l. планы и рушение

Власть — это рубашка из огня. Если умеешь носить её верой и правдой, она будет оберегать тебя и уничтожит твоих врагов. Однако, стоит поддаться гордыне и своё место забыть, тогда она самого тебя сожжёт. Тут же.       Вы когда-нибудь задумывались о смысле существования противоположностей? Зачем этому миру люди, которые не сходятся с другими по всем параметрам? Добро возмещает зло, а оно, в свою очередь, возмещает добро. Зачем свету тень, если он прекрасно справляется без него — не лучше ли без тьмы? Что будет, если всю тьму собрать в единый сосуд?       — Не что, а кто, Александр, — раздражённо рыкнула Алина и, опустив голову на стол, зарылась пальцами в волосы, немного тормоша их у корней. Планы главнокомандующего не складывались с ее стратегией, и это доставляло большие неудобства, вплоть до бессонных ночей и измотанных нервов, — прекращай думать так громко.       Связь с приютским мальчишкой появилась слишком быстро, даже неожиданно. Во время конной прогулки, это черноволосое нечто чуть не влетело в нее на вороной лошадке, которая уже изрядно подустала от безудержного нрава своего хозяина. Стоило ему поднять на нее глаза — дождаться ответного зрительного контакта с ее стороны, — как мир засверкал яркими цветами, будто кто-то вылил в него ведро красок.       Они вместе застыли от удивления.       Мальчишка нервно таращился на нее и все никак не мог поправить спадавшие на глаза волосы, Алина — едва не пустила в него разрез от удивления и страха, что нашла собственную слабость, которая может в любой момент поставить ее правление под опасность. У Равки много врагов, а она королева, которая должна быть сильной, железной и жестокой, если это потребуется.       Пролепетав пару извинений, он скрылся, оставляя ее одну. В полнейшем одиночестве, которое до сих пор охраняло ее ледяное сердце. Мир не казался больше черно-белым. Он словно расцвел, как ее кусты черных роз, что пленят своей красотой всех гришей. Алина еще долго гуляла по лесу, разглядывая каждый листик, каждую закрому местности — сердца, что забилось вновь.       Кафтаны гришей перестали казаться лишь различными оттенками серого, вместо них — насыщенное изящество, показывающее могущество второй армии и ее уникальность. Алина долго думала, каково это — найти родственную душу, она ждала ее более шестисот лет, подождет и пару дней, чтобы поближе познакомиться с мальчишкой.       Он забавный, — как-то подумала она, глядя на то, как юный гриш пытается воссоздать солнечных зайчиков и попытаться ослепить ее. Она улыбалась, глядя на смеющегося Александра, полного жизненного света и счастья, которое струилось по его венам — передавалось ей с помощью их связи. Она лукаво подмигивала ему, как только он начинал смущаться от мыслей или кротких поцелуев, коими она его клеймила — наполняла полностью, требуя взамен лишь доверие.       Алина помнила, как этот мелкий гад проник на совещание и бессовестно залез под стол, игнорируя ее гневные взгляды. Все то время, что он прятался под обширным золотым полотном, что укрывало его, Александр щекотал пером ее открытые лодыжки, невесомо водя им по молочной коже. Заклинательница не могла сосредоточиться и все время пыталась сдержать глупую улыбку от его стараний, что не прошли тщетно — она дернула ногой и, перестав контролировать рефлексы, задела прекрасное лицо мальчишки, угодив туфлей ему прямо в нос.       Порой ей нравилось злить Александра до бешенства и сжатых губ, к которым она приникала в страстном поцелуе — желая испить его любовь до конца, будто треклятый сосуд. Алине нравилось смущать его и каждый раз нежно проводить ладонью по побагровевшим щекам — шептать его имя и целовать, целовать, целовать. Касаться, словно хватаясь за свой спасительный круг, и…       Любить. Любить. Любить. Любить. Любить. Любить. Любить. Любить.       Слово, что она презирала всеми фибрами своей души, стало ее тормозом, отвечающим за пределы жестокости, которые она со сладким наслаждением из раза в раз переходила. Он молил ее на коленях не уничтожать поселения с помощью каньона — она отворачивалась, презрительно фыркая на неуместное милосердие. Он держал ее за руку — она вырывала и гневно кричала оскорбления в лицо, заставляя его почувствовать себя виноватым, ее же — гришой, которая знает лучше.       — Мне надоели твои мысли, слишком уж кардинальные, — шепчет она из-под вороха волос, укрывших ее лицо. Александр подходит к ней со спины — не держит расстояние и мягко касается ладонями ее плеч, снимая с тела нагрузку прошедшего дня.       — А может я в душе романтик? — отвечает он в шутку, парируя ее бесконечные претензии. Она хочет подстроить его под себя, Александр не уступает и гнет свою линию. Его считают дураком, однако лишь он ведает самые потаенные секреты его темной святой, лишь он на одном уровне с ней разрабатывает стратегии и уничтожает умом врагов. Одного за другим.       — Ты романтик, как я серцебитка, — усмехается Алина, откинувшись на спинку стула, чувствуя поток пустоты, наполняющей ее разум. Он пытается ни о чем не думать — она благодарна. Откидывает голову назад, прижимаясь к его горячему телу. Его зовут любовником, мальчиком на пару ночей, но Александр знает, что он незаменим — он единственный.       — Почему бы и нет? Мое сердце ты уже подчинила себе, — шепчет в светлую макушку, улыбаясь Алининым мыслям, передавая ей собственное спокойствие и душевный покой.       — Слышишь? Оно бьётся быстрее.       — Слышу.