Собрание

—Тц... Ростов, окинув усталым взглядом разлетевшиеся по всему коридору, как от ветра, документы, которые он по неосторожности уронил на пол, тяжело вздыхает и опускается рядом. Медленно перебирая пальцами, он не совсем успешно подцепляет первый лист, который, кажется, прилип к полу. Остальные документы поддаются если не сразу, то намного быстрее, поэтому уже минут через десять слегка заторможенных движений со стороны Леши коридор был очищен от этих противных бумажек. Он внимательно осматривает листы, мысленно пересчитав их и параллельно заметив некоторые ошибки в статистике. Одно неосторожное движение и ручка, которой он только что подправил пару цифр, вылетает из его руки и стремительно скользит по разноцветной плитке пола практически к самому выходу—откуда, соответственно, Донской и пришёл. Мысленно пожелав ручке разлететься на мелкие кусочки, Ростов нехотя поплёлся за ней. Пока он шёл за своей потеряшкой, его не до конца проснувшуюся голову посетила внезапная, но вполне ожидаемая мысль. Остановившись на половине пути, парень сонно посмотрел по сторонам—в коридоре было пусто. Даже малейшего намека на людей не было. Кстати, насчёт людей. Ростов точно помнил, что он вчера лично оповестил каждого представителя Южного округа, напомнив о предстоящем собрании, назначенном ровно на девять. И где они? Донской потянулся к карману, не отрывая взгляда от лежащей в нескольких шагах от него ручки. К своему удивлению, спустя пару секунд карманных поисков, он не обнаружил своего телефона, который он точно положил утром... Лёша недовольно хмурится и тянется рукой к другому карману. «Кажется, сегодня не его день...» Он точно помнит, как положил его утром на полку шкафа, когда выходил из квартиры. Прислонившись к стене спиной, он медленно сползает по ней и, прикрыв глаза, шумно выдыхает. Он не спал всю ночь, подгоняя цифры в этих дрянных бумажках, которые Московский великодушно прислал в одиннадцать вечера и настойчиво «попросил» провести запланированное на завтра собрание именно по этим вопросам... Ростов уже и не помнит на какую тему. Мозг категорически отказывался работать. Разум медленно, но верно обволакивала пелена сна. Казалось, ещё пару мгновений и Донской окончательно отключится, провалившись в никуда. Тело слабеет, из-за чего плечи опускаются чуть ниже обычного, а голова несильно наклоняется набок. Черты лица расслабляются. Руки держат стопку бумаг всё слабее и слабее, пока та и вовсе с тихим, глухим хлопком не падает на его колени. Кажется, чужое тело полностью обмякло под воздействием окутавшего голову сна. Проходит пару минут, прежде чем Лёша в очередной раз тяжело вздыхает. Брови медленно сводятся к переносице, а дыхание становится более беспокойным. Сильный рывок вперёд, и вот он уже стоит на ногах, успев перехватить в воздухе падающие с колен документы, и бодрячком направляется к своему кабинету. Хотя «бодрячком» слишком громко сказано. Он не уснул на полу в коридоре—уже большой плюс на сегодняшний день. К своему кабинету он подошёл уже через пару минут—пара поворотов, в которых он спросонья запутался, увели его немного в другую сторону. Пригладив немного растрёпанные волосы, что мало помогло исправить причёску, Донской толкнул дверь вперёд. —Доброе...—бодро и довольно резво для своего состояния произносит Лёша, входя в кабинет, и застывает на его пороге.—...утро.—хмуро заканчивает он и, пройдя к столу, переводит взгляд на часы, что висят над дверью. Ровно девять утра Ростов проходит к своему месту и, раздражённо бросив бумаги на стол, садится на стул. Стул пошатывается и жалостливо скрипит под чужим весом. Сев так, чтобы было удобно, Донской несильно закидывает голову назад и прикрывает глаза. «Может кто-нибудь и придёт...» Усмехнувшись такой очень самонадеянной мысли, ненароком проскочившей в голове, Лёша лишь безмолвно посылает своим дорогим друзьям пару ласковых и от нечего делать обводит кабинет внимательным взглядом. Тихо и спокойно. Настолько тихо, что скопившаяся тишина начала давить. В ушах глухо и протяжно зазвенело. Ростов перевёл взгляд на дверь—там послышались чьи-то шаги. —Неужели.—тихо хмыкает Донской и тянется за документами, дабы привести их в более опрятный вид, параллельно придумывая гневную тираду в адрес того, кто появится на пороге. Голос за дверью всё больше усиливается, а шаги становятся всё ближе и ближе. Лёша переводит всё внимание на дверь. Однако в ней никто не появляется, а в коридоре лишь слышится недовольное ворчание и удар металлического основания швабры о плитку. Уборщица. Ростов недовольно закатывает глаза и бормочет что-то невнятное. На часах 9:07. Для себя Донской отмечает, что время не просто идёт, а медленно, издевательски тянется, словно ему на зло. И позвонить этим... лоботрясам он не может. Остаётся только сидеть положенный час и сваливать домой. Только вот загвоздка—час этот кажется вечностью. Не зная, чем занять себя, он берёт первый попавшийся документ и до боли в глазах всматривается в буквы. Это показалось ему хорошей идеей, однако из-за занудности этих каракулей и официально-делового стиля, присущего документации, в сон клонит ещё больше. Довольно неожиданно раздаётся скрип. Ростов поднимает удивлённый взгляд на источник звука. Дверь, поддавшись несильному толчку ногой, открывается, и на пороге появляется Волгоград. —Да-да, я помню. И это помню. И это тоже.—произносит Гриша, ухом прижимая телефон к плечу, и кажется вовсе не замечает Донского.—Да успею я, не переживай.—он заходит чуть вперёд и опять несильно толкает дверь плечом, ибо руки, как оказалось, у него заняты: в правой руке друга, в которой тот нëс папку, Лёша замечает свою ручку, которую он так и не подобрал. —Рахим?—кивнув на телефон, шёпотом спрашивает Донской, наконец обратив на себя внимание Волгограда. Тот поднимает на него вопросительный взгляд и, когда до него, видимо, доходит смысл чужого вопроса, отрицательно машет головой, после чего вновь с особой внимательностью вслушивается в чей-то голос из телефона. Ростов разочарованно цыкает — а он уже настроился ввалить Тарханову морально, но видно не судьба. Весь запал, приготовленный для Рахима, исчезает так же быстро, как и появился, и Лёша чувствует, как сон вновь пытается овладеть им. —Как будто в первый раз, ей-богу, успокойся, всё я помню. Собрание уж точно больше двух часов идти не будет, а самолётом из Ростова всего час лететь, так что я к часу буду у себя.—Волжский слегка улыбается, слушая бесконечный поток слов из телефона, и вдруг невольно переводит взгляд на сидящего недалеко от него Донского: тот молча сидит, прикрыв глаза и пытаясь держать постоянно норовившую упасть голову.—Да, я уже на месте. Давай, до встречи.—произносит он и, положив ручку с папкой на стол, убирает из под уха телефон.—Я думал, что опоздал. Где остальные?—в который раз оглядев кабинет и не заметив в нём даже намека на присутствие кого-то ещё, спрашивает Гриша и переводит взгляд на сонного Лёшу. —Нет, не опоздал. Ты хотя бы приехал, остальные вообще решили проигнорировать собрание.—не открывая глаз, бормочет Ростов и ставит локоть на стол, подпирая падающую голову. —Ясно.—хмыкает Волгоград и аккуратно ставит перед парнем, которому он оказался нужнее, стаканчик с кофе, что всё ещё занимал его вторую руку.—Выпей, легче станет.—произносит он и, обойдя стол, садится на своё место. Лёша нехотя открывает один глаз и, заметив перед собой спасительный напиток, чей запах сразу же ударил в нос, сонно тянется за ним, благодарно кивнув другу. —Тут отчёт. Решил сразу привести.—оповещает Гриша, подтолкнув к другу папку, которую он принес, и протягивает ему потерянную ручку.—Это, кажется, твоя. Я в тот раз её у тебя видел.—кинув на неё последний, задумчивый взгляд, неуверенно говорит он и разжимает пальцы, когда Лёша касается канцелярии. —Спасибо.—вновь с улыбкой кивает Ростов и, сделав очередной торопливый глоток ещё теплого бодрящего напитка, принимает свою потеряшку из рук Волгограда. *** Тишина, повисшая в кабинете, вновь начала давить. Безостановочно постукивая пальцами по столу, Донской, более-менее проснувшись, переводит взгляд на Гришу. Волгоград молча, не обращая внимания на своего потенциального собеседника, сидел напротив, что-то быстро печатая в телефоне, периодически чему-то улыбаясь. —Как там Калининград поживает?—ни с того, ни с чего вдруг спрашивает Лёша, желая разбавить порядком надоевшую тишину, и переводит выжидающий взгляд на Волжского, с неподдельным интересом смотря на друга. Гриша резко останавливается и медленно поднимает голову, кидая удивлённый взгляд на Донского. Тот никак не реагирует на столь необычную реакцию друга, лишь вальяжно разваливается на стуле и продолжает терпеливо ожидать ответа от собеседника. Невольно посмотрев на часы, Волжский откладывает телефон в сторону и кладёт руки на стол, сцепляя их в замок. —Что, прости?—переспрашивает Гриша с таким невозмутимым видом, что Лёше и правда кажется, что Волгоград не расслышал его вопроса, хотя его мгновенная реакция была намного красноречивей слов. —Калининград как поживает? Слышно про него что-нибудь?—повторяет он и заводит руки за спинку стула, слегка потягиваясь и разминая затекшие мышцы. —Да, слышно. Нормально вроде поживает, не жалуется. Всё как обычно.—равнодушно пожимает плечами Волжский и руки невольно цепляют ручку Ростова, которую он, собственно, и принёс, начиная перебирать её пальцами. —Рахим говорил, что он частенько у тебя бывает. Да и ты часто у него гостишь.—как бы невзначай замечает Донской и направляет взгляд вниз, рассматривая тыльную сторону своей руки, которой он вчера выполнял важнейшие расчёты, сделав из неё своеобразный черновик. —Да, бывает. Сейчас времени, правда, не хватает, да и пускают не всегда и не везде.—нехотя произносит Гриша и тоже опускает взгляд на многострадальную ручку, внимательно разглядывая застарелые царапины на пластиковом корпусе. Ростов кратко улыбается. Вывести такого довольно молчаливого человека, как Гриша, на откровения, если это так можно назвать, крайне трудно. Можно сказать, он оказался в нужном времени, спасибо Московскому за такие расчудесные графики. —От Одессы что-нибудь слышно?—спустя пару минут молчания спрашивает Волжский и как-то исподлобья смотрит на Лёшу, и он каким-то шестым чувством понимает: это ответочка. —Очень редко, но пишет. Сам понимаешь, у него там строго.—в голосе Донского проскакивают едва заметные грустные нотки, однако он старается этого не показывать. —Жаль его.—хмуро произносит Гриша и опускает ручку на стол, параллельно кидая взгляд на стену с часами.—Будем надеяться, что всё наладиться, и вы сможете видеться чаще. —Да.—коротко кидает Лёша и только сейчас замечает, что не за что пострадавший от его рук стаканчик из под кофе. —Я могу идти? Час уже прошёл. Мне бы пораньше домой.—резко меняя тему, интересуется Гриша, кивая на часы, и встаёт со стула, возвращая телефон, взятый со стола, в карман. —Да, конечно.—кивает Донской и тоже покидает насиженное место, однако уйти не спешит, ибо его на столе дожидаются разложенные документы, которые он честно читал, пока Волжский был увлечен телефоном. —Давай, до встречи.—кидает на прощание Волгоград и по-дружески хлопает Лёшу по плечу, словно пытаясь поддержать его, и выходит из кабинета. —Вильгельму привет передавай от меня.—лукаво кидает вслед ему Ростов, однако в ответ слышит лишь непонятное, но довольно возмущенно бурчание, из-за чего слегка посмеивается.