Иное развитие событий. Часть 2.

      На следующий день, Катя очнулась в классе, когда услышала грязные «чириканья» своих подружек, что снова поливали кого-то грязью. Вспоминая последних событий промчались в её голове, сгоняя сонливость с русоволосой. В лёгкой панике, зеленоглаза стала открывать тетрадь, чтобы проверить наличие в ней выполненного домашнего задания. Открыв тетрадку и пролистав её до нужных страниц, Катя увидела идеально выполненное домашнее задание и незаметно выдохнула, расслабившись. Спина неприятно отозвалась болью, но она уже не вызывала такого дискомфорта. Катя не знала, как так вышло, что домашнее задание всё-таки было сделано и почему её портфель оказался снова у неё, хотя она отлично помнила, что сбросила его в лесу и когда она с Сокоем возвращалась домой она его не забрала. Но это не так сильно волновало, как тот факт, что она видела убийство Семёна.       Подняв голову, Катя посмотрела на доску, где в одном из углов висел листочек с чёрно-белым изображением противного мальчишки и перечислялись его приметы, примерное время пропажи и номера телефонов по которым следовало позвонить, в случае, знания о его местонахождении. В классе дети шептались, почему-то решив, что к этому был причастен один из тихонь класса- Антон Петров, у которого накануне с Семёном и шайкой Пятифана была стычка. А в ушах Кати звенел хруст разбитой о что-то твёрдое, может камень, может кусок льда, черепушки хулигана, которого тащил за собой неизвестный человек. Неужели это было всё в серьёз? В голове не укладывалось. Сложно представить, что сам Семён мог делать в столь позднее время в лесу, чтобы попасться в руки к убийце. Но Катя не собиралась ничего рассказывать. Себе дороже. Мало того, что снова навлечёт гнев матери под предлогом «чего ты по лесу шлялась, когда должна была идти домой», так ещё она толком не помнит, где находится то место, не видела лица убийцы, хотя с уверенностью может сказать, что это был мужчина, так ещё и слухи по классу пустит и выставит себя полной дурой, когда расскажет, что её спас мальчик в маске зайчика с яркими фиолетовыми глазами. И, кроме слов, доказательств у неё нет никаких. Хотя не все ли желали смерти этого мерзкого ребёнка?       В прочем, статус сплетницы не позволял Кате молчать: — Бабушка Бабурина такой кипиш устроила, когда он домой не явился. Сначала в школу прибежала, потом ментов вызвала. — эмоционально рассказывала Катя. — Да-да-да!       Взглянув с хитрецой на Антона, Катя склонилась к соседке и зашептала. Перегнулись девочки с соседней парты — она и с ними делилась — зашушукала, быстро закивала. Все стали поглядывать на Антона. Стоило поддерживать общую теорию о том, что «изгой — всегда является убийцей». Как во всех историях, которые рассказывал ей отец, когда возвращался с работы. Помнит Катя, как однажды он сказал ей: «Он, как и многие другие, что совершили преступления, Катя, в детстве был изгоем. Со временем это меняется, но — вот такие душевные травмы — они никогда не исчезают просто так и выплёскиваются уже в подростковом возрасте.» А по Антону было видно, что и в прошлой школе, он тоже был изгоем. Весь зажатый, мямлит вечно себе под нос, ни с кем не старается контактировать и вечно где-то далеко от реальности. Ну, чем не кандидат на нового убийцу?       Пятифан также обернулся к Антону, но посмотрел на него как-то тяжело, тревожно. Как и все остальные, он был сбит с толку пропажей своей шестёрки. Кате казалось, что он что-то знал, что молчал. А возможно ему было всё равно, как и всем прочим, что малевали эту новость от скуки, а не из-за тревоги о пропаже малоприятного мальчишки. А после он подозрительно глянул на Катю, всем своим видом сообщая, что нисколько не верит ей. Казалось, он собирался поддержать Антона, как и его дружок-подхалим Бяша, что развалился рядом, уткнувшись подбородком в парту. Но они молчали. Что было неудивительно, ведь эти двое легко могли предать. Сначала утянут за собой, а потом столкнут в пропасть, найдя кого получше. И в этот момент Катю настигла не самая радостная мысль: возможно они уже заменили Бабурина Петровым. Вот только когда и каким образом это произошло, было тяжело представить. В прочем, интуиция никогда её не подводила и она верила ей, не сомневаясь. Но всё же, Катя продолжала свою высокомерную речь: — Не надо быть Коломбо, чтобы догадаться! Кто на Бабурина зуб имел? Кто его вчера ударил? Поиздевался, а после.       Металлическая линейка выпала из пальцев Петрова. Катя наигранно осеклась, не менее наигранно поёжилась. В классе заскрипели стулья: одноклассники отодвигались подальше от Антона, поближе к выходу, к учительскому месту. Лишь только Рома и Бяша презрительно поморщились такому действию своих одноклассников. Они явно были за Антона. -Да прикуси ты! — не сдержался Бяша. — Бабурин не бось, с бабкой посрался и сдымил, на. Скоро найдётся. — Найдётся, ага. В овраге со вспоротым брюхом! — неосознанного проговорилась зеленоглазая, в голове которой снова вспыхнул момент убийства одноклассника.       Воображение рисовало Семёна на снежной подушке: лицо белое, как рыбье брюхо, расколотое широкой трещиной рта, а падающие хлопья оседают на стеклянных глазах и заполняют гортань. «Видишь — словно говорил он презрительно девочке. — Это всё твоя вина! Из-за того, что ты решила молчать — меня не найдут!» Конечно, своим исчезновением Семён услужил всем. Теперь в классе никто не вздумает физически воздействовать на одноклассников. Не будет болезненных толчков от грузного тела мерзкого мальчишки. А Антон, даже если и встал на его место новой шестёркой, то едва ли он способен хотя бы комара убить. Дверь скрипнула — зашла Полина. Пройдя до своего места, та уселась, обернулась и найдя Антона взглядом, коротко кивнула. Катя следом обернулась к Антону и заметила, что мальчишка весь подобрался с появлением Полины. И вновь зеленоглазая ринулась к своим подружкам, как крыса к угощениям, и зашушукала, косясь то на Полину, то на Антона. По классу запрыгали записки.       Задребезжала трель звонка, извещая о начале урока. — Так, заканчиваем бардак. Дети, встаньте. — велела всем Лилия Павловна. — Петров, тебя это тоже касается!       Лилия Павловна прошла к столу, а за ней в кабинет вошёл милиционер при параде. Это был главный участковый в этом богом забытом посёлке. Его знали все: высокий, с пронзительным взглядом, под которым ты гнёшься, как лоза. — Кхм-кхм… Здрасте. — строго произнёс мужчина. — Здрав-ствуй-те! — хором произнесли дети. — Садитесь. — велела женщина. — Познакомьтесь — это старший лейтенант Константин Владимирович Тихонов. Он задаст Вам несколько вопросов и проведёт небольшую лекцию по безопасности.       Одноклассники оживились: лучше лекция от милиционера, чем уроки! А Катя была готова высидеть сто часов русской литературы, лишь бы не терпеть на себе давящий взор лейтенанта. Карие глаза мужчины внимательно прошлись по классу полному детей. На секунды они задержались на Кате, вызывая у неё табун неприятных мурашек, что прошлись вдоль позвоночника. Волосы на её затылке зашевелились, ледяной кол впился в кишки. И дабы не привлекать неверного внимания, Катя ехидно улыбнулась и чуть оглядываясь на Антона спросила: — А правда, что Бабурина маньяк убил? — Екатерина, ну-ка цыц! — отозвалась мать девочки. — Вопросы здесь взрослые задают.       Голос женщины заставил пробудиться в Кате воспоминаниям двухдневной давности. Фантомные и настоящие боли охватили её спину. Она едва сдержалась, чтобы не дёрнуться, от нахлынувшего в секунды ужаса. Смирновой лишь оставалось надеяться, что это не заметит Тихонов. Но вернув к нему взгляд, она поняла, что внимательный взгляд лейтенанта уловил что-то неладное. Возможно, он заметил напряжение, возросшее в теле, что Катя не сумела удержать. Или на секунды, вспыхнувшую панику в глазах, что успели ринуться в сторону выхода из класса, подмечая насколько свободен проход. Возможно, он понял, что такая реакция была не совсем нормальна для того, к кому обратилась родная мать. — Просто нам всем страшно. — постаралась произнести наигранно Катя, вновь обернувшись к Петрову, надеясь, что милиционер не воспримет это, как завуалированный крик о помощи. — Может убийца бродит где-то рядом. Или сидит у нас за спиной…       Хитрый лисий взгляд Смирновой обращался к Петрову. Тихонов шагнул в проход между рядами и медленно, невыносимо медленно пошёл, касаясь пальцами спинок стульев. Ученики и в особенности Катя, пристально за ним наблюдали. Стоило мужчине пройти мимо Кати, как она почувствовала сошедшее с неё напряжение, от его взгляда. Остальные же продолжали следить так, как в средневековье зеваки предвкушали публичную экзекуцию. А он шёл, неумолимо приближаясь к Антону. Катя видела испуг Петрова, как он сжал свои челюсти, как дёрнулась его гортань, удерживая вскрик. «Почему ты так пугаешься, Петров?» — думала Катя. — «Не уж-то действительно что-то натворил?»       А Тихонов, подойдя к парте блондина, спросил: — Петров Антон? — Да. — сдавленно ответил мальчишка. — Встань, Петров. — вновь дала знать о себе классная руководительница.       И Антон незамедлительно поднялся. Катя следила за его действиями улавливая каждую мелочь, что могла разглядеть, ведь большую часть обзора закрывала широкая спина лейтенанта. Напряжение между служителем закона и этим школьником казалось всё сильнее возрастало с кадлой секундой. — Я ничего не знаю. Я тут ни при чём. — напряжённо отозвался блондин. «Ха! Не уж-то моя теория оказалась верной и Петров всё-таки уже ступил на скользкую дорожку?» — злобно думала Катя, мельком взглянув в сторону Пятифана. — А тебя никто и не обвиняет… — резонно заметил Тихонов. «Да, многие из вас так говорят, а потом раз — тюрьма!» — Пока что. — добавил лейтенант. «Вот-вот.» — мысленно фыркнула русоволосая.       Переключив взгляд на спину лейтенанта, Катя только сейчас заметила толстую папку в его подмышке, которая, в следующие секунды, оказалась на парте Петрова. Толстая папка в шершавом катоне шлёпнулась на сол, подобно лезвию гильотины. Не отрывая изучающего взгляда от Петрова, мужчина открыл её. Краем глаза, чуть вытянув шею, Катя заметила бумаги и фотографии. Что именно там было, разобрать Смирновой увы не удалось. — Ты с Семёном Бабуриным общался? — поинтересовался мужчина. — Я знал его всего один день. — поспешно ответил Антон. — Все знают: Петров его ненавидел. — оскалившись, осведомила представителя закона зеленоглазая.       Антон от слов Кати аж покраснел. В его глазах, даже за толстыми линзами очков, отчётливо читалось: Ах ты мерзкая сука. Казалось, он был готов сейчас вцепиться зубами в Катино лицо и выгрызть ей щёку. Но совладав с собой, он сказал: — Мы повздорили вчера. Но он первый начал. Я его ударил. — Сильно? — продолжил задавать вопросы лейтенант. — Да нет. Так. — ответил Антон, неопределённо махнув рукой.       Тихонов взглянул на кулак Петрова и Катя буквально чувствовала, как тот удивляется тому, что такой, как Антон способен стукнуть громилу, коим являлся Бабурин. Лилия Павловна неожиданно пришла на помощь Петрову, заставив едва заметно нахмуриться Катю. — Бабурин — проблемный подросток. С шилом кое-где. Сам ко всем лез.       Старлей многозначительно кивнул и выудил из папки тетрадь. — Это твоё? — спросил он у парнишки.       Взглянув на Антона, Катя заметила, что он отвёл взгляд. Как и её, взгляды всех остальных одноклассников впились в Антона, подозрительно щурясь. — М-моё.- заикаясь от напряжения или давления множества взглядов ответил Петров. — В лесу нашли. «Значит он там был.» — подумала Катя, слушая ход разговора. — Там же тракторист, что снег убирал, в последний раз видел Бабурина.       Антон растеряно заморгал. Вдруг Катя услышала со стороны Пятифана тихий знак привлечения внимания. Взглянув на школьного хулигана, Смирнова заметила, что тот прикладывал к губам указательный палец, но, почти сразу, когда на это обратил внимание Тихонов, мальчишка притворился, что ковыряется в носу. Катя расшифровала сигнал. Из уст таких, как Ромка, это прозвучало бы как «смотри, не мусарнись.» Кажется Антон тоже понял это, ведь судорожно поправил очки. Его голову явно занимали какие-то мысли. — Так, что ты делал вчера в лесу, Антон? — вновь спросил мужчина.       Катя в эти мгновения задумалась, что бы она ответила, в случае, если бы допрашивали её? «Если бы я сказала, что гуляла с Зайцем, то возможно было бы заменить срок, за утаивание важных фактов от представителей закона, на лечение в психбольнице? Да и восприняли бы показания в серьёз, после этих слов?» — Я в школу, через лес хожу. — тем временем отвечал Антон. — Могла выпасть легко.       Легко — именно так, Катя чувствовала, далась Антону эта явная половинчатая правда. — Будь осторожнее. — посоветовал Тихонов Петрову, отдавая тетрадь мальчишке и закрывая папку.       Но прежде, чем Катя успела понять, была ли эта угроза или доброе пожелание, вновь заговорила Лилия Павловна: — Класс, а сейчас лейтенант расскажет о правилах, которые вам необходимо соблюдать.       Тут же отозвалась и Катя, не собираясь упускать повода для сплетен: — Ха! Так маньяк всё-таки есть! — Пока мы ничего вам сказать не можем. — протяжно произнёс лейтенант.       Ромка качнулся, где-то позади Кати, что снова привлекло её взгляд, что успел уловить, показанный, вновь севшему Антону, большой палец вверх: молоток, мол, держал язык за зубами. «Значит, всё-таки уже успели спеться и заменили Бабурина Петровым. Мерзость!»       По классу вновь раздались голоса детей. Кто-то спрашивал о том, когда найдут пропавшего ещё ранее Вову. Кто-то говорил о своём страхе, кто-то говорил ещё что-то связанное со всеми пропажами: догадки, теории и всё это неподкреплённое какими-то фактами. — Но есть преступник или нет, вы должны чётко помнить о своей безопасности. — тем временем продолжал Тихонов. — Вас бережёт милиция, вас опекают родители и учителя, но в первую очередь защищать себя должны вы сами. «Как же! Опекают нас родители. Да тут у большинства родители — буйные алкаши или им просто напросто плевать на нас. Завалят кучей работы и долбят, когда им не угождаешь первому требованию! Мрази просто, уроды, ублюдки.» — мысленно свирепела Катя, чьи мысли выражали лишь нахмуренные брови. — И так. Кто там, что хотел узнать? — спросил мужчина.       Лес рук взмылся в воздух. — А у вас оружие с собой? — поинтересовался девичий голосок. — Покажите, пожалуйста. — попросил тучный мальчик. — А охрану у школы выставят? — вновь прозвучал девичий голосок. — Это точно! — снова чему-то поддакивал позади Бяша.       А Катя мечтала, чтобы это всё поскорее закончилось. Мысли об окончании прошлого вечера гложили её разум. Нестерпимо хотелось съесть за раз несколько штук мармеладных конфет, что подарил Сокой, и которые всё также были распиханы по её карманам. Катя жалела, что не взяла с собой несколько штук, чтобы сейчас, под этот гам голосов, незаметно их открыть и запихнуть в рот. Чтобы невероятно яркий арбузный вкус поднял ей настроение, усыпил мрачные мысли и поднял её настроение из преисподней. Крепко сцепив в замке руки, Катя сталась держать себя в руках, дабы не сорваться с места и не выбежать из класса, чтобы остаться сидеть здесь, в этом неприятном гаме голосов, а не нестись во весь опор на первый этаж, чтобы не ломиться в запертые раздевалки и не разорвать свою куртку в поисках спасительной сладости, чей яркий вкус отчаянно вспоминало сознание.       Серая папка осталась валяться на столе Петрова. — Ясно. Кхм-кхм. — раздавался голос лейтенанта.       Тем временем Лилия Павловна скучающе пялилась в окно, сражаясь с зевотой. — Объявлять комендантский час причин, пока что, нет. «Очень жаль!» — агрессивно думала Катя, поглядывая на устройство звонка, а после на часы и злилась лишь сильнее. — Слишком мало времени прошло с момента исчезновения вашего одноклассника. Мы все надеемся, что он найдётся живым здоровым. «Не найдётся!» — Сразу после школы, вы должны идти домой и отчитываться перед родителями. «Да, будто им не насрать.» — Гулять во дворах, чтобы вас видели и не в одиночку, а по двое или в компании. «Не подходит для тех, кто сидит под замком и не имеет друзей, лейтенант.» — И не в коем случае не ходите за гаражи. Там могут ходить дикие звери. «Дельный совет. Что ты знаешь, лейтенант? Ты ведь уже всё знаешь, верно?» — высокомерно пронеслось в голове девочки.       Во время своей речи, лейтенант написал на доске: «Без паники»; «Гулять на виду» и «Дикие звери».       Мужчина суетливо закончил лекцию. Осмотрев класс, он наконец-то заприметил забытую папку, что всё также лежала на парте Петрова. «Что? Даже не подсмотрел, Петров?»       Подойдя к парте мальчишки, представитель закона забрал папку. Молча сунув ту в подмышку, он не оглядываясь вернулся к доске. — И ещё раз. Если вы заметите в посёлке кого-то подозрительного — неважно, возле школы или на лесной тропинке — сразу сообщите в милицию. Телефон-то знаете? — Ноль-два! — хором ответили дети. — Спасибо, ребята. Спасибо, Лилия Павловна. «А ей-то за что это спасибо?» — И это. кхм. Одноклассника вашего мы найдём. «Нипизди. Ты ещё прошлого не нашёл.» — рычала в мыслях русоволосая. — «Поройся хорошенько в оврагах — может, соберёте, как «Лего»…»       Мысли Кати были какими-то злыми и неуправляемыми. Она переключилась на фразу лейтенанта о подозрительных личностях. Катя видела этого маньяка, но едва ли смогла бы описать его, ведь даже не смотря на то, что воспоминания были ярко окрашены страхом, отчего были достаточно чёткими, она не видела его лица и хоть каких-то немного похожих примет, кроме того, что это явно был крупный мужчина. «Подозрительные личности… Хм. Насколько подозрительным был мальчик-зайчик, разгуливающий в темноте? Чудак из ниоткуда, что растворялся в воздухе со своими загадками и вкусностями?»       Но Катя была уверенна, что это не он причинил вред здоровенному Семёну, ведь он был с ней. Но всё же, сказать ли об этом лейтенанту? Нет. Поднимут на смех. Начнут шептаться за спиной. А может- того хуже — сочтут сумасшедшей! Руки словно прилипли к парте. Катя мотнула головой, отгоняя от себя непрошенные мысли, из-за чего её коса поёрзала по спине. — До свидания, лейтенант! — произнесла классная руководительница.       Тихонов уже прощался с ней. Уйдёт, и хорошо. А Катя затаится среди всех. Как лиса среди деревьев.       Зазвенел звонок. Лилия Павловна прошагала, даже не взглянув в сторону дочери. За ней вышла Полина, что сидела за партой перед Катей. Ученики стихли разом, словно отключили звук. Все следили, как Петров проходит между парт к выходу. Прокурорские взгляды. Прицелы снайперских винтовок. Он явно пошёл искать Полину. В прочем, Катю это не волновало, ведь настала заветная перемена, на которой она могла сходить в раздевалку, чтобы незаметно для всех взять себе заветных конфет. Она вышла через пол минуты, после того, как из класса вышло ещё несколько человек. Проходя по коридору, она заметила, что Антону так и не удалось найти девочку из-за того, что он встретился со своими новыми «товарищами». «Эти двое кинут тебя также, как Бабурина.» — мысленно фыркнула Катя.       Пройдя мимо бандитской шайки, Катя устремилась на первый этаж, мимо ребят с параллели. В голове набатом звенело: «Конфеты, конфеты, конфеты.» Возможно, с непривычки часто употреблять сладости, Катя действительно была немного одержима новой вкусностью. Но едва ли её это хоть сколько-нибудь тревожило. Это был подарок. От зайчика, как любил говорить ей отец, когда утром, Катя обнаруживала какой-нибудь леденец под подушкой. Незаметно проскользнув в раздевалку, Катя направилась к своей куртке, что весела в дальнем углу, спрятанная за занавесом других курток, что могли сокрыть Катю от чужих взглядов, пока она будет жадно жевать арбузную мармеладку.       Вот она скрылась от чужих глаз среди множества курток. Добралась до своей куртки и стала шарить в ней по карманам. Аккуратные пальчики сразу же ощутили шуршащие фантики, в которых были спрятаны желанные конфеты. Счастливая улыбка появилась на губах девочки против её воли. Схватив пять конфет, девочка их все открыла и за раз впихнула себе в рот горстью. Яркий, насыщенный вкус разнёсся по вкусовым рецепторам языка, отчего Катя, как и в первый раз, не сдержала восхищённый, полный наслаждения и счастья, тихий стон. Подумать только, сколько положительных эмоций могут принести обычные конфеты! Убрав фантики в карманы, Катя достала ещё пять конфет — по одной на каждый урок, чтобы в этот день у неё было хорошее настроение.       Спрятав конфеты в кармашках сарафана, Катя поспешила обратно в класс, чтобы не вызвать подозрений у так называемых подружек, которые могли раздуть из этого целую книгу. Перемена стремительно клонилась к своему концу. На обратном пути Смирнова заметила, в руках Пятифана полароид, который явно не принадлежал никому из их шайки. «Преступники малолетние.» — мысленно фыркнула Катя, стремительно приближаясь к классу. Конфеты сильно подняли настроение и даже немного расслабили, отчего Катя смогла продолжить общение со своими «подружками». Когда же до звонка осталось всего пара минут, девочки разошлись по своим местам готовиться к предстоящему занятию. Катя поступила также, собираясь поменять на парте учебники. Присев к своему портфелю на корточки, она открыла его. Но вместо учебников она увидела морду лисы с пустыми пропастями глаз и немного приоткрытой пастью, где были видны ряды острых хищных зубов и язык. Волна адреналина накрыла Катю с головой, но она смогла сдержать себя, чтобы не закричать от испуга, чтобы не подскочить и не выбежать из класса с визгом. Подумаешь маска! Чего тут пугаться? Да, Катя не ожидала увидеть её в своём портфеле, но всё же, тут нечего было пугаться.       Приложив руку к голове, Смирнова быстро успокоилась и взяв себя в руки, вновь взглянула на маску. «Что за шутник положил её сюда?!.. Кто вообще рылся с моём портфеле?!..» — негодовала Екатерина, руки которой мелко подрагивали.       Одна из рук машинально потянулась в карман, к заветно запрятанным в нём конфетам. Достав одну, Катя сделала вид, что что-то ищет в портфеле, пока на деле открывала конфету. «Никто не должен её увидеть…» — решила девочка, пока ловким движением руки, быстро закинула конфету в рот.       Решив не проглатывать разжеванную мармеладку до начала урока, русоволосая запихнула маску, как можно глубже в портфель и достав нужные учебник положила их на стол ровно в тот момент, как прозвенел звонок.

***

      В целом, Катя решила, что день прошёл отлично. Перед началом каждого урока, она съедала конфету, что помогало поднять настроение. Она даже поела в столовой. После занятий, она выловила дежурных и пинками отправила их убираться в классе, не собираясь опять засиживаться в школе до самой ночи. Спина в этот день совершенно не беспокоила, что удивило бы Катю, если бы она хотя бы вспоминала об этом. Да, она также устала, но в сравнении со вчерашним днём, эта усталость была совершенно незначительной.       Когда она одевалась к ней подошли её подружки, с которыми она перемывала кости другим ребятам. Подойдя, одна из них спросила: — Кать, слушай, а пойдём с нами гулять? А то тебя на улице совсем не видно.       Такое предложение со стороны подружек было неожиданно для Кати. Хотя бы по той причине, что её никогда гулять-то и не звали, потому что она раньше уходила к матери, а потом покидала школу перед самым её закрытием, когда уже никого в ней не было, а дети уже давно сидели по домам, играли с игрушками, смотрели телевизор и просто развлекались, отдыхая от тяжёлого учёбного дня. В тот момент, как сама Катя до глубокой ночи, если не утра, сидела за глубоко ненавистными ей уроками, лишь бы не видеть и не слышать свою мать, её упрёки и недовольства, которыми она и мёртвого бы достала из могилы. «Сегодня у мамы совещание. Если я погуляю пару часиков, то ничего ведь не будет страшного, верно?» — подумала Катя, но в ответ произнесла, натянув привычную всем ехидную улыбку: — Да, давайте погуляем.       Выходить из школы, когда на дворе было ещё светло, Кате было крайне непривычно. Глаза резало от снега, что отражал солнечные лучи, отчего было не очень приятно, ведь глядя из окна дома такое ощущение создавалось только когда смотрел в окно спросонья, а позже, глаза привыкали. Тут же, глазам пришлось привыкать куда дольше. Девочки, стали играть в снежки, едва они покинули территорию школы. Воспоминания вчерашних событий снова ударили по Кате. Вот она видится с Соким и бегает с ним по лесу, кидается снежками и кажется, что всё на эти мгновения стало так хорошо. Она несётся во весь опор, ветер слегка морозит кожу, лёгкие снежинки падают ей на волосы, образуя собой своеобразную диадему. Хотелось снова увидеться с Соким и снова забыться в какой-нибудь игре, поедая конфетки, которые подарит зайчик.       Катя настолько погрузилась в свои мысли о своих играх с новым другом, что вовсе не заметила, как девочки завели её в лес, достаточно далеко от посёлка. — Чего улыбаешься, Катюша? — спросила одна их трёх.       Эти слова вывели Смирнову из потока приятных воспоминаний вернув в неприятную реальность. Осматриваясь, Катя быстро поняла, что её завели в крайне глухое место. От сюда не докричишься, если что-то случится. Да и как далеко от сюда был гараж того маньяка, которого зеленоглазой удалось увидеть вчера ночью? Взглянув на девочек, Кате показалось, что они не шли всё это время с ней, а вышли откуда-то из темноты леса. — Ну, что Катюша? — Ха-ха, теперь ты не в школе и мамочка тебе не поможет. — Катюха-лягуха! Ха-ха-ха!       Словно хищная стая, они окружили Катю, вынуждая пятится. В нос шибанул запах резких не сладких духов, которые девочка точно взяла у своей матери. Во рту стало кисло-горько, словно бы Смирнова облизала лук. Мара, так звали девочку, всегда сталась быть тихоней, хотя на деле, Катя это знала точно, она была той ещё мразью. — Сокой! — испуганно произнесла Катя, надеясь, что таинственный друг в маске придёт ей на помощь, подобно герою из сказок.       Но имя вчерашнего спутника превратилось в сдавленное сипение. Сосны качались молчаливыми стражами. Взгляд кати заметался. Она так мечтала увидеть за кустами зайчика, ждала, что он придёт на помощь. Но лишь ветер отвечал на её призывы. — Сокой придёт... Он вас...       Катя вздрогнула, когда услышала свой голос. Он был неестественным, свирепым и пугающим. Даже в школе, она ни с кем не говорила таким тоном. — Какой ещё Сокой? У тебя, что мозги потекли от учёбы? Не бойся, сейчас в миг всё вернём на своё место.       Девочка стоявшая ближе всего к Кате, толкнула её так, что она впечаталась спиной в дерево. — Ну, как? Легче стало? «Неужели они специально завели меня в ловушку? В прочем, чему тут удивляться?» — думала Катя, едва сдерживая вскрик от болезненного отклика спины из-за удара и синяков на ней. — «Потеряла бдительность. Были бы тут люди. Был бы Сокой. Я смогла бы быстрее взять себя в руки.» — Глядите-ка, девочки! А тут она не такая дерзкая, как в школе. «Да и вас тут нихуя одна, а три.» — Ага, смелая только когда мамочка рядом, а на деле, такая же терпила, как и Петров. — мерзким голоском щебетала одна из девчонок. — Ты, сука стервозная, зашла слишком далеко и не на ту девчонку.       Говорившая уже было наострила свои ногти, собираясь расцарапать лицо Кате. Внезапно одна из тех, что стояли позади, демонстративно-слабо наигранно пару раз кашлянула, и первая покорно отпустила занесенную руку. Это было не ожиданно. Главной в этой шайке оказалась не девочка от которой за километр разило резкими взрослыми духами. На деле, все слушались эту, похожую на курицу, девочку с тонким острым носом, что носила имя Наташа. Бить не стали. Видимо решили поглумиться для начала. — Слушай, Шалава Гадюковна. Это, что ли твой Сокой?       И Катя только сейчас заметила рядом с собой дрожащую от холода Жульку, на шерсть которой налипли комки снега. Девочка присела на корточки и жестом поманила собаку. А Катя удивлённо взглянула на собаку. Ведь если Жулька здесь, то и Сокой должен быть где-то не подалёку. Или собака сама за ней увязалась, ощутив знакомый запах? — Ой ты, мамочки! Сокой! Ко мне, кобелина блохастая! — задорно, наигранно-ласковым тоном говорила девочка, похожая на курицу. «Ты, блядина, он ведь щас придёт. За собаку свою, к чертям четвертует тебя здесь!»       Остальные мерзко захихикали. Собака, навострив уши, облизнулась и стала осторожно приближаться. — Иди сюда, иди-иди, дам кой чего.       Внезапно тишину леса разрезал болезненный собачий скулёж. Не успела собака приблизиться, как живодёрка схватила её за ухо и с размаху пнула под хвост так, пролетела, скуля, в ближайший сугроб. Вся группа девочек взорвалась смехом, а у Кати сердце обледенело. Даже птицы сидевшие на ветках, отозвались испуганным граем. Боковым зрением Катя заметила, будто кто-то промелькнул в обманчивых сумерках спящего леса. Или просто кусты на ветру шевельнули заиндевелыми шипами веток. — Натах, он же теперь всё равно, что кастрат! — мерзко хихикала девочка с противными духами. — Давай, теперь я. Второй раз ебану — минус на минус даст плюс.       Но дворняги уже и след простыл. — Чего ты, коза? Объясника вон, уродке, где её место. Только так, чтобы она поняла. — Ага, за ней уже не один косяк. — поддакивала девочка, что пыталась спрятать под капюшоном свои грязные волосы, ту звали Лена. — Эта сучка тебя при всей параллели опустила ниже плинтуса. А ведь там же был и Ромка. — Да без лишних слов! — усмехнулась Мара.       Девочка демонстративно поднесла к лицу Кати свою руку с длинными не аккуратными ногтями, что были погрызаны в некоторых местах. — Сейчас, парашница, я тебе лицо так исцарапаю — шрамы на всю жизнь останутся! «Ты слишком много выёбываешься!» — злобно думала Катя, морально и физически готовясь защищаться. — «Либо бей, либо нахрен катись от сюда!»       И куда же подевалась вся вчерашняя Катина потаённая сила и храбрость? Хотелось резко ответить, но рука девочки попала Кате по лицу. Красные искры брызнули из глаз девочки. — Лена, подсоби!       Мара грубо толкнула Катю на встречу девочке с карими глазами, и та подставила подножку. Катя упала на острую корку льда, и резко пахнущая духами девочка тут же наступила на её руку, не давая подняться. Из горда Смирной вырвался болезненный стон, который она не смогла удержать. — Слышали, как заныла? А ты случаем не мазохистка? Так стонут, только такие извращенки.       От злости и обиды Катя стала задыхаться. Боль нарастала. — Чего молчишь, Катюша? Отвечай, ты извращенка? Мамка тебя пиздит ради твоего удовольствия?       И тут Катя почувствовала чистую, незамутнённую ярость, концентрат её ненависти. Ка чернила спрута, она всплыла из глубин сознания, заполняя все мысли Смирновой. — Мрази!!! Знайте, что я матери всё расскажу и тогда... — И тогда она тебя по стенке размажет, потому что шляешься где и с кем попало!       Страх и злость, после слов Лены, сцепились внутри Кати, словно бешеные собаки. — Она вам весёлое окончание года устроит! Поняли? Вспотеете бегать за ней, чтобы двойку не получить в конце года! И вас исключат из школы! Я только слово скажу — она…       Наташа подняла руку, остановив поток лжи, и сделав пару шагов вперёд. Мара немедленно отступила дав Кате возможность встать. «Поверили.» — подумала Катя.       Хотя, она лучше всех их понимала, что слова девочек отчасти правдивы, а она только что несла непросветную ложь. Мама действительно изобьёт её снова, когда вернувшись домой не застанет её за уроками, в случае, конечно, если заметит её отсутствие, а на историю со стычкой с девочками никак не отреагирует и не подумает обращать на это внимание. — Исключат говоришь? Развести решила, что ли? Да тебя, сучку, насквозь вижу.       На лице Наташа отразилась гадкая улыбка. Ничего хорошего это не предвещало. — Ты сама себе приговор подписала. — Ха! — послышалось со стороны Мары. — В школе тебя мамаша спасала, а теперь всё. Хе-хе... Конец тебе. — Вот-вот! — послышалось со стороны Лены. — Давай молись, Катюшка, чтобы твой труп по весне нашли. — Не рыпалась бы на нас, да тихо сидела, цела осталась бы. На криворукую эту, нагнала одно дело, но вот исключением и свой мамашей нам угрожать, когда мы все в одном посёлке живём и все тропинки знаем. Мара, разукрась-ка её.       Девочки вновь сомкнулись в кольцо, и Катя оказалась напротив Мары. Кровь стучала в висках, Ветки, качаясь, как будто что-то шептали. Обнадёживали. Стиснув зубы и борясь с мыслью, что она выглядит глупо, Катя встала в боксёрскую стойку, которой её когда-то в детстве учил отец. Она так надеялась, что это ей никогда не пригодится. Но увы, жизнь и тут решила ей поднасрать. — Хера ты — Майк Тайсон! — фыркнула Лена.       Это была первая драка Смирновой. Запомнит она её на всю жизнь, если, конечно, сейчас не сдохнет. Краем глаза Катя заметила, что тьма вокруг них снова зашевелилась, будто в ней кто-то ходил туда-сюда… Но желание Кати посмотреть в ту сторону, прервала рука Наташи, что схватилась за её портфель. — Вещички, Катюшка. Драться мешает.       Катя было уперлась, не желая подчиняться мерзавке, но она ловким движение выудила откуда-то толстый, острый кусок ледышки и демонстративно крутанув, поставила заострённую часть ледышки к горлу русоволосой. — Слыш, недалёкая, расслабься, а больно будет.       Вместо слов с губ Кати вырвался клуб пара. Наташа дёрнула со всех сил и рюкзак перекочевал к ней. Вальяжная и спокойная. противно скалясь, она заглянула внутрь. — Ты от нас что-то скрываешь, да? У меня в школе, какая-то крыса браслет стащила. Щас поглядим, может это была... О-опачки! — Наташа многозначительно ухмыльнулась. — Так-так, а что у нас здесь?       Учебники, тетради и фантики от конфет полетели на снег. Хулиганка держала в одной руке портфель, а в другой… маску. Она подняла её высоко, словно показывала кому-то ещё, кроме нас, кому-то в кронах, в сумерках за деревьями. Старая маска лисы. Крупные потрёпанные треугольники ушей, едва заметно нарисованные нос и усы, облезлый мех на щеках. Увидев её, у Кати всё похолодело внутри. Вспомнилось, какой страх она испытала, когда увидела эту маску в своём портфеле. Она очень хотела бы знать, кто её подбросил и так неудачно попытался подшутить над Катей. Мара хохотнула. — Новый год уже прошёл, стерва! Или ты реально поехавшая? — Она не моя! — едва не прорычала Катя в ответ. — Да, как не твоё? — подключилась к разговору Лена. — В твоём портфеле лежала!       Наташа наблюдала за этой сценой, ехидно улыбаясь. — А знаешь, что?.. Надевай. — Зачем? — удивилась Катя. — Надевай, говорю. По сугробам попрыгаешь перед нами, лисичка. — Давай-давай! — поддакивала со стороны Лена. — Или голая домой пойдёшь. «Только не это! А если с посёлка кто-то пройдёт?!» — в ужасе подумала Катя, категорично заявляя: — Не надену! — Мара, надень-ка на неё.       Лена услужливо подскочила к приятельнице, взяла облупленную маску, отвесила шутовской поклон. Затем передала её Маре, уже потиравшей руки в нетерпении. Катя оглянулась на сосны. Словно ждала помощи и поддержки, ждала, что тени, ползающие вокруг их, сжалятся и займут её сторону. Ветви напоминали изломанные под страшными углами руки. Почерневшая кора была обварившейся кожей, а тьма — гарью. Не убежит. Не успеет. Догонят. И тогда… — Только учти, Мара! Если она скакать не станет, ты сама за неё поскачешь. — Эта сука и не станет? Да погляди на неё — она же дура конченая. — Эта дура о тебя, перед всей параллелью, ноги вытерла. — резонно заметила Наташа. — Наташа права! — продолжала поддакивать Лена. — Давай, кривая, восстанавливай свою честь. — Или сама у нас запрыгаешь так, — хохотнула Наташа. — Что сиски отцепятся! «Значит она и в правду боится Наташу.»       Мара выругалась под нос, злобно зыркнув на Катю. — Вот, это чтоб маска хорошо налезла! — она плюнула на внутреннюю часть маски и поднесла её к лицу Кати.       Плевок разлетелся по всей площади рта маски, напоминая те самые пятна крови, что Смирнова видела, в момент, как маньяк расколол черепушку школьного хулигана о какой-то твёрдый выступ на земле. Спазм сжал живот и горло. Отвращение и тошнота заполнили Катю, исказили лицо. Глядя на маску сейчас, было не уже не страшно, было мерзко и противно. Наташа как-то по-куриному дёрнулась, скривилась, хотела что-то сказать Маре… но промолчала. Мара тёрлась рядом, омерзительно скалясь и опаляя Катю вонью резким духов. — Надевай быстро! А то урою!       Маска стала ещё отвратительнее, злее, но, вопреки всему, казалось… Она могла подарить спасение. Стать второй кожей, только примерь, только коснись лицом её твёрдой бугристой поверхности, — и мех загорится, уши затрепещут живыми мышцам. Стоит надеть её и Мары с компанией не станет. Навсегда. Но Катя резко одёрнула себя. «Ты прикурила где-то по дороге что ли?!» — внезапно стала ругаться сама на себя Катя, за такие абсурдные мысли, что появились в голове раньше. — «Пошли в задницу!»       Наташино недовольство Марой вернуло Кате привычную уверенность, которой девочка пестрила в школе. Что-то было не так в их дружбе. Надо только расковырять эту рану. Пролезть в их головы, в их черепа, в их тёплые мозги. — Знаешь, Мара. — спокойно, с нотками отвращения и высокомерия, растягивая гласные, произнесла Катя. — Иди на хуй.       Мир словно поставили на паузу, а через секунду разморозили. Зрачки мары расширились. маска выпала из кривых пальцев. Она некоторое время отуплёно переваривала услышанное, будто тужилась решить в уме сложное уравнение, и, судя по медленно искажающемуся лицу, ответ приводил её в бешенство. Видимо, Мара совсем не ожидала, что Катя всё-таки возьмёт себя в руки. Остальные молча наблюдали за ними, но и выросшее и у них напряжение, было заметно, по подтянувшимся позам. — Ты. Ты!.. ТЫ ТРУП!!!       В дебрях зазвенел ледок, срываясь с ветвей. Звук напоминал мелодичный смех. И тут Катя услышала шёпот из крон, из нор, из лесных берлог. Будто бы Сокой, притаившись в сугробе, словно суфлёр из будки, старался достучаться до неё. Не испуганный, а с весёлым гневом в голосе, — так представлялся Кате этот тихий гул. Она уставилась в проём между деревьями. Там мелькнуло тёмное пятно. Заяц — настоящий, обыкновенный заяц — выпрыгнул из-за кустарника. Катя моргнула ошарашенно. Животное, припав на живот, буравило Катю своими большими глазками. Пушистые белые лапки барабанили по снегу, разбрасывая белую пыль. — На меня смотри, стерва! — кричал голос Мары.       Но Катя смотрела мимо, на зайца, который… улыбался ей. Тонкая щель рта лишь едва открывала вид на острые зубы, лапы барабанили по снегу так, будто танцевали. Длинные уши были в снегу, усики подёргивались. Оперевшись своим весом на задние лапы, заяц приподнялся, демонстрируя свои острые зубы, словно он готовился броситься в атаку, его белая шерсть словно бы налилась серебром, что вот-вот превратится доспех. Катя перевела взгляд на перекошенное лицо Мары. Она что-то рычала — Катя не понимала, что. Заяц стал не спеша отодвигаться назад и скрылся в темноте. А из леса на Катю дыхнуло шёпотом: — СКАЖИ… ОВЦЕ… ЗАТКНУТЬСЯ.       Катя хлопнула рукой по своей щеке, прогоняя чужой голос. Но смысл послания остался при ней. Подсказка — её шанс. Катя уставилась на неприлично пышные волосы Мары и проговорила: — Заткнись, овца!       Мару будто парализовало. Словно экстрасенс Аллан Чумак загипнотизировал её, лишил воли. Во рту возник привкус конфет Сокоя. Арбузный, яркий. Катя ловно выудила карту из засаленной колоды, и она оказалась козырной. Мозг работал на пределах возможности. Словно киношные титры, что Кате удавалось заметит на телевизоре в окончании серий маминого сериала, слова Наташи о том, что Маре нравится Пятифан. А мозг подкинул воспоминание, что пару лет назад Мара перевелась к ним в школу из соседнего посёлка, переехав жить на время учёбы к сестре своей матери. Пазлы сложились. Катя, по-звериному, оскалилась, продолжая говорить вальяжно, растягивая слова. — Не уж-то ты думаешь, что я забыла о твоём недавнем переводе в нашу? Ведь это было не просто так, верно? Сбежала, да? Как крыса, сбежала. Потому что сверстники бывают жестокими с теми, кто как-то от них отличается. С теми, кто толще их, например. Слабее. Или имеет до ужаса пышные волосы. Решила, что унизив меня, сможешь стать главной в школе, ведь там, ты этого не могла? На тобой ведь все смеялись и издевались там, поэтому решила тут идти сразу на ладью?       Катя увидела, как мелкая дрожь прошлась по телу Мары — словно слабый разряд тока. — Думаешь, одолев меня, победишь свои комплексы и забудешь про старые обиды? Хочешь стать той, кем никогда не будешь. Но знаешь, это тебе ничем не поможет. Ничего не меняется, по щелчку пальца. Знаешь, кем ты была?       Лес затаил дыхание, слушая и наслаждаясь. — Знаешь, кто ты есть? — Д-девочки.       Лена было шагнула к приятельнице, Но стоявшая в напряжении Наташа, хлёстким взглядом остановила её. Та ретировалась, сунув руки в карманы. Трусость девочек, словно мышей, лишь раззадоривала Катю, пробуждая, что-то звериное. — Знаешь, кем ты будешь всегда?       Мара беспомощно озиралась. — Второе имя — настоящее имя, — которое тебе дали одноклассники. — Отк-куда. т-ты?..       Казалось из-за темноты деревьев показались звериные глаза, что обнажая свои острые зубы, облизываясь, ждали возможности напасть и растерзать троицу. И ветер тоже облизывался, гоняя вдоль дороги разбросанные Катины тетради. — Овца!!!       Катин громогласный крик эхом пролетел по лесу. Деревьям и оврагам он понравился. Эхо повторило, удвоило, утроило возглас. Темнота оскалилась, блеснов зубами. Руки Мары упали по швам, глаза намокли, а Катя воспользовалась преимуществом. Ударила со всего маха. Гораздо сильнее, чем могло показаться, глядя на хрупкое телосложение Смирновой. До хруста впечатала кулак в испуганную физиономию Мары. Вскрикнув, она плюхнулась на заледенелую дорогу. Она держалась за ушибленное место, не понимая, что происходит и как так вышло. Глядя на неё, Катя ни чуть не смущаясь, улыбалась, почти рычала. — Да и Пятифан твой. — добавляла Смирнова. — В Морозову влюблён по уши. Стоя рядом с Полиной, у тебя нет никаких шансов привлечь его внимание. Всё равно, что со стенкой сольёшься. А твои духи, так и вовсе отпугнут его.       Девочка с непослушно-пушистыми волосами, вскочила на ноги и, скорчив яростную гримасу, бросилась на меня с кулаками. Но Катя ловко увернулась. Девочка пролетела на снег, неудачно приземлившись на что-то твёрдое в сугробе. Послышался хруст, а следом за ним болезненный громкий крик, разнёсшийся по темноте леса. Следом послышался скулёж и всхлипы. Сломала руку. — С-сука! Как я до дома теперь дойду?.. Тётя же меня убьёт, когда увидит…       На эти слова Катя лишь фыркнула. «Подумаешь. Не она убьёт, так кто-нибудь другой доберётся.»       В прочем, ныла Мара не долго. Точнее, ныть-то она продолжила, но лишь поднявшись и снова кинувшись на Катю, словно бы уже позабыла о боли в руке. Обида заглушала боль девочки. Катя лишь успела заметить, как девочка не поднимает правую руку, перед тем, как та вцепилась в её косу и потянула вниз. — А что на это скажешь, сука?!       От неожиданной боли Катя вскрикнула. Пусть она и знала, как защищаться и куда бить, но отсутствие тренировок сказывалось на реакции, как и боль в спине. Хватка за волосы оглушила потоком воспоминаний с матерью. Синяки на спине стали жечь, злость захватила разум и Катя мигом скрыла своё лицо предплечьями. Удар был ощутим, но мягкая куртка спасла её от разбитого носа. И что-то зверское проснулось внутри, что-то что требовало расправы над обидчицей. Злость. Гнев. Ярость. Всё это заполнило Катю с головы до ног и она, резко кинулась на Мару, уронив её на снег и полетев за ней следом, ведь та не отпустила её волосы. Однако, Катю это не волновало, ведь она стала со всей своей силы бить по обидчице. Боль не чувствовалась, перед глазами стояла алая пелена в которой Катя ничего не разбирала. Удар, ещё один, за ним третий. Хватка с волос пропала, но Катя не останавливаясь продолжала бить, выплёскивая всю свою обиду, всю злость, всё ощущение несправедливого отношения к себе. Никто не смеет её оскорблять! Никто не смеет делать ей больно! Никто не посмеет считать себя выше её! Никто не посмеет унижать её! Ни мать, ни одноклассники, ни тем более какая-то левая шмара с комплексом неполноценности!       Катя остановилась только лишь тогда, когда усталость остудила злость. Взгляд прояснился и явил не самую приятную картину, от которой Катя в ужасе отпрыгнула, а после отползла как можно дальше. Лицо Мары было всё в крови, опухшее и в синяках, но та была жива, что доказывал пар выходивший из её рта из-за дыхания. Осмотревшись в темноте леса, Катя не увидела ни Наташи, ни Лены. Сбежали, как крысы. С трудом, взяв себя в руки, Катя поднялась на ноги и стала высматривать в темноте свой портфель и разбросанные вещи. Но ни того, ни другого она не нашла. Страх снова обуял её, ведь, судя по всему, девочки забрали её вещи. А придя домой без них, мама действительно убьёт, если не обнаружит его.       И тут, среди небольших сугробиков Катя вновь увидела ту старую, потрёпанную временем лисью морду из папье-маше. Подойдя к той она подобрала её так осторожно, словно опасалась, что она цепанёт её за палец. Пустые дыры глаз, в которых может быть что угодно, любые глаза, но маска… будто хотела иметь именно глаза Кати. Откуда она взялась и что забыла в её портфеле? Просто новогодняя маска с заиндевевшим плевком на внутренней стороне. Только что-то в ней было не так. Что-то копошилось внутри, под коркой старых газет. Катя слышала шуршание тысячи маленьких тел, дрожь, исходящую от меха. Что-то пыталось прогрызться наружу. «ОПАРЫШИ!» — в ужасе подумала зеленоглазая, увидев маленькие беспозвоночные червеобразные тельца и выронила маску из рук, сделав пару шагов назад.       Однако, черви пропали, стоило Кате моргнуть несколько раз. Отвращение клокотало внутри. Настоящие это черви или сдвиг по фазе — Катю не волновало. Решив не трогать маску, русоволосая осмотрелась и пошла, куда глаза глядят, надеясь, что она успеет выйти из леса и придти домой до того, как вернётся с совещания мама. Слишком много всего для одного дня. Хотелось как можно скорее очутиться дома. Покидая пустырь, Катя обернулась в надежде увидеть Скоя. Хотя бы небольшое шевеление белого сугроба. Но увидела лишь грохочущий трактор, который выползал откуда-то из-за поворота.       Проходя мимо заснеженных деревьев, Катя с осторожностью рассматривала мрачный пейзаж. Сосны — чёрные клавиши, снежные прорехи — белые. И чаща играет свою древнюю мелодию — музыку корней, берлог и забытых таёжных скитов. Падающие снежинки создавали будоражущую иллюзию. Казалось, кто-то бродит по лесу… Кто-то высокий, неуловимый, готовый в любой момент прикинуться деревом или слиться с сугробами. А потом, когда внимание к нему ослабнет, вновь продолжит путь вдоль дороги. Но Катя успокаивала себя, мысленно повторяя, что это лишь игра света и тени — там никого не было. По крайней мере, ей хотелось так думать. Но резко, вдалеке деревьев мелькнула тень. От увиденного, кожа девочки, под одеждой засвербела, заныло в желудке. Кто-то высокий следовал за Катей с её скоростью, словно старался не привлекать её внимания. Но стоило ей моргнуть, как никого на прежнем месте не оказалось. Только тени, крадущиеся в полумраке. Медленные тени. Быстрые тени. Голодные. Снег бесшумно осыпался с ветками, заставив вздрогнуть, прикусить губу. Будто что-то огромное поднялось с дерева и улетело. Возможно в сторону Кати…       Стараясь не останавливаться, Катя шла вперёд, идя к лесу, к торчащим шпилям сучьев. Солнце окончально скрылось за зелёными пиками. Мрак зашевелился, расправил плечи, пополз, как дым. Вдобавок, снег пошёл ещё сильнее — густые липкие хлопья, белые мухи, летящие на запах падали. Внутренняя тревога вновь начала овладевать Смирновой. Мерещилось, что далеко-далеко, на самой кромке сознания, Катя слышала вкрадчивое пение флейты. Хрупкое, словно мартовский ледок, под которым дремлет бездонное озеро. Катя пару раз хлопнула по ушам, прогоняя слуховую галлюцинацию. Лес был тих. Катя представляла ребёнка, идущего в ночи под надзором дуплистых сосен. — Интересно, Вова также потерялся в лесу или его всё же сграбастал маньяк?.. — А разве мы не его ищем, красавица?       Катя вздрогнула от неожиданности, остановилась и обернулась на провожатого. На Сокоя, в его неизменной маске зайчика. Мальчик нежно придерживал Катю за руку одной рукой, в тот момент, как второй придерживал её рюкзак на своём плече. — Что ты здесь?.. Мне, казалось, что я потеряла тебя. — вспоминая зайца недалеко от поляны, растерянно говорила Катя. — Потеряла, потому что зазевалась. — ласково протянул мальчишка.       Катя сощурилась недоверчиво. — И давно ты за мной идёшь? Ты видел их? — Что значит «давно»? — с нотками весёлого удивления спросил зайчик. — Я всегда рядом был. Да и кого «их»?       Одураченная, Катя стала вспоминать последние события, но мозг был столь уставшим, что все события часами ранее были словно в тумане. Прохладные пальцы мальчишки обвили запястье девочки. — Пойдём же! Мы собирались искать Вову.       Не дав опомниться, зайчик повёл Катю через лес. Запах свежевыпеченного кулича обволакивал. Катя ощущала себя маленькой девочкой, которую ведут в неизвестность. Впереди темнели стволы деревьев. Грозно щетинились ледяные кусты-дикобразы. На пути возникло что-то прямоугольное, вроде большой коробки… Катя окаменела. Сощурившись, она вглядываясь в пейзаж впереди, надеясь, что её обманывает зрение. Металлический гараж вырастал прямо из валежника. Тяжёлый, громоздкий — такой невозможно без труда перенести с места на место. Стены окрашены чёрным — чернее окружающей тьмы. Это был тот самый гараж, у которого буквально вчера разбили черепушку Семёна. Зайчик принюхался, и, казалось, его маска сморщилась от омерзения. — Это здесь. — встревоженно-тихо произнёс он.       Встревоженный голос спутника напугал Катю даже больше, чем эта жуткая железная коробка. — Здесь?..- напугано отозвалась зеленоглазая. — Я слышу его запах. — уверено продолжал мальчишка, но после с надеждой продолжил. — Может, Вова играет с нами в прятки, и он решил спрятаться... внутри?       После вчерашнего вечера, Кате казалось, что от постройки отделяются дымчатые щупальца и что-то рыщут в прелой листве. Они стелились по снежному одеялу, добираясь к ногам ребят. И какой-то жуткий металлический скрежет доносился из-за огромных чёрных ворот. Кто-то или что-то явно ждало их внутри. Страх, что Вова мог оказаться там, медленно грыз нутро Кати. Она перехватила руку мальчишки в кожаной куртке и скрестила свои пальцы с его, что были облачены в холодную кожаную перчатку. Со страхом вновь стало бороться любопытство. Хотелось подойти, заглянуть, возможно, спасти мёрзнущего там Вову. Но страх шептал, что своя шкура дороже. Шептал, что возможно шагнув туда, она уже никогда не выйдет из этого леса. Но поддержка в лице Сокоя, что тоже боялся, Смирнова была в этом уверена, но не показывал этого, давало своеобразную решительность.       Напугано оглядываясь, Катя мелкими шажками пошла вперёд. Рядом с ней шёл и Сокой не отпуская её руку. И то ли её рука дрожала, то ли они боялись, дрожали, но всё равно шли вперёд вместе. Они приблизились к гаражу, затаив дыхание. Катя медленно потянула руку к двери гаража, сжав её в кулачок. Фонарь над дверью, словно предупреждая, напряжённо мигнул несколько раз. И русоволосая постучала костяшками по листовому железу.       Тук-тук!       И тут же, она с мальчишкой опасливо отскочили. На мгновения показалось, что за стенками гаража что-то мучительно завыло. Послышалось, как зазвенели проржавевшие мясные крюки на толстых металлических цепях, и что-то громоздкое, отринув сон, поползло отворить чёрные ворота. Ничего не происходило. Сердце бухало в груди. Ничего. Тук-тук-тук. Опасаясь повернуться к гаражу спиной, Катя и Сокой очень медленно сделали шаг назад, не в силах оторвать взгляд от сочащей смрадом расщелины. Как в друг дверь отворилось и там показалось чьё-то шевеление. «Беги!» — трусливо крикнул голос в голове, в унисон со спутником Смирновы.       Спотыкаясь, Катя отпустила руку спутника и рванула в кишащую тенями ночь. За изломанный ствол лиственницы, уверенная, что Сокой бежит рядом. Минуту спустя Катя обнаружила, что мальчик пропал. Лес бормотал свои древние молитвы. Скрипел, тикал, шуршал. Катя замерла. Она не знала, сколько прошло времени, прежде, чем она поняла, что стоит почти в полной темноте, в кольце взмывающих ввысь стволов. И всё вокруг шевелилось и дрожало от шороха и шелеста. Кроны таяли в космической черноте. Кусты становились пустыми клетками, чьи обладатели вдруг вышли на волю. Казалось, что вот-вот когтистая лапа вырвется из мрака и схватит одеревеневшее лицо Кати. Глаза защипало от выступивших слёз, что следом стекали на холодные щёки, обжигая их. Стало страшно и Катя сделала первое, что пришло в голову: — Соко-о-ой!..       Одно из деревьев двинулось вперёд. Это точно был не Сокой и никто, кого бы могла знать Катя. Это был кто-то взрослый. Высокий, с длинными руками. А позади него крались тени, напоминавшие собак, но эти существа были намного крупнее Жульки. Лес больше не таился, не прятался за ложными образами. Катя замерла, будто олениха, нашпиленная на лучи приближающегося автомобиля, а чудища уставились на неё. В сумерках она видела не так уж и много, но и увиденного с лихвой хватало, чтобы остолбенеть от ужаса. Резкий запах звериной мочи и мокрой шерсти окутал поляну, когда жуткая процессия во главе с гигантом направилась к Кате. От страха подкосились ноги, и она упала на колени в снег, словно бы молясь этой фигуре, деревьями, темноте. Катя не отрывала взгляда от гиганта, и когда тот подошёл, накрыв её смрадом, на миг почудилось, что ноги его поросли серой шерстью. Страх сменялся какой-то звериной агрессией, что заставляла девочку скалиться, отшатываясь назад. От окружающего смрада щипало глаза, отчего не удержавшись девочка зажмурилась до красных кругов на внутренней стороне век. Запах был не выносим, да и желания созерцать это не было. Но зато Катя чудесно слышала. Его дыхание наждачной бумагой царапало уши. Хриплое, глубокое. Рычащее. — Хр-р. р-р-рых, р-р-рых, р-р-рых…       Как бы в этот момент Катя хотела знать какой-нибудь старый бабушкин заговор. Только вот она не помнила были ли её бабушки хоть сколько суеверными. Ответом, на оскаленное молчание Кати были рычание и вонь. Слова бы не защитили от когтей и клыков. Катя была бессильна. И тут неподалёку послышался знакомый ласковый голос Сокоя: — Ну же, скорее! Попробуй её на вкус… — Нет! — вскрикнула в ответ Катя.       Что-то горячее пробежало по щеке, мясистое и липкое. Язык. — Я же говорил, Хозяин! Это наша Лисичка. Позаботься о ней.       Едва свыкнувшись с воню, Катя распахнула глаза и увидела грозную фигуру, нависшую над ней. Вкушала запах псарни, компостных ям и мха. Перед Катей величественно и жутко-возвышался рогатый зверь. В позе царила будоражащая царственность. Рога подпирали тучи, а вытаращенные бельма впивались крючьями в её, готовые лопнуть от ужаса, глаза. Руки его были полны даров. Конфеты выпадали на снег и переливались пёстрыми фантиками. Серебрились упаковки шоколадных батончиков. «Чупа-чупс» воткнулся в сугроб пластиковой палочкой. — Тебе-е-е-е! — проблеял Хозяин Леса.       К ногам Кати посыпались конфеты. Стукнулся о лёд игрушечный автомат. Рядом упала кукла. Посыпались градом: металлическая юла, плюшевый медведь с облезлым носом, рыжий Карлсон без пропеллера, оловянный солдатик-знаменосец, пожарная машина, кукурузник… Игрушки были старыми, но чистыми. На все эти дары ложилась огромная тень рогатого чудовища. — Бе-е-е-ери.       Косматые руки выудили откуда-то из темноты, преследующую Катю, образину лисы и грубо нацепили ей на лицо. — Лисичка. — на выдохе произнёс гигант.       Тени зверей, медленно и грациозно поднялись на задние лапы. Чьи-то руки сзади легли Кате на плечи, но её разум, усталый от потрясений за этот день, резко провалился в темноту.