Эпизод второй: Лучший подарок

Ли Ён остановился на полуслове. Он уже видел на Джи А ханбок и знал, что сегодня она будет именно в нём, но сердце всё равно замерло, когда она зашла в павильон уже переодетая. Розовая ткань чхимы отдавала привкусом весны и азалий, как ожившее воспоминание. Ли Ён мотнул головой: Джи А была куда лучше воспоминаний. Джи А улыбнулась, помахала ему рукой через весь зал, и Ён не придумал ничего лучше ответного неловкого взмаха ладонью, словно они только встретились. С А Ым среди зелёных скал хребта Пектудэган. С Джи А на мосту в традиционной деревне. Как будто ему не шестнадцать веков, а просто шестнадцать. Джи А обогнула стол с угощениями и подошла к Ёну, довольно отметив: — А тебе идёт ханбок. — Мне всё к лицу, ты же знаешь, — Ён приподнял брови с лёгкой усмешкой, и Джи А закатила глаза: — Особенно скромность. — Я сама скромность, неужели ты сомневалась? — Ли Ён расправил плечи, задрав подбородок. Современный ханбок, на его взгляд, сидел не так хорошо, как несколько веков назад, но и так сойдёт. — Мин Джи уже переодели? — Ага, мама и Син Джу с ней возятся, пойдём за ней, когда гости начнут собираться. — Джи А придирчиво осмотрела стол с предметами для тольджаби: книга, моток ниток, рис, микрофон, компьютерная мышь, яблоко, финики, стетоскоп, бейсбольный мяч… Поперёк стола лежал и красный зонт — просто отложенный Ёном во время разговора с организатором. — Думаешь, нам стоит чего-то опасаться сегодня? — Джи А кивнула на зонт. — Если бы я был злым духом, то я бы не отказался порезвиться в день, когда человек обычно наиболее уязвим. — Дни рождения отличаются от других дней? — Как и любые переходные периоды — люди наиболее уязвимы, — Ли Ён пожал плечами, отметив по сосредоточенному лицу Джи А, что она заинтересована и обязательно ещё расспросит его поподробнее, а если придумает сюжет — ещё и воплотит его в виде очередного выпуска. У входа в павильон послышались голоса: кажется, первые гости уже подошли. Ён напряг слух: Сэ Ром и Джэ Хван продолжали ходить парой и ругаться по этому поводу спустя годы. Сначала Ён пытался разгадать суть этих отношений, которые их так не устраивали, но, кажется, суть была в том, что их как раз всё устраивало. Парочка вошла, а за ними проскользнули и Тхе Сок с невестой-улиткой. Ён улыбнулся краем губ: приятно знать, что ещё кому-то, кто долго ждал, довелось встретить реинкарнацию близкого. Из служебного помещения, где пока приводили себя в порядок самые близкие, выскочил Син Джу, оглядел по-прежнему застывших у стола Ёна и Джи А и восторженно отметил: — Господин Ли, госпожа Нам, как же вам идёт! Тебе только длинных волос не хватает, чтобы как тогда… У Джи А хищно заблестели глаза: — У тебя были длинные волосы? Такие же рыжие? — Джи А привычно потянулась к длинной чёлке Ёна, и тот бросил на Син Джу недовольный взгляд: ну зачем этот лис наболтал лишнего? Джи А теперь любопытно, а в планы Ёна совершенно не входит отрастить шевелюру теперь, в двадцать первом веке! Ну Син Джу, держись, лучшая защита, как известно… — Ты что, — Ён требовательно нахмурил брови, примеряя на себя вместе с ханбоком ещё и прежнюю роль горного духа, — оставил нашу дочь с воришкой ожерелья? — Эй, это было девять лет назад! — Девять — это не шестьсот, — колко перебил Ён. — Там ещё Су О… — Син Джу прервался, осёкшись о неодобрительный вздох Джи А. Ён был согласен с женой: подросток в обращении с ребенком вряд ли значительно превосходил в опыте взбалмошную лисицу. Ки Ю Ри хотя бы немного о самом Су О заботилась в своё время. Син Джу поспешил исправиться: — И твои родители, Джи А, всё в порядке, Мин Джи в хороших руках, так что можем идти встречать гостей и нести малышку сюда. Джи А помахала рукой новой коллеге, зашедшей в павильон, и неуверенно мнущуюся у порога девушку тут же подхватили Сэ Ром и Джэ Хван. Гости начинали прибывать, да и полдень не за горами. Боги были куда благосклоннее по утрам. Лисы, кстати, тоже.

***

Мин Джи сидела за столом с видом нахохлившейся лисички, только многослойный ханбок топорщился вместо шерсти. Джи А ободряюще погладила дочь по голове, не давая подсказок, а Ли Ён не отрывал взгляда от лишнего предмета на столе для тольджаби. Непозволительная беспечность для девятихвостого — забыть свой меч, но голова была безнадёжно забита более важными вещами: в первую очередь, днём рождения дочери и её грядущей судьбой. Людские ритуалы далеко не всегда позволяли предсказать будущее, но в присутствии бывшего горного духа… Ли Ён застыл, уставившись на тихо прошедшую в павильон пару. Дацуэ-ба едва заметно улыбалась: её выдавала вишнёвая помада, как обычно идеально подобранная к сложному многоцветному наряду. Ли Ён не мог не признать, что несмотря на возраст, в сравнении с которым он казался мальчишкой, бабуля умудрялась поддерживать свою строгую возрастную красоту на высшем уровне. Он как-то застал на пороге в мир мёртвых свежеусопшего художника, нахваливавшего сочетание цветов и силуэт платья так, что даже Кэнэо приревновал. И всё же видеть её в мире живых — не то, что Ли Ён ожидал в этот день. Кажется, до полудня благосклонной может быть даже бабуля. Рядом резко выдохнула Джи А, и Ён тут же перевёл взгляд вниз: Мин Джи сделала первый выбор из трёх. Красный зонт. Она ещё не смогла его поднять — куда там маленьким ладоням, такие крошечные и обхватить надёжно не смогут, но в тëмно-красную шелковистую ткань Мин Джи вцепилась крепко, не оставляя сомнений в выборе. — Зонт? — ЁнСон озадаченно посмотрела на мужа, а потом и на Джи А. — А что означает зонт? Ох, кажется, зонт означает, что помимо человеческой смертности Ли Ёну перепала ещё и человеческая забывчивость, хотя он с удовольствием ограничился бы первым. — Кажется, это папино наследство, да, дорогой? — Джи А посмотрела на него так выразительно, что если бы Ён не знал точно, что Имуги канул в реке Сандзу, то немедленно бы заподозрил, что проклятое существо снова обрело контроль над Джи А. Но нет. Это всего лишь Джи А — смертная женщина, которая одним взглядом напомнила: «А я говорила, что не стоило брать его с собой!» — Недвижимость? — с сомнением уточнил Джон Су, приподняв брови. Что ж, Ён мог даже не соврать, а лишь умолчать, что главным наследством являлось кое-что другое. — Ага, — Ён снова столкнулся взглядом с Дацуэ-ба. Выходит, она не просто так пришла, и это не совпадение, а предсказание?.. Ли Ён повернулся к Джи А. Джи А тоже заметила хозяйку реки Сандзу. Склонила голову едва заметно в знак приветствия и наклонилась к дочери, которая так и держалась одной рукой за зонт. Левая ладошка придирчиво зависла над столом, прошла над рисом, проигнорировала стетоскоп (под тихий вздох ЁнСон) и упала на моток розовых ниток. Долгая жизнь. Ли Ён подозревал, что большинство гостей и представить себе не могут, насколько долгая. Ли Ран пожил больше шестисот лет и жил бы и дальше — если бы не его собственный осознанный выбор, и у кумихо-полукровки Мин Джи были все шансы пережить своего дядю-полукровку. Конечно, если от родителей она унаследует хоть каплю благоразумия — если есть, что наследовать, разумеется. — Долго жить будет девчушка, — Джэ Хван искренне порадовался, как и остальные люди в павильоне посчитав это за хорошее предсказание, и Сэ Ром поддержала его сдержанной улыбкой, согласная, но слишком упрямая, чтобы признать это. — Ну так с папиным наследством если… — догадливо заметила Сэ Ром, многозначительно приподняв бровь. Впрочем, у долгой жизни были и плюсы, Ён готов был согласиться: он бы без тысячи прожитых лет не встретил А Ым, а без ещё шестисот — не дождался бы её перерождения в Джи А. Будь у него лишь одна жизнь смертного тогда — А Ым принесли бы в жертву Имуги, и это порождение чумы продолжило бы распространять болезнь и смерть. Возможно, мир стал бы совсем иным, если бы Ли Ёну была предначертана лишь одна смертная жизнь. Джи А обернулась, чтобы отдать Ёну зонт: Мин Джи предстояло выбрать третий предмет. И, похоже, теперь они оба волновались: первые предсказания теперь казались чем-то очевидным, они и без того догадывались, что рыжеватые вихры сулили Мин Джи судьбу лисицы, но теперь, кажется, им предстояло настоящее предсказание, приоткрывающее будущее дочери. Ён сжал зонт в ладони, ободряюще улыбнувшись Джи А. Зонт оттянул ладонь вниз — не то чтобы он слишком тяжёлый, просто Ён слишком расслабился. Он сжал пальцы, увереннее перехватив зонт. Мин Джи сегодня не смогла его поднять, но это — лишь вопрос времени. Которого у неё предостаточно. Придирчиво рассмотрев оставшиеся предметы-предсказания, Мин Джи положила ладонь на книгу, а затем и перевернула обложку, смяв первую страницу. Рассмеялась, с детской неаккуратностью, но искренним восторгом пролистала ещё несколько страниц. — Кажется, малышка Мин Джи будет умной в свою маму, — заулыбался Син Джу, тут же заработав второй возмущённый взгляд от Ёна. — Что? Помнишь, я предлагал тебе на время отказаться от зонта, чтобы Джи А не поймала? — Ну? — Ён недовольно поднял брови, но тут же склонился, чтобы взять Мин Джи на руки. Хмуриться с дочерью на руках у него никак не получалось: ну как можно оставаться недовольным, когда на него с любопытством смотрела миниатюрная версия Джи А с выглядывающими из-под кулле рыжими вихрами? — Кажется, ты тогда сомневался, что у кого-то хватит сообразительности, чтобы тебя поймать, — Син Джу привычно безлобно подстегнул, всё же попав в точку. Ли Ён тогда полагал, что человек за бывшим горным духом не угонится. — А может, — Ён приподнял брови, — я того и хотел? Ёну не нужно было и головы поворачивать, чтобы точно знать: Джи А усмехнулась. Ещё бы, она вряд ли горела желанием отдавать лавры в его поимке чужой снисходительной воле. — Я в этом и не сомневалась, — подыграла Джи А на публику, и Ён мигом уверился в мысли: с глазу на глаз теперь подколок не избежать. Ли Ён поудобнее перехватил Мин Джи, стараясь не смять ккачхи турумаги. Он не возражал и против тысячи взаимных подколок, пока они живут — в одном времени, вместе и счастливы.

***

Джи А торопливо поклонилась, и Ён повернулся, уже зная, кто за его спиной: родным и старшим коллегам Джи А при поздравлении раздавала совсем другие поклоны, чуть более формальные, расслабленные и современные. — Бабуля, Кэнэо, вот уж неожиданный визит! — Ён расплылся в улыбке: он оставил им приглашения безо всякой надежды, по крайней мере, на Дацуэ-бу. В отличие от вечно занятой жены Кэнэо частенько заглядывал в мир живых — хотя бы за ттокпокки. — Мне следовало проигнорировать приглашение? — Дацуэ-ба строго глянула на Ёна поверх очков и протянула руки к Мин Джи. Джи А, распахнув глаза, вопросительно уставилась на Ёна, и он кивнул: Дацуэ-ба не навредит смертному (да и порядочному бессмертному тоже), Ён ни на секунду не… Искра испуга в тёмных глазах Джи А мгновенно заразила и Ёна. Дацуэ-ба навредит — если посчитает, что остальной мир важнее этой незначительной жертвы. Она уже делала это раньше, она уже отдавала предпочтение миру, обрывая судьбу собственной невестки, пытаясь сделать то же самое с Джи А. Мин Джи восхищённо схватилась за узорчатый воротник туники, едва оказалась на руках у Дацуэ-бы, тихо хихикнув. Ткань смялась под цепкими детскими пальцами, Мин Джи нетерпеливо заëрзала, непочтенно игнорируя то, в чьих объятиях сидела, и Дацуэ-ба сдержанно улыбнулась. Вишнёвая помада не давала возможности скрыть даже тень улыбки. Только взгляд у неё помрачнел, и Ён готов был что угодно поставить: Дацуэ-ба впервые держала на руках ребёнка с тех пор, как Бок Киль вырос. — Я очень рад, что ты его не проигнорировала, — Ён с кривой полуулыбкой отвесил полупоклон. Глупо пытаться делать вид, что ты послушный и скромный лис после сотен лет привычного совершенно неподобающего поведения. Его непослушание уже стало их маленькой традицией. — Мальчишка, — отвесила колкость в ответ Дацуэ-ба, поддерживая привычный им двоим тон беседы, и уже мягче посмотрела на Мин Джи. Покачала головой: — Вот хотела понадеяться, что ты характером не в отца пойдёшь, а потом вспомнила, что твои родители — два сапога пара. — Значит, точно не заскучаем, — добродушно хмыкнул Кэнэо и осёкся о взгляд жены. Некоторые вещи не меняются. Или меняются: Дацуэ-ба смягчила взгляд, и Кэнэо выдохнул. — У нас для Мин Джи тоже есть подарок, — Дацуэ-ба по очереди посмотрела на Ёна и Джи А. Джи А торопливо поклонилась, с скрываемым, но всё равно проглядывающим беспокойством: — Спасибо… — Ты же ещё не знаешь, за что именно благодаришь, — перебила Дацуэ-ба. — Вы хорошо относитесь к Ёну, мне кажется, вы не станете делать что-то, что навредит или расстроит его, — голос у Джи А звучал уверенно, на секунду и Ён ей поверил. — Без весомых причин, — добавила Дацуэ-ба и заглянула в глаза Ёну. Долго смотрела, будто ожидая ответной подколки или другой лисьей выходки. Ён молча смотрел в ответ. Кажется, он уже догадался, что может подарить Дацуэ-ба кроме смерти. — Мин Джи ждёт благословенная судьба. Это мой подарок, Ли Ён. Лисы получали благословение небес, разменяв тысячу лет или унаследовав оное, как когда-то шесть сотен лет назад удалось Ли Рану. Перед глазами на мгновение снова был запуганный девятилетний мальчишка. Брошенный, не способный постоять за себя лисёнок, трясущийся, кажется, даже от самой мысли защищаться. Дацуэ-ба погладила Мин Джи по спине — рассеянная попытка успокоить непоседливую девочку, уже наигравшуюся с расшитым воротником туники и с восторгом обнаружившую, что пышная причёска — это тоже очень интересно, а самое главное — можно потрогать. Трогать, конечно, было нельзя, но Мин Джи об этом не знала, и без малейшего страха потянула руки к забранным волосам, а затем — совсем уж смело — к крупным золотым серёжкам с затейливым растительным узором. Наверное, это всего лишь бесстрашие маленького ребёнка, который ещё не знает, что в мире, увы, есть множество правил, которые не стоит нарушать. — Это благословение небес? — уточнил Ён, задрав подбородок. Уточнение было излишним, подобный дар — огромная щедрость небес. Или тяжкий груз. — Да. Пектудеган слишком долго был без хозяина, — Дацуэ-ба скользнула оценивающим взглядом по Мин Джи и осторожно, но непреклонно выпутала из детских пальцев свою серьгу. — Ты не рад? Ён не сдержал нервного смешка: бабуля никогда не ставила судьбы мира на второе место. Сначала нужды мироздания, затем — всё остальное, и молитесь, чтобы ваши желания совпали с благом для мироздания. Ли Ён рационально её понимал: шестьсот лет назад, когда стоял выбор между всем миром и А Ым, мир выжил. Вот только всём сердцем Ён хотел, чтобы выжила А Ым. Чтобы у них вообще был выбор. — Я наивно надеялся, что у Мин Джи будет выбор. — Такова её судьба. — Мне ты уже однажды это говорила. — Ты не выглядишь недовольным своей судьбой. Кэнэо коснулся плеча супруги, поспешив ввернуть осторожное: «Дорогая…» Дацуэ-ба только шикнула недовольно, и головы не повернув. — Давай не будем забывать, что мы судьбу не приняли. — Она ваша дочь. Её ждёт долгая и благословенная жизнь горного духа, Ли Ён. Если же она захочет чего-то иного — у неё хватит твоей наглости и вашего общего упрямства, я не сомневаюсь. Грудь сдавило недовольством: нет, Мин Джи не должна пройти через всё, что довелось увидеть и испытать Ёну или Джи А. Видеть тысячи смертей и смотреть на них бесстрастно, следить за гармонией во вверенных горных вершинах, нести наказание всем нарушителям, нести ответственность за жизни живых существ — всех, даже тех, что не смогут ответить гласно, но всегда отзовутся: от крошечных светлячков, до раскидистых каштанов. Стать бесстрастным справедливым наблюдателем. У неё должен быть шанс на скучную, но счастливую жизнь — или ту, которую Мин Джи выберет сама. По витражным окнам павильона в дальней части зала забили ветки: ветер разошёлся, и небо стремительно темнело, затягиваясь недовольными, клубящийся тучами, будто в ускоренной перемотке. Природа снова отзывалась на его мысли — впервые с того момента, как лисья сущность вернулась к нему. Единственный выбор, который достался Ёну в итоге — выбрать смертную жизнь рядом со смертной женщиной, которую полюбил. Ён почувствовал лёгкое прикосновение к ладони. Повернул голову, на мгновение упав в тёмные глаза-омуты Джи А. Удивительно, каким разным может быть взгляд одних и тех же глаз: он может выражать страх, любовь, беспокойство, надежду — и Имуги. И каждый оттенок Ён, пожалуй, узнавал в этих глазах безошибочно. Единственный выбор, о котором он, пожалуй, и не жалел. Ветра стихли. — А ты по-прежнему будешь настаивать на судьбе? — Посмотрим, — Дацуэ-ба ещё мгновение сверлила Ёна бесстрастным взглядом, а потом повернулась лицом к Мин Джи, осторожно погладила её по волосам и мягко, совсем непривычно улыбнулась. Немного тоскливо, но улыбнулась. — У тебя будет счастливая судьба, не переживай. Мин Джи хихикнула, то ли просто дёрнув головой, то ли кивнув, словно и вправду всё услышала и поняла. Ли Ён иногда забывал об этом, но Дацуэ-ба порой всё же напоминала ему одним жестом, поступком или словом: в груди у неё билось человеческое сердце.

***

— Дорогая, ты в порядке? — ЁнСон не без труда проскользнула через толпу и обеспокоенно осмотрела сначала дочь, а затем и Ёна с Мин Джи. — Да, конечно, — Джи А торопливо улыбнулась, и Ён поспешил тоже растянуть губы в улыбке, чтобы выглядеть убедительнее. Абсолютно искренне улыбалась только Мин Джи: ей, кажется, нравились абсолютно все гости, а уж гости в ярких нарядах — особенно. — Просто показалось, что вы тут ссорились с… кстати, кто это был? — всё ещё полная сомнений ЁнСон склонила голову, строго глянув на Ёна — точно так же, как иногда делала Джи А, когда твёрдо намеревалась выяснить что-либо вопреки любым обстоятельствам. Например, когда она вознамерилась узнать, что бросил свою красную рубашку в стирку с её белым костюмом. — Это твои родные? Ён приподнял брови, вздохнув и обняв дочь, как спасательный круг, в надежде, что Мин Джи отвлечёт внимание на себя и про вопрос все тут же забудут. Увы, Мин Джи предпочла играть с одним из подаренных золотых колец, а не подыгрывать своему отцу, который предпочитал честность в отношениях с семьёй Джи А, но не мог позволить оную, не разболтав лишнего. — Вроде того, — уклончиво кивнул Ён, криво улыбнувшись. — Они мне как родные. — Вы не повздорили? Всё хорошо? — в голосе ЁнСон звучало столько искреннего беспокойства, что улыбка Ёна стала куда более искренней. Спустя несколько лет человеческой жизни он всё ещё с удивлением воспринимал такую простую семейную заботу в его сторону, хотя, казалось бы, он веками был окружён заботой от Син Джу. Внутри семьи забота ощущалась как-то иначе. — Да, всё в порядке, — Ён задумчиво кивнул. Если подумать… — У нас своеобразная манера общения, но всё хорошо. — Они зашли поздравить? — ЁнСон проницательно не стала выспрашивать, кто же это был. — Да. Я пригласил. Поздравили, подарили, что хотели, не о чем переживать, — Ён и сам поверил в свои слова. Переживать действительно не стоило: подарок обещал Мин Джи долгую жизнь, недюжинную силу и регенерацию с даром предвидения в придачу, так что за её безопасность после своей смерти Ён мог переживать чуть меньше. А уж если груз ответственности не будет Мин Джи по душе… ЁнСон как-то странно посмотрела на Ёна: будто уловила именно тот смысл, который он и вкладывал. Впрочем, возможно, так оно и есть: Джи А сообразительная, неудивительно, что таковы и её родители. — Хороший подарок? Хороший вопрос, ответ на который Ён дать, наверное, уже не сможет, и придётся Мин Джи отвечать на него самостоятельно. Несмотря на все недостатки человеческого хрупкого смертного тела, Ли Ён ни капли не жалел, что вернулся — пускай всего и на несколько лет — человеком. Да, он получил в придачу не самый приятный опыт, вроде визитов к стоматологу, необходимости носить очки, чтобы не набить себе шишек без острого лисьего зрения, или угрозы потолстеть, но с приходом собственной смертности пришло и чёткое понимание: он живёт и живёт прямо сейчас, ему нужно успеть так много сделать и почувствовать. Ему больше не нужно ожидать жизнь веками, оставаясь лишь наблюдателем. Но без этого ожидания — его жизнь не была бы и вполовину так желанна. — Думаю, всё же хороший, — кивнула Джи А, заполняя затянувшуюся паузу, которая не тяготила только Мин Джи: золотые кольца и пояс от отцовского ханбока оказались ещё более увлекательной игрой, чем просто золотые кольца. Ли Ён встретился взглядом с Джи А. Взволнованная, в смятении, радостная — в человеке одновременно так много чувств. Неудивительно, ведь жизнь конечна, а почувствовать нужно успеть как можно больше, как можно сильнее. — Лучший из тех, которые они могли подарить.