Ночной кошмар.

12 июля 1979 года. Ремус открыл глаза, покрасневшие от слез. Он провёл рукой по щеке, ощущая влажность на ней. Опять… Опять он плакал во сне. «Ну сколько можно?!» Каждый раз проносилось в голове Люпина, когда он просыпался весь заплаканный. Парень понимал, почему это происходит. Кошмары, преследовавшие его с той роковой ночи, часто резко выдёргивали его из сна. Иногда он кричал, иногда резко, в холодном поту вскакивал посреди ночи, а иногда он просто плакал, тихо поскуливая во сне. Казалось бы, с возрастом ситуация должна была улучшиться, душевные раны залечиться и не так часто напоминать о себе, но нет. Всё было как раз таки наоборот. С каждым годом его кошмар становился всё ярче и ярче, а сегодня… Сегодня он увидел её… Хоуп. Хоуп Люпин. Ещё такую молодую! Немного старше отца, но… Всё таки ещё такую молодую. Ей бы ещё жить и жить! Видеть как растёт сын, становясь прекрасным молодым волшебником, может даже родить ещё одного ребёнка, да и просто радоваться жизни! Но Сивый решил иначе. Он убил её. Убил Хоуп. Убил мать Ремуса… Отчаянный крик отца, к которому ещё не до конца пришло понимание того, что жены больше нет. Слёзы на его щеках, которые мальчик видел тогда в первый и последний раз. А он сидел на кровати, зажимая маленькой ручкой собственную рану и смотрел на это. Укус дико болел, но страх и непонимание того, что произошло с мамой, перекрывали боль. Память услужливо стёрла это воспоминание из головы мальчика, но сегодня… Оно предстало перед ним во всей красе. Тонкая женская шея с огромной рваной раной от когтей зверя прямо поперёк неё, из которой ручьями стекала на пол кровь, а голубые глаза остекленели и смотрели в никуда. За эти долгие годы Ремус уже успел забыть лицо матери, но тут он его вспомнил… Ремус опять провел рукой по щеке, смахивая слезы, но потом вдруг разрыдался в голос.  — М-мам, мама… Мама, — повторял он, обхватив голову руками, — Мамочка… — Ремус начал поскуливать, уткнувшись в колени. Дверь резко распахнулась и в комнату влетел Сириус.  — Ремус! — он сел на кровать рядом с Люпином, и тот поднял на него глаза полные слёз, а потом вдруг потянул к Блэку руки, словно ребёнок, просящий, чтобы его взяли на руки. Сириус вздохнул и посадил юношу к себе на колени, приобняв и убрав с лица прилипшие волосы, — Ну тише, тише, — шептал Сириус на ухо Лунатику, — Не плачь, малыш. Скажи, что тебе приснилось? Ремус протяжно проскулил и уткнулся в шею своему парню.  — Ох, хорошо-хорошо, больше не буду спрашивать, прости… — Бродяга оставил лёгкий поцелуй на лбу Люпина, поглаживая того по спине.  — Я видел смерть моей матери, — неожиданно сказал Ремус, — Я-я видел её… Видел её т-труп… — голос юноши дрожал.  — Ох, — Сириус немного отстранил от себя Ремуса, заглянув тому в глаза, — Бедный мой мальчик… — он опять поцеловал его в лоб и поправил взмокшие волосы, — Хочешь, я принесу тебя шоколад? — Бродяга мягко улыбнулся, но через мгновение удивился, увидев, что Лунатик отрицательно мотает головой.  — Оу. Но… Могу я что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче?  — Просто не уходи, — Ремус обхватил шею Сириуса руками и опять уткнулся в неё, — Пожалуйста.  — Хорошо, малыш, — Блэк обнял парня одной рукой, другой поглаживая его по голове, — Я никуда не уйду…