Часть 2

Голова Гермионы раскалывается, а свет бьет в глаза, поэтому она переворачивается на живот и хмурится, ведь ее простыни не такие мягкие и не такие чистые от шерсти ее кота. И они определенно не черные. Она заставляет себя сесть, несмотря на чувство, что ее может вырвать. Она не волнуется. Удачно, что она всегда была относительно спокойна и логична, потому что это НЕ ее комната; это даже не ее квартира. Стены белые, пустые, и мебель минималистичная, организованная. Здесь нет стопок книг, разбросанных по ее полу и половине кровати. Все не как в ее комнате. Она встает, ноги трясутся, но с облегчением обнаруживает, что все еще в одежде. Полностью в одежде. Она помнит большую часть прошлой ночи, прямо перед тем, как начала спорить с Томом на улице. После все было пусто. Звон посуды и мягкий гул музыки, доносящийся из другой комнаты где-то в квартире, вынуждают ее выйти из спальни. Логическая часть ее мозга указывает на то, что она безоружна и с ее сильным похмельем она еще больше бесполезна против нападавшего. Она знает, что это паранойя — предполагать худшее, но в ее голове уже пронеслась дюжина сценариев. Что, если ее похитили? Что, если ее продадут на черном рынке? Что, если ее собираются убить в следующие пять минут? Она сворачивает за угол, отмечая, что квартира маленькая, гостиная пустая, кроме дивана, кофейного столика и встроенного книжного шкафа, в котором должно быть больше двухсот книг. Музыка стала немного громче, и теперь она может определить, что это итальянская опера. «Конечно, я умру под звуки итальянской музыки. Как всегда и бывает в кино». Едва ступив на кухню, она остановилась. Том стоит у плиты, мастерски переворачивая омлет и напевая музыку, одетый в одни лишь черные спортивные штаны. У нее нет много времени восхищаться его стройной фигурой, потому что он поворачивается к ней. Она краснеет от того, что ее поймали за подглядыванием. Он ухмыляется. — Доброе утро. — Она сужает глаза на стакан воды и две белые таблетки, которые он протягивает ей. Он смеется над ее выражением лица. — Я не пытаюсь накачать тебя наркотиками. Это обычный аспирин. Обезболивающее для твоей головной боли, которая, как я думаю, у тебя есть. Она хмурится, но принимает аспирин, запивая его водой. — Омлет? — спрашивает он. Когда она не отвечает, он вздыхает и накладывает яйца из сковороды в тарелку. — Где я? Он приподнимает бровь. — Я надеялся, ты достаточна умна, чтобы понять это самостоятельно. — Твоя квартира, конечно, — говорит она. — Я имею в виду, почему я здесь? — Ты собиралась пойти домой пешком, но, к сожалению, неудобно уснула на моем плече и не хотела просыпаться, так что я привез тебя сюда, так как не знаю, где ты живешь, и уложил в спальне. А теперь, ты бы хотела что-нибудь поесть? — Мы не… — она останавливается, не зная, как закончить вопрос. Он, кажется, понимает, если фырканье является хоть каким-то показателем — Конечно нет. Я не пользуюсь бессознательными женщинами. И так получаю достаточно предложений от сознательных. Гермиона кивает и садится за стол. Том ставит перед ней омлет. — Спасибо. Он морщит нос. — Тебе следует переодеться, как только закончишь есть. От тебя пахнет, как от горящего винного магазина. Она хмурится. — Я переоденусь, когда вернусь домой. — Нет, я настаиваю. Подожди, — он исчезает в задней части квартиры на мгновение, прежде чем вернуться с футболкой и парой спортивных штанов, похожие на его собственные. Он протягивает их ей. — Ванная дальше по коридору и налево. Она внимательно смотрит на одежду. — Они слишком большие для меня. Если ты не заметил, то ты намного выше меня. Он закатывает глаза. — Поверь, все будет лучше, чем то, что ты носишь сейчас. Когда она возвращается из ванной, подол спортивных штанов подвернут так, чтобы она не упала. Ничего не получится сделать с футболкой, достающей ей почти до колен, кроме как заправить в штаны. В любом случае, она чувствует, как плавает в одежде. Единственный плюс — одежда пахнет Томом: смесь корицы и кофе, удивительно хорошо пахнущие. — Я могу отвезти тебя домой, — сказал он. Она качает головой. — Я возьму такси, — если она ожидала, что он начнет спорить, то была разочарована. — Я отправлю твою одежду назад. Он пожимает плечами. — Оставь их. — Спасибо еще раз, — говорит она. — За все, — она не останавливается, чтобы услышать его ответ, но когда дверь закрывается, она смотрит на улицу. — Ты должно быть шутишь надо мной. Ее квартира находится в нескольких домах отсюда, поэтому она возвращается к себе пешком.