Кыш!..

            Сердце Блеза не билось уже второй месяц. Искусственное состояние экстремально-глубокой брадикардии, обеспеченной сложнейшей аппаратурой защитного костюма, сохраняло естественный пульс мужчины на уровне одного удара в триста секунд. Да и то ради избежания окончательной атрофии миокарда. Кровь медленно и непрерывно струилась по венам, гонимая каскадом бесшумных мембранных помп. Самого же Блеза давно уже перестала беспокоить такая мелочь, как отсутствие привычных, а потому незаметных гидродинамических шумов, бьющих пульсом в ушах. Скорее, даже наоборот.       Человека куда больше угнетала не сама тишина, а её следствие — всеобъемлющее, гнетущее безмолвие, окутывая бредущего путника, как будто давило на сознание всей своей рыхлой тушей. Любой, даже незначительный источник звука, резкий порыв ветра, разорвавшегося промеж защитных пластин, или глухой стук первых капель дождя, разбивавшихся о скаты костюма, заставлял вздрагивать если не телом, то мыслью уж точно. Всяческий шум, способный родиться посреди омертвевших просторов, лишь подчеркивал безжизненность мира и одиночество фигуры в герметичном скафандре.       Но красновато-розовый токсичный дождь, временами шедший по полдня, и за считанные минуты разъедавший до мяса незащищенную кожу, всегда оказывался желанным подарком. Плотные струи воды, насыщенной изотопами кобальта, размеренно и безразлично низвергались из клочковатого ковра низких, вечно угрюмых туч «ядерной осени». Радиоактивные потоки прибивали к земле едкую пыль и давали возможность ненадолго открыть забрало на шлеме, вдохнуть мертвый, чуть кисловатый воздух планеты.       После дождя всегда сильно фонило, но медицинские подсистемы щедро накачивали тело радиопротекторами и стимуляторами, не давая ощутить сиюминутных симптомов лучевой болезни. А если чего-то не чуешь, то его как бы и нет. Поэтому дышать после дождя было очень приятно.       Падавшая с неба вода, словно вторила древним легендам и мифам о своей мистической силе, на какую-то долю поглощая углекислоту из дыхания и разбивая выдохи Блеза. На краткое время она полностью прятала мужчину от Их безглазых взглядов, рыщущих в поисках Жизни, к которой можно прильнуть и согреться. После ливня — а дождь всегда обращался в бушующий разгул стихии — можно было ненадолго снова почувствовать себя живым человеком. Ощущение ожившего трупа, завёрнутого в герметичную оболочку погребального костюма-савана, отступало.       Но такое счастье длилось недолго. Углекислый газ, вылетавший изо рта мужчины в облаках пара, в конце концов приводил Их в крайнюю степень возбуждения, давая сигнал о близком присутствии одушевлённой материи. Приходилось вновь наглухо запечатываться, переходя на замкнутую рециркуляцию воздуха. Не оставлять после себя «следов» и почти умереть — было единственно действенным способом устранить угрозу. По крайней мере, снизить её до приемлемых уровней. Отделаться же от Них насовсем не получалось никогда.       И хотя механические шумы, электрические импульсы мозга, звуки голоса, тихое, но отчётливо уловимое жужжание сервомоторов в сочленениях брони Их нисколько не привлекало. Но скупое тепло дыхания и даже предсмертно-медленный ритм сердцебиения незамеченными не оставались. Перестук сердца непреклонно манил к себе странные сгустки энергии, походившие на неровные трупные комья облаков, упавших на землю.       Блез как-то слышал, что когда-то давно, только лишь появившись, эти клочки тумана были ослепительно белыми и прекрасными. А затем, когда человечество взорвало всё, что способно гореть атомным пламенем, облачка обрели гнилостно-сизый оттенок с рыжими прядями, но и только. Как будто вобрали в себя боль, гнев и агонию миллиардов погибших, что истлели в Огне Сотворения, ставшем Огнём Избавления.       Ныне «призраки», как бесплотные души, словно по воле ветра дрейфовали везде и повсюду, куда только мог упасть взгляд живого создания. Не живые и не мёртвые, они плыли без видимой цели. Но едва слышное и теперь настолько же редкое, как Большой Взрыв, «тук-тук» от сгустка мышц, вяло гонящего кровь по сосудам, не оставалось незамеченным. Создания чуяли пульсацию жизни под тонкой скорлупкой бронекостюма, устремляясь к ней отовсюду.       Хоть какие-то шансы уцелеть давало лишь то, что бестелесные клочья тумана слетались к месту очередного удара, когда Блез был уже далеко. Они словно были вынуждены преследовать человека. Усердия не проявляли, но всегда были рядом.       Кроваво красное огромное солнце — а бывает другое? — едва проткнув тучи лучами, светило слабо, как умирающий уголь, с трудом проникая сквозь плотную облачность. Но мужчина все же потыкал в нарукавные сенсоры на костюме и развернул на правом плече одну секцию солнечных батарей. Хорошо смазанные, отлаженные механизмы едва слышно и сочно зашелестели, привнося новую порцию звуков в окружающую тишину. Повернули небольшую темную пластину под оптимальным углом       Если подумать, то топливных ячеек вроде бы и так было в достатке. Весь ранец одинокого путника оказался ими забит — своими, и тех, кто погиб в пути. Быть может, даже повезет ещё пару таких штук найти по дороге — многие шли по ней до Блеза, навсегда застывая надгробными статуями самим себе. Резерв всегда будет уместен, ведь путь предстоял очень неблизкий. Да и четыре расчетных периода сна выжгут почти половину от всего наличного энергозапаса «в притык». Отдыхать же без защитных полей — единственного мало-мальски верного способа удержать Их на расстоянии — было гарантированным и крайне болезненным способом самоубийства. Или изощрённой казнью — это кому как повезёт.       Блез дважды подобное видел, а вернее — слышал во всей красе. Сполна ощутил весь тот ужас, когда из-за залитого кровью забрала на шлеме несчастного, с которым ты минуту назад обменивался мрачными мыслями, доносились леденившие плечи и спину жуткие вопли предсмертной агонии. Защитный костюм, снабженный силовым экзоскелетом и до дрожи в пальцах походивший в эти мгновения на человека, содрогался в конвульсиях из-за трепыхавшегося в его чреве пилота. Кошмарные судороги обратной связи — остаточная реакция на движения бившегося внутри человека — удушающе-медленно угасали и металлический остов замирал жутким человекоподобным надгробием.       Говорят что в момент гибели, в те секунды, когда Они входили в тело человека, просачиваясь через плоть, как песок сквозь сито, разум жертвы совершал самоубийство от ужаса, ломая кости сверхнапряжёнными мышцами. * * *       От группы Блеза, немаленькой по меркам оставшейся Жизни, остался лишь он один. Трое напарников оказались недостаточно осмотрительны, чтобы выжить, но достаточно решительны, чтобы умереть без мучений. А спустя неделю пути в одиночестве, и Блез начал подумывать, что иметь такой вариант было бы очень неплохо. Вот только погибшие товарищи отобрали у него этот выбор, свалив всю ответственность на последнего выжившего.       Теперь одинокий путник не имел права погибнуть. У оставшегося в одиночестве мужчины не было права на избавительное пламя взрыва. Ему, во что бы то ни стало, полагалось дойти до конца. Блеза ждали. Конечно, не его самого — никчемная жизни таких изгоев мало что значила. Ждали спасения, что он нёс собой. Ждали женщины — возможные жёны, которых у него никогда не будет. Молились подростки, любого из которых Блез мог назвать родным, милым сердцем ребёнком. Или он сам мог стать сыном для стариков и старух, с помертвевшими взглядами вспоминавших, где же они могли ошибиться.       Смерть стала для Блеза непозволительной роскошью. * * *       Автодоктор кольнул промеж лопаток, впрыскивая в кровь очередную порцию миотических стимуляторов, гармональных ингибиторов и уйму прочей дряни, позволявшей «живому мертвецу» продолжить путь. Мужчина, внимательно осматривавший окрестности и привычно ощутивший обманное чувство текущих по венам инородных составов, вспомнил о том, что пора бы свериться с навигатором. Бесхозных спутников, протянущих, наверное, до самой смерти Солнца, над головой болталось с избытком. Почти такие же мёртвые, но чуть более нужные, чем человек внизу, на планете, они бороздили просторы орбиты, посылая в бездонные дали слабеющие сигналы.       Многие из них исправно работали, но «запрос-отклик» с трудом пробивался сквозь завесу туч, поэтому постоянно смотреть на экранчик прибора не было никакой надобности. Хватало выдерживать примерное направление, время от времени просто «подхватывая» канал связи с тем или иным аппаратом и корректируя курс.       Сам по себе этот момент был довольно опасный. Приходилось на несколько минут полностью замирать на месте, с навигатором на одной руке, чтобы поймать сигнал, и с гранатой — в другой. Мужчина намеревался идти до последнего, бороться, чтобы не случилось. Но без спасительного «ключа» в небытие одинокой душе, замершей посреди мертвого «ничего» было слишком уж страшно. Вдобавок, эти осознанные игры со смертью даже сейчас, спустя месяц пути, все ещё будоражили не хуже боевого коктейля автодока, подстёгивая сердце ускорить свой ритм. Незначительно, но Их манило и меньшее.       Блез вскинул взгляд к небу, всматриваясь в серую мглу, выглядывая приметы близкого дождя. После ненастья тучи обычно слегка расступались и связь на непродолжительный срок улучшалась. Но пока что небо было по-прежнему однотонно-свинцовым, безжизненным и никаких перемен в погоде не предвещало. Мужчина вздохнул, сделал небольшой глоток питательной жидкости, потянув солоноватую влагу сквозь трубочку, и перевел взгляд на показатель своего сердцебиения — через полторы минуты ожидался очередной толчок в груди.             Машинерия защитного костюма, искусственно поддерживавшая циркуляцию крови, подстроилось под это одинокое сокращение и Блез тотчас быстрым шагом пошел вперёд. Мешкать не стоило, потому что и под землёй были тоже Они.       На ходу мужчина колдовал над панелью навигатора, пробуждая приборчик…       Удача оказалась на стороне Блеза и сигнал поймать удалось довольно легко. Пальцы запорхали над крохотной приборной панелью и человек с облегчением выяснил, что идёт верно, а ближайшие сутки путь и вовсе пройдёт по берегу озера. Конечно же, придется отшагать куда больше, чем просто по прямой — урез воды был извилистым и неровным — но это позволит избежать риска во время вынужденных остановок для «общения» с мрачными небесами.       Тем временем позади, метрах в тридцати за спиной у Блеза, сливаясь бесформенным облаком живого тумана в неясные сгустки, клубились Они, ища живое, трепещущее сердце… * * *       Небольшой островок на озере, усеянный чем-то, напоминавшим высохший лес, обманчиво умиротворял своей тишиной. Издали он даже походил на ельник, мрачный, но вполне дружелюбный — Блезу как-то довелось видеть картинку с таким изображением. Но мужчина прекрасно знал, что в такие «заросли» даже под страхом смерти не стоит соваться. Лучше уж сразу обнять «призрака»…       Один из Них всплыл из-под земли неожиданно и почти перед самым носом у Блеза. Мужчина сдавленно выругался и медленно отступил, обходя колыхавшееся облачко. Сгусток висел неподвижно, но был пугающе близко, чтобы оставлять его без присмотра.       Облачко качнулось, и Блез поморщился, ускоряя шаг. Едва не споткнулся о какой-то мягкий бугор — непонятное нечто, полузанесённое мельчайшей пылью. Запоздало опознал в этом мёртвое женское тело. Они убили всё, что было живым, поэтому тело лежало тут уже лет десять, наверное, не способное даже сгнить и истлеть, рассыпавшись в прах.       Облачко тем временем потянуло к бредущему человеку эфемерные отростки.       — Кыш!.. — раздался негромкий, словно бы детский окрик и Блез в ужасе дернулся, завертев головой по сторонам.       — Кыш!.. — опять послышалось то же горестное восклицание. — Не подходи!..       Человек в бронекостюме замер, нервно сглотнув ком ужаса, застрявший поперёк горла, и уставился на туманное облачко. Сгусток тем временем приподнял дымившиеся прозрачные отростки и загудел.       — У-у-у!.. — сказало облачко. — Кыш!..       Блез в панике оглянулся, а затем ткнул бронированным пальцем себя в грудь.       — Э-это ты м-мне? — промямлил он севшим от страха голосом.       Такого быть не могло, Они не были разумны и никогда не говорили. Они просто убивали, без злобы и методично! Но факт, это утвержденье оспоривший, грозно покачивал коротенькими отростками, угрожающе тыкая ими в сторону Блеза.       — Да, тебе, — ответило облачко, после чего добавило. — Кыш!..       — А-а?.. — начал было обескураженный мужчина, но сизый сгусток его перебил.       — Пугаю… — негромко объяснил клочок тумана, после чего всколыхнулся, словно вздохнул. — Работа такая…       Блез покивал, дрожащей рукой махнул вдоль берега.       — Ну, тогда я п-пойду?..       — Ага, — снова «вздохнуло» облачко, после чего внезапно добавило. — Только можно?..       — Ч-чего? — встрепенулся Блез.       — Тут тоскливо очень, — облачко опустило отростки. — Можно… я ещё немножко тебя испугаю?       Мужчина непонимающе уставился на клубившийся сгусток, медленно кивнув головой. Спохватился, вспомнив, что такие мелкие движения плечевой пояс брони не дублирует, и сказал вслух.       — Я… не против…       Облачко вздрогнуло, радостно покачнувшись. Тонкие отростки взвились вверх, затрепетав, как две тонкие змейки.       — Кыш!.. Кыш! — слуха Блеза коснулся весёлый голос ребёнка. — У-у-у!.. Кыш!..       Побледнев, как полотно, человек отвернулся и торопливо пошёл прочь. Шагов через десять обернулся, глянув на странное существо, убившее всех, но настолько чуждое мертвому миру вокруг.       Радостный «призрак» на прощание покачивал тонким отростком Блезу вслед. С плохо скрываемым плачем в голосе повторял всё тише и тише:       — Кыш! Кыш!.. Кыш… * * *       Облака окатились громовым грохотом и расступились двумя проплешинами пустоты, вспухшими от вонзившихся в их кучевые тела силуэтами, стремительно падавшими на поверхность планеты. Первый — более крупный — летел по прямой, гоня раскалённую ударную волну сжатого воздуха. Второй — куда меньше — не теряя скорости и не отставая, описывал вокруг первого огненные спирали. Падение было стремительным, но сгущавшаяся атмосфера словно не замедляла объятые пламенем объекты.       За миг до удара о грунт больший объект в долю мгновения сбросил скорость почти до нуля, неподвижно зависнув в десятке метров над землёй. Фронт ударной волны сорвался с него и хлестнул в поверхность, взрывая внушительный кратер и расшвыривая глыбы породы. Второй объект тем временем описал очередную дугу спирали, и на полном ходу вонзился в грунт, взметнув в оглушительном взрыве облако пыли и брызги кипящей породы. Спустя недолгое время два стремительных прочерка — большой и малый — покинули эпицентр падения, скользя почти у самой земли и стремительно нагоняя ушедшую ударную волну.       Это были два человека. Взрослый мужчина и совсем юный мальчик, облачённые в облегающие одежды белого цвета. Позади парочки вздымался могучий пыльный след, поднятый набегавшими потоками воздуха. Гонка по воздуху заняла десяток секунд, и люди наконец-то замедлились, мягко опустившись на землю и встав ногами на твердь.       — Пап, зачем мы здесь? — спросил мальчишка, тут же поймав взрослого за руку и задорно повисая на ней.       Мужчина добродушно улыбнулся, легко подкидывая паренька в воздух и ловя его на руки. Провёл ладонью по волосам, потрепав за смуглую щёчку.       — Я должен тебе кое-что показать, сынок, — сказал он. — Идём.       Мальчишку опустили на землю, и парочка неспешно направилась к громадной низине, очертаниями напоминавшей пересохшее озеро. * * *       — Пап, смотри!.. — радостно воскликнул мальчик, указывая на берег. — Это же!..       — Да, сынок, — мужчина покивал головой, опускаясь на одно колено рядом с парнем. — Видишь тот силуэт?       — Да!.. — воскликнул мальчишка, вцепляясь в руку отца.       — Ну же, не бойся, — усмехнулся мужчина, заботливо похлопав сына по плечу, а затем указав на силуэт. — Это наш с тобой предок, сынок, отец всего человечества…       Мальчик перевёл на отца взгляд, распахнув большие, голубые глаза. Смешно приоткрыл рот.       — Он… Он сделал что-то великое и необычайное?       Мужчина молчал и грустно улыбался.       — Нет, — наконец покачал он головой. — Этот человек нёс на себе бремя, но всё провалил, не справился…       — Так почему же?..       — Не знаю, сын, — мужчина вновь покачал головой, а затем обвёл округу ладонью. — Почти весь этот мир погиб, получив взамен шанс, за который мы вечно будем благодарны этому человеку…       — Но он же не справился. За что же тогда?..       — Может, именно за то, что не справился, — грустно улыбнулся мужчина. — За то, что стал тем, на кого пала вся наша ненависть.       Мальчик перевёл удивлённый взгляд на силуэт, бредущий по берегу древнего озера.       — И давно это случилось? — спросил мальчишка.       — Очень давно, — кивнул мужчина. — Два галактических года назад, может больше. Но здесь всё почти так же, как и тогда… И мы до сих пор не можем понять почему, но с тех пор и поныне — эта планета мертва. Те двое, что перед нами — единственные её обитатели…       Крепкая ладонь легла мальчишке на голову и взъерошила волосы.       — Летим? — спросил мужчина. — Мама уже заждалась…       — Давай побудем ещё немного, а? — одними губами прошептал мальчишка.       Мужчина с улыбкой вздохнул, но с видимой охотой уселся просто на пыль, усадив парня к себе на колени. Сын и отец замерли, молча глядя на рассвет. Перед их взорами по берегу медленно брёл призрачный человеческий силуэт в эфемерном бронекостюме. Сквозь него струились лучи восходящего солнца…