Часть 18 «Давай хоть раз на чистоту»

      Деймон и Елена все ещё стояли рядом, имя Юстина напомнило Деймону о существовании ведьмы, которая хотела убить трех его знакомых и одного врага. И все они получили по очень странному посланию, единственное, что было понятно ведьма хотела, чтобы они все умерли. Была ли она готова сделать так, чтобы на путь каждого было такое препятствие, за которое придётся отдать жизнь...? — Кол тоже получил записку, — отведя взгляд от парня говорит София, возвращая записку для Елены и Бонни Деймону. Кол забирает свою сам. — Что в записке у тебя, страшнейший и ужаснейший из Майклсонов? — скорчив гримасу, ядовито интересовался Деймон. София лишь закатила глаза, Елена, которой кажется это тоже не приносило ничего, тяжело вздохнула. — Записка с напоминанием: «Не разговаривать с Деймоном Сальваторе — это портит настроение». Видишь, как вовремя она мне попалась? — Кол издевательски улыбнулся. В его руке была записка, но Деймон не мог разглядеть написанного. — Жаль, я не успел её прочесть до того, как ты открыл рот.       Деймону ответ Кола не понравился, София заметила как тот сжал руки в кулаки. Ничто не смогло бы изменить вражду между этими двумя, настолько сильно они друг друга ненавидели. Даже если бы им пришлось работать над каким-то общим делом, это вряд ли принесло бы результат – скорее они бы убили друг друга, чем согласились бы на совместное дело. — Такой же бред, как и у всех остальных. Он так же как и остальные должен умереть, — не желая, чтобы Деймон узнал об идентичных записка, София врёт. Кол это понимает, и просто улыбается ее словам. — Прости, но нам пора... — Ну что ж, теперь мы официально в чёрном списке у одной очень недовольной ведьмы. — Кол криво усмехнулся. Поднимаясь вслед за Софией, он по-прежнему чувствует негативный взгляд Деймона. Тот раздражался от одного лишь его присутствия, а когда Кол находился рядом с Софией — еще больше. Кол прекрасно понимал, на что нужно давить, чтобы достать Деймона. Нужно было больше взаимодействовать с Софией, больше говорить, касаться и все в таком роде. Когда-нибудь Деймон не выдержит и захочет его убить, и это будет весело. Для одного из них. — Постарайся не попасться ей первой — я ещё не успел придумать, как тебя спасать. До связи.       Кол бросил беглый взгляд на Елену и Деймона и ушёл, весь его вид выражал некую победу. Он точно победил в конкурсе «Кто выведет Деймона парой слов». Деймон закатил глаза на последнюю фразу Майклсона, а вот София не удержалась — улыбнулась. Последняя фраза оказалась очень милой.       София, Елена и Деймон вышли из кафе, обсуждая план действий против ведьмы. Атмосфера вокруг была удивительно спокойной — не дул ветер и не слышалось ни одного птичьего щебета, хотя всего лишь минуту назад обстановка была наполнена звуками и активностью окружающего мира. Тишина стала слишком полной. Даже гул машин с соседней улицы пропал, будто кто‑то выключил звук мира. — У меня мурашки по коже… и это не от холода, — говорит Елена, Деймон тут же приобнимает ее, словно мог спасти ее своими объятиями.       София подняла взгляд на небо — и замерла. Она заметила, что облака ведут себя совершенно странно: они закручивались вокруг одной и той же точки, расположенной прямо над кафе, создавая медленный и жуткий водоворот. Внезапно под её ногами асфальт слегка поддёрнулся, взглянув на Елену и Деймона, поняла, что и они ощутили это. Лишь после они заметили, что витрины кафе, находящегося напротив, покрылись тонким слоем инея, несмотря на то что на улице была теплая погода. — Ну конечно. Классическая тактика: напугать, показать силу, но не вступать в открытый бой, — Деймон провёл рукой по волосам. Спиной закрыл Елену с одной стороны, а София, на всякий случай стала с другой. Понимая, что Елена ничего не может, они старались укрыть ее и если вдруг что случится, защитить. Все понимали, что скорей всего это проказы Юстины. — Спокойно, она пока ещё не готова показать... — Деймон, это... — Елена не сказала ничего, Деймон шикнул на нее и приказал замолчать. Чтобы все прислушались к звукам. Но тишина, словно все в этом городе вымерло. Зато воздух наполнился тяжёлым запахом тлена — гниющих листьев, сырой земли, чего‑то давно умершего. — боже, что это...?       Вдруг ветер поднялся, закручиваясь в странный вихрь. В его свисте можно было различить отрывочные фразы на древнем языке, как будто кто-то произносил заклинание прямо за их спинами. Деревья, которые еще мгновение назад стояли неподвижно вдоль улицы, внезапно начали шевелиться. Ветви начали скрипеть и изгибаться под напором ветра... Елена крепко схватила Деймона за руку.       Это может показаться либо злой шуткой, либо какой-то непонятной иллюзией. Весь мир будто замер на месте, никто не заметил того, что произошло, никто не ощутил этого. Только они втроём испытывали, как всё вокруг начинает меняться, как нечто зловещее нарастает и толкает их прочь. В течение нескольких секунд, в пугающей атмосфере, вокруг них царил хаос и напряжение... Но затем мир вновь наполнился яркими красками и жизнью: появились люди, машины, птицы запели свои песни. Ведьма, казалось, отступила. На время. — Итак, девочки, кто‑нибудь понял, что это было? Фокус‑покус с участием сумасшедшей ведьмы или просто массовый психоз? Хотя… — говорит Деймон морщась, ситуация не из простых. Затем он пнул воронье перо, кружащее у ног, и после этого добавил, — это как‑то не похоже на галлюцинацию. — Это был контролируемый выброс энергии. Не атака — демонстрация. — София оглянусь по сторонам, словно ведьма находилась недалеко. Где-то близко. Рядом. — Она показала, что может искажать реальность в радиусе нескольких кварталов. И что может это остановить в любой момент. — Она очень сильная, и ее сила меня пугает, — тихо говорит Елена, София слышала как бешенно бьется сердце у Гилберт. — А вдруг это только малая часть ее способности? Что если она может больше?       Деймон обнимал девушку, она не видела, как София и Деймон переглянулись. Они понятия не имели, что делать в таком случае. Как противостоять той, что сотворяет такое... Как спастись самому и уберечь других. Надежда на спасение, умирает всегда последней. Деймону звонит Аларик, и просит срочно заглянуть к нему на квартиру, которая была по совместительству хранилищем оружий, разных книг и дневников. — Так, вы по домам, а у меня ещё есть важное дельце! — улыбнувшись говорит Деймон, он наклоняется к Елене, чтобы поцеловать. София отворачивается, и замечает фигурку младшего брата Елены. Он идет как раз таки к ним, на его шеи висят наушники, на плече рюкзак. — Джереми, — отзывает парня София. Он поднимает голову, улыбается и ускоряется к ним. Деймон и Елена как раз перестали прощаться. — Привет, — говорит Джереми, когда расстояние между ними стало значительно меньше. — Хей, Джер, что ты тут делаешь? — спросила Елена, проявляя заботу о жизни своего младшего брата. Джереми, который до этого времени смотрел то на Софию, то в ту сторону, где исчезал Деймон, перевёл свой взгляд на Елену. — Моей знакомой требуется помощь в учебе, поэтому я пришёл помочь ей с этим, — отвечает Джереми, сжимая телефон в руке. София замечает, что он нервничает и испытывает какое-то беспокойство. Прищурившись, она внимательно изучает его выражение лица и в итоге решает задать вопрос. — Как отношения с Бонни? — Джереми даже дёргается, когда София называет ее имя. Елена, заметив это, удивлённо посмотрела на Софию. Он тяжело выдохнул, убирая телефон в карман, словно собирается уходить, но... — Она не хочет меня видеть, слышать или разговаривать со мной. Сказала, что только мы, то есть наша семья, виноваты в её несчастьях... Бонни не желает иметь дело с теми, кто дружит с убийцей... — на последних словах Джереми быстро бросил взгляд на Блейк. София не была удивлена, ведь теперь вся злоба и недовольство обрушатся на неё, на кого ещё? Беннет вела себя глупо, очень глупо. Терять друзей и потенциального возлюбленного просто из-за того, что Елене, возможно, из-за обстоятельств приходится общаться с ней — это абсолютно нелепо. — Ладно, я пойду. Еще увидимся! — бросил напоследок Джереми и вошёл в Мистик Гриль.       Джереми скрылся за дверью Мистик Гриль. Елена снова обняла себя за плечи, тяжело вздохнув. — Если Бонни ни хочет разговаривать с теми, кто причастен ко мне. То как вы получили записку? — вдруг заинтересовалась София, так как что-то здесь не сходилось. — Когда я получила записку, Джереми собирался к Бонни, он снова пытался поговорить с ней... — поежавшись отвечает Елена, София в ожидании продолжения смотрит на девушку. — А перед этим, я говорила с Деймоном, что получила странную записку и он сказал, ты тоже. Видимо Джер рассказал Бонни об этом. И Бонни передала записку, когда я пришла к Деймону, у него уже была записка... — Ладно, это я ещё раз узнаю у Деймона. Возвращайся домой, выпечай чай и отдохни, на тебе лица нет, — Блейк, касается ее руки, сжимает, словно стараясь забрать все волнение. Сама не понимает, что поступает как Кэтрин, с ней когда-то... — Если вдруг что-то узнаете или что-то случится... — Елена, я позвоню.       Елена кивает, выдавливает из себя улыбку и начинает уходить. София ещё какое-то время стоит на месте, следит за тем как медленно удаляется фигура Елены. Когда Елена пропала из видимости, София наконец сдвинулась с места. В голове у Софии не укладывалось то, что произошло совсем недавно. Она понимала, что Юстина, становилась всё сильнее. Ведьмы всегда были глубоко связаны с природой и всем, что их окружает. Однако Юстина, казалось, превратилась в саму природу и начала контролировать её. Если бы она в любой момент решила их уничтожить, то у нее бы все получилось. Причём она могла бы сделать это, не прилагая лишних усилий.       Ведьма к которой наведывались София и Кол, была права. Юстина направлялась в Мистик Фоллс, она готовилась убить эту четвёрку... Софии стало понятно, зачем вообще Юстина так скажем путешествовало. Она накапливала силы, делала все, чтобы стать более могущественной и стирать врагов в порошок.       В сознании Софии возник образ Майклсона в ту самую минуту, когда она соврала Деймону. Она была абсолютно уверена, что Кол еще не забыл этот разговор и вернется к нему. Кроме того, он, несомненно, захочет обсудить и тему поцелуя. Как можно было это оставить без внимания?

***

Дом Майклсонов.

      Как только Кол вернулся домой, где делать особо было нечего, он завалился в кресло. Откинув голову на спинку, закрыл глаза. В доме стояла гробовая тишина, Ребекка опять шлялась по городу, по любому вместе с Мэттом. Элайджа был в Новом Орлеане, следил за порядком, пока Клаус развлекался в Мистик Фоллс. Его любимую блондинку Кол видел в городе, самого Никлауса рядом не было. По пути он не встретился, да и вообще понятия не имел, где его братец.       Часы на стене тикали с раздражающей размеренностью, отсчитывая секунды скуки. В голове крутились обрывки фраз из разговора с Софией, но они быстро растворялись в вязкой скуке вечера, который, казалось, не собирался заканчиваться. Его мучили вопросы, на которые он хотел бы получить ответы при следующей встрече с этой девушкой. Он хотел бы услышать объяснение из ее уст, устал додумывать и устал ждать.       Кто-то громко распахнул дверь, вероятнее это был Никлаус, черт бы его побрал, ведь Ребекка открывает дверь куда мягче. Тем более это был их дом. Он вошёл широкими шагами и остановился в дверном проёме, скрестив руки на груди. Уперся взглядом в Кола, почувствовав этот настойчивый и призывающий взгляд, Кол открыл глаза и в ответ уставился на Никлауса. Глаза Кол словно спрашивали: «Чего тебе?». — Ого, что же я вижу! Это тот самый великий и ужасный Кол Майклсон, который пал жертвой самого страшного врага — скуки, — протянул он, нарочито драматично. Никлаус смотрел на брата глазами полного веселья и задора, что было более привычно видеть в глазах Кола. — Неужели никто не захотел с тобой поспорить или устроить небольшую катастрофу? — Ник, ты лишь нагнетаешь! — лениво бросил Кол, вновь откинувшись на спинку. — Ребекка гоняется за Мэттом, или что-нибудь чудит... Ей хотя бы весело! Да и ты на чудо весел! — А как же встреча с Софией? Неужели ты не придумал плана, как задержать ее, развлечься вместе или что-то в этом роде? — Никлаус прошел в комнату, и развалился на диване, напротив Кола. Даже ему сегодня было куда веселее, чем Колу. — Пришел Деймон, и София ушла. А планы… планы закончились вместе с ней. — Кол сидел, закинув голову на спинку, и уставившись глазами потолок. В пальцах крутил кольцо, Деймон бесил его с самой первой их встречи. Всегда появлялся рядом с Софией, когда Кол этого совсем не хочет.       Никлаус откинулся на диване, закинул ногу на ногу и рассмеялся — легко, непринуждённо, без тени напряжения. Ситуация его забавляла, Сальваторе и тут преуспели. Вечно путаются перед носом первородных. — О, так Деймон всё испортил? Как жаль, — он подмигнул брату. Голос его на самом деле не показывал сожаление, скорее он насмехался над братом. И Кол это чувствовал, но вступать в перепалку ещё не был готов. — Не понимаю тебя, что с тобой? Ты никогда не гонялся за одной девушкой столько времени, неужели София особенная? — более серьёзно добавил Клаус.       Кол уселся так, чтобы он мог видеть своего брата. Выпрямился, уставился на Ника и скрестил руки на груди. — О, не надо драматизировать, Ник, — протянул Кол, изогнув бровь. Он не терялся перед такими словами, всегда знал что ответить. Кол Майклсон не убегает. Даже от ответа. — Быть может тебе напомнить, как ты ещё какое-то время назад буквально кружил вокруг Кэролайн? — Клаус улыбается, знал, что его братец не упустит возможно вспомнить блондиночку. — То пытался её впечатлить, то запугивал, то снова пытался очаровать… И даже сейчас, когда вы вроде как друзья, она по-прежнему не падает в твои объятия, а ты — не ищешь ей замену. Так что не читай мне лекции о «слишком долгом интересе». — Она знает о моих намерениях, о том, что я к ней далеко не безразличен, — спокойно ответил Никлаус. — Да, мы друзья, и я надеюсь, что спустя время она даст мне возможность стать кем‑то большим. — Ну и я не скрываю своего интереса к Софии. Просто не делаю из этого трагедию или шоу... — Что же в ней такого? Ты влюбился, или хочешь просто развлечься, оттого что тебе скучно? — Никлаус поддался вперед, что ответит Кол было весьма интригующее. — Я не влюблён — это слишком громкое слово, — он улыбнулся, отведя взгляд в сторону. Влюбиться? Кол Майклсон не умеет влюбляться, любить это ведь сложно. Проще уж сдохнуть... Так думал сам Кол, и не желал думать о другом. — Она не льстит, не пытается использовать меня. Прямолинейна и проста, не боится первородных, в любом состоянии, — он говорил словно самому себе, не замечая Клауса. Как будто бы ему самому нужно было услышать эти слова, — Мне хотелось бы завладеть ее вниманием. Потому, что она видит во мне только вечного шутника, манипулятора и обманщика, который вечно устраивает хаос. А я хочу другого. — Хочешь, чтобы она увидела другую сторону тебя? — да, Клаус был прав. Слова заставляют Кола вновь обратить внимание на него. И вспомнить их разговор с Софией в машине, после долгой поездки... — Да, хочу чтобы она увидела, что я могу быть другим. С кем-то определённым. Увидела того, кто может быть серьёзным, надёжным, тем, на кого можно положиться.       Минута молчания, оба думаю о своём. Кол смотрит в окно, в голове разные мысли, но он и так много сказал — сказать что-то ещё это значит окончательно раскрыть душу. Кол не хотел этого. Никлаус изучающе смотрел на своего брата. В его глазах мелькнуло удивление — искреннее, неподдельное. Он помолчал несколько секунд, прежде чем сказать что-то ещё. — Знаешь, не припоминаю таких душевных разговоров. Наверное потому что их никогда и не было, — Кол усмехнулся, да и сейчас это была разовая акция. Просто душе Кола нужно было выговориться, возможно стоило просто поговорит с самим собой. — Ты рассуждаешь почти как человек, который готов меняться. Это удивляет. — Не преувеличивай, не надо, Ник. — фыркнул Кол, но сейчас не было особой язвительности. — Я всё тот же Кол Майклсон. Просто… София заставляет меня задуматься о вещах, о которых я обычно не заморачиваюсь. Но это не значит, что я стану другим.       В этот миг дверь с оглушительным звуком распахнулась, и в комнату стремительно вошла Ребекка. На её лице отчаянно читалось раздражение, волосы были растрепаны, что создавало ощущение, будто она только что вырвала их из аккуратной прически. В руках тонкая, лёгкая рубашка, которую девушка сжимала слишком сильно. Кол и Клаус переглянулись, и устремили свои взгляды на сестрицу, ожидая от нее каких-то слов.       Кол, мгновенно уловив настроение сестры, расплылся в ехидной улыбке и первым нарушил молчание. Он не мог упустить возможность, чтобы позлить сестру. — Неужели Мэтт тебя достал? — он поудобнее устроился в кресле, с явным удовольствием наблюдая за реакцией Ребекки. — Или он просто не выдержал твоего очарования и сбежал ещё на полпути? Признавайся, сколько раз ты пыталась его съесть, пока шли?       Ребекка бросила пристальный, полоный ненависти взгляд на своего брата и, не сдерживая эмоций, швырнула в него свою рубашку. Кол успел перехватить ее на лету и положил на подлокотник кресла. После чего Ребекка плюхнулась на диван рядом с Никлаусом. — Очень смешно, Кол. Мэтт тут вообще ни при чём, — пробурчала девушка и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Парни странно переглянулись, все ещё не понимая, что случилось. — Ну, то есть... Почти ни при чём... — Расскажи же нам, что могло обидеть тебя, о, великолепная? — смеясь продолжал Кол. — Какая-то сучка показала на меня пальцем и сказала своей подружке: «Смотри, какая бледная — точно больная, или, может, наркоманка какая-то». — Никлаус рассмеялся, Кол тоже не мог удержаться. Из-за их смеха Ребекка злилась ещё сильнее и была готова бросить в них первое что попадётся под руку. Но рядом ничего не оказалось. — Я хотела порвать их на куски, но рядом был Мэтт... Он этого не слышал, да и если бы слышал, не понял бы за что я их разорвала... — Перестань гоняться за этим придурком, и стань наконец-то собой, Бекка! — Кол, как бы это не звучало, прав. Ты больше всех из нас пытаешься измениться, ради кого-то... — Говорит Никлаус, да рядом с Кэролайн он менялся, но это было только для нее. В остальном он был собой, был гибридом, первородным, Майклсоном. — Но Мэтт, тем более Мэтт, не стоит того, чтобы ты изменяла самой себе. — Ты смешной, Ник. Сам меняешься ради Кэролайн, но запрещаешь мне! Кол пытается угодить Софии, а мне нельзя...? — Я уже не пытаюсь меняться, Кэролайн знает каким я могу быть с ней... И даже когда я был груб с ней, она видела во мне хорошее. Мне почти не пришлось меняться, — поясняет Никлаус, и медленно переводит взгляд на Кола. Тот закатывает глаза и поднимается с кресла, стоило вообще не начинать этот разговор. — Я не меняюсь, и мы, Никлаус это выяснили, — буркнул парень, направляясь вон из гостиной. Чувствую взгляды Ребекки и Клауса. Повернув голову в сторону, но не поворачиваясь полностью, Кол заговорил, обращаясь к Ребекке. — Но Мэтт, действительно не стоит того, чтобы такая, как ты, Ребекка, менялась. Ты — первородный вампир, сильная, красивая, яркая, с характером, который не сломить ни одному смертному, ты Майклсон. И ты не должна убивать в себе эти черты ради человека, который, возможно, даже не оценит их по достоинству.       Закончив говорить Кол покидает ни только гостиную, но и дом в принципе. Удаляется подальше от семьи, и так слишком много они говорили сегодня и были близки друг к другу. Продолжать этот разговор было бессмысленно. Да, они все менялись, кто-то изменил в себе совсем немного, потому что для другого это было ни так важно. Например, Клаус, для своей Кэролайн. Кто-то не менялся, а лишь хотел показать другую сторону одной монеты, показать, каким он может быть. Например, Кол для неприступной Софии. А кто-то хотел переписать всего себя, лишь бы угодить тому, кто мог даже этого не заметить, кому вообще не интересно. Например, Ребекка для человечишки Мэтта.       Кол ушёл, а Ребекка и Никлаус остались в гостиной поражённые словами Кола. Ребекка смотрела туда, где только что стоял брат, и не могла поверить в услышанное. Никлаус тоже замер, слегка приподняв бровь — даже для него слова Кола прозвучали неожиданно. — «Сильная, красивая, яркая»… — она повторила слова брата с лёгкой усмешкой, но в глазах читалась задумчивость. — Звучит так, будто это говорил не Кол, а какой‑то придворный поэт в средневековье. Что на него нашло? — Ничего, — твёрдо ответил Никлаус. — Ты стираешь себя ради иллюзии. А Кол, пусть и непривычным для него способом, напомнил тебе, кто ты есть. Такой, как Мэтт не достоин, такой, как ты Ребекка...       Никлаус так же поднялся с дивана и вышел из гостиной, направляясь к себе в мастерскую. В голове родилась новая идея, её стоило бы перенести на холст и залить краской. Ребекка, поражённая словами своих братьев, которые словно прошли быстрый курс у Элайджи, говорили словно философы. Говорили, казалось, от сердца, честно и это звучало невозможно и странно.       Оба брата подкинули ей кучу для размышления, и этой ночью Ребекка сидела на кровати, уставившись в стену и думала лишь о том, что она делала, как и зачем? Были ли правы её братья? И что ей стоит делать?