***

      Многократно отработанными движениями руки превращают простой набор продуктов в полноценный ужин. Глэм техничен, как робот, аккуратен, как врач, и точен, как часы. Одновременно с хлопком входной двери, секунда в секунду, на стол ставится тарелка с тёплой и неизменно вкусной едой.       —Привет, оболтусы! И тебе, Глэм, тоже.       —Привет, мам, — Ди на одну секунду стреляет глазами от телефона в её сторону.       —Виктория! — жизнерадостно приветствует Глэм вернувшуюся с работы жену, —Ты как раз вовремя, ужин уже готов.       Он, конечно, лукавит: вовремя подоспела не Вики, а он. Давно сидящий за столом Ди отрывается от экрана и многозначительно поднимает бровь, косясь на отца.       —Ништяк, с утра не жрала, — с явным удовольствием отзывается Вики и грузно плюхается на стул, —Так, чё у нас сегодня? Сосиски с фасолью и салат? Глэм! Говорю, я не жрала целый день!       —Вот и подкрепись как следует, — флегматично парирует Глэм, —Фасоль поможет насытиться быстро. К тому же она в соусе, с ним вкуснее. Сосиски — белок, без него приём пищи вообще не имеет смысла. Ну а клетчатка в овощах способствует…       —Ладно, ладно, поняла. Умник, блин, — некоторое время Вики молча жуёт ужин, оказывающийся действительно вкусным и сытным, —Нум ты не мог этот бевок в виде бекона хомтя бы сдевать? — не утруждая себя тщательным пережёвыванием, обращается она к мужу.       —Бекон был вчера. Частое употребление бекона, тем более в жареном виде…       Вики издаёт усталый недовольный полустон-полурык, и Глэм моментально понимает её. Ди, исподлобья поглядывая на родителей, поднимает уже две брови.       —Но если тебе так хочется, я приготовлю бекон завтра.       —Он ещё спрашивает! — взбудораженная Вики ударяет рукой по столу так, что на нём подпрыгивает посуда.       —Хорошо, — в своей привычной манере произносит Глэм, —Кстати, попробуй тост, пока тёплый.       Вики с наслаждением хрустит румяной корочкой поджаренного хлеба.       —Сам испёк?       —Да. Твой любимый, — довольно улыбаясь, отвечает он, когда видит, как лицо жены расплывается в удовольствии.       Ещё некоторое время Вики молча ест, низко склоняясь над тарелкой и широко расставив локти. Ди про себя думает, что на том пространстве, которое она занимает за столом, худой собранный папа мог бы уместиться три раза. Он невольно ухмыляется этой мысли, чем тут же привлекает внимание мамы, к середине ужина сообразившей, что за столом что-то не так.       —Эй? А малой где?       —У себя.       —Если он опять в комп рубится, я не знаю, что с ним сделаю!..       —Нет. Наверняка думает, где в комнате лучше спрятать уличного кота.       Вики несколько секунд молчит, тщательно обдумывая услышанное.       —Какого хуя?! Откуда он взял ёбаного кота?!       —Вики, — сохраняя абсолютное спокойствие, мягко произносит Глэм, —Ди просто пошутил. Я думаю, Хэви ещё занят уроками. Он бы не пронёс животное в дом. Иначе я бы точно заметил.       Как всегда разумные слова мужа подействовали успокаивающе. Вики, вздыхая и качая головой, возвращается к еде.       —Ну и шуточки, блин.       —Да чё такого?.. — едва ухмыляясь, произносит Ди, —И так можно догадаться, что к нам за порог ни одно животное не попадёт.       —Ди, — вместо мамы встревает в разговор отец, —Когда шутишь, должно быть смешно. Это во-первых. Во-вторых, мама устала, — он особенно выделил голосом это слово, —после работы. Ей не хочется вникать в твой странный юмор.       Вики благодарно посматривает в сторону Глэма, снявшего с неё обязанность утруждаться перепалкой со старшим сыном. Скисший лицом после лаконичного и доходчивого объяснения Ди закатывает глаза и с чуть более сильным напором распиливает сосиску ножом.       —Чёто больно долго этот карандаш возится с домашкой, — заметила Вики.       —О, полагаю, он ещё не прорешал дополнительные задания, которые я для него нашёл.       —Какие ещё задания? Нахера? Чё, опять в школе что-то не то получил?       —Да.       —Тц. Выродок мелкий.       Уже закончившая ужинать Вики подпирает голову рукой и усталым взглядом исследует потолок.       —Та-ак!.. — её внезапное озарение заставляет Ди вздрогнуть от неожиданности; на Глэма же шумная реакция не производит никакого впечатления, —Если меня из-за его оценок опять вызовут в эту блядскую школу, я с него три шкуры спущу! — почти рычит она.       —Вики, не переживай, — отцовский голос на сто градусов Цельсия прохладнее маминого, —Я уже говорил с учителями Хэви и всё уладил.       —Что ты уладил, Глэм? — её интонации наполнены скрытым волнением.       Глэм в ответ смотрит недолго, но время как будто само по себе тянется, как жвачка. На его лице улыбка, способная напугать кого угодно, только не жену. Взгляд, и пристальный, и отрешённый одновременно, пронизывает насквозь.       —Всё.       Вики ответ не устраивает.       —Если мне ещё и после тебя придётся тащиться в эту ебучую школу…       —Нет. Не придётся.       Она неожиданно смягчается и принимает прежнюю расслабленную позу.       —Ловлю на слове, — с хитрой улыбочкой произносит она.       —Хорошо.       Ди водит глазами от одного родителя к другому, будто он сидит не на кухне за столом, слушая бессмысленные бытовые разговоры, а на трибуне наблюдает теннисный матч. Он, вообще-то, давно закончил есть, как и мама, но не уходит к себе — интересно послушать (и посмотреть) беседу мамы и папы.       —Привет ма-ам, — здоровается последний, во всех смыслах слова, член их небольшой семьи, как только спускается из своей комнаты.       —Здорово, двоечник.       Хэви мгновенно вспыхивает.       —Да чё двоечник-то сразу?!       —Да уже рассказали о твоих косяках.       Защиту доброй чести и собственного достоинства младший считает первостепенным делом. Потому, едва усевшись за стол с тарелкой еды, пускается горячо объяснять, как оно всё было на самом деле.       —Да блин, это училка скрысила, честное слово! У нас три урока математики подряд поставили, она на первом ни с того ни с сего проверочную дала! А мы эту тему только два урока проходили!.. А на одном из них меня не было!.. А на последнем уроке контрольную писали. И она туда задание добавила, которое мы вообще не разбирали!.. А ещё Кудряш меня всё время…       —Хэви, — умело поймав паузу в бесперебойной тарабарщине, перебивает Глэм, —Мама устала после работы. Ей не хочется выслушивать твои объяснения, — сказал он и отправил в рот вилку с последним куском еды.       Закурившая сигарету Вики с ухмылкой выдыхает дым.       —Никому не хочется, честно говоря, — флегматично подзуживает Ди, про себя радуясь, что малой не слышал, как несколько минут назад его самого осадили похожим образом.       Хэви мрачнеет и принимается невесело ковырять еду в тарелке. Все кроме него уже доели, но расходиться никто не собирался.       —Сейчас бы горло чем-нибудь промочить, вот тогда вообще здорово было бы, — почти мечтательно говорит расслабленно растёкшаяся по стулу мама, выпуская в потолок очередную струю дыма.       —Могу сделать чай. У нас, кажется, ещё осталось печенье…       —Глэ-эм. Не смеши меня.       —А-а, понял. Тогда могу предложить вина. Как раз стоит начатая бутылка. Не уверен, конечно, что оно подходит к сосискам…       —Не буду я пить твою кислятину. Я б пивка баночку опрокинула.       —Сходить? — учтиво предлагает отец.       Вики недолго раздумывает.       —Не-е, сиди, — вдруг её пристальный взгляд останавливается на старшем сыне, —Слышь, Ди, может, ты сгоняешь?       —Ма-ам, мне не продадут.       —Да блин! — расстроенно восклицает она и напористо тушит сигарету в пустой тарелке.       Ди смотрит на смятый, сгоревший до оранжевого фильтра окурок, будто взглядом хочет отмотать ему время и вернуть его в первоначальное состояние. Вообще-то, в доме курить было нельзя, но маме чаще всего её вредная привычка сходила с рук. И папа, такой правильный, такой внимательный к своему (и не только к своему) здоровью, такой кардинально отличающийся от мамы, никогда не укорял её за курение. Интересно, когда они познакомились, мама уже курила? Если нет, то когда начала? А во время беременности она себе это позволяла?       Ди усердно раздумывает над всякой, не стоящей его времени и когнитивных усилий ерундой, лишь бы не отводить глаза от тарелки и не создавать зрительного контакта с отцом, многозначительно поглядывающим на него через стол. Но в конце концов не выдерживает и принимает его пристальный взгляд.       "Так уж и не продадут?" — брови слегка подскакивают вверх, уголки губ едва заметно ползут в том же направлении.       "Мне всего шестнадцать, пап," — щурится Ди, глазами показывая, что не понимает, к чему клонит родитель.       "Продавцы обычно смотрят на документы, а не на лицо," — той же эмоцией отвечает Глэм.       "Вот именно. А в моих документах ясно написано, сколько мне лет," — между бровями пролегает складка.       "Смотря какие документы показать. И смотря что в них написать," — теперь уже отец хитро прикрывает глаза, отчего Ди невольно вздрагивает. "Не так ли?"       Он знает! Знает ещё один его секрет!       "Ты же не скажешь маме?"       "Не-ет. Зачем мне это?"       —Спасибо, было очень вкусно, — неожиданно говорит управившийся с ужином Хэви.       —На здоровье. Хэви, тебе убраться в кухне.       —Ну почему я-я-я?!       Трое старших членов семьи одновременно поднимаются со своих мест.       —Потому что ты закончил есть последний, — с завидным спокойствием разъясняет Глэм, —У нас правило, ты помнишь?       —Да помню, но, блин, я уста-ал! И так эти уроки три часа делал!..       —Время, проведённое за уроками, зависит только от тебя. А семейный распорядок надо соблюдать всем одинаково.       —Ну… — младший вдруг замялся, —Ну пускай кто-нибудь другой помоет, пожа-алста!.. А я потом два дня подряд буду убираться.       —И кто же? Я уже готовил еду сегодня, мама устала после работы.       —Ну пусть Ди помоет!       —Ди мыл посуду вчера, — непробиваемо-флегматично напоминает отец.       —Но так нечестно-о!.. Почему когда мама устаёт, ты ей разрешаешь что-то не делать, если она не хочет? А нам с Ди не разрешаешь!..       По стеклянному взгляду отца было ясно, что эту тему вообще не стоило поднимать, но у Хэви тормоза уже отказали.       —Или вот когда я еду к себе в комнату беру, тебе не нравится, а маме можно в доме курить, хотя ты…       —Хэви, харош ныть! — у мамы, до этого момента поразительно долго сносившей его словесный поток, кончается терпение, —Жопу в руки — и убрался. Давно бы уже вымыл всё вместо гундежа.       Хэви вяло мямлит в ответ, что-то про то, что младшими всегда помыкают, но после маминых слов запал кончается. Он с неохотой поднимается из-за стола и принимается за уборку, всем видом показывая, кто в их семье самый несчастный. Остальные члены семьи его тщательно выстроенный образ игнорируют.       —Вики, может, сделать тебе массаж? — доносится до слуха Ди, когда он уже стоит на лестнице наверх, —Он здорово поможет снять напряжение в теле.       —Массаж? Кого-то тянет на романтику? — Ди не видит маминого лица, но по тону голоса понимает, что она широко склабится.       —Я просто хочу сделать тебе приятно, — с такой же лёгкой игривостью отвечает папа.       —Спасибо за предложение, Глэм, но, боюсь, ты меня не промнёшь.       —Тогда давай наберу тебе ванну? С магниевой солью и ароматическими маслами. Тебе понравится.       Дальше подслушивать разговор из родительской спальни становится уже неловко, и Ди поднимается к себе. Надо получше запрятать поддельный паспорт и другие секреты, до которых отец — хотелось верить! — пока не добрался.       В тот же вечер, проходя через коридор, из гостиной Ди опять слышит родительские голоса.       —И что это за хуёвина?       —Массажёр для головы. Попробуй.       —Ну давай. А!.. А-а!.. А-а-а-аха-ха-ха-ха!.. Глэм!.. Щекотно, блять!.. А-а-а! Хватит!..       —Как скажешь, Вики.       Он заглядывает в комнату и видит невообразимую картину: на диване с распущенными и страшно растрёпанными волосами сидит мама и изо всех сил трясёт головой, а рядом с красным следом на запястье стоит папа и улыбается, не отрешённо, как обычно, а радостно. В руке у него массажёр, похожий на кухонный венчик, с маленькими шариками на проволочных концах. Ди как-то опробовал эту штуку на Хэви — подошёл к нему сзади, пока тот играл в компьютер, и запустил в рыжие немытые патлы. Тот взвизгнул, как девчонка, и подскочил едва ли не до потолка. Было смешно, даже когда брат пытался догнать и пробиться к нему в комнату, чтобы отомстить. Он тогда легко отделался, а папе, судя по всему, мама, не сдержавшаяся от щекотки поставила синяк.       Но отец был совершенно не расстроен.