3. Тайны старика

После вступления Малфоев в Орден присутствующие удивлённо перешёптывались, но большинство из них остались в комнате. Поттер, Уизли и Грейнджер быстро ушли, отправившись Салазару известно куда. Несколько человек подошли к Драко, с любопытством во взгляде спрашивая о причинах его перехода на другую сторону, и парень счёл это грубостью. Однако большинство из этих людей были гриффиндорцами, а любознательность и прямолинейность — одни из отличительных черт этого факультета. Он отвечал: говорил, что безопасность его матери для него на первом месте, а служение старому психопату с манией величия неблагоприятно сказывается на здоровье. Некоторые сочли эту шутку смешной, большинство — нет, но всех устроило это объяснение, так что всё шло хорошо. Драко знал, что его, вероятно, никогда не воспримут всерьёз и не примут в их небольшую компанию полностью, но ему это и не было нужно. Он и так прожил всю свою жизнь без отца. Примерно через час спина Малфоя буквально кричала ему, чтобы он сел, но парень не любил обнажать свои слабости перед другими людьми. Поэтому он продолжал стоять, не заботясь о последствиях своего слишком принципиального выбора. Его тётя разговаривала с его матерью в окружении нескольких старших членов Ордена, и они, очевидно готовились, наконец, покинуть хижину Уизли. Или они называли её Норой? — У нас есть гостевая комната, где Драко и Цисси смогут… — Извини, Андромеда, мы надеялись оставить юного мистера Малфоя здесь. Он смог бы в будущем помогать нам в операциях сопротивления, да и за его ранами сейчас нужен постоянный уход. К тому же у нас много места, — рассуждала Молли, оглядываясь на собеседников. Драко эта идея не очень понравилась. И его матери, похоже, тоже. — Миссис Уизли, я только что вернула Драко после стольких недель без него. Простите, пожалуйста, но я бы не хотела вновь с ним расстаться, — Нарцисса положила ладонь на руку сына, словно их собирались разлучить навсегда. В этот момент к разговору присоединились ещё несколько людей. — Я согласен с Молли. Нам нужно расспросить Драко о некоторых Пожирателях смерти. Все остальные дети уже здесь, им будет безопаснее оставаться в безопасности и тренироваться вместе. Не теряй возможность наладить отношения с сестрой, а мы позаботимся о твоём сыне, обещаю, — Артур Уизли вскоре попал бы в чёрный список Драко, если бы продолжил говорить. Однако, если эта лачуга была базой Ордена, то ему и вправду лучше было остаться здесь, чтобы выведать больше информации и участвовать в миссиях. Драко положил свою ладонь поверх руки матери, пытаясь вложить в этот жест как можно больше нежности. — Мистер Уизли прав, мама. Иди, проведи время с тётей Андромедой и Тонкс, а за меня не беспокойся. Мне и тут будет хорошо. В любом случае, у них нет подземелий, — или, по крайней мере, Драко на это надеялся. — Но только если нам вернут наши палочки. Мы дали обет и теперь являемся равноправными членами Ордена. Я хотела бы иметь возможность защитить себя, если это понадобится. Услышав слова матери, Драко удивился. Прошло уже несколько недель, как Пожиратели забрали её у него, бросив в подземелье, а по прибытии в Нору парень и не спрашивал о ней у Нарциссы. Кингсли медленно передал ему палочку из боярышника, явно скептически относясь к тому, что Драко собирался проклясть его прямо здесь. Он не был бы слизеринцем, если бы так легко себя выдал. Серьёзно, они думают, что он настолько тупой? Коснувшись палочки, Драко почувствовал, как его магия начала усиленно циркулировать по телу. Раньше он мог колдовать невербально, чем и пытался воспользоваться в заточении, но после стольких пыток даже Люмос не поддавался ему. Воссоединение с древком казалось сродни полёту. Счастье поселилось где-то под рёбрами, заставляя пробиться росток надежды. — А теперь, когда ты немного поправишься и сможешь нормально двигаться, мы хотели бы поговорить о том, что ты знаешь о Пожирателях Смерти и их рядах, — размышления Драко прервал Люпин. — К сожалению, я не в курсе последних событий, но могу точно рассказать, кого следует остерегаться и чему их обучают в бою, — ответил Малфой, желая быть более полезным. Эти люди хотели помочь победить Волдеморта, поэтому они были союзниками. Он рассказал бы им всё, что могло бы оказаться полезным. Люпин кивнул, но его губы сжались в ровную линию. — И да, ещё кое-что: мы бы хотели, чтобы ты прошёл базовую подготовку. У нас есть несколько знакомых авроров. Другие дети уже прошли через это, будучи частью Отряда Дамблдора. Вспоминая обучение дорогой тётушки Беллы, Драко подавил дрожь. — Я уже прошёл обучение. — Да, и мы хотим обсудить это с тобой. Ох, темы для разговоров всё накапливаются и накапливаются. Ладно, у тебя есть ночь, чтобы отдохнуть, а утром продолжим разговор с новыми силами, — Люпин кивнул на прощание и отошёл к Кингсли, который уже намеревался уходить. Андромеда повернулась к Драко, чтобы попрощаться и сказать, что он мог рассчитывать на неё, если ему понадобится помощь. — Скорее всего, я буду тебя обучать. Мне уже не терпится увидеть, что ты умеешь! — вскрикнула кузина, а в её глазах заплясали озорные огоньки. Наконец, Нарцисса оттащила его в сторону и обняла так крепко, насколько могла, чтобы не доставить ему новую порцию боли. — Будь умным и храбрым, Драко. Мы сможем выжить, Малфои всегда выживали. Я очень горжусь тобой, сынок. Ты вырос гораздо более хорошим человеком, чем твой отец когда-либо тебе позволял, — она положила обе руки ему на щёки и притянула его голову вниз, оставив прощальный поцелуй на лбу. Было трудно сдержать слёзы. И снова его мать сделала всё, что было в её силах, чтобы спасти его. Он пообещал себе, что позаботится о том, чтобы защитить её в ответ.

***

— Итак, на какой стадии поисков мы находимся? — Гарри плюхнулся на дополнительную койку в их с Роном комнате, готовый к ежедневному отчёту о прошедших двадцати четырёх часах. — Я начала собирать дополнительную одежду, запасы еды и работаю над экстренными медицинскими принадлежностями. Но мне ещё нужно просмотреть эти книги, — Гермиона указала на невообразимое количество фолиантов, сложенных в несколько рядов вдоль стены. — И как именно, по-твоему, мы собираемся всё это нести, Миона? — спросил Рон тоном, которым он всегда подшучивал над ней, называя зубрилой. — С помощью этого, — девушка схватила маленькую, обшитую бисером сумочку, лежавшую рядом, и просунула руку внутрь настолько глубоко, пока та не исчезла из виду до самого плеча. Челюсть Рона отвисла от удивления, на что Гермиона лишь ухмыльнулась. — Это просто чары незримого расширения, ничего сверхнеобычного. Гарри улыбнулся. Его всегда поражала изобретательность подруги. — Это безумно и совершенно незаконно. — Вероятно, в какой-то момент нам придётся нарушить множество законов, так что, может, стоит сделать что-то полезное уже сейчас, — девушка пожала плечами. — Может, переведём тему и поговорим о Малфое? — Рон всё ещё выглядел не шибко довольным сложившейся ситуацией, и ему вообще не хотелось вспоминать о слизеринце, но это нужно было обсудить. — Он, кажется, изменился, это точно. Я никогда не видел его таким. Думаешь, они случайно слишком сильно приложили его головой, пока пытали? — пошутил Гарри. Гермиона слегка хлопнула его по плечу, но сама пыталась сдержать улыбку. Рон фыркнул, услышав это. У него было своё мнение по поводу Малфоев, которое крайне отличалось от мнения друзей. — Всем ясно, что они просто корыстные змеи. Они всегда были такими. Они боятся, что их убьют, поэтому и сбежали. — Я думаю, что это нечто большее, чем просто страх или трусость. Сомневаюсь в том, верю ли я во все эти рассказы на тему «Волдеморт передумал» о Тёмной метке. До сих пор он был очень высокомерен. Вряд ли он позволил Малфою просто отказаться от метки — это бы слишком задело его эго. В этом всём есть какой-то скрытый мотив, — иногда Гарри был очень проницателен в вопросах, касающихся Волдеморта. Скорее всего, это было следствием того, что их сознания каким-то образом связаны. — Так ты думаешь, что это подстава? Они без проблем дали обет. Даже если они затевали это всё, чтобы шпионить за Орденом, как они смогут передавать информацию? Обет этого не позволит, — рассуждала Гермиона. — А как же Снейп? Он ведь был членом Ордена, — напомнил Рон своим друзьям, которые, по его мнению, были слишком глупы, слепо веря Малфоям. Гермиона скрестила руки на груди в лёгком раздражении. — Рон, пожалуйста, угомонись. Ты вообще слушал? Это не касается Снейпа. Рон нахмурился. Его жутко бесило, когда кто-то указывал на его неправоту. Сейчас же у него не было хорошего предчувствия по поводу хорька. — Как бы то ни было, я видел жуткую улыбку на его лице, когда он давал обет. У этого придурка есть план, и вы все верите ему только потому, что он был ранен и вам его жаль. Он мог сделать это с собой сам, чтобы вы поверили. Я серьезно думаю, что нам нужно проверить его на оборотное или Империус ещё раз. — Это уже неважно. Непреложный обет был дан. Я доверяю Кингсли и Ремусу. Малфой в любом случае не узнает о крестражах. Плюс он будет под присмотром Тонкс, а вы оба видели, что она мастер в дуэлях. Она сшибёт его с ног, прежде чем он успеет вытащить палочку, — Гарри рассмеялся, представив эту картину.

***

После того как его мать ушла вместе с Андромедой, миссис Уизли отвела его обратно в комнату, в которой он проснулся утром. Женщина заботливо спросила, нужно ли ему что-нибудь, но он заверил, что с ним всё будет в порядке. Молли улыбнулась и дала знать, что ужин будет готов через час или два, а потом они ещё раз осмотрят его спину, чтобы контролировать процесс заживления. После того как она ушла, Драко решил, что пришло время заняться собственным разумом. Он был немного болтлив после того, как пришёл в сознание, и пусть он и не выдавал ничего слишком личного, Драко предпочёл в дальнейшем держать свои эмоции под контролем. Он также хотел быть готовым, ведь не знал, был ли в рядах Ордена легилимент. Он знал, что умения Северуса в этой области магии превосходны, но тот больше не был участником сопротивления. Снейп и его мать лично обучали его и легименции, и окклюменции, пока его безумная тётя под пытками доводила эти умения до совершенства. Поэтому, хотя он и знал, что его подготовка была выше всяких похвал, нужно было ещё раз всё упорядочить и закрыть свой разум, обезопасив его от внезапного вторжения. Устроившись на кровати, он призвал свои окклюменционные щиты. Они захлопнулись, пряча информацию, которая не должна была попасть в чужие руки. Пожиратели обыскали его разум, когда впервые наказали за провал миссии по убийству Дамблдора. К счастью, они ничего толком не увидели. Драко спрятал всю информацию, которую можно было бы считать преступлением, наказуемым убийством, но из-за пыток и его гнева строчка «Предатель крови» просочилась сквозь трещины. Скорее всего, так Пожирателям и пришла идея вырезать эти буквы на его спине. Воспоминания были быстро рассортированы, и он проверил те, что хранились под замком. В частности, воспоминание о том, как его тело не захотело принимать Тёмную метку. Драко не знал, что, чёрт возьми, имел в виду Волдеморт. Пусть Драко и был рад, что эта неизвестная магия уберегла его от противного клейма на предплечье, ему не нужно было, чтобы Орден думал, что он втайне служил кому-то другому. Он также запер в памяти момент, когда Гермиона Грейнджер ударила его. Малфой не был уверен, почему он это сделал. Это было стыдно, да. Но, размышляя о случившемся, он почему-то чувствовал что-то большее, чем просто стыд или злость. Драко никогда не рассказывал об этом своим родителям или друзьям и намеревался держать подальше от этого воспоминания и других людей. Было ещё несколько воспоминаний, которые должны были быть надёжно спрятаны. Например, его разговоры о чистоте крови с друзьями. Хотя они все были идеальными чистокровными детьми, выходцами из аристократичных семей, они с годами разрушали свои идеалы чистоты крови. Несмотря на то, что Гойл и Крэбб повсюду таскались рядом с Драко с самого начала их учёбы в Хогвартсе, они не были ему настоящими друзьями. Он не мог доверять ни одному из них: те могли предать его, даже глазом не моргнув, чтобы заслужить милость Тёмного Лорда и занять место рядом с привилегированными Пожирателями. Нет, настоящими друзьями Драко были Теодор Нотт, Блейз Забини и, пусть она надоедливой мухой вилась вокруг него годами, Пэнси Паркинсон. Драко и Тео старались строить своё собственное мнение хотя бы для того, чтобы насолить своим жестоким отцам. Пусть Блейз и был чистокровным, его мать в настоящее время была замужем за седьмым мужем и изначально не особо заботилась о том, чтобы устанавливать идеалы. Пэнси была самой упрямой в своих привычках, особенно когда пыталась влезть в личную жизнь Драко и построить с ним отношения. Ему льстило её внимание, как и любому мальчику-подростку, он с радостью согласился обладать её телом, но ни один из них не был по-настоящему заинтересован в отношениях или скором браке друг с другом. Как только он порвал с ней, она стала чертовски хорошим другом. Причиной её отказа от чистокровного общества было потребительское и наплевательское отношение мужчин к женщинам. Драко и сам видел, как его отец общался с Нарциссой, поэтому ни капли не винил Пэнси. Он скучал по ним, как сбежал после смерти Дамблдора, с тех пор никаким образом не контактируя с друзьями. И пусть он знал, что это к лучшему, он скучал по ним очень сильно. Малфой надеялся, что Тео не заставили принять метку. Отец Драко был ужасным, но отец Тео был ещё более безжалостным. Он знал, что если Тео заставят, то Блейз согласится вместе с ним. Они трое были как братья, и если один уходил, то остальные обычно следовали за ним. К счастью, ему не нужно было беспокоиться о Пэнси, однако жёны и дочери Пожирателей Смерти тоже были не в безопасности, пусть и в лучшем положении, чем юноши, предложенные для службы Волдеморту. Драко нужно было убедиться, что он также вымолит прощение и для них. Когда Драко закончил с воспоминаниями и убедился, что он в здравом уме, в дверь постучали. Прервавший его не стал просить разрешения войти, просто торопливо ворвался внутрь. Конечно, Уизли не уважают личное пространство. — Ужин готов. Спускайся вниз и постарайся не быть идиотом, — сказала ему Джинни Уизли голосом, который должен был звучать строго. Он посмотрел на неё и заметил, что она не поднимала глаз. Если бы он не знал её, он бы подумал, что она его боится. Он не знал, почему. Конечно, большую часть времени в Хогвартсе он казался просто избалованным ребёнком, но никогда не проявлял к ней жестокости. Хотя он предполагал, что отравил её брата в прошлом году, пусть это и получилось случайно. Он последовал за ней вниз по лестнице, чтобы попасть на кухню. Стол был накрыт, и, похоже, всё семейство Уизли с собрания Ордена осталось на ужин. Он, очевидно, узнал близнецов и, к сожалению, того парня, у которого был шрам от Сивого, ну и, конечно, Джинни и Рона. При взгляде на шрам на лице старшего брата Уизли, его желудок скрутился в тугой комок. Как он мог сидеть за этим обеденным столом с тем, кого покалечил мерзавец, которому он помог проникнуть в Хогвартс? И пусть Драко не хотел этого признавать, он чуть не убил Уизела отравленным вином. Несмотря на то, каким он был сейчас, Малфой прекрасно понимал, что все Уизли смотрели на него с подозрением, и он этого заслуживал на все сто процентов. Он не часто извинялся, но эти люди приняли его, хотя они абсолютно ничего не были должны ему. Увидеть старшего брата Уизли с этим шрамом было ещё одним моментом, из-за которого Драко захотелось провалиться под землю. — Драко, ты в порядке? Твоя спина болит? — спросила Молли, заметив, что парень застыл внизу лестницы. Теперь всеобщее внимание было приковано к Малфою, который всё никак не мог собраться с мыслями. — Я должен извиниться перед всеми вами, — Драко сглотнул, глядя на Билла, который теперь пристально смотрел на него. — Это была моя вина, что Сивый напал на тебя. Хотя я никогда не хотел иметь ничего общего с этим заданием, это была моя ответственность. Ты пострадал из-за меня, — теперь, проглотив свою гордость, он повернулся к Рону, который выглядел ошеломлённым, сжимая булочку в своей руке. — То же самое касается и тебя, Уизли. Этот яд не предназначался тебе, но я чуть не заставил тебя умереть. Моя вина, что я вообще допустил всё это. Как и во время встречи, в воздухе повисло неловкое молчание, пока один из близнецов не заговорил: — Ну, мы принимаем извинения в сторону Билла, но мы бы лучше послали тебе благодарственную открытку, если бы юный Рончик навсегда отцепился от наших волос, — миссис Уизли тут же начала в своей манере читать близнецам нотации о бестактных шутках, и настроение всех присутствующих значительно улучшилось. Драко ел молча, и, к счастью, его игнорировали. Он наблюдал за семейным единством и думал о том, как они напоминали ему его шумных, но любимых друзей. Ему было больно видеть, как дети с восхищением смотрели на своего отца и как мистер Уизли выглядел довольным и гордым, слушая шутки своих детей и встревая в диалог. Было ясно, что Артур сделает всё для них. Хотя Драко был готов сделать что угодно для своей матери, их семья никогда не была похожа на семейство Уизли. Он задавался вопросом, какой была бы его жизнь, если бы он не родился, затенённый фамилией Малфой.

***

Драко проснулся рано, ожидая, что сегодня точно появятся те, кто захотят его допросить. Спускаясь по лестнице, он увидел Кингсли, Ремуса и Грюма, сидящих за кухонным столом. Он также заметил блондинку со вчерашней встречи. Флёр, как он узнал, была наполовину вейлой и чемпионкой Шармбатона в Турнире Трёх Волшебников на четвёртом курсе, а также помолвлена с Биллом. Флёр, Молли, Джинни и Гермиона — все сидели рядом на противоположном конце стола. За ужином накануне вечером они заявили, что нужно спланировать последние детали свадьбы, поскольку до торжества осталось меньше недели. — Прежде, чем начнём, мы хотим прояснить ситуацию. Это не допрос, а всего лишь вопросы. Нам нужно понять, знаешь ли ты что-то о том, что нас интересует. После этого, если твоя спина уже не беспокоит тебя и не болит, мы хотели бы оценить уровень твоей базовой подготовки и начать нашу собственную, — заговорил Кингсли, и женщины за столом прекратили разговор, чтобы послушать. Драко окинул их взглядом. Он бы предпочёл, чтобы они не знали, чем он собирается поделиться, и уж тем более не знали о его вышеупомянутой подготовке. Однако, похоже, никто не торопился уходить, поэтому он сел и наложил себе еды в тарелку, которую оставил под чарами стазиса, чтобы вернуться к завтраку как только сможет. — Я не могу обещать, что располагаю всей нужной вам информацией, но постараюсь рассказать то, что знаю наверняка. Что касается моей спины… С ней уже всё нормально, ничего не болит. Мы сможем приступить к тренировке, — и с этого всё началось. — Теперь, когда Альбус мёртв… Ты знаешь, каков будет их следующий шаг? — впервые подал голос Ремус. — Я не знаю. Но осведомлён, что их давняя цель — полный контроль над всей волшебной Англией и, в конечном итоге, распространение влияния на Францию и так далее. Как только Волдеморт получит контроль над всеми Министерствами Магии, скорее всего, он направится в маггловские города — это очевидно, — объяснил Драко, пытаясь не сморщить нос от отвращения к этим планам. — Знаешь ли ты каких-нибудь Пожирателей смерти, на которых стоит обратить особое внимание? — спросил Люпин. Теперь у Драко был шанс, и он им воспользовался: — Да, но прежде, чем я расскажу больше, мне нужен ещё один обет. Я знаю, что вы уже помиловали меня, но я не единственный ребёнок Пожирателя смерти, у которого не было выбора, и несправедливо судить их за преступления, которые они вынуждены совершать, чтобы просто выжить. Я хочу помилование для Теодора Нотта, Блейза Забини и Пэнси Паркинсон. После этого я составлю полный список всех имён Пожирателей, которые смогу вспомнить. Грейнджер усмехнулась, прерывая его пылкую речь: — А что насчёт твоих драгоценных шестёрок? Драко повернулся, чтобы посмотреть на неё. Он пытался быть с ней любезным, и ему помогло то, что вчера он был в очень странном состоянии, но ему нужно было защитить своих друзей. — Крэбб и Гойл сдали бы меня, не раздумывая, если бы это означало, что они вырвутся вперёд остальных. Они провели последний год, пытаясь убить меня. Пэнси, возможно, была такой же плохой, как я, издеваясь над тобой, но я обещаю, что она больше не такая. Насколько я знаю, Тео и Блейз едва ли говорили что-то о чистоте крови кому-либо, а особенно тебе, Грейнджер, так что не вмешивайся, — он пытался скрыть раздражение в голосе, но она усложняла задачу. — Что заставляет тебя думать, что они заслуживают помилования? Разве наших обещаний по поводу тебя и твоей матери недостаточно? — заявил Грюм, явно раздражённый требованиями Драко. Даже несмотря на то, что именно Крауч, а не Грюм, превратил его в хорька на четвёртом курсе, Драко всё ещё испытывал неприязнь к этому человеку. — Потому что я много раз беседовал с ними об идеалах чистоты крови, и мы помогли друг другу пережить натиски наших родителей в этом вопросе. Я бы без раздумий доверил им свою жизнь. — Ну, они не кажутся мне хорошими друзьями. Они позволили тебе впустить Пожирателей смерти в Хогвартс. Вряд ли настоящие друзья так поступают, — насмешливо сказала Джинни. — Я оградил их от всего, что происходило со мной в тот год, Уизлетта, так что возвращайся к планированию свадьбы, поиску платья, или чем ты там занималась, и оставь меня в покое, — парировал Драко, мельком усмехнувшись. — Ладно, ладно, успокойтесь. Малфой, мы считаем, что, пока ты исполнял приказы Тёмного Лорда, других детей не трогали. Но ты прав. Если мы сможем быть уверенными, что ты и вправду изменился, то мы обеспечим им справедливый суд. Но только если они сделают что-то, чтобы заслужить это. Дети — это не их родители, — Кингсли схватил его за руку, и, как вчера Ремус, принялся колдовать ещё один обет. Как только этот вопрос был улажен, серьёзные разговоры перетекли в другое русло: женщины вернулись к планированию, пока Драко составлял список имён Пожирателей. — Мерлин, их намного больше, чем мы предполагали! — воскликнул Люпин. — Да, я думаю, всё это время он пытался усиленно вербовать новых людей. Он использует страх и шантаж, и это чертовски хорошая тактика, — ответил Драко. Дальше они задали ещё несколько вопросов о том, как работают ранги, и немного о внутреннем круге. — Ладно, пришло время звать Рона и Гарри. Пора посмотреть, на что мы можем рассчитывать в плане боя, — сказал Грюм, медленно вставая. Это была та часть, которую Драко боялся больше всего, но присутствие этих тупиц сделало её почти мучительно болезненной. Они все вместе направились на задний двор, когда Грейнджер подсунула ему обезболивающее зелье. Как бы сильно она ни была занозой в заднице ранее, он был благодарен за это. Драко кивнул ей и понюхал зелье, чтобы убедиться, что они не пытаются отомстить ему или отравить. Как только он понял, что зелье абсолютно нормальное, то выпил его залпом. Поттер, Уизли, близнецы и Билл присоединились к женщинам, пока Драко и Кингсли стояли в нескольких ярдах друг от друга лицом к лицу. — Мы знаем, что Пожиратели смерти обычно просто идут убивать, редко берут в плен, но нам нужно, чтобы ты рассказал нам, что они могут использовать, помимо Авады. Чему они тебя научили, мальчик? — Грюм следил за Драко, задавая вопрос, словно проверяя, лжёт ли Малфой. — Им очень нравится калечить. Они даже создают свои собственные проклятия, к которым никто не знает контрпроклятий. Наиболее известные из них — это огненные, режущие и взрывающие проклятия, — он показал им различные заклинания, которые были не известны никому, кроме рядовых, а затем показал, как наколдовать контрзаклятия. Ребята наблюдали с ужасом в глазах, когда он продолжил: — Они также обожают использовать Круциатус. Сначала они отвлекают вас именно им, а затем нападают с более смертельным проклятием. Будьте очень осторожны, если Беллатриса окажется рядом. Это её любимая тактика ведения боя, — он почувствовал, как по коже побежали мурашки, когда он упомянул её. — Если вас поймают, есть почти стопроцентная вероятность, что они либо найдут Пожирателя, который обладает искусством легилименции, либо отведут вас прямиком к Тёмному Лорду. Я бы был очень осторожен, раскрывая информацию неподготовленному человеку, если только не используется обет или фиделиус. — Ты изучал окклюменцию во время тренировок? — спросил Грюм, когда Гарри посмотрел на Драко, вспоминая свои неудачные занятия со Снейпом. — Я вообще не хочу говорить об этом, но да, всё было так. Меня учили блокировать свой разум, даже испытывая физическую боль… — как только слова слетели с его губ, он почувствовал, как его разум разрывается. Ментальные щиты захлопнулись, Драко прекратил защищаться и занял наступательную позицию, чтобы предотвратить дальнейшее вторжение. Применил Протего, а затем послал Ступефай в направлении нарушителя. Грюм самодовольно посмотрел на него, поскольку тот уже установил щит. — Что это, чёрт возьми, было?! — Драко тяжело дышал, направляясь к старому аврору, его гнев распалялся внутри от наглости этого мерзавца. — Я просто хотел убедиться, что ты на должном уровне. Прости меня за любопытство, — сказал Муди, равнодушно пожав плечами. Драко было наплевать, будет ли он наказан, когда подошёл к старшему волшебнику. Он знал, что был благословлён хорошим ростом, и он снова поблагодарил свою мать за то, что унаследовал больше черт от Блэков, чем от Малфоев, возвышаясь над мужчиной. — Если ты когда-нибудь сделаешь это снова, я не колеблясь вырву твой второй глаз. Посмотрим, как ты вторгнешься в чей-то разум, когда лишишься возможности видеть, — сказал Драко. Его лицо становилось всё более хмурым с каждым словом. — Ты угрожаешь мракоборцу? — спросил Грюм, готовясь к драке, в которой у юного светловолосого мальчика не было шансов на победу. — Нет, не угрожаю. Я обещаю тебе. Лицо Драко вновь приобрело невозмутимый вид, он повернулся на каблуках и пошёл прочь. Он предполагал, что потренируется в другой день. Если они не запихнут его в Азкабан прямо сейчас.

***

Следующие несколько дней пролетали медленно. После инцидента с Грюмом орденовцы назначили Ремуса и Тонкс ответственными за его обучение. Драко старался держаться, был вежлив с родителями Уизли и избегал всех остальных. Он проводил часы, тренируясь со своей кузиной, и обнаружил, что, когда его не пытали за каждую ошибку, ему нравилось драться на дуэлях. После этого он проверял свои раны и оставался в комнате Чарли. Тонкс показала ему некоторые маггловские упражнения наряду с маггловскими приёмами самообороны, которые использовали авроры, и он практиковал их в своё свободное время. Было приятно восстанавливать силу не только магическую, но и физическую. Драко нравилось чувствовать себя сильным, и мысль о том, что он сможет защитить себя даже без палочки, успокаивала его. Он также ненавидел сидеть на месте, и пребывание в комнате напоминало ему о его заточении в подземелье. Драко не мог заставить себя столкнуться со всей этой предсвадебной суетой. Он не знал, сможет ли когда-нибудь перестать чувствовать себя незваным гостем. Он чувствовал на себе скептический взгляд постоянно, куда бы ни пошёл и что бы ни делал. Это имело смысл — Малфой действительно не заслуживал чьего-либо доверия. Не сосчитать, сколько раз за всё это время он проклял себя за все принятые ранее решения и сказанные слова. Накануне свадьбы, когда он спустился позавтракать перед тренировкой, он был удивлён, увидев в гостиной Министра Магии. Прежде чем он успел выйти из комнаты, Скримджер увидел его краем глаза. — О, мистер Малфой! Я не знал, что вы здесь. Это, на самом деле, касается и вас тоже. Пожалуйста, проходите и садитесь, — Драко посмотрел на троицу, сидящую напротив Министра. Никто не должен был знать, что он здесь, а министр, похоже, не собирался держать местонахождение Драко в тайне. — Что именно происходит? — непонимающе спросил Малфой. — На самом деле, мой визит связан с завещанием Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Как насчёт того, чтобы начать с мистера Поттера? У тебя же День рождения сегодня, не так ли? — продолжил министр, указывая на Гарри. — Да, и вы немного не вовремя. Если вы хотите поговорить с каждым из нас, то делайте это здесь и сейчас. У нас нет тайн друг от друга, — ответил Поттер, совсем не выглядя довольным визитом министра. Скримджер перевёл взгляд с троих близких друзей на Драко: — А что насчёт вас, мистер Малфой? Драко посмотрел на остальных, они посмотрели на него, так же сбитые с толку, как и он. Почему Дамблдор оставил что-то ему? Всё это не имело смысла, и он начинал чувствовать себя ещё более не в своей тарелке. Ему не хотелось, чтобы его допрашивал министр, так что, похоже, он встал на сторону именинника. Драко скрестил руки на груди и продолжил стоять, в то время как остальные остались сидеть. Небольшая тактика запугивания, которую Люциус использовал против него. — Я остаюсь с ними. Итак, что же говорится в этом завещании и почему мы только сейчас об этом слышим? Скримджер не выглядел шибко довольным решением Драко, но прежде, чем он успел что-либо сказать, Гермиона его опередила: — Потому что они конфисковали все завещанные вещи, чтобы проверить их. Разве не так, министр? Гарри нахмурился, услышав реплику подруги. — В каком смысле? Вы не имели права держать его вещи у себя так долго! — Напротив, мистер Поттер. У нас было полное право на проверку. Зачем же Альбусу было оставлять свои личные вещи четырём подросткам, особенно одному, который, по слухам, пытался его убить? — после этого он окинул Драко презрительным взглядом с ног до головы. Малфой сглотнул. На данный момент не было никаких весомых доказательств против него, и он даже не использовал запрещённые проклятия. Он поднял подбородок. Его так легко не запугать. — В любом случае, согласно Указу об оправданной конфискации, Департамент тайн имел полное право на проверку на наличие тёмной магии в течение тридцати одного дня… — Вы не имели права этого делать! Закон был создан, чтобы остановить передачу волшебниками Тёмных артефактов, и Министерство должно иметь весомые доказательства того, что имущество покойного является незаконным, прежде чем конфисковать его! Вы хотите сказать, что думали, что Дамблдор пытался передать нам что-то проклятое? — Гермиона говорила строчками из закона, а её раздражение по отношению к министру было очевидным. Скримджер цокнул языком, словно она была наглым ребёнком. — Не читай мне лекций о законах, девочка. Почти все вещи Альбуса ушли в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Почему из всех знакомых ему людей он оставил вещи только четырём ученикам? Четырём ученикам, которые, как известно, не ладят друг с другом? — Давайте перейдём к делу, наконец, — Рон фыркнул и махнул рукой, чтобы министр начал. Он хотел, чтобы этот человек как можно скорее покинул его дом. — «Рональду Билиусу Уизли я оставляю свой Делюминатор в надежде, что он вспомнит обо мне, когда воспользуется им». Это ценный предмет. Он может быть даже уникальным. Конечно, это собственная разработка Дамблдора. Зачем ему оставлять вам такой редкий предмет? Дамблдор, должно быть, обучил тысячи учеников, но единственные, кого он упомянул в своём завещании, это вы четверо. Почему? Для чего, по его мнению, вы будете использовать Делюминатор, мистер Уизли? — Эм-м, тушить свет, я полагаю. Что ещё я могу с ним сделать? Скримджеру ответ, похоже, не понравился, но он решил сделать вид, что всё под контролем. — Хм, действительно, давайте перейдём к тому, что оставили мистеру Поттеру. — «Гарри Джеймсу Поттеру я оставляю снитч, пойманный им в его первом матче по квиддичу в Хогвартсе, как напоминание о награде за упорство и мастерство». Я заметил, что твой праздничный торт в форме снитча. Почему? — О, это ведь не может быть отсылкой к тому факту, что Гарри — великолепный ловец, это слишком очевидно. Должно быть, в глазури спрятано секретное послание от Дамблдора! — резким тоном пробормотала Гермиона. Скримджер сердито посмотрел на неё, а затем перешёл к Гермионе и Драко. — «Гермионе Джин Грейнджер и Драко Люциусу Малфою, моим двум лучшим и самым ярким ученикам, я оставляю две из моих самых ценных книг. Мисс Грейнджер я оставляю свой экземпляр «Сказок Барда Бидля». Мистеру Малфою я оставляю «Полную книгу нумерологии». Надеюсь, они оба найдут эти книги такими же захватывающими и познавательными, как и я». Сердце Драко забилось так громко, что он бы не удивился, если бы это услышали все. Он попытался сдержать эмоции. Сейчас не время оплакивать человека, которого он пытался убить. — Интересно, что такого занимательного в детских сказках и в книге по нумерологии? — размышлял вслух Скримджер, медленно раздавая предметы их теперешним владельцам. — Он знал, что мне нравятся книги. Я ведь магглорождённая, а он, вероятно, подозревал, что я никогда раньше о них не слышала и что мне будет интересно, — спокойно сказала Гермиона, когда министр повернулся к Драко. — А вы, мистер Малфой? — спросил Скримджер, приподняв бровь. Драко прочистил горло, дав себе секунду, чтобы придумать убедительную ложь, которую невозможно проверить фактами. — Один из моих последних разговоров с ним был о том, как увлекательна эта тема и как жаль, что в Хогвартсе нет по ней хороших книг. Он и сам был заинтересован. — Тогда понятно. Есть ещё одно, последнее завещание, но мы не смогли его реализовать. Кажется, на старости лет Альбус думал, что может просто раздавать другим всё что угодно. Он пытался отдать мистеру Поттеру меч Гриффиндора. Теперь же меч является собственностью только Хогвартса. Есть ли у кого-нибудь из вас какие-либо соображения относительно того, почему Дамбл… Драко усмехнулся: — Вы сами сказали, министр, он был стар. Он, вероятно, думал, что это был высший подарок для такого раздражающего гриффиндорца, как Поттер. Драко понятия не имел, что происходит, и, похоже, остальные были в той же лодке. Чем бы это ни было, министерство к этому не имело никакого отношения. Скримджер снова повернулся к Драко и поджал губы. — Как дела у твоего отца, Драко? Я, конечно, рад, что мне не пришлось совершать две отдельные поездки… — Если вы вдруг забыли, сэр, мой отец сбежал из Азкабана. Может быть, если бы вы действительно тратили время на то, чтобы остановить военных преступников, которые следуют приказам Волдеморта, вы бы это запомнили! — сплюнул Драко сквозь стиснутые зубы. Он начал уставать от министра, и упоминание его отца выводило его из себя. — Он не вернулся, глупый ты мальчишка, — сказал Скримджер, покачав головой в недоумении. Гарри вскочил с дивана, явно намеренный отстаивать свою позицию: — Он вернулся два года назад, а вы в Министерстве отказываетесь в это верить! — Мистер Поттер, я хотел дать вам шанс опровергнуть все слухи о вашей привычке лгать, но я вижу, что они правдивы, — бросил он в ответ Гарри. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Множество Пожирателей смерти сбежали из Азкабана прямо у тебя под носом. Мы оба его видели! Он вернулся, а ты ничего не делаешь, как обычно! — Гарри сделал шаг вперёд, и Драко присоединился к нему. — Посетите моё прекрасное поместье, министр. Уверен, вы прекрасно прогуляетесь по садам. Пожиратели смерти — невероятно гостеприимные хозяева, — саркастически улыбнулся Драко. — Я бы был осторожнее со словами на вашем месте, мистер Малфой. Я слышал много обвинений в ваш адрес, — пригрозил Скримджер, медленно поднимаясь. Когда он начал подходить ближе к агрессивно настроенным Драко и Гарри, позади него, около дверей, раздался хриплый звук. Мистер и миссис Уизли стояли у двери. — Мы собирались забрать детей на празднование Дня рождения Гарри. Но мы не ожидали визита министра. Не хотите ли присоединиться к нам на нашей небольшой вечеринке? — весело сказала Молли. — Нет, мне пора идти. Я уже достаточно долго пробыл здесь, — сказал Скримджер, направляясь к камину. Как только он ушел, Гермиона и Рон поднялись с дивана. Прежде чем они успели спросить Драко о книге, он ушел, бормоча о том, что опоздал на встречу с Тонкс.

***

После тренировки с Тонкс Драко провёл день, избегая людей. Решив, что он оттягивал этот момент достаточно долго, Драко решил посмотреть книгу, которую оставил ему Дамблдор. Это не имело никакого смысла. Зачем ему что-то оставлять Драко, особенно после того, как Драко покушался на его жизнь несколько раз? Малфоя терзало чувство вины. Дамблдор оставил ему книгу. Они никогда не были близки. На самом деле, Драко был для него маленькой занозой в заднице большую часть его академической карьеры. В этом не было ничего личного. Должна была быть другая причина, по которой его упомянули в завещании. Особенно его смущал тип книги. Нумерология? Они никогда не говорили о нумерологии. На самом деле, Драко едва ли что-то знал об этом предмете. Казалось, он был из той же категории, что и Прорицание, и большинство людей считало это ерундой. Открыв книгу, он осмотрел её на предмет чего-либо подозрительного. Если Министерство Магии вынесло вердикт, что в книге нет ни следа тёмной магии, то ему хотя бы не нужно было беспокоиться о том, что это было местью. Он пролистал страницы и поискал что-нибудь конкретное, но ничего не нашёл. Ему придётся проверить эту книгу позже, когда у него будет больше свободного времени, а в Норе не будет всех этих гостей, приглашённых на свадьбу, расхаживающих по всему дому. Он бы пропустил ужин, но, честно говоря, Молли была чертовски хорошим поваром, а сам он ел слишком мало за последний год. Он держал голову опущенной и избегал зрительного контакта с кем-либо. К счастью, гостей было так много, что никто из Золотого Трио не мог в открытую подойти и спросить его о книге. Когда ужин закончился, он выскользнул наружу. Казалось, что в последнее время ему не хватало свежего воздуха. За последние пару дней Драко привык к дому Уизли, к которому ранее относился весьма скептически. Нора, возможно, не занимала столько квадратных метров, как Малфой-мэнор, но всё равно на её территории было много открытых площадок для отдыха. Она была окутана защитными заклинаниями, а сам дом словно сочился теплом, которое Малфой давно не чувствовал в родном поместье. В детстве он любил мэнор. Он часами плавал в озере, лазил по деревьям, чтобы собирать яблоки, и даже отправлялся в лес, чтобы найти таких магических существ, как нюхлеры. Но когда Тёмный Лорд вернулся, Драко не чувствовал себя комфортно даже за стенами поместья. Большой кусок детских воспоминаний был запятнан тьмой и ненавистью, но Нора вернула ему любовь: и которую он питал к природе, и ощущение безопасности. Когда Драко сидел на земле, уперев локти в согнутые колени, он глубоко вдыхал и наблюдал, как солнце раскрашивало небо розовыми, золотыми и синими мазками. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям свободно плыть. Хотя он и пообещал себе, что выбросит размышления о книге из головы до другого дня, она все ещё не давала ему покоя. Дамблдор не только оставил ему что-то, но и оставил что-то его трём бывшим врагам. Это должно было быть связано, верно? Дамблдор был умным человеком. Он должен был всё это обдумать. И что, чёрт возьми, было в этой проклятой книге? Драко был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, как кто-то подошёл и сел рядом с ним, пока не услышал: — Безумный день, да? Схватившись за сердце и сделав глубокий вдох, Драко повернулся, чтобы посмотреть на девушку: — Мерлин, Грейнджер, ты планировала вызвать у меня сердечный приступ? — Это не первый раз, когда ты переживаешь то, что тебе не суждено пережить, — сказала она, глядя вдаль, избегая зрительного контакта. Она отчего-то выглядела опечаленной этим замечанием. Должно быть, думала о Дамблдоре. Драко почувствовал знакомый укол вины, который испытывал большую часть прошлого года. Он знал, что должен извиниться перед ней. Если они собираются быть по одну сторону баррикад, это должно произойти рано или поздно. Драко не питал к ней той ненависти, которую ощущал раньше. Она действовала ему на нервы больше всего своим всезнайством и самодовольством, которое, казалось, было присуще всем гриффиндорцам, но он точно не ненавидел её. После пережитого он знал, что такое настоящая ненависть, и он вообще не держал её в своем сердце по отношению к Гермионе. Он повернулся, чтобы посмотреть на девушку, над которой он издевался годами. После того, как она ударила его, он, казалось, не мог отвести от неё взгляд, невзначай засматриваюсь на неё в коридорах или за ужином. Но никогда раньше он не был так близко, чтобы рассмотреть её по-настоящему. Он постарался отогнать противное чувство тошноты, когда наконец признал, что она великолепна. Её волосы были распущены, и они казались такими же кудрявыми, как и всегда, но более послушными и ухоженными. Цвет напомнил ему корицу, которая, казалось, идеально подходила Гермионе. Её кожа была гладкой, и он мог сказать, что она будет мягкой на ощупь. У девушки на щеках красовались веснушки, которые переходили и на небольшой вздёрнутый нос, и ему внезапно захотелось поцеловать каждую из них. Он отшатнулся от этой мысли. Какого чёрта? Драко пришлось напомнить себе, что она — запретный плод для него. Ему не нужно было смущать себя такими мыслями. Прочистив горло, чтобы привлечь её внимание, он повернулся лицом к девушке. Серые глаза встретились с карими. — Грейнджер, я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем это, но мне жаль, что я так обращался с тобой все эти годы. Ты никогда этого не заслуживала. Хотя это не оправдание, но я просто пытался подражать своему отцу. Мне жаль, что я когда-либо заставлял тебя чувствовать себя неполноценной. Она продолжала удерживать его взгляд, и он чувствовал, что если посмотрит вниз, то почувствует себя обнажённым. Раньше он не позволял себе произносить подобное, потому что чувствовал себя уязвимым даже от одной мысли об этом. Он собрался пробормотать что-то ещё, с каждой секундой ощущая себя всё более неловко, но она прервала его размышления: — Я подумаю о том, чтобы простить тебя, но даже я должна признать, что ты поступил правильно, вступив в Орден. Продолжай в том же духе, не будь таким идиотом, и, возможно, заслужишь прощение, — она слегка улыбнулась, прежде чем продолжить: — Ты хоть представляешь, зачем Дамблдор оставил тебе эту книгу? Драко ощетинился. — Так значит, это твои дружки послали тебя сюда, чтобы выудить у меня информацию? — парень попытался сдержать усмешку, но мысль о том, что она пришла сюда только для того, чтобы получить информацию, раздражала его. Извинения дались ему крайне тяжело, а она тут же забыла о них, переводя тему на эту глупую книгу. — Ну да, Малфой, именно поэтому я тут. Мы все получили предметы от Дамблдора, а ты и я получили один и тот же предмет. Ты не тупой, я знаю, что ты думал о том, что их дали вместе специально, — Грейнджер смотрела на него, и ему показалось, что в его голове начала образовываться дыра, поскольку он активно избегал зрительного контакта. Драко задумался на секунду. Конечно, она была права. Закатив глаза, он сказал: — Хорошо. Сначала скажи, как ты думаешь, зачем он отдал все эти вещи нам, а потом я расскажу тебе о своих предложениях. — Типичный слизеринец, — пробормотала девушка. — Мы ничего не узнали ни об одном из них. Делюминатор Рона просто включает и выключает свет, Гарри ничего не может сделать со снитчем. Я проверила книгу Барда Бидля, и там куча рун, которые нужно перевести, — закончила она, раздражённого фыркнув. — К сожалению, я в том же положении, что и ты. Я проверил книгу, но там ничего не было. Я даже никогда не говорил с ним о нумерологии. Мерлин, я пытался убить его, а этот человек оставил мне книгу, — его захлестывали эмоции. Говорить об этом вслух оказалось сложнее, чем думать. Когда Грейнджер встала, она объяснила: — Да, но Дамблдор всегда знал больше, чем говорил. Думаю, это касается и нашего случая. Драко последовал её примеру и тоже встал. Они пошли к задней двери. — Спокойной ночи, Малфой. — Спокойной ночи, Грейнджер. Конечно же, из-за постоянных кошмаров ни одну из ночей нельзя было назвать спокойной, но Драко чувствовал странные зачатки перемирия между ними. Этого было достаточно, чтобы заставить его слегка улыбнуться, даже когда он позволил снам забрать его сознание во власть тьмы.