бежала к парню, справа ей показался Ник, а рядом с ним новый глейдер. Пропустив эту информацию, она добежала до Ньюта. Останавливаясь, она проскользила по траве. Ньют рукой потянулся схватить её и трость упала из его рук. В этот же момент Лина схватила уже его, хватая его руку. — Уже лучше ходишь, — с улыбкой сказала Лина, подавая тому упавшую трость. Ньют взял её, и поблагодарив, они направились по поляне. Разминулись они у картохранилища. Там Лина передала все свои записи Ларри, просидела над целым чертежом, и наконец, освободившись, поплелась в сторону общего душа. Теплая вода смывала грязь и пот после тяжёлой работенки, и уже стоя в чистой майке и шортах, Лина развязывала свою гульку. За этот год её волосы сильно отросли и в мокром состоянии, игнорируя вьющиеся концы, были ниже локтя. Когда Лина покинула душ, направилась к Фраю. По традиции, которая образовалась сама собой перед пребытием Лины, новичков встречали праздником. Подавали вкуснейшую еду, напитки, все на вечер забыла о планах и откладывали сон. И Лина, находясь в обществе двадцати двух парней, решила помочь бедному повару. Проторчав на кухне добрые два часа, Лина наблюдала за подготовкой к празднику на вышке. Она видела как небо погружалось в темноту, и солнце на прощание придавало ему нежнейшие цвета оранжевого. Лина подолгу наблюдала за уходящим солнцем с вышки и когда оно уже окончательно зашло, была оклинута Галли. Тот, махая ей рукой, подзывал вниз, держа в руке факел. И Лина поспешила спуститься. Она подошла к парням, когда те радостно выкрикнул, скинули свои факелы в огромную кучу веток и всякого, что может гореть, образовывая огромное кастрище. Лина хлопала в ладоши, улыбаясь во все свои зубы, кидая взгляды то на одного, то на другого глейдера. Без пойла Галли здесь не обошлось и праздник был бы не праздником, если бы оно не вмешалось. И уже через добрые сорок минут, все взбодренные глейдеры наблюдали за Галли, что один за другим сметал парней из круга. Лина была в числе наблюдателей, иногда хлопая глейдеру, что не одержал победу, уже не удивляясь их проигрышам. Рядом появился новый глейдер и он кинул презрительный взгляд на Лину. А потом на его лице появилась жадная улыбка. Он прошёлся взглядом от её носков до лица, заостряя взгляд на бедрах и груди. Размер последних был маленький, легче было сказать, что их не было, ведь в первую очередь, это жир, таково у Лины не было, ведь все её тело — мышцы. Многие бы ей в этом позавидовали. И взгляд этот скорее означала презрение. Презрение что она одна девушка здесь. И от этого ей стало не по себе. — Не думал, что тут есть девушки, — сказал новичок, и тут же глейдер вылетел из круга и Лина захлопала в ладоши, пытаясь отвлечь себя от него и наоборот. — Кто следущий? , — крикнул Галли, поднимая руки вверх, ходя по кругу. Его лицо было красным и вспотевшим. В этот же миг на своей спине Лина ощутила руку, что вытолкнула её из круга. Чуть оглянув по сторонам, Лина так и не поняла, кто это сделал, и когда она попыталась сделать шаг назад, послышались крики парней. Минхо просунулся меж глейдеров, а за ним и Ларри, И Лина видела их. Их видела она, но не Галли. Осознав своё положение, Лина принялась ходить кругами, взглядом показывая свою серьезность. Галли под воздействием пойла лишь разыгрался сильнее и повелся на такой жест. Он принялся идти по кругу вместе с ней, взглядом показывая Лине, когда он совершит нападение. Когда Галли метнулся в её сторону, Лина уже знала, что он нападет и лишь отошла в сторону. Галли упал за круг и Глейдеры один за одним закричали. Его гримаса искревилась и он взлетел на землю. Лина же была сосредоточена на нём, так что когда он кинулся снова — также снова отошла в сторону и Галли рухнул на землю. Минхо с Ларри наблюдали на эту картину с изумлением. А первый и подавно был в полном шоке. Когда Галли вскочил, он встал в стойку, но и Лина была не из простых. Встала в стойку и её левая нога стала ведущей. Галли переставил ноги, последовав примеру, и медленно шёл на неё. Лина же перемещалась с руками наготове. Галли попробовал ударить её один раз, но одна ёё рука схватила его кулак, а затем и вторая второй. Шокированный Галли замер и ловким движением Лина повернула его на 180 градусов, после откинув вперёд и тот почти выпал из круга, но вовремя остановился. Лина посмотрела на Галли и повернулась спиной. Она захотела уйти, не продолжать это. Не то чтобы была не уверена в своих силах, скорее это ударит по репутации Галли. Парни кричали её имя, но Лина направлялась в толпу спиной к нему. Перед ней показался новенький. Он смотрел на неё и та посмотрела ему в глаза. Затем задрала нос, показывая своё превосходство. Но тут же раздался крик Минхо. Лина, повернув голову вправо, ринулась в сторону. Галли налетел на новенького, повалив его на землю, и она, оглядев обоих, всё-таки покинула круг. За ней покинул его и Минхо. — Что это было? , — спросил он у неё, догоняя. — Не видно?, — ответила Лина, — подрались чуток. — Это я увидел, — произнес Минхо, — ты уделала Галли, как ты не поймёшь, — сказал Минхо, останавливаясь спереди, — зачем вышла в круг? — Вышла? Меня толкнули! Думаешь у меня был выбор? Если был бы, я бы не выходила вообще. — Ладно, притормози, идём отсюда, — сказал Минхо, хватая её под руку, — а-то ещё кто нибудь вызовется, парней не напасешься. Лина недовольно оглядела того и пнула локтём в бок, но идти не переставала. Минхо же такой жест даже позабавил и он посмеялся. Через пару часов, Лина, возвращаясь из общего душа, где умывалась, поняла что за ней кто-то идёт. Душ стоял дальше Хомстеда, их разделяла целая поляна. — Лина, как дела? , — услышала она и сразу поняла чей это голос. Лина его хорошо запомнила. Это был новичок. Идти она не переставала, не торопилась, а стоило, ибо в этот момент он развернул её, хватая за руку. Лина обернулась на него и посмотрела на того. Он был пьян. — Пусти меня, — оскалилась Лина. — И что ты мне сделаешь?, — спросил парень, чуть поддаваясь вперёд, — отругаешь? Или подерёшься? Лина вырвала свою руку из его хватки, наверное чудом, ведь в этот же момент, как она развернулась, он потянулся к ней снова. Но Лина была не из простых. Развернувшись, она ударила его по лицу и тот сложился пополам, держась за нос. Когда он поднялся, по его лицу текла струйка крови. Его кулаки сжались и он даже попытался ударить Лину, но та сомкнула руки перед лицом защищаясь от удара по нему. Разжав руки, она ударила его по лицу ещё раз, а затем ещё раз. Парень упал и Лина, присев перед ним, ударила его ещё раз. Она поднялась, все ещё смотря ему в лицо, пока её грудь вздымалась. Переступив его руку, Лина захотела уйти. До деревьев оставалось не так много. Но ей помешала его рука на её щиколотке. Новичок потянул руку и Лина, не ожидая этого, упала. Она бы успела встать, но он подорвался с места. Единственное, что могла сделать Лина в этой ситуации — ползти назад. Он надвигался на неё, пока она прибавляла в скорости. Почувствовав спиной кору деревьев, Лина зажмурилась и прикрыла лицо локтём. Она почувствовала, как он присел перед ней и потянулся к её телу, но не успел. Лина открыла глаза в тот же момент, когда новичок был откинут в сторону Галли. Он появился резко, не давая и шанса тому притронуться к Лине. Рядом с ней же, показался Ньют, что откинул трость от себя и присел рядом с ней. Ник прошёл рядом и Лина провожала его взглядом. Тот остановился у Галли, который скрутил новичка, и оглядел его. — Клинт, остановите у него кровь, — сказал куратор подозревающим медакам, — а затем отведи его в кутузку, Галли. Ник оглядел Лину и направился к ней. Она неровно дышала, опиралась руками на землю, прижавшись спиной к дереву. — Ты за мной, — сказал ей Ник, схватив под руку. Ньют и сделать ничего не успел. Ему оставалось видеть как ник вёл Лину за локоть в сторону совета. Туда, где их не подслушают. Следующим утром новичка вели к поляне. Здесь собрались все глейдеры, даже бегуны, ибо у них выходной после праздника в честь прибытия нового шанка. Но новичок сам себе всё и испортил. После случившегося, утром был проведён совет, на котором все разрешилось в сторону Лины как потерпевшее лицо. Конечно, без выговора за драку не обошлось, но лучше так, чем быть на его месте. Новичка привели к поляне, куда забили столб. Это была широкая балка, торчащая из земли. Рядом с ней стоял Ник, а за ним, почти сразу, был лес. Он смотрел на новенького, пока тот ковылял в его сторону, будучи связанным. Новичок подошёл, а затем Галли, который вел его, посадил его на колени лицом ко всем. — Вчера мы встретили этого шанка с праздником, а что сделал он? , — начал говорить Ник, осматривая каждого, — напал на одно из нас, пока все спали. Зная правила, он решил их нарушить. Позарился на свободу другого глейдера. За это мы накажем новичка. Глейд — не место, где насилие приветствуется, а если вы задумайтесь навредить вашему другу, товарищу, то как пример наказания, посмотрите на него, — произнес Ник, поворачивая голову и оглядывая новенького. — Привяжи его, Галли, — сказал Ник и вновь повернулся на остальных, — новичку будет дана только бутылка воды, которую выпить он самостоятельно не сможет. Он будет привязан к столбу до вечера под палящим солнцем, пока из его головы не выйдут мысли о насилии. Лина видела это, стоя среди других. На её руках были перчатки без пальцев, скрывающие следы от вчерашних драк. Она предпочла их, чем бинты. Последние привлекают слишком много внимания. Такого рода наказания поменялись намного реже, чем другие. Если говорит наперед, однажды и Лина была наказана таким образом, но сейчас не об этом. В день, когда Лина бежала из Лабиринта с ранением, небо было необычайно голубым. Ничего не предвещало беды. Ничего, кроме гривера. Он появился в Лабиринте из-за сбоя его работы. В этот момент, Эндрю наблюдал за Линой, когда та бежала обратно, но заметила его. Люди в штабе взволновались, когда он двинулся на неё. Эндрю забыл когда последний раз его трясло с такой силой, как тогда. Будем честны, ещё бы чуть-чуть времени, он бы сошел с ума. Он кричал на отвечающих за это так, что Тереза, не менее переживающая за подругу, затыкала уши. — Мы не знаем, что произошло, видимо какая-то ошибка в матрице, — говорили одно и то же работники ПОРОКа. Эндрю такой ответ не устраивал. Он двинул с места одного из них и работник встал, давая пульт управления Эндрю. Пальцы мужчины быстро перемещались по клавиатуре, прорываясь между кодами в чипе гривера, пока Лина дала время Эндрю, пульнув в гривера копьё. Работа Эндрю даром не прошла и гривер нанес последний удар, когда он привел его в форму. А затем ворота закрылись. Эндрю выдохнул так громко, что бумаги на столе работника поднялись на какое-то расстояние вверх, а затем снова опустились, когда он откинулся на спинку стула. Лина лежала в руках Галли, пока его руки были в её крови. Он поднял её тело себе на спину и понёсся по Глейду так быстро, как только мог. Он принес Лину в Хомстед, где Клинт и Джефф бегали с лекарствами по сторонам. Они разрезали её майку, принялись обрабатывать раны и в этот момент Ник, которого звал Галли, влетел в здание. В этот же момент он выгнал Галли оттуда, дабы тот не смотрел куда ему не надо. Ник, оттягивая спортивный топ со спины Лины, наблюдал за действиями Клинта, который обращался с медицинской иглой словно с пером, будто под ней лежало не тело, а лист бумаги. Весь стресс и тревога медака исчезла, когда он преступил к главному процессу. И через добрых двадцать минут Ник помогал с перевязкой спины Лины. Этот процесс был сложен: Клинт перевязывал не только спину, но и грудь девушки, поэтому её приходилось поднимать двоим. Ньют сидел у кушетки Лины, пока Минхо стоял рядом. Они молчали, иногда вздыхали, а её тело лежало рядом. Она слабо дышала, хотя было слышно сопение её носа, и в какой-то момент это начало усыплять Минхо как колыбельная. Время близилось к ночи, когда он ушёл, а Ньют положил голову на свои руки, которые лежали на её кушетке. Её теплые руки грели его лицо, пока его голова лежала возле них. Они были мягкие, бархатные как облачко. Ньют не мог понять как она это делает. Как в таких условиях это возможно? Её волосы всегда чистые, редко, когда они были грязными, всегда пахли не резким, приятным запахом, а её одежда, не беря во внимание рабочую, была опрятная. В общем, как на показе. Ньют знал, что это такое лишь из собственных представлений, но хорошо знал что Лина на роль участницы таких показов подходит. Лина точно также лежала на кушетке Ньюта, когда он спрыгнул. Только вот Ньют хотел умереть, но не смог. Отчасти хотел этой боли, раз решился на этот поступок. А Лина не хотела. Однажды она поделились с ним, что хотела бы, чтоб у неё была семья. Она верит, что она у неё есть. Где-то за стенами, где мир такой же как их Глейд. Но не было мест как Глейд. Были одни развалины, местами песок, заражённые. И убийцы. Их было навалом. Ньют хотел забрать её боль себе. Она её не заслуживает. Лина часто плакала, пока сидела рядом с ним у его кушетки, лежала рядом с ним. А он ей всегда говорил «ты обещала не плакать». Сейчас Ньют корит себя за эти слова. Он должен был дать ей выплакаться. Её работа была тяжелее всех, так думал Ньют, ведь он и сам был бегуном ранее. Она не хотела им быть вообще. Она боялась Лабиринт. Боится до сих пор. Наверное начнет боятся ещё сильнее. Пока он думал об этом, сам пускал слезы, но сразу их вытирал, ведь «мужчины не плачут». А казалось бы, кто это решил? Почему они не могут плакать? Но за слезы парней здесь не хвалят, но и не опускают. Здесь на слезы парней смотрят со скрытым презрением. А слёз Лины они видели редко. Некоторые думают, что она вообще никогда не плачет. Они ошибаются. Когда Лина проснулась спустя три дня после произошедшего, рядом с ней никого не было. Слабость была во всем теле, так что её бодрость продлилась всего пару минут и она вновь уснула. Она проснулась снова лишь вечером, когда Ньют сидел рядом, а Клинт ходил по палате. Лина, когда проснулась в первый раз, не поняла что находиться в Хомстеде, а не в хижине медаков. Она разглядывала Ньюта, что был повернут к ней спиной, наблюдая за Клинтом, а когда тот повернулся, встретится с ней взглядом. Глаза Лины были еле приоткрыты, так что он даже не сразу понял, что она очнулась. — Клинт, Лина очнулась, — произнес Ньют, поворачиваясь к медаку. Тот будто подпрыгнул на месте и подошёл к девушке. — Как ты? , — спросил Клинт, трогая её голову. — Спина болит, — честно призналась Лина, чуть поморщившись. Клинт отошёл от кушетки, перед этим постояв перед ней пару секунду, к шкафу с лекарствами и достал укол с обезбаливающим. После укола Клинт ушел, оставляя Ньюта и Лину одних. Парень казался спокойным, хотя внутри него играла целая буря эмоций. — Как это произошло?, — спросил Ньют и Лина отвернулась от него для раздумий. Она молчала и не торопилась говорить, — если ты мне скажешь, я передам это Нику. Он уже три дня бегунов в Лабиринт не пускает. Ларри уже подраться с ним хочет. Лина осмотрела Ньюта вновь, лицо которого освещала лишь лампа, стоящая на прикроватной тумбочке. В палате было темно, ведь на улице давно была ночь. Такая обстановка Лину успокаивала, да и обезболивающее начало действовать, но она переступила себя и рассказала, что случилось в тот день. После она пару раз поморгала, закрывая глаза на пару секунд и вновь лениво их открывая. Лина чувствовала слои бинтов на груди, не дающее нормально дышать. И в какой-то момент она даже подумала, что кроме них на ней ничего нет. Но в попытках чуть пошевелиться, она почувствовала шорты и спортивный топ. Ньют поправил её одеяло, ведь то чуть сползло после попыток Лины пошевелиться. А через пару минут Лина вновь заснула, пока Ньют ей что-то рассказывал своим тихим голосом. Он этого и не сразу заметил, ведь она отвернулась от него и смотрела в стену. Он чуть отодвинул лампу, чтоб её свет не попадал Лине в лицо, а затем вновь прилёг на кушетку, как делал это уже пару дней. Только вот теперь это он делал со спокойствием, ведь Лина очнулась и ему не нужно переживать, что она этого не сделает. Эти дни для Лизы были по особенному неспокойны. Какое-то чувство тревоги было у неё на душе, иногда даже мешающее работать. Она была уверена, что что-то случилось, но что и где не знала, весь в это время в Весне не происходило чего-то ужасного, напротив, все было очень гладко. Но чувство потери было внутри Лизы и откуда оно взялось она не знала. Она раздумывала о происходящем сидя в здании для заготовок еды. Чистила красную смородину, которую вырастила сама, от ростков и складывала ящик, который позже поставит на полку. Действия Лизы были отработаны до автомата, и казалось, что она вообще за ними не следит. Подошедшая Харриет, являющаяся главной в Весне, осмотрела девушку. Взяв ещё одну табуретку, присела рядом и взялась за работу. Лиза и слово ей не сказала, хотя старшую заметила. — Ты чего такая?, — спросила Харриет, поглядывая на рыжеволосую. — А?, — в ответ спросила она, выходя из своих мыслей. — Ты чего задумалась?, — повторила вопрос Харриет. — Да так, ничего особенного, — ответила Лиза, сводя брови в переносице. — Сама не своя последние дни, — произнесла старшая, — что-то стряслось? — Все в порядке, правда, — сказала Лиза, — просто увлечена работой. — Я бы не сказала, что ты ей увлечена, — Харриет посмотрела в глаза Лизе, смотрящие прям в её, — если тебе нужна помощь — обращайся. Мы одна семья, помнишь? Лиза слабо кивнула, и отвернувшись, снова приступила к работе. Первая раз Лина встала с кушетки лишь через неделю. Швы предательски болели, но сделать это нужно было. Клинт держал её за обе руки, когда она присела. Она поднялась со скорчившимся лицом, тяжело выдыхая окончательно поднявшись. — Стоишь?, — спросил Клинт, а когда Лина кивнула, потихоньку убирал руки. Она продолжила стоять, но сделаешь шаг рисковала. — Нужно обмотать спину плёнкой, и тогда ты сможешь принять полноценный душ, — ответил Клинт на вопрос Лины. — Поможешь? — Если мы её достанем, то помогу, — сказал Клинт, выходя из палаты. Лина сделала шаги к зеркалу, которое она до этого не видела, ведь его закрывал шкаф с лекарствами. Подойдя к нему, она заглянула в него. Картина её не обрадовала, но могло быть и хуже. Её волосы были не такие уж и чистые, были растрёпанные. Бинты на руках и коленке не улучшали эту картину. К бинтам на груди она привыкла. Они не полностью закрывали её живот и она видела свой пупок. Клинт зашёл в палату с рулоном плёнки, а когда взгляд с неё спал на кровать, посмотрел на Лину. Он увидел, что она смотрела до его прихода в зеркало и выдохнув, подошёл к столу. — Тебе стоит поднять руки и тогда я обмотаю твою спину, — сказал Клинт, ища в на столе ножницы. Лина подняла руки, что до конца сделать было больновато. Но благо боль была не такая уж и сильная и лишь на время, пока Клинт не закроет бинты ею. Уже через тридцать минут Лина стояла под водой в душе. Пленка сковывала движения, но это всякий раз лучше, чем протирать тело обычной губкой. Благо Лина хорошо дотягивалась до головы и смогла помыть её. С телом же было посложнее, но и с этим Лина справилась. Она пришла в Хомстед в чистой одежде. Перед тем, как надеть футболку, она замотала пленку полотенцем. Клинт снял ей и пленку, и бинты чтобы сделать перевязку. Между делом Лина сменила и топ, пока Клинт пошёл в хижину медаков. Когда перевязка закончилась, Лина заплела свои волосы в косу, дабы те не путались или не мешали ей. Да и так они дольше будут оставаться чистыми. Пока Клинт ушёл по своим делам, она на пару минут решила выглянуть на улицу. Даже стоя в пороге, она слышала звуки работы глейдеров. Вернувшись обратно в палату, она захватила свою футболку, и аккуратно её надев, открыла окно для того чтобы проветрить комнату. А затем захватила и свои резиновые шлёпки. Лучи солнца внутрь Хомстеда не попадали, поэтому выставив руку, стоя в пороге, Лина крутила её, ощущая тепло на ней же. А затем и вовсе вышла из здания. Чуть отойдя от здания, она хорошо видела весь Глейд. Она шла куда глаза глядят, особо об этом не задумывалась. Солнце грело её, слепило в глаза. Но она им наслаждалась, ей его не хватало. Когда она проходила дальше по поляне, она видела как глейдеры оборачивались на неё, отвлекались от дел, чтоб увидеть её. Она помахала парочку парням, но все равно пошла дальше. Лина была оклинута парнем, и обернувшись, увидела бегущего на неё Галли. Он остановился в паре метров от неё и шел к ней с радостной улыбкой. Лина улыбнулась ему, а когда он подошёл, она протянула ему руку. Ответив на рукопожатие, Галли обнял её. Она хлопала ему по спине, а тот качал её из стороны в сторону. Наверное был готов уже и заплакать, но Лина отстранилась. Следующим, к кому хотела пойти Лина, был Ник, но помешавший Клинт сделать ей этого не дал. Он вышел из палатки медаков и окликнул ту на весь Глейд, что даже пару парней в страхе обернулись. Бежать было нельзя, поэтому Лина, совмещая страх и смущение, направилась в Хомстед. А затем слушала нравоучения, ну уж лучше так, чем на неё забьют болт. *** Когда все раны Лины зажили, она вернулась в Лабиринт. На спине остались большие шрамы, напоминая ей о том дне в Лабиринте. Но благо видела она их не так часто, как могла. Сказать точно нельзя, начала боятся Лина Лабиринт ещё больше, скорее не хотела возвращаться к рутине, ибо знала, что её вернут в него, хочет она того или нет. Эти дни для Лины может быть и могли бы быть спокойными, если бы не один из глейдеров. Он сбежал в Лабиринт от всех в полдень, смывшись под шумок. В Глейд его притащил Ларри, где там же ему обработали раны. А затем заметили след от жала гривера. Что он делал гривер днём в Лабиринте, никто так и не узнал, но инъекция от укуса ему однозначно требовалась, хотя количество той было ограничено ещё с самого первого дня Глейда. Стоило его спасать? Он нарушил правила! И Лина пыталась ответить самой себе на этот вопрос, но всё сходилось к нулю. В этот день, Лина, вернувшись из Лабиринта, просидела в картохранилище. Начертив новую карту, её оставлять здесь она не стала, ведь была не полностью уверена в правильном расставлении коридоров. Решила оставить её у себя, а завтра, когда вернётся в Лабиринт, исправит, если что-то пошло не так. Выйдя из картохранилища, она направилась в лесок за ним, дабы отдохнуть от глейдерской суеты. Там, за ним же, если отойти на достаточное расстояние, была поляна с цветами. Её однажды показал ей Галли, поэтому Лина приходила сюда, когда хотела отдохнуть от работы и чужих глаз. Она сидела на теплой земле, напевая мелодию, происхождение которой не знала. В её руках собирались цветы разных цветов: от белых до нежно красных. Они в её ладонях вырисовывали венок. Наконец доделав его, Лина решила собрать ещё букет себе и принести его к себе в домик. Галли построил его, когда Лина ещё была вынуждена отсиживаться в Хомстеде по её личным упрашиваниям. Она несколько дней умоляла сначала его, затем и Ника, а после обоих. Те всё-таки согласились и домик то ей в итоге построили. Конечно, это заняло время и даже после выписки из Хомстеда Лина жила с остальными, но всякий раз лучше, чем ничего. Когда Лина двинулась дальше, она шла медленно, в тишине. Ветки деревьев закрывали солнце, что наравилось попасть на неё, пока она переступала их мощные корни. Но когда она подходила ближе к картохранилищу, учуяла запах. Его она не спутает, ведь месяц работы на кухне у Фрая дает свои плоды. Воняло огнём, да таким, что Лина бросилась к картохранилищу, кинув цветы на землю, а венок сорвался с её головы. Она прибежала и мигом открыла дверь, видя, как огромный ящик с картами и без горел, и огонь добрался и до крышки. Когда Лина схватила первую попавшуюся тряпку, она принялась тушить огонь, но он не торопился уходить, а напротив, перешёл на стену. Внутри воняло дымом, да таким, что глаза щипали и Лина выбежала оттуда. Она бежала по тропинке, а когда выбежала на поляну, бежала к крану, который был почти сразу на ее пути. Схватив первое попавшееся ведро, она принялась наливать воду в него и даже забыла выключить её на обратном пути. Она схватила ведро в руки и побежала, а когда прибежала, огонь распространялся уже и на вторую стену, ведь шаткая конструкция была не из бетона, а из толстых сучьев. Воды было недостаточно, поэтому Лина двинулась за вторым ведром. Когда она выбежала на поляну, к ней бежал Ник с Диланом, так звали новенького, что сбежал в Лабиринт. Но Лина не смотрела куда они направляются. Она торопилась за водой, дабы спасти своий, и живущих здесь бегунов, труд. Она даже подскользнулась из-за скорости на траве, куда сама же пролила воду. И вот, Ник и Дилан также хватали вёдра с водой, поспевали на помощь и остальные. Но было поздно. Картохранилище сгорело, как и карты, и все что им могло понадобиться. После совместных попыток потушить, Лина упала на колени и была готова разрыдаться, Минхо рядом кинул ведро с такой силой, что оно разбилось, а Ник с гневом посмотрел на неё. Будто виня в этом её. Ларри же пытался что-то сделать в горящем здании, но это было бесполезно. — Что случилось?, — наконец спросил Ник у сидящей Лины. — Я не знаю, — сказала она, — я пришла, но оно уже горело. Я пыталась потушить, но. как видишь. — Рассказывай всё, что знаешь, — сказал Ник сквозь зубы, сжимая кулаки. В этот момент воздух стал напряжённым и все обернулись на него. Лишь Дилан потупил взгляд, опуская его в пол. Лина от такого вопроса растерялась. — Я была на поляне, вернулась, а здес уже все горит, что мне ещё рассказать?, — произнесла Лина громко. Рядом стоящие парни подняли глаза на Ника, что обернулся на огонь, а затем схватил Лину за локоть и поволок за собой. — Ник, мне больно! , — крикнула Лина, пытаясь убрать его руку со своей, пока та сжимала её. Но Ник был зол, так зол, что шел быстро, а Лина за ним не успевала. — Посидишь здесь, — сказал он, открывая дверь её дома и толкнул ее внутрь. — Ник! , — крикнула Лина, но дверь перед её лицом с грохотом закрылась и единственное, что успела сделать Лина — ударить по ней кулаком. Выдохнув, Лина чуть постояла у двери, а затем присела на кровать, ожидая чего-то. Но это «что-то» долго ожидать себя не стало и уже через полчаса, послышался звук в её дом. Ник зашёл внутрь, закрывая дверь за собой и прошёл чуть дальше. — Ну что там, Ник?, — подорвавшись, спросила Лина, и тот наконец посмотрел на неё. Глазами полные злобы. — Ты ещё спрашиваешь?, — в ответ спросил Ник и Лина нахмурилась, сводя брови в переносице. — Я не понимаю о чём ты, — ответила Лина. — Ну конечно ты не понимаешь, ты же ведь шла от поляны и тут картохранилище загорелось само собой, — громко проговорил Ник. — Ты хочешь сказать, что это я подожгла его? — Тебя видели. Видели, как ты шла к нему, а затем бежала за ведром, — сказал он. Лина была шокирована. — Хочешь сказать, что это я сожгла всё, что я сделала? Кто тебе сказал? — Какая разница кто сказал! Факт остаётся фактом. За это наказывают! — Какой мне смысл уничтожать весь мой труд и труд других! — Откуда мне знать зачем ты это делаешь?, — уже чуть ли не кричал Ник, — я вообще тебя в последнее время не понимаю! На это Лина отвечать не стала, а лишь задумалась кто её мог увидеть. Перебирая людей в голове, единственных, кого она видела, был Ник и Дилан. И тут же пазл сложился. — Дилан тебе сказал, что это я? Ты веришь ему? — Я верю здесь всем, — сказал Ник, — верил и тебе определенное время, но до сегодня. Ты будешь наказана, хочешь ты этого или нет! — Ты сейчас серьезно?, — крикнула Лина, — ты веришь его словам, а не моим? Почему, Ник? Почему он, а не я?! Но Ник молчал. Его грудь вздымалась, кулаки были сжаты. Ударить он её не мог, но будь она парнем сделал это ещё сразу. Ник двинулся в сторону двери, но Лина встала перед ним и толкнула его в грудь, что тот покосился назад. — Ты веришь ему, а не мне? Ты себя слышишь?!, — кричала Лина, держа его за плечи. Её голос поддрагивал, пока Ник молча смотрел на неё. — Такое не прощается, — ответил Ник, смотря на неё с высока. Колени Лины пошатнулись, а глава медленно опускались вниз, а её руки, что всё ещё держались за его плечи, тут же слетели с них. Ник двинулся к двери и открыл ее, пока Лина смотрела в пустоту. «Почему именно со мной?» — спросила себя Лина, пока Ник удалялся. Показалось, что у неё открылось второе дыхание и она двинулась за ним, пересекая порог дома. — Ты не хочешь даже слушать меня!, — крикнула Лина ему в догонку, но Ник продолжал идти, — тебя будто подменили! Почему ты не веришь мне? — Я устал слушать твои оправдания, — ответил Ник, резко поворачиваясь, — всю твою ложь я слышать устал! — Я не вру! С чего мне врать, Ник!, — кричала ему Лина, но тот вновь обернулся. Она схватила его за руку, но тот дёрнул её, так, что Лина пошатнулась. — Я столько сделала для вас, разве я не заслужила доверия? , — сказала Лина, оббегая Ника. Глейдеры собирались у деревьев, наблюдая за этой картиной. Они молчали, но этого было достаточно, чтоб понять что они ей не верят. — Какой мне смысл уничтожать это всё? Какой, Ник? — Откуда я знаю что у тебя в голове! — Вот именно что не знаешь! Не знаешь правду. Это была не я! — Довольно!, — крикнул Ник, — я не верю тебе! Не пытайся оправдаться. Ты здесь больше никто! Ник обошёл Лину и двинулся в сторону деревьев, а она продолжила стоять так. Она повернула голову на него, краем глаза замечая всех парней. Она видела, что они смотрели на неё. — Когда ты узнаешь правду, а ты узнаешь, ничего не будет как раньше! , — сквозь слезы крикнула Лина. Она повернулась в сторону своего дома, в тот же момент замечая её близких друзей среди толпы, куратора. Но все они молчали. Они, вероятнее всего, её возненавидели. А она их ещё больше. Лина быстро шла в сторону дома, но обогнула его и направлялась в лес. Там её никто не найдет, там она будет одна. Теперь с этого дня она вообще в принципе одна, но там её хотя бы не увидят. Лина добежала до поляны и рухнула там. Она упала на колени, плача и сгибаясь в корпусе. Обида поселилась в груди, засела внутри так глубоко, что если ей скажут, что выход нашли и она выберется, она никого не простит. Лина плакала, но никто не приходил к ней. Здесь она всегда чувствовала себя одиноко, но в этот момент полностью в этом убедилась. Когда она уселась на землю, оперевшись на бревно, слёзы не уходили, а скорее наоборот. Она хватала и рвала свои волосы, терла и корябала руки, сгиналась и кричала, но плакать не переставала. Осознание своей беспомощности добивало её. И даже когда истерика закончилась, она продолжала сидеть там, положив руки на вытянутые ноги, пока слёзы скатывались с щек. Она уже к ним привыкла и оставила попытки их убрать. Когда Лина поднялась, она направилась не к поляне, а в другую часть леса. Она молча шла туда, чувствуя как её лицо горит от слёз, щеки пылают. Она пришла к ручью, который ввел к небольшому озеру, глубина которого была по грудь. Она присела на его берег и посмотрела в воду. Её красные глаза хорошо было видно в ней. Она наклонила ладони к воде, и набрав в них воду, умылась. Капли воды задержались на её бровях, ресницах, подбородке. Лина сидела на коленях, смотря в глубину. Солнце отражалось ей в глаза на воде, но оно ей не мешало. Она прикрыла глаза, изредка их открывая, чтоб не заснуть, ведь силы давно покинули её. Но уйти ей отсюда придется, дабы под шумок забраться в дом. Она пришла на поляну, где меньшая часть глейдеров была погружена в свою работу. некоторые оборачивались на неё, кидая косые и злые взгляды, но её это не волновало, по крайней мере, пока у неё нет сил. Она лишь молча проходила мимо них, направляясь к дому, волоча ногами по траве. А когда порог дома был переступлен, Лина закрыла дверь и рухнула на кровать, погружаясь в сон. Проснулась она через час. Встав с кровати, Лина пошла в ванную комнату, где умыла своё слегка опухшее лицо и красные глаза. Делать ей было нечего, поэтому она присела на кровать, кладя локти на колени, сминая свои заусенцы до новых ран. Наверное у неё было чутье, ведь через пару минут раздался стук в дверь. Света в доме не было, ведь был уже вечер, и пусть закат Лина пропустила, на улице было ещё светло для ночи. Когда дверь открылась, перед ней стоял Ник, а рядом с боку его освещала лампа рядом стоящего глейдера. Выпрямившись, Лина оглядела его, пустив по нему холодный взгляд, и встала с кровати. Она направилась к нему, а когда дверь закрывала, увидела не одного, а двух глейдеров. Зачем они все пришли Лина знала, поэтому молча направилась за парнем, что вёл её к кутузке через всю поляну. Все глейдеры провожали её взглядом, кто-то презрительным и осуждающим, кто-то непонимающим, а кто-то смотрел на неё с сожалением. Когда Лина увидела Ньюта и Минхо, стоящего среди толпы, посмотрела на них. Эмоции на их лице Лина понять не смогла, поэтому отвернула свои глаза в другую сторону. Дверь кутузки закрылась перед Линой. Она сидела на холодной земле согнув одно колено, положив на него руку. Голова ее было откинута, а глаза смотрели изредка на Ника, что сейчас отправил парней в лагерь, а сам присел перед дверью. Он смотрел на неё и его взгляд на себе Лина ощущала. Она чуть повернула голову в его сторону, отчётливо смотря на него. Лина увидела, как Ник сглотнул, а затем поднявшись, забрал лампу, следовательно, единственный источник света, так что все, чем смогла заняться Лина, это закрыть глаза и заснуть, ожидая завтрашнего дня. На утро Лина проснулась из-за открывающихся дверей. Открыв глаза, она видела Алби, что стоял над ней сверху, головой загораживая солнце. На нимб это было не похоже, скорее напоминая Лине о дьяволах с преисподнии. Она шла с руками за спиной, пока Алби сопровождал её. Выйдя на поляну, она видела Галли, что забивал в землю столб, видела глейдеров, что собрались здесь. Рядом с Галли появился Ник, и когда строитель закончил, Лина уже подошла к нему. — К столбу, — головой кивнул ей Ник, и Лина, на опыте зная как надо, опустилась на землю, сев на колени и поднявшись на них, давая закрепить свои руки над головой. Она стояла на коленях, прижимаясь к столбу под взгляды парней, пока её руки, согнутые в локте, Алби привязывал к нему. — Лина была замечена в одном из самых жестоких преступлений, — начал говорить Ник, когда Алби отошёл от неё, — за это она будет наказана. Лина исключена из бегунов и с этого дня будет одной из слоперов. Весь день она пробудет здесь, под палящим солнцем с одной бутылкой воды. Её наказание станет примером для остальных. Всё, что вы сделали против Глейда, будет пресекаться. Лина смотрела в траву под голос Ника. Эмоции не торопились выходить на лицо, но в душе у неё был целый ураган. Она смеялась, плакала и злилась внутри, но снаружи была спокойна. Она ощущала на себе взгляды парней, что были собраны здесь. А когда все разошлись, она продолжала стоять на коленях с руками за головой. Через какое-то время она уже свыклась с болью в коленях. Ими до этого она ощущала мелкие камни, твердую землю. Трава от такого не спасала. Руки затекли, а веревки впивались в кожу. Ей было жарко, голова даже кружилась, но она продолжала стоять. Она хорошо помнила, что парней, которых наказывали также, падали от бессознания, хотя и падением это назвать нельзя, они просто висели и болтались, пока их не снимут. Лина же такой участи для себя не хотела. Она хотела доказать им, что она сильнее даже после случившегося. И пусть тот, кто её в этом обвинил, будет испытывать угрызение совести. Когда Галли подошёл к ней, спросив нужна ли ей вода, Лина молчала. Её глаза также смотрели в траву, тело стояло ровно, через боль, но стояло. Галли, что сидел на одном колене и держал бутылку в руке, опустил голову. — Не нужно играть во всесильную, тебе нужна вода, — сказал он. Но Лина продолжила стоять. Галли поднялся с земли и ушёл, а она продолжила стоять там. Тело чуть пошатнулось, но не существенно. Стоять там было невыносимо, но она старалась. Через время, подняв голову в небо, она чувствовала боль во всем теле, а боль в коленках отдалась ещё сильнее. Она видела, что солнце уже заходило к закату, приблизительно три часа дня и одна мысль о том, что она отстояла обед, давала надежду на то, что она продолжит стоять там вечера. Ник в этот момент посмотрел на неё, находясь в тени деревьев. Он подошёл к Дилану, что стоял рядом и также наблюдал за ней. Кивнув на неё, Ник посмотрел на Дилана. Тот лишь покачал головой. — Она всё ещё стоит, — сказал Ник. — Её стоит отпустить, — ответил Дилан, глянув на старшего. Тот лишь свёл брови. Когда время близилось к пяти, Лине казалось, что её спина отпадет. Она была готова упасть, но почему держалась, понять не могла. В это же время её старшая сестра крутила круги в подсобке, испытывая тревогу. «Что-то где-то случилось» — под нос твердила себе Лиза из раза в раз, смыкая руки за спиной. Чувство тревожности поселилось с ней ещё вечером прошлого дня, но сейчас — все стало только хуже. Она корябала свои пальцы до заусенцев, а их уже и до крови. Выбирала ладони от пота. Но почему себя так вела понять не могла. Благо в подсобке она была одна и никто это не видел. Не хватало ещё ей отчитываться за свое состояние. Лина же, в свою очередь, видела боковым зрением идущего Ника на неё. Видела и глейдеров, что начинали собирать под деревьями, но лишь парочку шли за ним. И тут Лина через боль выдохнула — она отстояла своё. Когда Ник подошёл, он встал сзади Лины, ножом разрезая веревки на её руках. Руки опустились, а вместе с ними и Лина. Она не упала, просто оперлась на них, отползая чуть вперёд и садясь на свои ноги. Она подняла голову в небо, закрывая глаза, и почувствовала облегчение. А вместе с ним и боль. — Хочешь что-то сказать? , — раздался голос Ника. Лина оглянула всех стоящих здесь. Это были кураторы всех профессий, Минхо, Ньют тоже были здесь. Сзади тёрся Лиам — помощник Галли, убирающий столб. — Когда вас наказывали, — показался спокойный голос Лины, — вы все падали, а я продолжила стоять. Только вот, вы были виноваты, а я нет, — произнесла она, поднимаясь на колено, а затем и на ноги. В этот момент рядом показался Галли, подающий ей бутылку воды. Поднявшись, Лина через боль выпрямилась, и сжав кулаки, посмотрела на него. — Оставь себе свою воду, — сказала Лина, — можешь засунуть её в глотку тому, кто это сделал. Она медленно повернулась. Обойдя толпу, она двинулась в сторону своего дома, дорога к которому лежала через всю поляну. Дойдя до порога, она открыла дверь, чуть ли не вваливаясь внутрь. Лина схватилась за дверной косяк рукой, опираясь на него телом, и сделав шаг, закрыла дверь. Она упала на пол от боли и усталости, сухость во рту была такая, что казалось, что она была в Сахаре. Через время поднявшись, она отправилась в ванную, где сложив руки, принялась пить воду. Через боль взяв чистую одежду, Лина сбросила с себя грязную и залезла в кабинку. Чувствуя, что стоять сил у неё нет, она села, ощущая боль во всем теле. Поливая себя водой, она налила её на колени. Картина на тех была не из лучших. Были и синяки, и кровь. Хоть трава и была, от ощущения земли и камней под собой она не спасала, и те за такой промежуток времени впились ей в кожу и отставили на теле Лины следы. Вода, попадающая на них, только разжигала боль и Лина заплакала. Ей было больно, да так, что хотелось кричать. Но силы на крики не было. Она продолжала через боль промывать раны больными руками, кожа на которых после веревок была также не в лучшем состоянии. Камеры из Глейда, транслирующие происходящие в них, показывали работникам ПОРОКа всё. Но когда жук стукач забежал в дом Лины, Тереза взяла слежку за ней на себя. Она перекинула все настройки на свой ноутбук, и отсев куда подальше от всех, запретила сохранение этих файлов. И через десять минут плакала вместе с ней. Терезе было жалко Лину. Она не могла видеть то, что она переживает и какую боль испытывает. Тереза видела как та сгибалась в корпусе, плача над своими руками, видела как та смотрела на свои колени, боясь дотронуться до них, слышала как та плакала. Через боль выйдя из душа, Лина надела длинные шорты, закрывающие колени, и лёгкую кофту, скрывающая руки. На улице было уже темно. Открыв дверь, она направилась в Хомстед, идя через деревья. На поляне глейдеры в это время ужинали у костра, так что Лину они не видели. Когда она достигла цели, Лина взяла фонарь и направилась в палату, где по её памяти было то, что ей нужно. Она это нашла. Закрыв дверь, она присела на пол, копаясь во всяких разных мазях и бинтах. Наконец, достав нужную, Лина задрала шорты на коленках и рукава кофты. Она принялась наносить лекарство на ссадины рук. Боль не заставила себя долго ждать, и Лина зашипела, сдерживая крик. Затем и вовсе расплакалась. Она сгиналась в корпусе, плача над руками, стараясь не прижимать их к туловищу. Слезы катились с её лица роем. Плача, она поглядывала на свои руки. Взяв бинт, Лина закрывала мазь на руке все также плача. В этот момент дверь чуть отворилась, но она этого не заметила. В щёлке за ней наблюдал Ньют. За её действиями, слезами. Он это все видел, но помочь не торопился. Ньют видел, как она через слезы заматывала свои колени, синяки и гематомы. Он ушёл, когда Лина убирала мусор за собой все ещё плача. Она плакала пока шла домой, плакала когда пришла. Ноги её совсем не держали, поэтому приходило хвататься за всё, что было под рукой. Зайдя в дом, Лина упала на пол от бессилия, а поднявшись, легла на кровать. В этой же позе она уснула на пару часов, а потом проснулась от стука. Дойдя, если это конечно можно назвать ходьбой, Лина чуть приоткрыла дверь. Там, на бочке, которая стояла рядом, стояла порция еды. Мясо и картошка. Открыв дверь пошире, сквозь деревья Лина разглядела Ньюта. Она смотрела на него, а затем повернувшись на порцию, закрыла дверь. Тарелка так и осталась стоять там нетронутая. Проснулась Лина не от лучей солнца, нет, а от стука в дверь. И голос за ней был Ника. Разбудил он её с приказом работать, но подняться Лина не поторопилась. Боль во всем теле помешала. Через полчаса, сменив с горем пополам одежду, Лина, сидя на кровати, обрабатывала свои раны, прихватив ещё вчера вечером мазь и бинты из Хомстеда. Боль от ран была невыносимая и один раз Лина поймала себя на мысли, что отрубить руки и ноги было бы не так больно, чем терпеть это. Наносив мазь на открытые коленки, Лина плакала над руками. Она не заметила звуки шагов, становившиеся все громче к двери, а когда та открылась, Лина увидела Минхо. Его глаза раскрылись, пока взгляд бегал по её телу и ранам включительно. Лина смотрела на него с шоком. Сердце упало в пятки, а рот не мог выдавить ничего. Минхо в итоге ушёл сам, после того как смотрел на неё ещё пару секунд. Сейчас он шёл к Нику, который к Лине его и послал. В этот же момент Тереза шла к Аве. Она шла решительно, с некой злостью. А когда до её кабинета оставалось несколько поворот, сбавила шаг, чтобы её настроение не вылилось в конфликт. Она подходила к кабинету и двери открывались перед ней автоматически, а когда Тереза уже стояла внутри кабинета, здесь никого не было. Она оглядывалась по сторонам, разглядывая след недавнего нахождения Авы здесь. И было не зря, ведь через пару минут Ава вышла из другой двери и удивилась, увидя здесь Терезу. — Добрый день, Канцлер, — произнесла Тереза, проходя чуть вперёд по кабинету. — Здравствуй, Тереза, рада видеть тебя здесь, — ответила Ава, слегка улыбаясь. Она стояла у своего окна, вид из которого указывал на Денвер. — У меня есть к вам просьба, — Тереза была решительна, она поднялась ближе к столу Авы, чтоб быть с ней на одном уровне. — Ты знаешь, для тебя все, что угодно, — сказала женщина, глядя на брюнетку. — Я хочу, чтобы вы отправили лекарство для Лины, — сказала Тереза, настойчивее всматриваясь в женщину. — Тереза, ты же знаешь.. — Да, знаю. Я знаю, что мы не должны вмешиваться. Я всё это прекрасно знаю!, — уже свободно, выражая свои чувства, говорила Тереза. Её голос был громок, а его тон настойчив, — но я прошу. — Твоя просьба невыполнима, — произнесла Ава, отворачиваясь к стеклу, — мы не должны показывать субъектам, что следим за ними. — Ей нужна наша помощь! — Мне жаль, Тереза, что с ней так обошлись!, — крикнула Ава, поворачивая свою шею на Тереза, снова отворачиваясь. — Они убьют её и вы также петь будете?, — с криком говорила Тереза, заставляя Аву обернутся. — Тереза, ты перегибаешь. — У неё гематомы на ногах, ссадины на руках, она уже вторые сутки не ест! , — крикнула Тереза и Ава обернулась всем корпусом. — Что?.., — с замешательством спросила она. — Вы этого даже не знаете! Ей нужна наша помощь!, — крикнула Тереза и развернулась. — Тереза!, — крикнула Ава уходящей девушке, но она знала, что несмотря на запрет, Тереза поможет. Это не тот случай, когда стоит отмалчиваться. В этот же момент Минхо уже подходил к Нику. Тот стоял с Ларри во временном местообитании для бегунов. Они стояли у стола, на котором расстилалась карта Лабиринта, которую бегуны начертили по памяти. — Ну как? Сказал ей, чтоб выходила?, — спросил Ник. Ларри, стоящий напротив на другом конце стола и бровью не дёрнул. — Может, пусть отдохнёт?, — в ответ спросил Минхо, подходя к старшему. — Это ещё почему? — Там.., — попытался сказать Минхо, но не смог. Он лишь сжал губы, качая головой. Ник переглянулся с Ларри. — Чего молчишь? Нормально ответь, — приказным тоном спросил Ник. — Плохо всё там, — ответил Минхо, поглядывая и на старшего, и на куратора. — Ну синяки у неё, у всех они после такого, с кем не бывает, — сказал Ларри, отвлекаясь на карту. — Там не синяки, точнее не только, — произнес Минхо, и Ник, осмотрев его со сведёнными бровями, двинулся к выходу. Сейчас Лина шла в столовую, если это можно назвать ходьбой. Время утренние, поэтому глейдеры уже давно сидят в столовой за завтраком. Зайдя во внутрь, Лина остановилась. Все внутри сидящее обернулись на неё, чего ожидать и стоило. Оглянув их злым взглядом, Лина подошла к стойке Фрая. — Привет, Лин, — сказал повар, подавая девушке порцию еды, ложку и стакан сока. — Привет, — кратко ответила она, взяв порцию, и направилась к столам. Пока она шла, все глейдеры смотрели на неё, ожидая, куда она сядет. Они надеялись, что та сядет за стол к слоперам, где ей самое место, но Лина лишь осмотрела их стол и их самих, кидая на них презрительный взгляд, и села за свободный стол, что был пуст и стоял дальше остальных. Аккуратно сев за стол, Лина смотрела в тарелку. И даже сидя спиной она ощущала все эти взгляды на неё. Ненависть. Это чувство закипало вместе с ней сразу, как только у нее получалось справиться со слезами. Оно появлялось также неожиданно, как и желание слёз выступить из глаз. Лина лишь мешала ложкой еду в тарелке. Неожиданно и негаданно рядом появился Ник. Он стоял за её спиной, а глейдеры устремили свой взор на него, в ожидании чего же нового он сделает. — В тарелки смотрите, — приказал старший и подошёл ближе ко столу, так, что Лина, подняв голову, смогла бы его увидеть. Но голову Лина не подняла. Слишком гордая. — Я присяду?, — спросил Ник и в этот же момент присел. Спросил чисто из вежливости. Лина же на него не смотрела. Смотрела в свою тарелку или стол, или сквозь него. Тут уже как удобно. — Ничего не скажешь даже, — произнес Ник и замолчал на какое-то время, — на меня посмотри хотя бы. И Лина, чуть помаявшись, всё-таки посмотрела. И Ник от такого зрелища был не в восторге. — Доволен?, — спросила она, кладя руки на стол. — Не совсем. — Ну извини, что есть то есть, большего не предложу. — Руки покажи, — резко выпалил Ник и Лина с ухмылкой подняла брови. — Может мне ещё раздеться?, — произнесла она и парни на неё обернулись. — Я вообще-то к тебе с добром, — тише сказал Ник. — Да? Вот так вот мы заговорили?, — спросила Лина, все также поднимая брови, — а чего глаза уводишь? Меня боятся не надо, по крайней мере пока. — Я тебе выходной на сегодня дам, — чуть помолчав, сказал Ник. — Уж не знаю за что благодарить. Вдруг, ты сейчас такой добрый, а когда я выйду, меня скрутят и повяжут. — Что за бред.. — Бред это то, во что ты поверил. Я имею право тебе не верить. Никому из вас, — сказала Лина. — За базаром следи, — пригрозил Ник. — А то что? Скрутите и по кругу пустите?, — крикнула она. — Дрянь!, — крикнул старший, ударяя по столу, и в этот же момент был обмочен в соке из её стакана. Лина сделала это быстро, также быстро подскачив. Она со звуком поставила его на стол, пока Ник вытирал своё лицо от содержимого в нём. — Можешь идти к остальным, чтобы тебя пожалели. Можешь к Дилану, пусть он тебе расскажет где он был в тот же момент, когда я, как говоришь, картохранилище сожгла, — пригрозила ему Лина, чуть нагинаясь, — я в чистильщики не нанималась, в бегуны кстати тоже. Это вы меня туда засунули. Думаете я вам это простила? Правильно, нет. А когда правда слывёт, не бойся, я и это вам не прощу, — со стиснутыми зубами говорила она. Лина выпрямилась, и оглянув всех, развернулась к выходу. Злость кипела в ней. Закипала так, что горячими становились не только щёки, но и ладони рук. Она была готова порваться изнутри, готова была рвать и метать, лишь бы это злость исчезла. Но поздно, она никуда не денется. Таких моментов в Глейде было мало, можно посчитать на одной ладони, но каждый нёс за собой огромные последствия. Больше всего Лина боялась себя, когда злость отступала и она осознавала, что делала. В такие моменты Лина боялась потерять себя, но каждый раз голова с её плеч слетала, становилась ватной. Это была уже не Лина, а Элина — оружие, пусть и не ПОРОКа, но причиняющие вред всем, кто был в её поле окружения. Всем. Сейчас она шла через всю поляну к тому, кто в этом виноват. Дилан — новичок, нарушивший правила, оклеветал её, задел её честь и скрывается за спинами других, чтобы она не достала его. Но для Лины это было тоже что и для быка красная тряпка. Это лишь бесило её. Пока она шла, она царапала ладони в целях сбавить гнев, и сама того не замечала, как причиняла себе боль. Лина не знала где сейчас именно он был. Но она шла туда, куда глаза глядят, в надежде что её не заметят, но её заметили. Галли появился сбоку так быстро, что Лина не успела среагировать. Он толкнул её в плечо и та покасилась. Парней здесь не было, в Хомстеде было пусто. Лина среагировала не сразу, а когда очухалась, хотела замахнуться на него, но он перехватил её руку и нанести удар она не успела. — Хватит, ты этим никому не поможешь, — произнес Галли. Лина услышала его хорошо, но не сразу поняла о чём он говорит. А когда поняла, выхватила свою руку из его хватки. — Он всем наврал, а вы прячете его. Вы поверили ему, а не мне! , — сквозь зубы кричала она. — Я тебе верю. Многие тебе верят. — Но не все. — Мы ничего не смогли с этим сделать, — сказал Галли уже тише, чем говорил до этого. — Он трус. — Знаю. — Лжец! — Знаю! , — крикнул Галли. — Ничего ты не знаешь! , — в ответ крикнула Лина, — это он поджёг картохранилище, я в этом уверена. Просто я попалась ему в удобный момент, — сказала она. Галли слушал её, но отвечать не хотел. Лина присела на землю, опираясь на ствол дерева и держа колени согнутыми, держа свои руки у груди. — Вы так кричите о братстве, о нашем единстве, — уже тише говорила Лина, — но его нет. Вы не братья и никогда ими не были. Галли выдохнул, будто понимая Лину. И он понимал, но отчасти. Полностью понять он её не мог, ведь он не девушка среди парней. Лина, прикрыв свои глаза, сжала кулаки. И выдохнув, поднялась и направилась к своему дому. Ей не нужен был никто, но она знала, что скоро его достанет. Тереза шла к человеку, который, по её мнению, должен был ей помочь. В этот раз Лине должны были передать коробку с новыми вещами, но Тереза просила не только их. Зайдя в помещение, она дождалась, когда большая часть людей разойдется и подошла к женщине. — Тереза? Здравствуй!, — заговорила она. Тереза на такой жест лишь кивнула. — У меня есть к вам просьба, — тихо сказала девушка, — мне нужно положить в коробку Лины это, — и протянула из своего кармана тюбик чего-то, но по виду женщина поняла, что это крем. — В списке этого не было, — воскликнула женщина, поднимая глаза на неё. — Знаю, но это лично моя просьба. Всего один раз. Вы же меня знаете, я в долгу не останусь. И женщина, чуть подумав, всё-таки взяла тюбик и быстро спрятала его в карман, на что Тереза улыбнулась, и поблагодарив, ушла прочь. Звук поднимающегося лифта разносился по всему Глейду и глейдеры немедля ринулись к нему. Они точно знали, новичка не будет, ведь лифт приезжает два раза в месяц. Один раз — с новичком, другой — для пополнения запасов. Глейдеры окружили лифт в ожидании его остановки, а когда тот остановился, открыли решетки. Ньют запрыгнул внутрь ещё с одним глейдером, подавая остальным то пакеты с крупой, то коробки с неизвестным содержимым. Но когда рядом с ним ничего не осталось, Ньют наклонился разглядывать дно, заметил коробку, обмотанная черным пакетом. На ней же он заметил имя. Имя той, о которой даже одна мысль заставляла его вздрагивать из-за мурашек. «Лина» — виднелась на коробке. — Эй, Ник, — воскликнул тот, и поднявшись с колен, показал коробку, — это Лине. Старший чуть призадумался, и опустившись, взял коробку. Его брови нахмурились, пока рядом стоящие парни хотели посмотреть на неё. — В мусор её, — показалось из толпы, — нечего помогать предателям. Ник эти слова услышал, и чуть поседев на корточках в прежнем состоянии, поднялся. Он поплёлся в свою хижину. Решив передать коробку позже, когда парни его не увидят, он оставил её там, а сам поплелся разбирать поставку продовольствия. Чуть позже, когда он исчез из поля зрения парней, Ник поплёлся в сторону домика Лины, где та сейчас отдыхала. Один разу постучав, дверь перед ним не открылась. Поэтому, Ник постучал ещё пару раз и только спустя пять минут дверь открылась. Лина стояла перед ним и он протянул ей коробку. Она лишь кратко глянула на неё, затем снова посмотрела на лицо старшего, и забрав коробку, тут же закрыла дверь. Аккуратно присев на кровать, Лина принялась сдирать пакет. Перед ней была черная коробка, напоминающая коробку из-под обуви. Открыв её, перед лицом Лины показалось нижнее белье. Такому «подарку» она была удивлена, но ещё больше тем, что белье подходила по размеру. Оно было из приятной ткани, плотно прижималось к телу, но вовсе не давило. Это же конечно Лина выяснила, когда пошла в душ. Но тогда Лина просто отложила комплекты в сторону, по крайней мере собиралась, пока не почувствовала что-то лишнее. Нырнув в коробку с бельём, она нашла тюбик. И открыв его, учуяла знакомый запах, прям как лекарства медаков. Чуть подумав, Лина сняла бинты с руки и нанесла лекарство на ссадину. По ней раздался приятный холодок. Оно не причиняло дискомфорта, довольно-таки приятно пахло. Обратно наложив бинты, Лина отложила чудо-лекаство в сторону. В этот же момент Тереза стояла у панорамного окна ПОРОКа, разглядывая город. Она была спокойна, задумчива. Ситуация, произошедшая с Линой, выбила её из колеи. «Это ещё Эндрю не знает» — подумала Тереза и вновь осмотрела город. Но рядом показались шаги. Обернувшись в сторону звука, Тереза увидела подходящего Томаса. Он был чем-то расстроен и.. зол? — Томас?, — сказала Тереза, якобы останавливая его. Томас был выше чем она. Томас был парнем. И какие бы чувства она к нему не испытывала, у неё есть причины его боятся. — Зачем ты это сделала?, — наконец спросил он, остановившись. — Что?, — с недоумением спросила Тереза. — Помогла ей, — ответил он и глаза Терезы забегали. — Ей нужна была помощь. — Ты знаешь, это запрещено правилами! — А что мне оставалось делать?, — громко спросила Тереза, выходя из себя. — Тебе нужно было не вмешиваться. Мы не имеем права делать это. — Ты видишь, как они к ней относится! Так почему ты защищаешь их, а не её? — Лина сама виновата в том, что позволила им так поступить с собой!, — крикнул Томас, — она ещё хорошо отделалась. Но тут же по его лицу прошёлся удар. Звук пощёчины разнёсся по коридору. Рука Терезы была красная, а слезы начали появляться в её глазах. — Она там из-за тебя, а ты так говоришь о ней, — крикнула она, — подонок! Удар прошёлся по лицу снова, только на другой щеке. Томас был удивлен и напуган. — Ты здесь в тепле, а она там одна! И я не поверю, что она захотела туда сама, Томас, — говорила Тереза, указывая куда-то в сторону пальцем, — это ты в тот день был на камерах. И это ты донес Дженсону о её местонахождении! Я в этом уверена. — Да? Если это я был в тот день на камерах, то зачем мне это делать? — Да затем что ты ненавидишь её! Твоё эго настолько слабо, что ты пошел на это ради отместки. Ты знал, что ты ей не нравился, поэтому ты делал против неё всё! И если ты этого хотел, то поздравляю, ты это получил!, — на конец крикнула Тереза, и обходя Томаса, пошла по коридору. В этот же день, когда ящик прибыл, что-то потянуло Минхо пойти на место старого картохранилища. Парни уже убрали пепел — все что от него осталось, поэтому там было пусто. И те же силы, что потянули Минхо сюда, направили его по дороге, по которой обычно ходит Лина. Она вела к поляне с цветами, которую однажды ей показал Галли. Но дорога была длиннее, чем та, по которой ходили обычно туда остальные. Зачем Лина ходила ею, Минхо себе до конца объяснить не мог. Но он шёл по ней, носками чувствуя камушки, ветки деревьев, листву. И каждое движение заставляло его сердце покалывать. Почему, он понять не мог. Такое для него было в новинку. Но с каждым новым шагом он шёл по той тропинке, которая была уже протоптана. И он шёл бы спокойно дальше, если бы не заметил венок, лежащий на земле. Венок красивых фиолетовых цветов. Пройдя дальше, Минхо увидел букет, лежащий на земле неподалеку. Он упал, это Минхо понял точно. Никто бы его не оставил. Но вглядываясь в него, он понял. Это любимые цветы Лины. Минхо присел на одно колено. По цветам было видно, что лежат они здесь не один день. И подняв их, он в этом убедился. Минхо огляделся по сторонам, и встав, пошёл быстрым шагом к поляне. По приходе туда, он увидел, что ничего не изменилось. Но сердце его сжалось. Букет — прямо доказательство на невинность Лины, в которую он верит. Его подруга не могла уничтожить все, ни свой труд, ни труд других. А это значит, что кто-то врёт. И он сразу понял кто. В этот же миг он ринулся в Глейд. Ему нужен был Ник, и желательно успеть до ужина. Минхо выбежал на поляну и первым делом ринулся к хижину старшему, в руке держа тот самый букет. Сердце Минхо сжималось до сих пор, но и рвалось на части от одного осознания, что всё, что пережила Лина — напрасно. Минхо остановился у входа, и постучав, вошёл внутрь. Там Ник сидел с Диланом. Вероятнее всего, уже хотели уходит на ужин. Но Минхо им помешал. Ник сразу бросил взгляд на цветы и сглотнул. Он прекрасно знал откуда они. — Минхо, что стряслось? , — спросил старший. Бегун же в это время кидал взгляды и на Дилана, что со страхом смотрел на того и букет, который он держал. — Когда ты видел Лину перед тем как картохранилище сгорело? , — спросил Минхо у Дилана. Ник также повернулся на того и тот сглотнул. — Она шла в картохранилищу и исчезла, потом я видел как она бежит за водой, — ответил Дилан. Он явно распереживался. — Раз так, то откуда она взяла огонь? , — ещё раз спросил Минхо. — Она шла туда с фонарём, — сказал Дилан. И место такой теории имеет место быть, ведь фонари у них не на батарейках, они поджигаются и могут гореть долгое время. — Ник, когда вы шли туда, у Лины был фонарь?, — спросил бегун уже у старшего. Тот лишь помахал головой, — при уборке никакого фонаря не было. Если бы у неё был фонарь, он бы сгорел, но его корпус остался, либо она его спрятала, но его бы также нашли. — Да откуда я знаю, что у неё в голове! , — завопил Дилан, — если она на такое решилась. — Минхо, зачем цветы?, — спросил старший. Минхо, что прожигал Дилана взглядом, повернулся. — Я нашёл их не доходя поляны. Они лежали там. И вероятно не один день. А относительно рядом и венок. — К чему ты клонишь? — Да к тому, что среди нас есть только один человек, который любит цветы, — чуть двинул рукой Минхо, обращая внимание сидящих на букет, — и только один человек, умеющий плести венки. Минхо, кинув презрительный взгляд, оставил цветы на рядом стоящем столе. — На память, — грызнул он, и закрыв дверь, ушёл. Он был зол. Так зол, что его ногти впивались в ладонь и наносили ему увечья. Факт невинности подтвердился и Минхо был уверен в правоте своей подруге. Осталось её доказать. Минхо шёл на поляну, куда уже собрались для ужина глейдеры. Лины в числе тех не было. Зато были Ньют и Галли. — Вы оба, — сказал им подходящий Минхо, — за мной. Без лишних телодвижений. И в этот же момент ушёл. Шёл он к Хомстеду. Но вовремя свернул и направился вглубь леса, по дороге прихватив фонарь. Минхо стоял у речки, которая дальше ведёт к пруду. Поставив фонарь на берег, он ждал парней, что появились в ту же секунду, как Минхо подумал о них. — Что-то случилось?, — спросил Ньют, ставя свой фонарь рядом с ногами. — Случилось, — ответил Минхо. — Ну же, что же?, — в ответ спросил подошедший Галли. — Это не Лина была, — сказал он и повернулся на них. Ньют и Галли стояли с поднятыми бровями. Они, конечно же, верили Лине. Но не каждый день Минхо выхватывает их с ужина ради такого разговора. — У тебя есть доказательства? — В том то и дело, что не все в них поверят. — Что ты нашёл?, — спросил Ньют, — нам нужны любые доказательства. — Я пошёл к поляне по той тропе, по которой обычно она ходит, — начал Минхо, — нашёл там лежащий венок и неподалеку букет. И по виду лежат они не первый день. — Минхо.., — тихо сказал Ньют. — Это были ромашки, парни. Галли даже дернулся в сторону. Он прекрасно знал, что это любимые цветы Лины. — Я пришел к Нику, а там этот сидит. Я же начал его расспрашивать, а этот урод за какой-то фонарь говорит. Мол с ним она пошла. — Его же не нашли, — влез Галли. — Так вот именно. В глаза нагло затирает. — Что делать будем?, — спросил Ньют, протирающий подбородок. — Что что, искать конечно же?, — сказал Галли. — Кого искать?, — спросил Минхо. — Фонарь. Если его не нашли, он же должен быть. — Тогда чего стоим, быстро искать, — вскочил Минхо за фонарём. И сию же секунду рванул с берега в лес. Парни лазили по кустам уже минут двадцать, но ничего не находили. «Его тут и в помине нет» — думал Минхо, уже значительно отходя от места бывшего картохранилища. И вот тут, прям под голос Ньюта о его пропаже, Минхо заметил. Сквозь траву, свет от его фонаря освещал другой, который лежал не так уж и близко к картохранилищу. Сердце Минхо кольнуло и он же тут же крикнул. Ньют и Галли бежали сломя голову, а когда прибежали, также увидели фонарь. Стекла у него не было, свечи, которая стояла по середине, тоже. Минхо, протянувший руку, чтобы поднять его, тут же отскочил. Фонарь был горячим. Настолько, что обжёг его. И только тогда Ньют заметил, что он и в правду был в огне. Только вот, он лежит тут недавно, раз горячий. — Парни, это точное доказательство, — сказал Ньют. Минхо же, смотрел на этот фонарь с презрением. — Отнесем его тогда Нику, пусть видит, — сказал Галли. — Головой поехал, он горячий же, — проговори Минхо. — Да, я понял, — ответил Галли и тут же снял свою футболку, и сложив ту несколько раз, взял фонарь. Он двинулся в сторону Глейда, а Минхо и Ньют поспевали за ним. На поляне уже давно никого не было. Фонари парней освещали им дорогу до хижины Ника. И тут голос Ньюта остановил Галли. — Давайте понесем его не Нику, — сказал он. — Что ты предлагаешь делать?, — в ответ спросил Галли. — Оставить его как улику. — Это ещё почему?, — спросил Минхо. — Та потому что Дилан по-любому там сейчас отшивается. Новое ещё придумает против нас. А пока нам надо больше доказательств. Или вообще споличным его схватить. — А если найдут? Мы соучастниками будем, — сказал Галли. — Уже не будем, ведь Лина наказана, — сказал он и замолчал, — а она топит за свою невиновность. Галли и Минхо переглянулись. И одного кивка Минхо хватило, чтобы Галли развернулся в другую сторону. — Парни, вы идете, я сейчас, — сказал Минхо, когда те наконец шли к Хомстеду. — Ты куда? , — обернувшись, спросил Ньют. — В туалет отойду. Я вас догоню, — сказал Минхо и в этот же момент двинулся с места. Галли и Ньют, пожав плечами, шли к гамакам. А Минхо, сделав лишний круг для скрытности маршрута, стоял под дверью Лины. Он стукнул один раз, но никто не открыл. Затем ещё раз, но всё также пусто. Минхо принялся ждать, а через долгих пять минут готовился постучать снова, как тут дверь отворилась. Лина показалась за дверью. Она оглянула Минхо, а тот без замедления сказал. — Ты, — показав на неё пальцем, — и я. Завтра на рассвете на поляне. В этот же момент Минхо развернулся и пошёл в сторону Хомстеда, оставляя Лину прибывать в немом шоке. Не каждый день к ней врывается Минхо с такими словами. Следующим же утром, а точнее рассветом, Минхо стоял на той самой поляне. Среди ромашек и прочих цветов. В руке он держал венок, изредка поворачивая его. Он рассматривал цветы, как они связаны с друг другом, и рассматривал бы дальше, если бы не услышал шаги за спиной. Минхо развернулся, спрятав венок за спину, и принялся ждать. И дождался. Лина вышла на поляну по длинной дороге, а значит гипотеза Минхо подтверждена. Осталось лишь узнать правду, ту правду, которую никто не знает. Почти никто. Только Лины знает, что было в тот день, когда картохранилище сгорело. — Ты меня звал, — сказала Лина, после того как Минхо смотрел на неё не зная что ему сказать. — Я хочу, чтобы ты рассказала правду, — произнес Минхо. Лина выдохнула. — Что это изменит?, — спросила она, расставляя руки. — Мы можем добиться правды. — Мы? Кто это мы? — Я, ты.. — Вот нет Минхо, сейчас мне ваша помощь не нужна. Она нужна была мне раньше, — сказал Лина. — Мы не могли ничего сделать. — Нет, могли, — рявкнула Лина, — выбор есть всегда и вы его сделали. — Разве ты не хочешь добиться правды? — Я пыталась. Мне не поверили. Меня наказали. Сейчас моя правда ничего не изменит, — уже громче говорила Лина, — вы хотите помочь, но это стоило сделать раньше. Вы ничего не измените. Ничего не изменю и я, — договорила она и замолчала. — Мы можем наказать его, — сказал Минхо. — Кого его? Ты собрался помочь мне не зная, кто это сделал. Только Дилан знает, кто спалил это чёртово картохранилище, но вы его прячете. Вы, Минхо. — Мы верим тебе, всегда верили и хотели помочь. — Но не помогли, — снова громко рявкнула она. Но Минхо на это ничего не ответил. Он хорошо знал, что Лина права. Они могли заступить за неё при всех, но из-за сомнений правоты своей подруги этого не сделали. — Если это всё, что ты хотел сказать, то я пойду, — Лина тут же развернулась и направилась по поляне к дорожке. Но далеко она не ушла. — Это ты была в тот день на поляне, — крикнул Минхо и она остановилась, — это твоё, — Лина стала разворачиваться. Рука Минхо, что наконец выглянула из-за спины, держала венок. Лина оглянула венок, затем и Минхо. — Он лежал по дороге сюда. По длинной дороге. Рядом с ним лежал и букет. — Ну и что дальше? — Это не ты сожгла картохранилище. Дилан прячет кого-то, — примолк Минхо, а затем продолжил, — я ходил к нему и Нику. Он сказал, что ты была с фонарём, когда шла к картохранилищу. Лина слушала это, не веря своим ушам. На сердце стало что-то давить, а в груди поселился глубок чего-то. — Эта версия имеет место быть, но в этот же вечер мы решили оглянуть периметр картохранилища. И фонарь нашли. На нем были следы огня, — говорил Минхо. Глаза Лины бегали, а когда тот сказал последнее предложение, обернулась на него, — только вот его сожгли недавно. Он был горячим. Глаза Лины округлились. Лина была в ужасе. Она схватилась за грудь, пытаясь дышать, но от одного осознания произошедшего она была готова расплакаться. — Я знаю, это тяжело, но мы должны попробовать, — сказал Минхо, делая шаг в её сторону. Лина повернулась на Минхо, и чуть подумав, кивнула. Попытки доказать невиновность Лины заканчивались нежеланием Ника слушать это. Но чем больше это делали, тем больше он сомневался в правоте Дилана. Когда же Лина хотела разобраться с Диланом лично, у неё этого сделать не получалось. Он все время находился в компании, а когда она подходила, парни прятали его за свои спины. Однажды Лина сказала им, что если бы он был прав, они бы его не прятали. И пусть парни продолжили стоять, на мгновение их лица показали сомнения. Ньют, Галли и Минхо устроили забастовку против него, морально надавливая на Дилана. Ларри понял, чего парни добиваются и частично был с ними. И пусть Дилан не был бегуном, когда он подходил к Ларри за помощью, тот всячески его игнорировал. Ньюта забастовка касалась сильнее остальных, ведь Дилан как и он был копачем. Обычно спокойный Зарт ругал, отчитывал его за такое поведение, но Ньют все просьбы куратора игнорировал. Так, в наряженной обстановке глейдеры жили целую неделю. И в конце концов, то, чего они добивались, случилось. Ник пришёл к Лине в обед. Вчера её день был не из лёгких, она, подтверждая статус слопера, перестирала всю грязную одежду, хранившуюся в Хомстеде. А сейчас она зашла в домик после обеда. Постучав, Ник зашёл под пристальным надзором Лины, что была готова выжечь в нем дыру. Он от такого даже занервничал, ведь не знал, чем их разговор может кончиться. Но бежать было поздно. Знать она должна. — Лина, — наконец подал голос Ник, вставая у стены, пока она сидела на кровати, — обещай, что ты без лишних движений будешь меня слушать. Лина вопросительно подняла бровь, но Ник был настойчив. — С сегодняшнего дня все обвинения с тебя снимаются, ты восстанавливаешься в статусе бегуна и можешь возвращаться к работе. После этих слова она опешила. Лина резво поднялась с кровати, вставая перед Ником, но тот видимо хотел уйти, и к своему сожалению, был ею остановлен. — Ты узнал, кто это был? , — спросила она строгим тоном. Ник же надеялся услышать радость в её голосе, которой не было. — Узнал, — сказал он, чуть отводя свою голову в сторону. — Ну и кто же?, — спросила Лина, своей головой следуя за его, заставляя его посмотреть на неё. — Я обещал молчать, — ответил Ник. Лина отошла назад. Глаза её были открыты, а на лице виднелся ужас. — Как ты можешь говорить о обещании? Как ты можешь молчать?, — спросила она, изображая отвращение на своём лице. Но лицо Ника изображало сожаление. — Я просто обещал, как ты не можешь меня понять?, — спросил он, повышая тон. — Понять?, — сказала Лина, делая шаг ему навстречу, — понять тебя? Пф, я уже давно перестала тебя понимать. С того самого дня, когда ты отвернулся от меня, а сейчас будь добр, скажи правду, — Лина взяла его за плечи, буквально показывая, что выхода у него нет. Ник отвёл свой взгляд, а когда вновь посмотрел ей в глаза, растерялся, но сказал: — Создатели и вправду существуют. И они не дадут нам уйти отсюда. Ты и сама знаешь, что выхода нет, — начал говорить Ник. Лина же была напугана, тем фактом, что слышит это именно от него. — Откуда ты знаешь? , — спросил она, отпуская его плечи. Ник замолчал., — Ну же, говори. Я жду. — Дилан сказал, — и тут же Лина отстранилась от Ника на добрые три шага с ужасом на лице, — это он сжёг картохранилище. Он увидел, что они сделают с нами. Лина же дослушать это не смогла. Она схватилась за грудь, затем за голову, но паника и тревога разрослись по телу, они ощущались даже в кончиках пальцев. Руки её затряслись, глаза забегали. Под руку попадались вещи, что стояли на тумбочке, и их она хотела кидать на пол, дабы выплеснуть свой гнев, кидать в Ника, но не могла. — Ты, — подала голос Лина, из-под бровей взглянув на него, — как давно ты знаешь?, — закричала она, схватив его за воротник футболки, — отвечай! — Вчера, — ответил Ник и она тут же отпустила его, отбрасывая в стену. Этого ей было достаточно. Она тут же выбежала из дома, ощущая гнев в груди. Только он и паника руководили ею, пока она шла по поляне. Плечи её раздулись, спина была широка, показывая всё напряжение, что скопилось внутри. Глейдеры, что успели высмотреть её, провожали её взглядом. Но не долго. Когда Лина увидела свою цель, что переходила поляну в компании одного парня, направилась прям на него так быстро, что среагировать он не успел. Она схватила его за правое плечо, крепко сжимая его и, поворачивая Дилана на себя, ударила его в лицо. От удара он упал на землю, ударяясь головой и хватаясь за нос. На его счастье Ник появился в тот момент, когда Лина хотела ударить его снова. Он схватил её за мышки, откидывая в сторону. Но она была не из робких, снова ринулась к нему. Появившийся Ларри сдержал её, пока Ник оглядывал Дилана. Почти все парни сбежались, они окружили своего старшего и куратора бегунов. Но Дилан продолжал лежать, поднявшись на локти. — Лина, успокойся, — громко сказал Ник, выставляя руку перед собой. — Успокоиться?, — гневно спросила она, пытаясь вырваться из хватки куратора, что сдерживал её за плечи, — как мне быть к черту спокойной? Ответь мне, Ник, — говорила она, — Вы все его защищали, вы поверили ему, новичку, что почти сразу по прибытии нарушил правила. Вы поверили ему, после того, что я сделала. Вы его защищали! И ты сейчас говоришь мне быть спокойной?, — кричала она. — Я тоже человек! Я заслужила прощения! Как ты мог подумать что это я? Разве я способна на предательство? Как я могу уничтожить всё, что сделала Я, что сделали они, что сделали живые бегуны и мертвые, — сделав паузу, кричала она, — я убивалась на этой работе не по своей прихоти, я чуть не умерла там внутри, а ты поверил ему. — Мне жаль, — сказал тихо Ник. В это же время, парни, слушавшие слова Лины, кидая самые ужасные взгляды на Дилана, посмотрели на старшего, когда послышался звук удара. Голова Ника была повернута, а щека его была красна после удара. Но вырвавшейся Лине было мало. Обида не уходила из неё, а гнев перешёл в слёзы. — У меня может быть есть семья! У меня есть мама, у меня есть папа, у меня есть брат и сестра, но я гнию здесь, с такими как он, — крикнула она, показывая пальцем на лежащего Дилана. — Тебе не может быть жаль. Тебе было жаль только его, но не меня. Потому что даже после всех этих попыток ты меня и слушать не хотел. Ты хотел, чтоб меня возненавидели, потому что я поступила неправильно. Но кто сейчас любит его? Кто сейчас любит тебя?, — Лина спросила это уже тихим тоном, пока слезы катились из её глаз. — Ты предал меня. Предал их, предал бегунов. Ничего не будет как раньше. И никогда не будет. Но сейчас я хочу одного — чтоб он испытал того же. Чтоб ощутил на себе это унижение, хотя за что? Он, да и все остальные, знают, что это именно он предал их. Чтоб он молил о пощаде. И сделав это, ты докажешь свои же правила. Как там у вас у братьев говорят — один за всех и все за одного? Это вы друг другу постоянно говорите?, — в этот раз Лина обращалась уже ко всем рядом стоящим, — никакие вы не братья! Вас предадут, вас убьют тогда, когда это будет нужно. Вот и всё ваше братство. Договорив, Лина даже не пыталась вытереть слёзы, что роем катились из её глаз. Она лишь направилась к Дилану, пока Ник, напуганный такой речью, лишь обернулся, наблюдая за ней. Дилан скрутился, защищая своё лицо руками, но бить она его не собиралась. Она лишь собрала все свои слюни в комок и плюнула на него с такой силой, что пятно отпечатались на его футболке. И ещё раз оглянув ныне стоящих, повернулась и прошла меж них. Ник провожал её взглядом, после того как парни сделали ей проход. Идти за ней он не торопился, боялся, что она, в гневе, убьёт его. И этого, признаться честно, она хочет. Ньют нашёл Лину у озера. Она сидела на коленях, обнимая свой живот, качаясь вперед-назад. Выйти сразу он боялся, поэтому медленно подходил к ней сквозь деревья. И чем ближе он был, тем сильнее слышал её плач. Слезы на лице Лины лились градом, и она бы могла их сдержать, но не хотела. Слишком устала держаться. Наконец выйдя из леса, Ньют подходил к ней. И когда она была от него на расстоянии вытянутой руки, Ньют присел рядом. Он молчал, да и говорить не торопился. Нужно ли ей это? Лина мученица, страдалица. Её судьба уготовила для неё ещё большие страдания, и Ньют знал, что ему не стоит становится их частью. — Мне очень жаль, — тихо сказал наконец Ньют. — Почему это всё именно со мной, Ньют?, — спросила его Лина, поворачиваясь на него. Её лицо было в каплях воды, вероятнее всего она умывалась водой из озера. Её волосы у лица были мокрыми, рыжие кудри спадали на него. А её глаза. Они были невероятно красивые, но такие красные, что отражали её душу и боль в ней. Красные белки глаз хорошо выделяли зелёный в них и Ньют заметил это только сейчас. — Я не знаю, — наконец сказал он, отвлекаясь от её лица. Лина смотрела, казалось, ему в душу, дабы увидеть ответ на свой вопрос. Но не сделав этого, она лишь отвернулась, наклоняя голову на свои колени. — Я хочу мести, — произнесла она, — но я уверена, что это зайдет слишком далеко. Я хочу, чтоб он почувствовал всё, что чувствовала я. Хочу чтоб это почувствовали и другие. Но я боюсь. — Месть — не выход, — сказал Ньют. — Вы все так говорите. Но за каждое наше действие есть плата. Есть вознаграждение, а есть наказание. — Лучше ты никому не сделаешь. Ни себе, ни кому, — Лина на это кивнула. — Я старалась сохранять лицо, когда меня вели в кутузку, когда вели из неё, но я боялась. Чертовски боялась. Мои руки тряслись постоянно. И даже в какой-то момент я и сама поверила в своей виновности. Но мне приходилось делать вид, что я всесильна. Забавно, правда?, — спросила она, поднимая голову на Ньюта, — это не ему нужна была защита, а мне. — Кого ты боишься?, — в ответ спросил Ньют. Лина же, сжала губы. Сейчас перед ним она была открыта как белый лист, но этим вопросом Ньют надавил туда, куда не стоило. Но Лина понимала, что Ньют, как бы порой глупо он не поступал, — её друг. — Себя, — тихо сказала Лина. Она молча наблюдала за реакцией Ньюта. Он был удивлен такому ответу, — боюсь переступить черту. Это нормально хотеть мести, нормально ненавидеть. Но это не та сила, которой я способна управлять, она сильнее меня. — Тебе кажется, что ты не сможешь сделать это, но ты сильнее. Всегда была сильнее. Просто обстоятельства сейчас заставляют тебя сомневаться. Заставляют думать о своей беспомощности. Но это не так. Ты одна из самых сильных людей, что я знаю. — Я устала быть сильной, — прошептала она, — каждый день я боялась, боюсь и сейчас. Я боялась всего: от Лабиринта до людей здесь. И боюсь до сих пор. Просто привыкла к страху. Но сейчас я всё больше и больше понимаю, что страх меня и погубил, — после этого Лина замолчала как какое-то мгновение. — Я хочу жить, но не здесь. Хочу жить там, где спокойно и страха нет. Там, где мне не нужно боятся, что меня убьют люди или ходячие железки. Там, где очень тихо, где всегда поют птицы, — говорила Лина, смотря на воду. — У меня будет семья, будут и дети. Я буду возвращаться домой с радостью о сегодняшнем дне, а не с благодарностью, что меня не убили сегодня. Я не буду бояться спать в собственной кровати, не буду боятся сидеть одна. Я перестану боятся. Ньют, слушая её, понимал, что хочет также. Он хочет выбраться отсюда, перестать боятся за своих товарищей и друзей, которые могут умереть. Он хочет жить в спокойствие, в тишине. Он хочет семью. Хочет любить, говорить о любви, проявлять любовь. А не молча слушать как его любимая рассказывает о своём желании плача. Любит ли он её? Ньют, хоть полностью и не хотел это признавать, её любил. Безмерно. Это была не та любовь, что начиналась с флирта или ненависти. Эта была детская влюбленность. Эта любовь нежная, чистая и самая искренняя. Это не та любовь, при которой нужно кричать о своих чувствах. Тебе достаточно знать того, что ты любишь кого-то, достаточно думать о человеке. Но Ньют не знал, чувствует ли она то же самое к нему. Лина то ли от усталости, то ли от желания в коем то веке почувствовать поддержку наклонилась влево, где сидел Ньют. Он подхватил её и она прилегла на его плечо, а парень приобнял её за руку. Она всё ещё плакала, но слёз стало меньше. Их почти не осталось. Эндрю, что ещё давно съехал с квартиры, данной ПОРОКом, уже почти не появлялся в городе. Он всё ещё числился среди работников, но приходил в ПОРОК, когда появлялся в Денвере. Его комплексы расширились и дальше Денвера. Они находились у разных секторов. И именно так он расширил такую организацию как Правая рука. Конечно, его помощь была не в одну сторону, но именно Эндрю способствовал её развитию. Эндрю переправлял беженцев в безопасные места, где вируса нет. Там у них были хорошие условия для жизни, такие лагеря имели свой устав. Мужчины работали на ферме, женщины помогали в медицине и в столовой. Детям старались дать и образование. Лина выбежала из собственного дома на рассвете. Сегодня она первый раз за такое время отправиться в Лабиринт. Но сегодня же она поняла, что хотела не этого. Она хотела справедливости, но Лабиринт — не есть справедливость. Лицо её было в поту, руки, да и тело в целом тряслись. Она в почти темноте быстро шла в Хомстед. Но тут же свернула. Лина шла к большому дереву, в надежде совершить привычный ритуал. Но подойдя к нему, не смогла собраться. Она лишь ходила кругами, хваталась за голову и живот в попытках успокоится. Но страх мешал ей. Она уже три сотни раз пожалела, что рассказала Ньюту о нём. Она смирилась с ним, но не значит что приняла. Глянув в сторону Хомстеда, она не только почувствовала страх, но и ярость. И именно она начала управлять ей, убивая страх. Лина пошла туда, по дороге убирая крупинки слёз с глаз. Найдя нужный гамак, она встала у него и принялась ждать, но делать это долго не пришлось. Его собственник проснулся и тут же подскочил, принялся бы и кричать, но Лина заткнула ему рот. Убедившись, что он замолк, она убрала руку с его рта, а Дилан заговорил. — Что тебе нужно?, — бодро спросил он. — Месть, — ответила Лина и ударила его по лицу. Дилан тут же упал на подушку, сдерживая кровь из носа. Он слез с гамака, и убрав руки с лица, дал Лине посмотреть на себя. Его нос был в крови, она текла и по губам. И встрахе обойдя гамак, он направился в другую сторону, пока она провожала его взглядом. Но она дала ему лишь фору. Лина подошла к Дилану, пока тот умывался над родником. И тут же присев рядом с ним, она схватила его за волосы и ткнула лицом в воду, погружая под неё. Таких заходов она сделала немного, его попытки отбить Лину от себя отказались тщетными. Но отпустив его, Лина поднялась с ног, а Дилан лишь отхаркивался, пока вода, куда он был опущен лицом, была красной. — Об тебя даже руки марать жалко, — произнесла она. — Убей меня и дело с концом, — крикнул он, на что получил удар ногой в живот. — С чего такая уверенность, что это мне нужно? — Если кто-то узнает, то тебе.. — А кто поверит тебе?, — перебила его Лина, — они перестали верить тебе. Ты сам добился этого. А даже если они не доверяют и мне, я знаю, что перед собой я чиста. А ты? — Ты ещё пожалеешь, — выпалил Дилан. — Что ты сделаешь? Убьёшь меня? Но Дилан на это ничего не ответил. Он лишь продолжил сидеть, держась за живот, из-под бровей смотря на неё. Но Лина его не боялась. Она развернулась и направилась к поляне, пока Дилан остался изнурять себя рассуждениями о правоте. Желание Лины, чтоб Дилан ответил по заслугам было искренним. Но однажды она даже допустила мысль, что оставит его, если тот извинится. Но извинений не последовала. А желание мести не угасло. Но не только она хотела этого. Сначала, никого не подговаривая, парни не обращали на него внимания. Лина его же и пальцем не трогала. И давление, которое обрушилось на него, убивало его. Чувство совести наконец проснулось в нём и Дилан оставил все попытки снова влиться в общество глейдеров. Но долгое отталкивание его от себя привело к Дилану к выбору, который он сделал не сразу, и может быть вообще не сделал, если бы не совесть. Лина, снова забежав за угол, чуть приостановила скорость. Ей требовался отдых. Но как только она забежала ещё за один, сразу остановилась, а глаза её распахнулись. Дилан лежал на земле, держа нож в правой руке. Убил он себя или нет, Лина не знала, но сразу бросилась к нему. Она упала на колени перед ним, зажимая его рану руками, отбрасывая его левую, которая уже лежала на животе. — Дилан, Дилан, — пыталась Лина заставить его говорить. На это он лишь вяло открыл глаза. — Уходи, — промычал тот. — Зачем ты это сделал?, — громко спросила она. — А не этого ли ты хотела?, — сказал Дилан. Лина опешила, а глаза её открылись ещё шире. — Прости меня, — вновь заговорил он, — мне правда жаль. А теперь уходи. Лина лишь качала головой, но понимала, что его уже не спасти. До Глейда уже не успеть, да и крови он потерял достаточно. Руки её были в крови. В его крови. Дыхание Дилана стало ещё слабее, а ещё через пару минут он и вовсе закрыл глаза. Навсегда ли, Лина поняла лишь тогда, когда опустила его живот и прильнула пальцами к пульсу на шее. Дилан умер. Его сердце больше не билось. Лина отпустила его шею, оставляя бездыханное тело лежать на холодной земле Лабиринта, где их никто не найдет. Но через пару десятков минут Минхо и Ларри выбежали оттуда, откуда появилась и она. Глаза Лины были уже в слезах, которые падали на её колени и камень. Извинения она получила, но какой ценой? Нужны ли они ей? Минхо упал на колени перед телом, бегая глазами то с лица Дилана, то на лицо Лины. Ларри появился рядом, лишь с ужасом оглядывая тело и окровавленные руки девушки. — Нужно его в лагерь, — подал голос куратор. Лина устало подняла на него глаза, а затем посмотрела на Минхо. Тот лишь кивнул. Через пять минут они несли тело Дилана по Лабиринту в Глейд. Лина и Минхо несли тело за ноги, а Ларри тащил его за руки. И спустя двадцать минут они подходили к дверям, куда стали сбегаться остальные. Ларри принялся класть тело на траву, Минхо и Лина поддались за куратором. Последовал звук, и стоило Лине обернутся, она видела как огромные двери закрывались. И повернувшись, она села на колени, кладя на них окровавленные руки. Слоперы по приказу Ника забрали тело, а он сам взял под руку Ларри и ушёл. — Пошли, — тихо сказал появившийся Галли рядом с Линой. Взяв её под мышки, он поднял её с земли, ведя её к домику. Когда похороны прошли, Лина сидела у Хомстеда, ковыряя палочкой землю. Напротив с ней присел Ник, рассматривая рисунок, что вырисовывался. Но психанув, Лина стёрла его ногой. Она прикрыла лицо руками, пока рядом с ними проходили глейдеры. Остальные сидели на поляне за ужином, и лишь Лина с Ником сидели ото всех. — Ларри рассказал мне всё как было, — наконец произнес старший, — как бы там не было, он сам выбрал для себя такой путь. У него был выбор и он его сделал. Незачем корить себя. — Я хотела извинений, но они ли мне были нужны?, — спросила Лина, поднимая глаза на Ника. — Я хотел попросить прощения. Мне стоило поверить тебе сразу, но я был ослеплён тем, что видел. Поступив я иначе, всё было бы по-другому. — Уже ничего не изменишь, — ответила ему Лина, — мы все ошибаемся. Ник слабо кивнул и поднялся со своего места. — Мы ждём тебя за костром, не сиди в стороне, — произнес он и направился в сторону поляны. Лина, сидя у Хомстеда, подумала над его словами. И поднявшись, ступила к поляне, но остановился у деревянных столбов, наблюдая за всеми парнями. Она упёрлась на столб, складывая руки на груди, наблюдая за ними. Ньют, что сидел с остальными, вероятнее чувствуя взгляд на себе, обернулся. А когда увидел Лину, позвал рукой к себе. Но Лина с места не сдвинулась, наоборот, развернулась, и взяв фонарь, ушла вглубь гамаков. Прошло уже чуть больше полугода с момента последних событий. За это время в Глейде прибавилось шесть человек. Бегуны в своём деле чуть преуспели, начиная исследовать внешние секции. Сейчас глейдеры отмечали появление нового глейдера. Поляна была освещена большим костром, на ней кипела жизнь. По округе раздавался смех. — Это что у человека должно быть в голове, чтоб каждый праздник в грязи валятся, — сказала Лина, глядя на Галли, который устраивал поединки. Вместе с Минхо они сидели подальше от костра. Она сидела рядом с бревном, на котором сидя Минхо доедал свой ужин. О чём она сразу он не понял: уж очень был занят едой и лишь презрительно вскинул брови. — О чём ты?, — спросил он, отвлекаясь от порции. — Скорее о ком, — буркнула Лина, — вон Галли. Не устал он уже этих балбесов по земле кидать? — Это для него особый ритуал, будто ты не знаешь! , — с улыбкой пояснил Минхо, — однажды и ты там была. — Не по своей воле, — закатила глаза Лина. Как только она договорила, рядом появился Ньют. Он присел рядом с девушкой на бревно, на то же бревно, тоже сидел Минхо. — Будешь?, — протянул он банку с полом Лине. Та лишь скривилась. — Нашёл кому предлагать, — возразила она. — Ну ладно, — подняв брови, Ньют сделал глоток. — Сейчас бы я не отказался от выходного, — промычал Минхо, вытягивая ноги. — Я бы тоже не отказалась, — в поддержку сказала Лина. — Может, Ларри по доброте душевной решит отдохнуть. Пашет как не нормальный, всегда ему удивлялся. — Он в огонь и в воду туда полезет, — фыркнула Лина. Рядом появился и Галли, что проскользнул от глейдеров из круга, оставаясь незаметным и для сидящих друзей. Он упал на траву рядом с ногами Ньюта, кладя свою голову на бревно. По его поведению было понятно, что пойло оставило следы на нём. — Нельзя столько пить, — буркнул он, на что Лина лишь посмеялась. Из всех глейдеров она была единственной трезвой. Большинство из остальных этот вечер, да и все другие, не вспомнят, а она будет рада напомнить кому-то о его выходках на пьяную голову. В этот вечер она оставалось не единственной трезвой. Минхо, в первый раз для себя, к стакану не притронулся. Лина ещё в начале вечера это заприметила. Но причину не знала. Все дело в его тревожности перед завтрашним забегом. Он был уверен, что что-то должно случится. И всякие попытки выпросить выходной для бегунов куратором пресекались. На следующие утром все бегуны встретились в новой хижине, стоявшая на месте прежней. Некоторым из них по известной причине нездоровилось, поэтому Ларри их отпустил. Остальные пять человек начали приготавливаться к забегу. Лина натягивала свои новые кроссовки, что прислали ей с новым новичком. Ей нужно их растянуть для удобной носки, но и в новом состоянии они были удобны. Надев и портупею, она закрепила свой нож в ней. В комнате появился и Минхо, вид которого ей не понравился. Она сразу почувствовала неладное и принялась наблюдать за ним. На разговор она не отважилась. Надев чистую футболку, Минхо надел и портупею. Сменил и кроссовки, а затем вышел. Лина лишь пожала плечами и направилась за ним следом. — Встречаемся у входа во внешнюю секцию, — сказал Ларри Минхо, пока Лина догоняла их, — Бен и Алик бегут по другому пути, когда встретитесь, сразу на выход. Оба бегуна кивнули и рванула в Лабиринт. Ларри, Минхо и Лина же разминулись только у входа во внешнюю секцию, и то, Лина продолжила бежать за Минхо, расходясь с ним перед входом в свою секцию. — Что с тобой?, — спросила Лина у него за пару поворотов до входа. Минхо повернулся и оглядел Лину. Он лишь молчаливо замахал головой. За сорок минут до закрытия ворот, Лина и Минхо наконец встретились, направляясь ко входу в его внешнюю секцию. Ларри уже должен был из ждать, так что они, несмотря на усталость, торопились, но как только прибежали, куратора на месте не застали. — Твою ж мать, — вырвалось у Минхо. — Так, без паники, — сказала Лина, смотря по сторонам.– подождём. Минхо заходил по сторонам, заводя руки за спину. Всем своим видом он показывал свою тревогу. Так бы продолжилось ещё долго, если бы запыханный Ларри не показался из-за угла. — Извините за ожидание, — сказал он, останавливаясь. — Тебя двадцать минут не было, ты в курсе?, — почти крикнул Минхо. — Запутался в Лабиринте, нужно поторопиться, скоро ворота закроются, — скомандовал куратор и первым ринулся по коридору. Минхо ринулся следом за ним, и повернулся на Лину, зазывая её рукой. Бегуны бежали быстро, дабы успеть к закрытию ворот. Но секция, что была здесь — самая длинная. Пару раз они даже запутались, но вновь нашли дорогу, побежали. Их также задержал и Ларри, не по своей вине конечно, упав во время бега. Он порвал свои штаны, сдирая колени в кровь, но всё-таки бежать смог, сбавляя скорость. Когда перед ними показались ворота, Лина увидела и Бена с Аликом, что только что прибежали. Но как только ворота показались, послышался и скрежет, звуки бетона. Они закрывались. Ларри быстро скомандовал бросить его, чтобы Минхо и Лина бежали быстрее. Минхо понимал, что лучше вернутся, но у Лины бежать быстрее сил не было. Со всей силы Ларри толкнул её в спину, но и это не помогло. Под крики Бена и Алика, других подбегающих глейдеров, ворота закрылись. Лина остановилась у них сразу после их закрытия. Она упала на колени, держась за ворота и грудь руками. Лина знала, что в Лабиринте ночью им не выжить, а это значит, что они трупы. Она быстро дышала, а Минхо, опираясь на стену, присел на бетонный пол. Ларри, что только подбежал, схватился за голову. Криком он бросил пару ругательств и их было достаточно, чтоб слезы появились на лице Лины. Ведь если куратор не уверен в удачности их выживания, какая может идти речь о других. Глэм стоял у столовой комплекса во всём своём обмундирование. В его руках был автомат, а лицо закрывал шлем. Он стоял смирно, но звук из столовой заставил его шолохнуться. Чуть выглянув во внутрь, он увидел Терезу. Он подошёл к ней. Её руки держали голову, которая смотрела в стол, а локти ещё чуть-чуть, так бы и слетели с него. Увидев, что рядом кто-то стоит, она подняла глаза. Это был Глэм. Он смотрел в её голубые глаза полные слёз. Его сердце забилось. Глэм снял свой шлем, кладя тот на стол, а голову свою Тереза отпустила. Лишь шмыгнула носом. — Что случилось?, — спросил Глэм. После вопроса он увидел, как спина Терезы чуть затряслась, а на стол упало пару слёз. — Лина не выбралась из Лабиринта. Не успела, — тихо сказала Тереза. Глэм распахнул свои глаза. Тереза взялась за голову, а Глэм так и не сдвинулся с места. Он продолжил стоять там, и стоял бы ещё долго, если бы его не окликнул командир. — Глэм, ты помнишь, что у тебя пересменка?, — спросил мужчина, вскинув брови. — Да, командир, — машинально ответил он, а мужчина, чуть постояв и презрительно оглядев их, ушёл. — Пошли, я тебя проведу, — сказал Глэм Терезе, надевая свой шлем. Он обошёл стол, и подойдя к ней со спины, поднял Терезу за локоть. Против она не была ведь знала, что сама не дойдет. Лина сидела, оперевшись на бетонную стену, положив на поднятые колени руки. Её щеки были в слезах. На лице Минхо читался ужас, а вот Ларри был в полной растерянности. — Нам нужно спрятаться!, — воскликнул резко он. — Где ты здесь спрячешься?, — спросил Минхо. Ларри задумался. — Мы можем скрыться в плюще, — сказала Лина, пока Ларри обдумывал свой план. Минхо и Ларри подняли на неё свои глаза, а затем переглянулись. — Как это ты себе представляешь?, — спросил Минхо у неё. — Найдем отдалённое место с плющом и скроется в нём, — ответила Лина, поднимая свои глаза на Минхо. — Тогда чего ждём, — сказал Ларри, — нужно найти место, — и шагом направился по Лабиринту. Минхо не долго думая, ринулся за ним, а Лина обоим в догонку. Про себя Минхо думал, что план просто бессмысленный. — Нужно найти отдаленное место с большим количеством плющом, — на ходу говорил Ларри. — Нам не стоит держаться в одном месте, — сказал Минхо. — Хочешь разделиться?, — спросила Лина. — Нужно найти место, где мы сможем спрятаться не рядом с другом, просто быть в поле зрения, — ответил Минхо. — Уже темнеет, — подняв голову, сказала Лина. — Тогда поторопимся, — Ларри прибавил скорость. Нашли они большое количество плюша не сразу. Пожалуй, это было единственное место, где его было столько много. Относительно другого количества плюща. Хотелось бы, чтоб его было ещё больше, но времени искать не оставалось, нужно попытаться скрыться в нём. На улице было темно, а отсутствие света в Лабиринте делало его хуже. — Нужно зарыться в плющ, — сказала Лина, первая отодвигая ещё стебель, скрывая себя. — Я буду рядом, — буркнул Минхо и принялся зарываться в плющ у другой стены. Ларри встал рядом с Линой, полностью прикрыв себя. Осталось лишь ждать и надеется, что план не капкан, и выйдут они отсюда живые, что ещё никому не удавалось. — Мы никак не достанем их оттуда!, — уже кричал Ньют Нику. — Я знаю! Но мы потеряли трёх бегунов! Трёх, мать его, бегунов. Куратора и самых опытных бегунов, — во все стороны со злости махал руками Ник. — Может обойдется, — сказал Ньют. — Обойдется? Ты себя слышишь? Никто! Ещё никто не пережил ночь в Лабиринте. — Ты сам говоришь, что они опытные! — Да, так и есть, но не ночью. Они не знают как вести себя с гриверами. — Не все, — наконец отозвался Алби. — И не говори мне про Лину! Один раз встретиться с гривером не означает, что ты сможешь победить его в следующий. Ньют с сильным вдохом присел, схватившись за голову. — Единственное, что мы можем делать — ждать. И надеятся, что всё обойдется. — Если всё обойдется, то что подумают остальные? — спросил Алби, складывая руки на груди. — В плане?, — в ответ спросил Ник. — Они будут думать, что ночью в Лабиринте не опасно. — Об этом мы должны думать в последнюю очередь, — сказал Ньют, поднимая голову. Прошло ещё немного времени, как Лина услышала гривера. Её сердце закалатилось, тело от страха покрылось мурашками. Она сильнее вжалась в стенку, задерживая дыхание. Звук железа был слышен всё сильнее и сильнее, а когда казалось, что он вот вот сожрёт их, Лина и вправду увидела гривера. Он шёл медленно, будто никуда не торопился. Прошёл он Ларри с Линой, а потом и Минхо. Стоило гриверу уйти, Лина услышала дыхание куратора, что вжался в стену так, будто станет с ней одним целым. Стоять было невыносимо, а от тревоги силы тратились ещё быстрее. Лина не представляла, как она простоит тут целую ночь. Но стоять целую ночь ей не придется, точнее им не дадут: рядом с собой, краем глаза, она заметила красный огонёк. Медленно обернувшись, она увидела жука стукача, а это значит что-то за ними наблюдают. Связь меж создателями и гриверами Лине была неизвестна, но явно от страха и не знания, что делать, Лина дернула рукой, подняв ту, и раздавила жука. Железный жук упал на пол со звуком, который она еле услышала, но всё равно вжалась в стену намертво. Следущий гривер был услышан Линой уже с другой стороны. Он шел так же медленно, как и прошлый, и всем сердцем Лина надеялась, что он пройдет, уйдет от них. Но не тут-то было: гривер начал идти значительно быстрее. — Что будем делать?, — сквозь страх и панику спросила Лина у Ларри, слыша движение гривера. — Бежим, — рявкнул он и выбежал из плюща. Гривер сразу увидел его, увидел и Лину, что побежала за куратором, увидел Минхо, который убежал в другую сторону. Лина и Ларри бежали по коридорам с огромной скоростью, гривен на поворотах прыгал на стены, дабы догнать, но идущие одни за другими повороты мешали ему это сделать. Не стоит отрицать, что Лабиринт менялся. Именно этим и решил воспользоваться Ларри. Когда показался проход, и помимо скрежета металла, он услышал звуки задвигающийся плит, Ларри мигом рванул к нему. Он забежал в проход, а Лине оставалось лишь молиться богу, чтоб то же самое у неё вышло с почти закрытыми плитами. Но Лина проскочила. От страха задержала дыхание, и протиснувшись, убедилась в том, что гривер остался за плитой. Его клешня торчала из неё, она двигалась, гривер вырывался, но ничего у него не выходило. Ларри остановился отдышаться меж нескольких проходов. Он согнулся пополам, еле дыша. Лина на скорости чуть не врезалась в него, благо успела вовремя остановится. Она держалась за грудь, воздуха было настолько мало, что складывалось ощущение, будто она дышит в пакет. Но появлением следующего гривера не заставило себя долго ждать. Он появился слева от них, в большом и длинной проходе. Повернув голову вправо, Лина увидела и Минхо, что нашёл их и бежал к ним, вероятнее ещё не зная, что это не последний их забег. Ларри рванул вперёд, Лина, подозвав Минхо рукой, также побежала. Последний еле успел завернуть на скорости, а через пару секунд и вовсе его настиг гривер. Бегуны бежали через проходы, ведь после прошлого побега стало ясно, что они гриверам мешают. Когда раздался звук плит, Ларри без замедления направился к ним. Забежав в следующую секцию, его настигла Лина, а сразу после неё и Минхо. Гривер забежать не успел. Точнее успел лишь наполовину. Но, видимо, часть, отвечающая за его жизнь, не была придавлена, и тот пытался выбраться, отталкиваясь клешнями. — Минхо, хватай Лину и беги, — рявкнул Ларри, глядя на попытки чудовища выбраться. — Мы побежим все вместе!, — крикнула Лина. — Нам нужно разделиться! , — в ответ крикнул он, — вы побежите направо, а я налево. Живее! После крика, Минхо, не меньше ошеломлённый, схватил Лину за руку и направился к повороту. Та брыкалась, вырывалась, но разделяться не хотела. Но надолго её не хватило, она всё-таки побежала за Минхо, видя как Ларри направился в другую сторону. Они разделились не сразу, Ларри ещё какое-то время бежал за ними. Но как только Минхо и Лина повернули, перед ними возвысился тупик. Они без замедления рванули обратно, а сторону куда побежал Ларри, в надежде что и он не побрел к тупику. И когда они всё-таки догнали, рядом раздался скрип металла. — Твою ж мать!, — выругался Минхо. Гривер гнал их по поворотам, а когда они вырулили в длинный коридор, перед ними показался проход. — Минхо, бегите! , — снова крикнул Ларри на ходу, — мы разделимся при повороте. — Бежим вместе!, — а ответ крикнула Лина. План ей явно не понравился. А гривер всё бежал за ними. Минхо бежал меж бегунами, стараясь не думать о ужасном исходе, но сам, пока его ноги несли в конец, думал о способах спастись. Выход из длинного коридора оказался воротами, что сейчас поспешили закрыться. Бегуны придали сил что было мочи, но ноги их уже не слушались. Сложилось такое впечатление, что за все два года здесь они столько не бегали. Когда к воротам оставалось всего несколько метров, Ларри, видать из-за нехватка сил, слегка отстал. Ворота были уже на середине, грохот от их закрытия разносились по коридору, совмещаясь с грохотом гривера, что так и наровился добежать. И когда Минхо пересёк ворота, он побежал дальше, пока Лина, из последних сил, пересекала почти закрывающиеся ворота, и возможно бы не успела, если бы рука Ларри не появилась на её спине. Он толкнул её, буквально вдавливая в выход, что когда Лина его пересекла, упала на скорости, сдирая себе локти, колени и живот. Но Ларри в воротах не появился. Ларри остался там с гривером. Когда Минхо повернулся назад, он видел лежажую Лину на выходе без Ларри. Он настолько испугался, что затормозил, но не спас себя от столкновения со стеной спиной. Минхо влетел в неё, падая на пол, корчившись от боли. А Лина на локтях лежала перед воротами широко раскрыв рот. Через боль Минхо поднялся, направился к ней. Вот тут-то она и расплакалась. Минхо был шокирован, испуган не меньше. Но осознать потерю он ещё не успел. Быстро спохватился поднять Лину, взяв её под руку, и направился дальше. Она плакала, всё время оборачивалась, но шла дальше. Когда Минхо подошёл к стене, с которой рос плющ, у него появилась идея. — Поднимемся наверх, — скомандовал он, иногда оборачиваясь. Лина, недолго думая, взяла в ладонь плющ, и принялась через боль подниматься как по канату. Минхо, когда та поднялась до середины, последовал за ней. Так они поднялись на пятьдесят метровые стены, наблюдая перед собой весь Лабиринт. Лина и Минхо сели прямо посередине, дабы их не было видно снизу. Лина заткнула себе рот, чтоб не было слишно её слёз. А Минхо лишь наблюдал за ней, стараясь самому сдержаться. Потеря Ларри обозначала вероятный конец для бегунов. За два года проведенные здесь, Ларри всегда был бегуном и их куратором, стал им за полгода до попадания сюда Лины. И что же будет с бегунами, когда те узнают о его кончине? Одно дело терять бегуна, другое дело куратора. Работа бегунов вообще не благодарная, дохнут как мухи, а им и спасибо не говорят, а после потери куратора их положение стало ещё более шатким. Но Лина и Минхо потеряли друга. У неё были на него обиды, но Минхо всецело дорожил им, ровнялся на него. Ему помниться как тот заставлял стать его помощником, а Минхо и думать о смерти Ларри не хотел. Где это видано, что кураторы умерали? Но это случилось, Ларри умер, а это означало, что на его роль встанет Минхо. Станет командиром грешников, самоубийц. Такова доля бегунов. Лина старалась не плакать. Сдерживалась как могла. Слёз становилось всё меньше, а ощущение потери сил больше. Она легла на холодный бетон, прикрыв глаза. Минхо подсел к ней, а позже и лёг, соприкасаясь с Линой спиной. Его тело было до жути горячим, но это её согревало. Лина очень тихо сказала ему «спасибо», закрыв глаза, погрузившись в сон. Тереза сидела напротив экрана, не веря своим глазам. Появившийся Томас был удивлён не меньше. Все собранные люди были шокированы. — Они должны были.., — тихо проговори Томас, повернувшись к Терезе, но тут же замолк, когда рука Глэма резко появилась на его плече. — Не должны. А если и должны, ты будешь в их числе, — вырвалось с уст Глэма, сжав плечо Томаса, что тот скривил лицо. — Пойдём, — вырвала Тереза, чтобы Глэм отпустил Томаса, и направилась к выходу. Она бы и не хотела находиться здесь дальше, по крайней мере, до рассвета. Лучи солнца появились над бетонными стенами, а небо раскрасилось разными красками. Лина открыла свои глаза из-за его лучей, что слабо слепили ей в лицо. — Минхо, — сказала себе она, переворачиваясь на другой бок, и поднялась. — Минхо, — снова сказала она, слегка косаясь парня. Минхо открыл глаза, поднимая их в небо. Он поднял голову, увидел лицо Лины на рассвете, небо позади неё и выдохнул. — Мы можем спуститься вниз и чуть подождать. — Через сколько открытие ворот?, — сквозь сон спросил Минхо. — Почти через час. Нам хватит времени, чтоб понять как далеко мы забежали. Лина поднялась на ноги. Рассветный ветер удар ей в лицо. Прохладный, но гнал он тепло с поляны. Она увидела ворота впереди себя. — Минхо! Я вижу их!, — крикнула Лина. Минхо поднялся с места, смотря вдаль. Виднелись только ворота. Огромные, закрытые. — Тогда чего ждём?, — спросил он, направляясь к плющу. Они спустились по нему как по канату. Руки Лины болели, от такого они были не рады ещё больше, предательски заболев. Дотронувшись до пола, Лина и Минхо могли бы и побежать, но тело болело после такого забега. Единственное, что им оставалось — идти, и то через боль. Шли они долго, но слава богу что ходят. Пришли они тогда, когда ворота были закрыты, и присели подле них. Когда звук ворот разнёсся по округе, Лина еле поднялась. Глейдеры скопились у ворот, ожидая того, что никто не объявятся и бегунов придется распустить. Это так решил Ник, собрав собрание кураторов поздно ночью. Но когда Минхо и Лина вышли из ворот, что прятали их от глаз, упали на траву в Глейде, поднялись крики. Радость была у всех, первый раз бегуны пережили ночь! Они кричали, били себя в грудь, поднимали друг друга над землёй. Но Ник склонился перед бегунами, что сидели на коленях. — Ларри умер, — прошептал старшему Минхо. Ник с огорчением посмотрел в сторону Лины, а у той слёзы уже текли по щекам. Слёзы, крокодильи слёзы покатились с её глаз. Ближайшие глейдеры отступились, замолчали, а после замолчали и все остальные. Тут то же они и услышали её плач. — Помогите им подняться, — сказал Ник. Джефф и Клинт вышли из толпы. Клинт подал руку Лине, чтоб та встала, а Джефф присел перед Минхо. Перед Клинтом показалась её рука, которую она тут же отпустила из-за боли в спине. — Галли, — сказал медак и тот появился рядом. Он присел на корточки, стараясь аккуратно взять Лину на руки. Она сдерживала крики боли как могла, но слёзы сами выдали её. Каждое прикосновение было для неё больным. И для Минхо тоже. Но его никто не потащит, лишь взяли под руки, а тот ковылял до хижины сам. Раны бегунов были обработаны, медаки ходили снаружи палат. В лагере повисла тишина, молчали все. Даже Ник. Лина уже давно спала, а Минхо только вот погрузился в сон. Алби, что заменял Ника, беседовал шепотом с Джеффом. Тот рассказал ему, что бегунам пришлось вколоть успокоительное, дабы те быстро заснули и не чувствовали боль. Это же он передал и Нику, что задумчиво теребил свой подбородок. На ужине глейдеры были собраны у костра. Не было ни возгласов, ни разговоров, только тишина. Все хранили молчание в знак уважения к Ларри. Утром, когда медаки после обхода покинули палаты, якобы спавший Минхо открыл шторку. Их поселили не в Хомстед, а в хижину медаков. Он вышел из комнатушки, огляделся по сторонам и чуть приоткрыл шторку напротив. Там, сидя к нему спиной, сидела Лина. Она повернулась, её глаза были наполнены слезами, а Минхо лишь смотрел на неё, не в силах что-либо сказать. Лина вытерла лицо тыльной стороной ладони, положила свои кисти на колени и наклонила голову. Минхо направился к ней, он присел на её кушетку, пока та вытирала нос. Он ещё долго не хотел ничего говорить, но дела требуют решения. — Лина, — начал бы говорить он, но она его опередила, будто угадывая что он скажет. — Не говори со мной об этом. Я не стану, — быстро выронила Лина и вновь вытерла лицо. — Что ты предлагаешь? — Ничего, но и ты знай, что я куратором становится не собираюсь. Я совсем наэт кроль не гожусь. — Почему же?, — спросил Минхо. — Я — женщина, — сказала Лина и посмотрела на него, — кто станет меня слушать? Минхо опустил голову, будто соглашаясь с её словами. — Ты на эту роль годишься куда лучше меня, Минхо. Мы можем оба спорить с друг другом, видите ли, Ларри видел нас своими предшественниками, а выбрать не мог, но однажды решить придётся. И мы оба понимаем, что мне на этом посту делать нечего. Минхо томно выдохнул. Ему не дают право выбора, но и с другой стороны отпускать это на самотёк та ещё затея. Уж лучше он возьмёт на себя эту роль, что-что, а этот Лабиринт он знает лучше всех. Минхо вновь повернулся на Лину, оглядел её лицо, опустил взгляд на её руки, что лежали на коленях, снова выдохнул и поднялся. — Тогда решено, — спокойно ответил он, — это всякий раз лучше, чем ничего. Лина наблюдала, как фигура Минхо покидала её. Он не только уходил, а именно покидал её. Она знала, что этот разговор, который она так не хотела, растопит меж ними расстояние. Ей этого не хотелось, но видимо, этого было не миновать. Каньён разресся между ними, топя в себе доверие к друг другу. Ещё чуть-чуть и они станут друг другу чужими. Лицо Лины было красным, глаза опухшими. Сетки из лопнутых капилляров разрастались по ним. Она посмотрела на свои руки, прижала их к лицу и закричала. Ладони пытались сдержать звук, но не смогли. Лина руками опёрлась на колени, качалась взад-вперед плача. Но в хижине она была одна, её никто не слышал. Лина поднялась с кушетки, взялась руками за талию и ходила по комнате, изредка поднимая голову наверх, чтоб выдохнуть. Ник появился в комнате, когда она стояла к нему спиной. Он стоял на проходе, держа шторку в руке, пока хождение Лины продолжалось, а наконец, когда она заметила его, остановилось. — Лина, — сорвалось с его уст. — Я могла это предотвратить, — сказала Лина, наклоняя голову. Ник двинулся в её сторону, сокращая с ней расстояние. Но Лина наоборот отдалялась от него, разворачивалась спиной. Ник остановился, пока она стояла к нему спиной. Ему казалось, что из неё торчат шипы. Огромные шипы льда, что не пускали его к ней. Ему казалось, что её руки, что держались за ткань штанов, пылали. Это не был огонь, нет, точнее на него он не похож. Этот огонь был синий, такой, будто в нём жгли медь. — Ты ничего не смогла бы изменить, — тихо сказал Ник, проверяя её реакцию. Проверяя, вопьются её шипы в него или нет. — Это не твоя вина, — снова тихо сказал он. Лина повернулась. Её глаза расширились, она смотрела прямо на него, пытаясь просверлить в нем дыру. Слеза спустилась по красной щеке и упала с подбородка. — Я могла.., — вырвалось у неё, когда ещё одна слеза покатилась по щеке. Руки Ника потянулись к ней, они обвили её. Лина буквально упала, растворилась у него в объятиях. Её подбородок упирался ему в плече, а её ноги подкашивались. Ник садился на пол, всё ещё обнимая Лину. Она лишь слушалась и повиновалась ему. Ник обнимал её, подбородком касался ее голову, гладя ее спину. Лина плакала у него в руках от безысходности. Одинокая слеза скатилась по его щеке, упала ей на макушку. Ник и сам был готов плакать, но разве может старший плакать при ней? Как она будет чувствовать себя защищённой, если не будет уверена в нем? Ник потерял друга, так же как и Лина. Они были знакомы с первого дня и только смерть разлучила их. Ник сглотнул, другая слеза покатилась по щеке под плач Лины. — Ну же, Лина, ничего не изменишь, — тихо говорил он ей, постукивая по руке, что обнимала его туловище. Ушами Лина слушала биение его сердца. В его объятиях она пыталась найти успокоение. Которое кто-то пришел нарушить. Лина услышала звук шагов, почувствовала как подбородок Ника отстранился от её головы. Приоткрыв глаза, она увидела ноги Джеффа. Он наклонился перед ними, Лина почувствовала как Ник кивнул. После этого Джефф взял её руку в свою ладонь, другой поднося укол. Лина попыталась брыкнуться, выражая протест, но рука Ника появилась на её голове, прижимая её к своему плечу. Лина хотела бы закричать, но ещё капля рассудка осталась у неё в голове, поэтому она лишь громко плакала. Когда Джефф ушёл, плач Лины стих, она расстаяла в руках Ника, пока он словно её родитель, слегка, еле заметно качал её. Он все также прижимал её к себе, не желая отпускать. Но вскоре Лина и вовсе замолчала, а руки Ника отстранился от неё. Он поднял её, поднялся и сам, держал её на руках, наблюдая, как Ньют оттопырил шторку. Тот с недоумением смотрел на него. Ник нехотя всхлипнул и Ньюту хватило этого, чтобы понять. Он подошёл к её кушетке, убирая мешающий плед. Ник положил бессознательное тело Лины на него, заботливо прикрыл пледом. Он присел на рядом стоящую табуретку, пока Ньют сидел у Лины в ногах. — Будь рядом с ней, понял?, — тихо сказал Ник, — точно также как тогда, когда гривер чуть не отнял её у нас. Точно так же, как тогда она сидела с тобой, когда ты хотел покончить с собой. Ньют оглядел лицо старшего, что было повернуто на него и кивнул. Ник отвернулся, и Ньют не знал, что в этот момент слеза, одна за одной, покатились из его глаз. Его рука потянулась к её руке. Он накрыл её своей. Рука Лины была теплой, её лоб был в поту, он смочил и её рыжие волосы. Рука Ника потянулась ко лбу Лины. Он нежно убрал волосы, что лезли на её лицо, смахнул пот. Ник хотел бы упасть здесь, но пришедший Ньют мешал ему. Хотел упасть и остаться здесь, чтоб выразить все свои сожаления и соболезнования. По другу, по Лине, по Минхо. Все они стали заложниками ситуации и Ник не смог их спасти. Но ему ничего не остаётся, как идти дальше. Никто у него не спросит, как тот чувствует себя, не спросит устал ли он. Огромная гора ответственности уже давно повисла на его плечах. И он был бы рад хоть на немного сбросить её, чтобы отдохнуть. Но он не мог. Грудь Лины вздымались, было слышно как она сопела. Её руки лежали поперек туловища, бинты на них чуть слезли, открывая раны. Ньют боялся шевелиться. Шевелиться возле Ника в этот момент. Он понимал, что пришел в ненужный момент, но и оставить его он не мог, пусть и не знал, нужно ему его присутствие или нет. Поэтому он молча гладил лодыжку Лины под пледом. Ник поднялся, оглядел Лину, и развернувшись, последовал к выходу. Фигура Ника расстроилась из палаты, оставляя Ньюта и Лину одних. Парень переместился на табуретку, где до этого сидел Ник. Он гладил её руку, разглядывая её лицо. Когда ему послышались шаги Минхо, что пришел лечь вздремнуть, он на секунду отстранился. Но прилёг головой на кушетку, когда движение стихло. Его голова лежала у Лины на коленях, он всё также держал её за руку, другой подпирая свою щёку. Так, в тихом здании, Ньют и уснул. Сон его был чуткий, он часто вставал, когда во сне Лина иногда по особенному вздыхала. Видимо ей снился кошмар. Ньют просто протирал ей лоб и вновь ложился, охраняя Лину. И никто эту идиллию не нарушал. Ник поспешил собрать всех глейдеров, приказал Алби позвать их всех, но тот известил его, что Минхо уже запретил бегунам выбегать в Лабиринт. Не сказал им, кто их куратор, сказал чтоб отложит собрания до их с Линой выздоровления, хоть из него эту информацию и выбивали. Но бегунам не повезло, Минхо бы строг, единожды гаркнул на них, что те как по команде, встали смирно, а затем и вовсе разбежались. А Минхо схватился за голову, видимо та ещё болела и ушёл восвояси, что Алби его больше не видел. Этим же вечером, глейдеры на ужине мысленно вновь прощались с Ларри. В этот раз Фрайпен постарался над едой, решил приготовить блюда вкуснее и сытнее обычных. Так он хотел показать свое почтение Ларри, которого знал не меньше Ньюта или же Ника. Для него куратор бегунов был таким же другом. А его смерть такой же потерей. — Ньют, — послышалось подумал парень, когда женский голос, такой тихий, но нежный, позвал его сквозь сон. Но ему не показалось. — Ньют, — послышалось ещё раз сквозь сон. Но в этот раз Ньют вскочил, подорвался с места, пугая его обладательницу. — Прости, — извинился парень, увидя перепуг Лины. — Сейчас рассвет?, — тихо спросила она? — Нет, вечер того же дня, — ответил Ньют. Лина отвернула взгляд от него, смотрела куда-то в палату. Тут же, Лина захотела встать. Она села, попыталась снять плед со своих ног. — Ты что, — воскликнул Ньют, — тебе лучше лежать. — Я хочу выйти, — приказала ему Лина строгим, но дрожащим голосом. Ньюту некуда деваться, он подал Лине руку, помог подняться на ноги, держал ту за локоть, когда она выходила из палаты. Медленно направлял её туда, куда она хотела. Лина остановилась у деревьев, наблюдая за лагерем у костра. Одинокая слеза скатилась по её щеке, коленки подкосились, благо та была поймана Ньютом. Он посадил её на ближайший пенёк и сел перед ней на колени. Её веки были прикрыты, она не смотрела Ньюту в глаза. Все бегуны сидели в числе глейдеров у костра и Лина их увидела, перед тем как сесть. Были все, кроме Минхо. Тот подошёл к Ньюту и Лине, по дороге назад из картохранилища. Ньют поднялся на ноги, а Лина посмотрела на Минхо. Азиат присел перед ней на одно колено, сжал губа и опустил голову. Видимо хотел что-то сказать, да не смог. — Прости, — прошептала Лина. Минхо слабо закивал. — Почему ты не с ними?, — спросила она, наклоняя голову чуть в бок. — Не хочу, — отозвался Минхо и поднялся на ноги, — как твои раны? — Не болят, — ответила Лина и отвернулась на костёр, — когда мы скажем им? — Когда будем готовы, — сказал Минхо, также поворачиваясь на огонь, — мне нужно собраться с мыслями, тебе тоже не помешало бы. Лина лишь сжала губы и подумала про то, что не хотела бы присутствовать во время этого. Смотреть в глаза бегунам, признаваясь, что её место должен был занять Ларри. Ужасное зрелище. Лину от мыслей об этом дне выворачивало от страха. Она поднялась на ноги, последний раз оглядев поляну и глейдеров на ней, а затем развернулась к Хомстеду. Так она вернулась в свою палату, села на кушетку, а позже и уснула с мыслями о дне, когда им придется поведать правду. Когда этот день всё-таки произошел, Минхо запретил Нику как либо фигурировать в разговоре. Он прошёл в хижине бегунов, всё глейдеры стояли вокруг овального стола, куда пришёл их новый куратор, а затем появилась и Лина. Она не спеша обошла стол, вставая напротив Минхо, оглядывая стоящих бегунов. Пальцы её в этот момент тряслись, но она стояла стойко, пока Минхо неторопливо объяснял бегунам их положение, рассказывал о том самом дне, что заставили его сейчас стоять перед ним, лишил их куратора. Лина же смотрела на стол, что был пуст, боясь поднимать глаза на стоящих глейдеров. Когда Минхо свой рассказ закончил, приготовился к тому, что некоторые из бегунов развернуться. Но все остались на своих местах, оставаясь и в числе бегунов. Из уважения к Ларри и Минхо, они продолжат служить Глэйду. Так прошло чуть больше года. С момента, когда Минхо стал куратором, глейдеры похоронили всего двух бегунов. Обоих ужалили, а сыворотки, что должны были спасать их от смерти, только усугубляли их состояние. Так бегуны и умирали от горячки и отека гортани. Поэтому все имеющие уколы, что оказались бесполезны в нынешних реалиях, пришлось спрятать и не использовать, на случай если они снова начнут помогать. Когда ужалили третьего бегуна, его вытолкали в Лабиринт на закате, когда ворота должны были закрыться. Событие это было из душераздирающих. Следующим днём Ник отправился в Лабиринт, дабы найти следы бегуна. А когда на закате, уже остальные бегуны вернулись и дожидались в Глейде главаря, никто не вернулся. Ворота закрылись. Глейдеры были обеспокоены, полностью раздавлены. Был собран совет, на котором решили отправить группу на поиске Ника. Но утром, когда ворота открыли, тело Ника лежало у стены около ворот. Ник был убил, вероятнее всего, гривером. На это указывал его живот, что был в ранениях. Обычно гриверы утаскивали своих жертв, но в этот раз что-то изменилось. Тело Ника похоронили на кладбище. Так Алби встал во главу Глейда. А через пару дней лифт привез нового парня. Возраст его был намного меньше остальных, где-то в районе тринадцати. Мальчик был полон, его голову украшали тёмные кудри. У него была яркая улыбка. Некоторые парни его не принимали, да и сам мальчишка в силу возраста не мог рассчитывать на какую-то сложную профессию, поэтому его оставили на слоперов. Чак часто кружил около Лины или того же Ньюта, что были добры к нему. Мальчика приходилось многому учить, объяснять традиции Глейда и его уклады дольше, чем остальным. Он часто копался с Линой на грядках, когда та помогала Ньюту в свой выходной. Часто таскал ей воду на кухню, где та готовила обед с Фрайпеном. Так прошел месяц. После потери Ника Глейд отправлялся ещё долго. Алби, хоть и был вторым лидером, не быстро привык к своей новой работе. Теперь то он понял, что на Нике висело ещё больше работы, чем он думал. Лина долго пыталась смириться с потерей. Часто приносила на могилку вожака новые цветы, про себя представляя, что разговаривает с ним. С момента смерти Ларри Лина стала мягче, спокойней. Не было уже страха, ведь сил на него не осталось. Было лишь молчание. Она оставила свою силу где-то позади. Её стало не узнать. Лина сейчас и год назад совсем разные люди. Когда в Глейд прибыл Томас, девушки из лабиринта Б уже знали, что им скоро придется уходить от сюда. Все на это указывало. Ещё год назад, когда в Глейде погиб Ларри, снег в Лабиринте Б полностью растаял, лёд сошёл со стен. Девушки были перепуганы. Все, что они сделали в Весне пришлось перестраивать, доделывать и переделывать, ведь с нынешним климатом эти постройки были просто бесполезны, непригодны для использования. В тот день, по прибытии Томаса, появилась Рейчел. Когда появился Арис, девушки сразу созвали совет, на котором и решили, что в ближайшие дни покинут это место. Бегуньи уже составили маршрут до недавно открывшейся двери, были собраны припасы, некоторое оружие в виде копий. Так девушки и сбежали. Прибыли в промежуточный центр ПОРОКа раньше, чем группа А. Но, девушки были на шаг впереди и раньше же оттуда и ускользнули. Они долго скитались по Жаровне в поисках того, кто мог бы им помочь. А когда они всё-таки её преодолели, идти было уже куда легче. Так, они за неделю пришли к горам. Как только они к ним подошли ближе, солдаты с оружием настигли их. Девушки, с поднятыми руками, переговаривались с главарями. Так группа Б и попала в Правую руку. А через некоторое время их настигла группа А. Как только Эндрю узнал о побеге обоих групп, где обе его дочери были в их составе, мигом разорвал все контакты с ПОРОКом. Благо он уже давно не жил в Денвере. Но это не означало, что он мог бы с ними встретиться. Отнюдь. Другая его задача была найти расположение руки, что покинула поле координат, на которую были рассчитаны приборы Эндрю. Правая рука переместилась, а значит и исчезла с его радаров. Поиски его подводили. В это же время Сэм уже покинул ПОРОК. Он знал про группу Сопротивления, поэтому отправился на их поиски. Искал он их недолго. Как только он заслужил их доверие, он познакомился с парнем по имени Галли. Тот ему все и рассказал. И про то как жил в Глейде, и про Лину, что спустя полгода после его попадания туда появилась там. Вскоре, спустя полгода долгих сборов, глейдеры украли вагон. Глэм донес это Сэму в одну из встреч. Если говорить о первом, то тот хорошо справлялся с ролью верного солдата. Даже Тереза, общение с которой он поддерживал на хорошей для него ноте, не догадывалась об этом. Тереза считала его другом, она давно перестала любить Томаса. Она, вспоминая события до Лабиринта, всё больше понимала, что её любовь к нему ни к чему хорошему не привела. Поэтому ее чувства остыли быстро. А с Глэмом ей нравилось. Он был добр, нежен с ней, он был спокоен и рассудителен, что ей очень нравилось в нём. А когда стало известно о нахождении глейдеров в Денвере, Глэм, в последний день перед операцией, долго сомневался, говорить ли Терезе об этом. Но сомневаясь в её реакции, оставил это дело на самотёк, главное, лишь бы все остались живы. Так, глейдеры и оказались в Гавани. Эндрю, узнав об этом, приказал собрать все оборудования для связи с островом. И так, спустя почти две недели, Эндрю встретился сначала с младшей, а затем и со старшей дочерью. Если забегать наперед, можно сказать, что Эндрю оставит свой пост своему напарнику, а сам поселиться на острове рядом с дочерьми, вскоре у него появятся внуки. Мужчина часто думал о своей жене и сыне, что могли бы застать детишек, быть рядом с ними. Но уже ничего не сделаешь. Так они и жили семьёй на острове, что с каждым днём после связи с комплексом стал развиваться все больше. Последняя строчка в дневнике Эндрю написалась спустя двадцать лет после его переезда. С того дня дневник он не трогал, а затем и вовсе передал его в наследство старшему внуку. «Так, дорогой читатель, ты и узнал о истории семьи Миллер, да будут Боги добры к тебе и подарят тебе судьбу лучше, чем судьба всех тех людей, что появлялись на этих строках. Да воздаст тебе жизнь все блага, что тебе не хватает. Но я сейчас, напоследок, я прошу тебя, мой читатель, ценить всё, что есть в твоей жизни. И тогда у тебя появится то, чего у тебя нет. Будь добр и сострадателен к другим, пусть сердце твоё никогда не поймет человеческую злобу, ведь нет на всей земле монстра ужасней, чем человек. Я, Эндрю Оливер Миллер, завершаю свой рассказ. Пусть дальше моя жизнь, жизнь моих детей и внуков будет только лучше, этого же желаю и тебе, мой читатель.» 2185.