18.

      Выйдя из кабинета, ребята сели на лавочку, что находилась рядом с лестницей.       — И что… что теперь? — аккуратно спросил Антон.       — Я не знаю, что делать, — ответила Кира дрожащим голосом. — Пойдёмте домой, мне нужно увидеть Диму.       Парни обменялись переживающими взглядами, и взяв Киру за обе руки, будто пытаясь спрятать её от мира, направились к выходу.       Оказавшись дома, ребята поинтересовались, нужно ли ей что-нибудь, но девушка отрицательно покачала головой и, сняв верхнюю одежду, поплелась в комнату старшего.       Кира тихонечко открыла дверь, увидев, что Позов спит, она подошла к нему, пытаясь разбудить не слишком внезапно. В данный момент девушка ощущала себя той самой маленькой шестилетней девочкой, совершенно беспомощной и потерянной.       — Дим… — она аккуратно коснулась его руки. — Димочка, проснись, пожалуйста.       Он медленно открыл глаза и потёр их руками, в попытках прогнать сон.       — Милая, ты чего?       Кира сидела на корточках, прижавшись к его кровати, и изо всех сил пыталась сдержать слёзы, которые уже начинали литься по её бледному лицу.       — Эй, солнце, что произошло? Иди сюда.       Она забралась на постель, бросаясь в объятия старшего, уже не пытаясь скрыть слёз. Он уткнулся ей в волосы и гладил по спине, давая время прийти в себя.       Тревога и страх за его малышку моментально окутали с головы до ног.       Кира немного отстранилась от Димы, чтобы тот смог увидеть её и понять, что она пытается сказать. Девушка вытерла руками слёзы и, собирая все оставшиеся силы, начала говорить:       — Я… я не понимаю, что с этим делать, Дима. Она написала мне, — Кира снова провалилась в слёзы.       — Кто написала? О ком ты говоришь, милая?       — М… мама.       — Боже… — Дима вновь прижал её к себе, очень крепко обнимая.       Казалось, они просидели так минут десять, не меньше.       — Она написала, что в больнице. Я ещё ничего не ответила, я слишком сильно растерялась… Испугалась, — шмыгая носом, выдавливала из себя Кира.       — Это нормальная реакция, крысёныш, не волнуйся, слышишь? Так, давай мы сейчас пойдём на кухню, я заварю ромашки какой-нибудь тебе, и мы поговорим, хорошо? — Дима как мог, не показывал своё беспокойство и бросал все силы на поддержку Киры.       Девушка кивнула.       — Чудно. Давай, запрыгивай на руки, — в ответ на это, Кира даже смогла изобразить на лице лёгкую, но уставшую улыбку.       Дима взял её на руки, пока та просто утыкалась в него и обнимала руками за шею. Дойдя до кухни, он увидел парней, сидящих за столом, которые, судя по всему, просто молчали всё это время. Мужчина взглядом попросил их уйти к себе, на что они понимающе кивнули.       — Давай, садись, принцесса. Тебе с сахаром?       — Да, пожалуйста.       Через несколько минут на столе стояли две кружки с заваренным ромашковым чаем или чем-то таким, травяным.       Дима сел напротив и протянул ей руки, чтобы она взялась за них.       — Давай постепенно. Что она ещё написала?       — В больнице, как я уже сказала. Что-то нехорошее, поэтому решилась. Говорит, хочет видеть меня, — говоря это, она сжимала руки Димы, когда ей становилось тяжелее.       — А ты хочешь её видеть?       Девушка задумалась на несколько секунд, пытаясь найти ответ в своих мыслях.       — Я столько раз представляла наш с ней разговор, если бы мы встретились. Я всего лишь хочу знать: почему. Почему она меня отдала, почему не… почему не забрала. Но сейчас, когда у меня появилась возможность задать ей эти вопросы, я понимаю только то, что не понимаю.       — Как бы грустно это ни звучало, но просто так она вряд ли бы рискнула написать. Вдруг больше уже не будет такой возможности?       — Наверное… Что мне ей ответить?       — Что посчитаешь нужным, Кира. Я в любом случае пойму любое твоё решение. Просто обдумай его хорошенько.       Кира потянулась к своему телефону, размышляя над текстом сообщения. Дима просто смотрел на неё и молчал, не мешая.       Она открыла диалог и начала попытки напечатать текст, временами смотря на Позова и ловя его подбадривающий взгляд. Спустя несколько минут сообщение было отправлено: Кира 11:34 Твоё сообщение, как гром среди ясного неба. Очень и очень неожиданно, поэтому могу попросить прощения за скомканную реакцию. Когда и куда мне приходить?       Когда Кира сумела успокоить в себе рвущуюся наружу истерику, она захотела побыть в одиночестве. Хотелось просто ничего не говорить, не думать, не чувствовать.       Выбрав подходящую одежду для прогулки, закинув в сумку блистер с таблетками, что утром вручил ей Орлов, она заказала такси до своего любимого парка.       Финский залив к этому времени года уже покрывался наледью. Проходя вдоль берега, свежий прохладный ветер бил в лицо, действуя отрезвляюще на затуманенное сознание Киры. Она ещё совершенно ничего не принимала, боялась своих эмоций и чувств, понимала, что будет на измене. В то же время, её до ужаса пугал трезвый рассудок. Она настолько привыкла убегать от самой себя, что разучилась справляться с проблемами.       Осознание этого резало без ножа.       Каждые двадцать-тридцать минут Кира проверяла телефон, она ждала ответа. Она действительно ждала его. Боялась, но настраивала себя.       Ощущение не похож на то, когда уходит почва из-под ног, это, скорее, чувствуется, как выбитая табуретка, а ты осталась висеть в петле. Просто болтаться под потолком в пустой комнате, не зная, как самостоятельно выбраться.       Сообщение возвращает в реальность. Кира пока не смогла переименовать контакт, рука не поднялась. Неизвестный номер 14:05 Онкологический диспансер, Заозёрная       «Онкологический» — раздалось в голове у Киры, что заставило её замереть на месте.       — Блядь.       — Блядь, блядь, блядь, — девушка схватилась за волосы и присела на корточки, склонив голову вниз. Просидев так несколько секунд, осознавая происходящее, она вновь подняла голову, перекинула прядь с лица рукой и открыла диалог с Димой: Кира 14:07 Онко диспансер, Заозёрная 2. Бери парней с собой пожалуйста. Буду где-нибудь снаружи ________________  — ACTORS — Stranger —       Кира тратила последние деньги на такси, но это её в данный момент абсолютно не беспокоило. Она ехала в машине, наблюдая за сменяющимися картинами в окне, заткнув собственные мысли музыкой. Думать было уже физически больно.       Но всё оказывалось тщетно. Одно воспоминание за другим. Тревожные мысли сменяли друг друга с неимоверной скоростью, вцепившись мёртвой хваткой, не позволяя выбраться из них. Что же по итогу окажется тяжелее: никогда не встречаться с ней, теряясь в догадках, почему от Киры избавились, или узнав мать заново, потерять вновь? Киру до ужаса пугала перспектива получить ответ на это в ближайшем будущем.       Подъехав к назначенному месту, девушка вышла из машины, кутаясь в расстёгнутую куртку. Слушая, как удаляется машина, она просто стояла и смотрела на большое здание больницы. Мозг отказывался верить, что там находится её мать. Что совсем скоро она увидит её. С каждым движением её сбивали с ног волны нарастающего сомнения в реальности происходящего.       Через несколько минут на въезде показалась такси с Димой и парнями. Кира всё так же стояла, не в силах сделать хоть шаг в сторону крыльца.       — Солнце, ты как? — спросил Позов, подходя к девушке.       — Вообще никак. Даже покурить не могу, тело совсем не слушается. Я уже не знаю, что чувствую.       — Кира, мы рядом и никуда не денемся, слышишь? — сказал подошедший ближе Антон.       Зайдя в фойе здания, все оставили верхнюю одежду в гардеробе и направились к стойке администрации. Кира всё это время была похожа на котёнка, которого выкинули из машины где-то в глуши.       — Добрый день. Чем могу помочь? — поприветствовала всех милая блондинка из-за стойки.       — Да… Здравствуйте. Мы посетители к… — когда Кире нужно было произнести имя своей мамы вслух, она немного запнулась, но смогла продолжить: — к Анне Рихтер.       — Так, поняла вас, — девушка потянулась за какими-то бумажками. — Нужно, чтобы все, кто будет заходить в палату, расписались.       Никто не обсуждал момент того, будут ли заходить к ней остальные, но совершенно не исключено, что мама сама захочет увидеть тех, с кем растёт её дочь. Когда все оставили свои подписи, блондинка в белом халате добавила:       — Отлично. Вам нужно на третий этаж. Палата триста семнадцатая. Следите, пожалуйста, за временем. Часы приёма до четырёх.       Все кивнули девушке и направились в сторону лестниц.       Смотря на палату, за дверью которой Кира встретит свою маму, она опять впала в прострацию. Слишком непонятно, слишком страшно. Просто всё летит куда-то в пропасть.       Она приложила все силы, чтобы взять себя в руки и трясущимся кулачком пару раз постучала в дверь.       — Мы будем тут, — сказал ей Эд, на что Кира посмотрела на них с огромной благодарностью.       — Входите, — тихий голос раздался из палаты. Голос мамы. Она хорошо его помнила. Мурашки покрыли всё тело, а трясти начало с новой силой, но отступать девушка уже не хотела.       Сделав несколько глубоких вдохов, она боязливо зашла в палату.       — Здравствуй, — худая женщина на больничной койке сразу поняла, кто перед ней. Возможно, она поняла это ещё по стуку в дверь.       У Киры сжалось всё внутри от её вида: крохотная, с чуть поседевшими волосами по плечи, с яркими синяками под глазами, что сильно контрастировали с её нездорово бледной кожей.       Девушка, не зная, что вообще говорить, нетвёрдой походкой доковыляла до койки и села на изножье.       — Ты выглядишь очень растерянно, — констатировала факт женщина со слегка измученной улыбкой.       — Говоришь очевидные вещи, — с нервным смешком ответила Кира.       — Я знала, что ты обязательно перенимешь у отца манеру общаться сарказмом. Ты очень на него похожа.       Кира посмотрела куда-то в пол, теряясь в словах.       — Прости, я не знаю, что мне говорить.       — Могу понять. Но думаю, я знаю, о чём ты хочешь меня спросить. Хочу знать, готова ли ты к этому разговору сейчас.       — Почти десять лет… десять. Ты хотя бы думала о том, чтобы найти меня?       Женщина посмотрела на дочь с глубоким сожалением.       — Я не буду даже пытаться себя оправдать, Кира. Из-за своей слабости, я испортила тебе жизнь, — женщина помолчала пару секунд и добавила: — и себе тоже…       На глазах Киры вступили слёзы, она пыталась сформулировать вопрос, но её сбивало банально то, что она не знала, как к ней обратиться. Язык не поворачивался, произнести «мама». И женщина это прекрасно осознавала.       — Что произошло? Просто расскажи мне, что произошло? — умоляюще говорила девочка, смотря в глаза своему родному человеку.       Женщина аккуратно приподнялась, поправила подушки за её спиной и приняла более вертикальное положение, как бы готовясь всё выложить. Кира же боялась даже пошевелиться.       — Мне жаль, доченька, — после этого слова, Кира почувствовала, как по её сердцу прошлось раскалённое лезвие. — Нет какой-то сложной причины, по которой всё так сложилось. Я не смогла оправиться после смерти твоего папы. Я была уверена, что справлюсь, что смогу помочь тебе… — у Анны на глазах выступили слёзы, которые, казались прожигали всё, что только можно. — Сначала мне диагностировали тяжёлую депрессию, уже тогда появились сложности. Я часто просила Тётю Люду, соседку нашу, присмотреть за тобой.       — Помню… Хорошая женщина, — мама с кровати лишь согласно кивнула.       — Потом я начала пить. Вместо того, чтобы лечить свою голову, я просто начала тонуть в алкоголе, с каждым днём уходя всё глубже ко дну. Спустя полгода подобной жизни, я отчаялась и совсем перестала понимать, что мне делать с тобой. Жизнь с матерью-алкоголичкой или жизнь в детском доме, с шансом, что тебя приютят хорошие люди. Тогда для меня оба варианта были одинаково ужасающими и неправильными. Я понимала, что обратившись за помощью, передо мной не встал такой выбор в принципе. Но я ничего не сделала. И, Кира, я никогда словами не опишу ту боль и сожаление, с которыми я живу всё это время. Я не прошу у тебя прощения, ни в коем случае, но ты имеешь право знать это. Хочу, чтобы ты была сильнее, чем оказалась я.       Боль. Пронзающая боль, в Кире всё рушилось без остатка, начисто сгорало. Сдерживать слёзы больше не представлялось возможным.       Видя это всё на лице дочери, женщина лишь, без особой надежды, обратилась к ней:       — Подойди ко мне.       Кира посмотрела на неё несколько секунд, обдумывая, но сломалась под гнётом эмоций и сорвалась к ней в объятия. Не сделай она этого сейчас, возможно, будет жалеть и ненавидеть себя остаток жизни за это.       Она ревела без остановки, время от времени жадно глотая воздух и вцепляясь в маму всё сильнее.       — Моя девочка…       Ход времени напрочь потерялся, несмотря ни на что, они просто прижимали друг друга к себе, боясь потерять, испортить момент.       — Почему ты здесь… мама?         Женщина с толикой грусти отпустила взгляд, вытирая слёзы салфеткой, что лежала рядом с ней на тумбочке.       — Такой образ жизни до добра не доведёт. Мне жаль.       — И что будет дальше?       — Скоро должны прийти результаты обследований, но я в любом случае не могу дать никакого ответа, сама понимаешь. Если мы сейчас будем об этом говорить, то легче нам точно не станет.       Кира понимающе кивнула.       — Расскажи мне про себя, пожалуйста.       Сделав несколько утешительных глотков кислорода, девушка начала говорить:       — Ты не ошиблась, когда думала, что я попаду к хорошим людям. Может, я живу в странной семье, но они замечательные люди. А то, как я вообще оказалась в этой семье — отдельная история.       Мама с восхищением смотрела на девочку, ловя каждое её слово, не желая упустить хоть что-то.       — Учусь в десятом классе, музыкой увлекаюсь.       — Поёшь? — с уверенностью спросила Анна.       — Да. Иногда мне кажется, что петь я люблю больше жизни. Выступаю в баре одном, умудряюсь зарабатывать.              — Кирочка, а люди, о которых ты говоришь… — она замедлила, но девушка поняла суть вопроса и кивком показала на дверь, за которой они все находились.       — Хочешь, позову их?       — Мне безумно хочется их увидеть, но я переживаю…       — Не стоит. Поверь мне, — женщина нерешительно, но согласно кивнула, и Кира встала, приоткрыла дверь, жестом подозвав всех за собой.       Все трое встали, не совсем понимая, что им делать и говорить, но мать девушки взяла всю инициативу на себя.       — Меня Анна зовут. Очень хочу узнать вас, какие вы люди.       Первым, как и полагается, подошёл старший и пожал ей руку.       — Я Дмитрий, с гордостью называю себя главой семейства. Тот кудрявый — Антон, рядом с ним — Эдуард.       Следующие минут сорок, все просто общались, делились и разговаривали обо всём. После всех кошмарных эмоций, что сегодня Кира перенесла, будучи в трезвом рассудке, сейчас она ощущала неимоверное спокойствие. Она и представить не могла, что всё будет разворачиваться вот так. Честно признаться, Кира была уверена, что их встреча будет наполнена негативом и ненавистью, возможно поэтому, было столько страха.       Когда все уже попрощались, Кира с мамой договорились о времени, когда та будет посещать её, а после Анна подозвала к себе Диму, попросив оставить их наедине. Все всё понимали. После этого, никто не затрагивал тему того, о чём они говорили.       Сидя в машине, что везла домой всех четверых после больницы, каждый думал о чём-то своём. Пожалуй, случившееся оставило некоторый отпечаток на всех, Кире досталось больше всего. Она не могла до конца определиться с тем, что чувствует по отношению к этому человеку. С одной стороны, где-то в глубине души, навсегда затаилась сильнейшая обида, но с другой — смотря на мать, которая раскаивалась во всех своих грехах и поступках, Кира отчётливо ловила в её словах себя. Мама хочет, чтобы её дочь была сильнее, чем она, но дочь понимает, что идёт чётко по тем же шагам, которые привели родного ей человека к разрушенной жизни и больничной койке.       Дима сидел на переднем сиденье. После того минутного разговора с мамой Киры, он явно был чем-то озадачен, хоть и пытался это не показывать.       Кира сидела позади водительского сиденья, её держал за руку Антон, также молча сидевший и смотревший в одну точку. Большим пальцем правой руки он теребил свои массивные кольца. Примерно также выглядел Эд, смотревший в окно.       Что в их мыслях? Какова вероятность, что когда-нибудь и их так отыщут? Кире в какой-то степени было неловко, хотя она и понимала абсурдность своих опасений.       Казалось, водитель такси чувствовал всё напряжение, что исходило от каждого пассажира. Он даже не пытался нарушить гробовую тишину в салоне, лишь изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Ему бы отдышаться после такого. Бедолага.