Глава 47. Встреча

Рассвет над городом был не золотым, а серым. Туман, густой и липкий, полз по улицам, обвивал руины. На крыше заброшенного отеля тренировался тот, кого теперь звали Новичком. Его настоящее имя Салли старался временно не произносить, потому что оно еще не было заслужено. Пятнадцать дней. Пятнадцать утренних восходов, пятнадцать падений, пятнадцать унижений. Каждый раз одно и то же. Библиотекарь бросается вперед с решимостью, с надеждой, с отчаянием… И каждый раз провал. Сегодня началось, как всегда. Он стоял на краю крыши, ноги вросли в треснувший бетон, пальцы сжимали палку. Салли наблюдал с того же места, где и в первый день — у сундука, скрестив руки, с выражением лица, будто смотрит не на друга, а на упрямого щенка, который никак не научится ходить по команде. — Вперед. — сказал он, и в голосе не было ни насмешки, ни злобы — только усталая настойчивость. Фигура рванул. Прыгнул. Попытался использовать импульс, чтобы обойти бывшего изгнанника сбоку, как тот учил на третий день. Но нога соскользнула на мокром от росы камне — и он полетел вниз. С грохотом, треском и стоном он врезался в колючие, жесткие кусты под крышей. Листья хлестнули по лицу, ветки впились в кожу. Он лежал, задыхаясь, чувствуя, как по щеке стекает тонкая струйка крови. Сверху донесся ровный голос, без эмоций, но оттого еще более унизительный: — Плохо! Мужчина с трудом поднялся, отряхиваясь, и снова поднялся по лестнице без лишних слов и жалоб. Он знал: жалобы — для тех, кто не хочет меняться. Во второй попытке он почти ничего не сделал. Лишь сделал шаг вперед и Салли уже был у него за спиной. Легкое касание палкой в поясницу и Фигура рухнул на колени, потом на бок, как мешок с песком. — Слишком медленно! — прозвучал голос Салли. Третья попытка. Библиотекарь попытался использовать уловку — притворился, что спотыкается, чтобы заманить Салли в ловушку. Но тот лишь покачал головой, блокировал удар еще до того, как Фигура его начал, и оттолкнул его в сторону. — Слишком предсказуемо! Четвертая. Пятая. Шестая. — Снова неправильно! — Слишком слабо! — Ты проиграл! — Ты провалил тест! Каждое слово как удар хлыстом по гордости. Фигура уже не чувствовал боли. Только усталость. Глубокую, костную. Не физическую — душевную. Он начал сомневаться: а вдруг он никогда не станет лучше? Вдруг это его предел? Вдруг он обречен быть тем, кого легко сбить одним движением? Но он вставал. Каждый раз. Потому что за каждым «провалил» стоял взгляд Салли — не презрительный, а ожидающий. Как будто он знал: однажды Фигура встанет по-другому.

***

Пятнадцатый день. Утро было тише обычного. Салли стоял посреди крыши, руки за спиной, палка у ног. Его лицо спокойное, но глаза горели. — Ну что, — произнес он, и в голосе впервые за две недели прозвучало что-то новое. Не раздражение. Не усталость. А надежда. — Готов? Фигура кивнул. Медленно. Серьезно. Он встал в боевую стойку — не идеальную, но свою. Плечи опущены, колени согнуты, взгляд прикован к Салли. Он собрался. Все тело напряжено, как тетива. Он чувствовал момент. Он чувствовал шанс. И вдруг Салли замер. Его глаза расширились. Голова чуть наклонилась в сторону. Лицо не сердитое, не сосредоточенное… А испуганное. Мужчина нахмурился. — В чем дело? — спросил он, голос дрогнул. Бывший изгнанник не ответил сразу. Он смотрел куда-то мимо Фигуры, вдаль, за край крыши, туда, где начинался город. Его губы дрожали. — Хранители… — выдохнул он с неподдельным страхом. — И Шэдоу с ними. Библиотекарь обернулся мгновенно. Сердце заколотилось. Глаза метались по руинам, по крышам, по теням. Где? Где они? Он не видел. И в этот момент — легкий удар по затылку. Не сильный. Не болезненный. Но унизительный. Фигура резко повернулся обратно и увидел Салли. Тот стоял с палкой в руке, лицо уже не испуганное, а недовольное. Холодное. Отстраненное. — Ты снова провалил тест. — сказал он, и в голосе не было ни капли сочувствия. — Нет там никаких хранителей, Озула тем более. Мужчина почувствовал, как в груди вспыхивает гнев. Он шагнул вперед. — Это нечестно! — вырвалось у него. — Ты меня обманул! Салли уже поворачивался спиной, направляясь к сундуку, будто разговор окончен. Но на эти слова он остановился. Медленно. Плечи напряглись. И когда он обернулся — Фигура почувствовал, как по спине пробежал холод. Это был не взгляд учителя. Не взгляд друга. Это был взгляд воина, который видел слишком много смертей, чтобы верить в честность. — Ты думаешь, — начал бывший изгнанник, и голос его был тихим, но каждое слово резало, как лезвие. — Озул будет сражаться честно? Библиотекарь открыл рот, но не успел сказать ни слова. Салли взорвался. Он сделал шаг вперед, глаза горят, кулаки сжаты, голос — громкий, дрожащий от ярости: — Он использует все, что сможет, лишь бы убить тебя! Ему неважно, будет это честная битва или нет! Он не будет ждать, пока ты соберешься! Он не даст тебе шанса на ошибку! Он убьет тебя и улыбнется, глядя, как ты падаешь! Ты по какой причине до сих пор этого не понял?! Мужчина отшатнулся. Он никогда не видел Салли таким. Никогда. Парень обычно старался сохранять контроль, а сейчас… Сейчас он дрожал от ярости и страха за друга. Фигура опустил глаза. Щеки горели. Он понял. Понял все. Салли замолчал. Грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на библиотекаря и вдруг его лицо смягчилось. Он провел рукой по лицу. — Прости. — сказал он тихо. — Я… Погорячился. Он подошел ближе. Остановился в паре шагов. — Ты должен научиться извлекать выгоду из всего, что тебя окружает. — продолжил он уже спокойно, почти ласково. — Из тишины. Из страха. Из обмана. Из своего гнева. Потому что Озул не даст тебе ни единого шанса, если ты сам не возьмешь его. Фигура молчал. Он не спорил. Не оправдывался. Он понял, затем поднял глаза и посмотрел на Салли. — Я готов. — сказал он. — Начинай снова. Бывший изгнанник кивнул медленно, устало. Но в уголках губ едва заметная улыбка. Потому что сегодня был прогресс в осознании. И этого было достаточно.

***

Утро восемнадцатого дня выдалось необычным — не из-за погоды, не из-за тишины или тревожных знаков на горизонте. Оно было необычным потому, что ничего не происходило. Никаких падений. Никаких криков «провалил!». Никаких ловушек, обманов или испуганных взглядов вдаль. Только тишина. Только ветер, шелестящий сквозь трещины в стенах отеля. И две сущности на крыше — одна стоит, другая ходит. Библиотекарь стоял неподвижно. Руки скрещены на груди, плечи чуть опущены от напряжения. Пальцы впивались в собственные предплечья, будто пытаясь удержать внутри все, что бурлило под кожей: сомнения, раздражение, упрямую надежду. Он внимательно смотрел на Салли. Как будто впервые за эти дни пытался понять, а не просто выполнить. Бывший изгнанник ходил перед ним медленно и размеренно. Шаги были тихими, почти бесшумными, несмотря на потрескавшийся бетон под ногами. В правой руке он держал палку. Иногда парень поворачивал ее в ладони, ощущая баланс, а иногда слегка постукивал концом о землю. — Просто помни, Новичок. — начал он, не глядя на Фигуру. — Мечом нужно не просто размахивать в надежде кого-либо поразить. Он остановился. Повернулся. Посмотрел прямо в глаза другу. — Ты должен чувствовать свое оружие. — продолжил Салли, поднимая палку чуть выше. — Его вес. Его баланс. Его силу. Он сделал шаг вперед, голос стал тише, но острее. — И самое важное! — сущность подняла палку, указав ею прямо в грудь Фигуры, но не угрожающе, а предостерегающе. — Никогда, ни в коем случае не стоит недооценивать своего противника независимо от того, насколько он может выглядеть слабым. Внешность… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то темное, далекое. —… Иногда бывает обманчива. Бывший изгнанник опустил палку. Плечи тоже немного опустились. — Тебя могут легко обмануть. — сказал он почти шепотом. — И убить одним движением, пока ты думаешь, что все под контролем. Фигура не шевельнулся, но внутри него что-то щелкнуло. Он вспомнил лица всех тех, кого они потеряли. Лицо того, кто улыбался перед тем, как нанести удар в спину и не пожалеть о содеянном даже спустя столько лет. Салли, будто почувствовав эту перемену, едва заметно кивнул. Затем, с легким движением, закинул палку себе на плечо, придерживая ее одной рукой. — Мы увидимся позже. — кратко сказал он. Парень развернулся и направился к лестнице, оставив Фигуру одного со своими мыслями.

***

Восемнадцатый день оставил после себя не шрамы на теле, а трещину в сознании — ту самую, через которую начинает просачиваться понимание. Фигура больше не просто слушал Салли. Он начал слышать. И это изменило все. Когда настал двадцатый день, рассвет пришел не с туманом, а с редким, почти праздничным солнечным светом, пробивающимся сквозь разорванные тучи. Крыша отеля, обычно серая и мертвая, на мгновение стала почти живой — бетон прогрелся, ржавчина на перилах засверкала. Даже ветер дул мягче. Фигура стоял посреди площадки, уже не скрестив руки на груди, а держа их свободно — ладони чуть раскрыты, пальцы расслаблены. Его осанка изменилась: плечи не сутулились от усталости, а держались ровно, как у того, кто наконец перестал бояться своего собственного веса. Он дышал глубже. Смотрел не мимо, не в землю, не в небо, а прямо вперед, в глаза стоящему напротив Салли. Бывший изгнанник стоял с палкой в руке, и на его губах играла легкая, почти неуловимая улыбка. Не насмешливая или снисходительная, а надеющаяся. — Давай, Новичок. — сказал он, подняв палку чуть выше и слегка махнув ею в приглашении. — Покажи, что ты усвоил. Библиотекарь еле заметно кивнул без лишних слов. Он сделал шаг вперед — уверенно, но без рывка. Просто шаг. И в этот момент Салли хихикнул. Не громко. Не открыто. Он тут же прикусил губу, отвел взгляд, будто пытаясь скрыть смех, но получилось ужасно. Его плечи дрогнули, глаза блеснули, и уголки губ предательски дрожали. Мужчина нахмурился. Он не понял. Что смешного? Он же даже не начал атаку. Но спрашивать значило терять момент. А моменты, как учил Салли, не возвращаются. Он сделал еще пару шагов. Медленно. Осторожно. Глаза скользили по крыше — по трещинам, по обломкам. Он чувствовал — что-то не так. И тут — удар. Не сильный. Не опасный. Но точный. Мягкий, упругий шлепок по виску как будто кто-то бросил в него подушку. Фигура резко остановился, инстинктивно приложив ладонь к месту удара. Повернув голову, он увидел на земле у своих ног небольшой резиновый мячик. Простой, детский, потрепанный временем, но еще пружинистый мячик. Он поднял взгляд и сразу заметил кусты сбоку, чуть ниже края крыши. Между ветвями мелькнуло что-то металлическое, грубое, самодельное, с пружиной и деревянной направляющей. Пусковая установка. Примитивная, но эффективная. Очевидно, заранее установлена и заряжена. Фигура медленно поднял глаза на Салли. Тот стоял, все еще сдерживая смех, но уже не скрывая его полностью. Его лицо сияло. — Ты проиграл. — сказал он почти с весельем. Библиотекарь фыркнул. Подошел к мячику, поднял его, покрутил в пальцах будто проверяя, не спрятан ли внутри яд или лезвие. Потом бросил его обратно в кусты. — Пусковая установка? — спросил он ровным голосом, в котором все равно слышалось легкое раздражение. — Ты серьезно? Чему она может меня научить? Салли перестал смеяться. Мгновенно. Он подошел ближе, опустил палку, посмотрел Фигуре прямо в глаза и негромко произнес: — Разрушители в большинстве случаев предпочитают атаковать на расстоянии. Они никогда не полезут в ближний бой, если у них есть возможность не соваться туда. Он сделал паузу. Его взгляд стал тяжелым. — Намек понимаешь? Фигура молчал. Он смотрел на кусты. На пусковую установку. На мячик. На Салли. В голове всплывали образы: руины, из которых вдруг вылетал огонь; тени, что стреляли из засады; тела, найденные с дырами в спине, но без единого следа ближнего боя. Он кивнул. Уже не еле заметно. А четко. Твердо. — Понимаю. Бывший изгнанник кивнул в ответ. — Хорошо. — сказал он. — Значит, беру свои слова обратно. Сегодня ты не проиграл, ты заметил. А это уже начало. Он повернулся, подошел к сундуку, достал вторую палку и бросил ее Фигуре. — Теперь настоящая тренировка. Без ловушек и обмана. Только ты и я. Фигура ловко поймал палку и встал в стойку. Впервые за все дни Салли не ждал ошибки. Он ждал движения. Потому что Новичок наконец начал видеть не только врага перед собой. Он медленно, но верно начал видеть все вокруг.

***

Утро двадцать четвертого дня пришло не с ветром и не с дождем, а с тишиной — той самой, что бывает перед бурей или после нее. Небо было чистым, почти безоблачным, и солнце лилось на крышу отеля, как расплавленное золото, подчеркивая каждую трещину в бетоне, каждый след от падений, каждую царапину на душе. Библиотекарь стоял посреди площадки, уже не в позе ученика, ожидающего указаний, а в стойке воина, готового к бою. Его дыхание было ровным, а взгляд устойчивым. За последние дни он научился не просто держать палку, а чувствовать ее: как она ложится в ладонь, как меняет центр тяжести при каждом движении, как отзывается на малейшее напряжение мышц. Он знал, что сегодня будет трудно. Он знал, что Салли не станет сдерживаться. И все же — в его груди горел огонь, но не отчаяния или гнева. А намерения. Салли стоял напротив без улыбки и насмешки. Даже без тени усталости. Он был сосредоточен. Его палка покоилась в правой руке. Он не произнес ни слова приветствия. Не дал наставления. Просто поднял палку чуть выше, взмахнул ею — один короткий, резкий жест, будто рассекающий воздух, — и сказал: — Начали! И этого было достаточно. Мужчина рванул вперед с холодной, выверенной решимостью. Он сделал шаг, второй, и уже на третьем его палка стремительно пошла вниз, целясь в плечо Салли, чтобы сбить равновесие, как тот учил на шестнадцатый день. Движение было быстрым, точным. Почти идеальным. Но бывший изгнанник не был там, где должен был быть. Он не отступил. Не блокировал. Он сдвинулся внутрь атаки. В мельчайшую брешь между замахом и ударом. Его левая нога скользнула вперед, правая рука с палкой опустилась вниз, а левая — почти незаметно — цепанула лодыжку Фигуры. Не сильно. Не жестоко. Но точно. И мир перевернулся. Библиотекарь почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не успел среагировать. Не успел сгруппироваться. Просто рухнул грудью вниз, лицом в пыль, с такой силой, что из легких вырвался воздух, а в ушах зазвенело. Он прокатился на плече, инстинктивно пытаясь смягчить удар, но палка вылетела из руки. Очки слетели с носа и приземлились рядом, чудом не разбившись. Он лежал. Дышал тяжело. Сердце колотилось, как барабан. Но не от страха. От стыда перед самим собой. Потом раздались медленные и уверенные шаги. Салли подошел, остановился рядом. — Очередная неудача. — сказал он без издевки или раздражения. Просто констатация факта. Фигура уперся ладонями в бетон, пытаясь подняться. Мышцы дрожали. Бывший изгнанник помолчал. Две секунды. Три. Потом добавил, и в его голосе появилось то, чего Фигура не слышал давно — теплый, почти даже отцовский тон: — Запомни раз и навсегда одну вещь. То, что у тебя есть оружие, не означает, что ты знаешь, как им правильно пользоваться. Все требует обучения и времени. Он нагнулся и аккуратно поднял очки двумя пальцами. Затем протер линзы от пыли краем своей рубашки и только потом протянул свободную руку библиотекарю. — И я хочу помочь тебе в этом. Фигура посмотрел на протянутую четырехпалую ладонь с мозолями, шрамами, с пылью под ногтями. Он не колебался. Не отводил взгляд. Просто вложил свою руку в чужую ладонь. Салли потянул его на себя, мужчина поднялся. Он поправил очки, которые бывший изгнанник вернул ему с легким кивком. Взял палку с земли. Вытер ее о брюки. Встал в стойку. — Еще раз? — спросил он. Парень усмехнулся с той самой усталой, но твердой улыбкой, что говорила: «Я знал, что ты спросишь». — Еще раз. — подтвердил бывший изгнанник.

***

Тридцатый день начался не с тревоги и не с надежды, а с напряжения. Того самого, что висит в воздухе перед грозой: невидимое, но ощутимое каждой клеткой тела. Небо было затянуто серыми облаками. На крыше ветер дул ровно, без порывов. Движения Фигуры стали заметно плавнее, удары — точнее, уходы — осознаннее. За последние дни он перестал думать о каждом шаге. Он чувствовал их. Чувствовал расстояние. Чувствовал ритм Салли. Чувствовал момент, когда тот чуть замедлял дыхание — знак, что готовится к контратаке. И сегодня… Сегодня он почти победил. Они сошлись в быстрой, жесткой схватке. Библиотекарь сделал обманный выпад вниз, а затем резко поднял палку вверх, целясь в запястье Салли. Тот отпрыгнул, но не полностью. Фигура пошел вперед, используя импульс, и на мгновение — всего на одно мгновение — Салли оказался в ловушке. Его спина коснулась края крыши, палка в неудобном положении. И мужчина почувствовал это. Победу. Но в следующее мгновение все изменилось. Бывший изгнанник не отступил. Не заблокировал. Он вывернулся как змея, его локоть скользнул под палку Фигуры, а запястье резко повернулось, и в тот же миг не сильный, но точный удар по ладони. Тот самый, что расслабляет хватку. Палка вылетела из руки Фигуры, описав дугу в воздухе, и с глухим стуком приземлилась у сундука. А Салли уже стоял перед ним, палка направлена прямо в грудь. Библиотекарь замер. Его грудь вздымалась. Он посмотрел на палку, затем на Салли и на свои пустые ладони. Потом медленно поднял руки в знаке поражения. — Знаю. — тихо сказал он. — Я снова проиграл. Салли не ответил сразу. Он опустил палку и отступил на шаг. Повернулся боком и вздохнул. Долго. Глубоко. — Я должен кое в чем тебе признаться. — начал он, не глядя на друга. Голос был тише обычного, почти шепотом. Фигура нахмурился. Он не ожидал этого. Не сейчас. — Видишь ли… — парень замолчал на мгновение, будто собираясь с мыслями. — Я специально упал перед тобой месяц назад, когда ты вернулся. Мужчина замер. Воспоминание вспыхнуло — тот день, когда он вернулся с готовым мечом и нашел Салли только благодаря тому, что он упал с дерева в воду. — Я хотел проверить, — продолжил бывший изгнанник, поворачивая голову, чтобы посмотреть Фигуре в глаза. — Как ты отреагируешь. Что будешь делать в неожиданной ситуации. Его взгляд стал тяжелым. Не осуждающим, а разочарованным. — К сожалению, — продолжил он. — Ты не оправдал моих ожиданий. Ты автоматически должен был хватать оружие, чтобы защититься. Но вместо этого ты бросился мне помогать. Он сделал шаг ближе. — Ты показал мне, что ты совершенно не готов к битве. Что ты не можешь полностью принять и понять, насколько на самом деле опасен этот мир. Здесь нет места состраданию в бою. Нет места доверию без проверки. И нет места слепой вере. Он замолчал. Фигура тоже не произносил ни слова. Он не спорил. Не оправдывался. Он понимал. Понимал, что друг ни в коем случае не хотел унизить его. Наоборот, бывший изгнанник хотел спасти. Потому что в тот день, если бы это был не Салли, а враг… Фигура был бы мертв. Он кивнул медленно и серьезно. — Я понял. — сказал мужчина просто. Салли посмотрел на него еще несколько секунд. Потом кивнул в ответ. — Хорошо. — сказал он. — Тогда завтра начнем снова.

***

Рассвет тридцать седьмого дня пришел как тихий, почти ласковый напоминатель о том, что время идет. Солнечный луч, острый и золотистый, пробился сквозь дыру в крыше заброшенного отеля и упал прямо на лицо Салли. Тот лежал на полу, свернувшись калачиком на пледе, подложенном под плечи вместо подушки. Его дыхание было ровным, почти детским, но брови слегка нахмурены. Даже во сне он не мог полностью расслабиться. Мир научил его, что сон — это уязвимость. А уязвимость — смерть. Бывший изгнанник фыркнул, прикрывая глаза ладонью, будто пытаясь отогнать свет, как надоедливую муху. — Еще пять минут… — пробормотал он хриплым от сна голосом. Но тело уже знало, что пять минут — это роскошь, которую нельзя себе позволить. Не сейчас. Не здесь. С трудом, с легким стоном, Салли оттолкнулся от пола и потянулся сначала вверх, выгнув спину, потом в стороны, чувствуя, как хрустят суставы. Он провел рукой по лицу, смахивая остатки сна, и, не торопясь, направился к выходу. Тренировка ждала.

***

Солнце уже омыло крышу золотистым светом, воздух был свеж. У старого манекена из досок и мешковины, набитой песком, стоял Фигура, рассекая палкой воздух с ритмичным свистом. Он не заметил поднявшегося Салли. Бывший изгнанник остановился у сундука, не произнося ни слова. Он не спросил, давно ли библиотекарь проснулся, а просто несколько мгновений смотрел на него с удовлетворением. — Ты хорошо справляешься. — наконец сказал парень, доставая свою палку из сундука. Мужчина вздрогнул от неожиданности. Он не услышал шагов. Не почувствовал присутствия. И это, пожалуй, было самым тревожным, и в то же время самым обнадеживающим. Потому что если бы это был враг — он был бы мертв. Но это был Салли. Фигура обернулся и улыбнулся. — Давай посмотрим, — продолжил парень, вставая в стойку, — Сможешь ли ты победить меня на этот раз. Библиотекарь без лишних слов бросился вперед. Бой начался мгновенно, без предупреждения и пафоса. Палки столкнулись с глухим звуком. Фигура использовал каждый урок: уходы Салли влево, его привычку слегка задерживать дыхание перед контратакой, его манеру опускать локоть при блоке справа. Он уже читал друга, как книгу. Бывший изгнанник парировал, уворачивался, контратаковал, но в движениях чувствовалась осторожность. Он давал Фигуре пространство, чтобы тот проявил себя. И вдруг Салли отступил в сторону, где все еще стояла пусковая установка. — Уже лучше. — сказал он почти одобрительно. — Но все еще недостаточно. И в тот же миг щелчок. Из установки на большой скорости вылетел мячик. Он летел прямо в висок Фигуры. Палка библиотекаря в тот же миг взметнулась вверх. Он отбил мяч в последнюю долю секунды, и тот, отскочив, понесся обратно, прямо в Салли. Парень, удивленный, едва успел уклониться. Мяч прошмыгнул мимо уха, зацепив волосы. — Очень бли… — начал бывший изгнанник, глаза расширились от искреннего изумления. Но он не договорил. Потому что Фигура уже был у него за спиной. Его палка опустилась в точку между лопаток. Удар был не сокрушительным, но точным. Точным до боли. До потери равновесия. Салли рухнул на колени, палка вылетела из руки. Он даже не вскрикнул. Только резко выдохнул, как будто весь воздух выгнали из легких. А Фигура стоял над ним ошеломленный. Оцепеневший. Глаза широко раскрыты. Губы дрожат. — Я… Сделал это… — прошептал он, не веря самому себе. И тут он подпрыгнул от радости, как ребенок. Библиотекарь смеялся сначала тихо, потом громче, почти истерично. Салли, все еще лежа, потер ушибленное место, но в уголках его губ дрожала улыбка. Он медленно поднялся. — Мои поздравления! — сказал он с нескрываемой, искренней гордостью. — Теперь ты готов. Мы можем отправляться на фабрику. Я горжусь тобой. Фигура улыбнулся еще шире. Впервые за долгое время без тени сомнения. Но Салли вдруг стал серьезным. Его взгляд потемнел. Он сделал шаг ближе. — Но перед тем, как мы уйдем, — начал он. — Ты должен кое-что знать. Парень замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я взял твое… Он не договорил. Потому что в этот миг резко, пронзительно зазвенела сигнализация. Фигура обернулся: — В чем дело?! Но бывший изгнанник уже летел к лестнице, не раздумывая, не оглядываясь. — У нас компания! — бросил он на бегу. Мужчина рванул следом.

***

Внизу, в коридоре, напротив двери, ведущей в мастерскую Салли, мигал самодельный светофон, прикрученный к стене, с проводами, уходящими в пол, и лампочками, покрытыми пылью, но все еще яркими. Сейчас на нем горел зеленый свет. Фигура остановился рядом с другом, тяжело дыша. — Что это? — спросил он. — Машина для обнаружения нарушителей. — ответил Салли, не отрывая взгляда от огня. — Она подключена ко всем датчикам движения. Он указал на цвета: — Зеленый означает, что обнаружен один незваный гость. Желтый — группа, а красный сообщает о приходе целой армии. Библиотекарь удивленно приподнял бровь. — Откуда ты знаешь, как построить такую систему? Бывший изгнанник усмехнулся, но в улыбке не было радости. Только тень воспоминания. — Это сделал не я, а Энджел. Он писал, что одной из немногих вещей, которые он помнил, был тот факт, что он построил много машин со своим отцом. По его словам, отец был технологическим гением. Мужчина кивнул, глядя на мигающий зеленый огонек. — Жаль, что его отца нет здесь, с нами. Возможно, он мог бы нам очень сильно помочь. Салли молчал несколько секунд. Потом коротко ответил: — Кто знает. Он резко развернулся и направился к выходу. — Идем. — бросил парень через плечо. — Нам нужно подготовить теплый прием для нашего незваного гостя. Библиотекарь не задал больше вопросов, молча направившись за другом. А за их спинами зеленый свет продолжал мигать.

***

Улица, как всегда, была пуста, но не мертва. Она дышала тихо и прерывисто. Пыль висела в воздухе, поднятая ветром и шагами, а солнце, уже высоко поднявшееся над руинами, отбрасывало длинные, искаженные тени от обломков зданий. Фигура и Салли выскочили из отеля одновременно и почти сразу увидели его. Охотник. Он стоял посреди улицы, чуть согнувшись, опираясь на колено здоровой ноги. Его униформа — потрепанная, грязная, с нашивками в виде черного глаза на груди — выдавала принадлежность к одному из подразделений Шэдоу. Самое слабое из всех, которые существуют, но все равно не менее представляющее опасность для врагов. Охотник был ранен. Хромал. Губа разорвана, кровь засохла в уголке рта, один глаз припух. Он выглядел как беглец. Салли мгновенно определил: — Охотник. — прошипел он, не сводя глаз с фигуры врага. — Самый низший сорт. Но даже крысы кусаются. Он бросил короткий, почти незаметный взгляд на Фигуру. Тот кивнул без слов и колебаний. План был прост: Салли — спереди с топором, Фигура — сзади с мечом. Они разошлись плавно и бесшумно. Охотник, погруженный в свои мысли или боль, не заметил их, пока не оказался между. И тогда он замер. Медленно, с ужасом в глазах, он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую. Увидел топор, готовый расколоть череп. Увидел меч, острие которого ловило солнечный свет, как глаз хищника. — Стойте! — вырвалось у него хрипло. — Не убивайте меня! Я вам не враг! Салли усмехнулся с ледяной иронией. — Забавно. — сказал он, закидывая топор на плечо, но пальцы не отпускали рукоять. — Ты действительно думаешь, что мы тебе поверим и отпустим? — он сделал шаг вперед. — Фигура. Библиотекарь понял. Он поднял меч выше, шагнул ближе — и в этот момент охотник резко выставил вперед ладонь. — Я другой! — закричал он с нескрываемым отчаянием. — Клянусь! Глитч послал меня найти тебя! Мужчина замер. Глитч. Меч в руке опустился не полностью, но достаточно, чтобы показать, что сомнение зародилось. — Что ты имеешь в виду? — негромко спросил он. Охотник судорожно сглотнул, глаза метались между двумя сущностями. — Он в большой опасности. — выдохнул он. — Срочно нуждается в помощи. Он… Он сказал, что ты единственный, кому он может доверять наверняка. Фигура почувствовал, как сердце сжалось. Глитч. Его друг, нуждающийся в помощи… Библиотекарь не знал, верить ли. Но он хотел верить. Медленно, почти незаметно, он бросил взгляд через плечо охотника на Салли. Бывший изгнанник стоял, прищурившись. И когда их взгляды встретились, парень резко покачал головой несколько раз, а потом твердо, угрожающе показал кулак. Фигура замер. Внутри него бушевала буря. Разум кричал, что это ловушка, но сердце шептало обратное. Он закрыл глаза на мгновение, вспоминая лицо Глитча. А когда открыл, в них не было сомнения. Было решение. — Давай отведем его внутрь. — сказал мужчина, обращаясь к Салли. — Я хочу выяснить все детали. Бывший изгнанник искренне удивился. Он медленно поднес ладонь к лицу и с силой ударил себя по лбу. — Ты серьезно? — прошипел парень. Охотник, не дожидаясь приглашения, медленно поднял руки вверх и, хромая, направился к отелю. Фигура шел за ним, меч все еще в руке, но острие направлено вниз. Салли постоял еще мгновение, глядя им вслед. Потом резко развернулся и побежал вперед, на ходу бросив через плечо, едва слышно, но с ледяной четкостью: — Это отвратительная идея. Если вдруг что-то случится, виноватым останешься только ты. И отдуваться будешь сам. Он скрылся в тени отеля, оставив Фигуру одного с пленником и сомнением. Но библиотекарь знал: иногда, чтобы найти правду, нужно рискнуть быть обманутым.

***

Костер трещал, пламя поднималось вверх, дрожащее и желтое, отбрасывая длинные тени на стены, покрытые плесенью и трещинами. Воздух был пропитан запахом гари и пыли. Фигура вел охотника осторожно, почти бережно. Тот хромал сильнее, чем показалось сначала, и мужчина поддерживал его под локоть, чувствуя, как под потрепанной тканью униформы дрожат мышцы от боли и усталости. — Спасибо. — прохрипел охотник, опускаясь на землю у костра. Салли сидел напротив. Его топор лежал на коленях, пальцы нетерпеливо постукивали по рукояти. Глаза прищурены, будто он уже видел, как этот «благодарный» гость вонзает нож в горло Фигуры, пока тот спит. — Если хочешь пить, — процедил он сквозь зубы, не глядя на охотника. — Воды нет. Приспешник не обиделся. Он лишь бросил на бывшего изгнанника понимающий, усталый взгляд. — Ничего страшного. — почти неслышно произнес он. Библиотекарь сел рядом с ним, на корточки, потом опустился на пол, скрестив ноги. Меч лежал рядом, но рука не тянулась к нему. Все его внимание было сосредоточено на незваном госте. — Что ты имел в виду, когда сказал, что ты другой? — спокойно спросил мужчина. Охотник глубоко вдохнул. Потом выдохнул, как будто собирался с духом. — Когда я помогал перевозить Глитча… — начал он с плохо скрытой болью в голосе. — Он не кричал. Не проклинал. Не молчал. Он разговаривал со мной. Сказал, что знает, как я потерял своего брата пару месяцев назад, который работал жнецом. Сказал, что понимает меня и знает каково это — потерять того, кто тебе дорог. Он замолчал на мгновение, глядя в огонь. — Он сказал… Что даже у тех, кто служит тьме, бывает свет внутри. Просто его нужно разглядеть. Фигура не шевельнулся. Но в груди у него что-то сжалось. — Он уговорил меня помочь. — продолжил охотник. — Я сбежал сразу же, как только мы добрались до места назначения. Он поднял глаза на библиотекаря. — В конце концов… Мы все там живые существа. Не бездушные роботы. Мы осознаем. Просто не все могут позволить себе выбор. Салли коротко и ядовито фыркнул. — Удобная история. — бросил он. — Особенно для того, кто явился прямо к нашему порогу, зная, где мы. Он наклонился вперед, локти на коленях, взгляд как лезвие. — Как ты узнал, где мы? — спросил парень. Охотник не отвел глаз. — Я работаю в самом слабом подразделении. — ответил он спокойно. — Но я все равно приспешник Озула. Все данные из командного центра проходят через нас. Особенно те, что связаны с аномалиями. Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. — Ваше устройство для перемещений во времени… Оно оставляет след. Все подразделения, командир, генерал и наш Лорд прекрасно осведомлены о том, где вы сейчас находитесь. Фигура вздернулся, как будто его ударили током. Он посмотрел на бывшего изгнанника, и в их взглядах вспыхнуло одно и то же: они в ловушке. — Мы здесь в большой опасности. — произнес он вслух дрогнувшим голосом. Мужчина повернулся к охотнику. — У тебя наверняка есть все данные Озула. — сказал он. — Так скажи: что он планирует? Охотник медленно покачал головой. — Прости, но такие данные засекречены. — ответил он тихо. — Недоступны для таких, как я. Об этом знают только командир, генерал, хранители, чудовища, а также Теневой Архонт. Это лидер жнецов. Все остальные жнецы и подразделения, особенно мы, охотники — нет. Нам дают приказы, но не объяснения. Он замолчал. Потом с трудом достал из внутреннего кармана униформы небольшой листочек бумаги, сложенный вчетверо. Края потрепаны, чернила чуть размазаны. — Глитч просил передать тебе точные координаты его местонахождения. — сказал он, протягивая листок Фигуре. Тот взял его. Пальцы дрожали от надежды. Он развернул бумагу. В самом деле — цифры, буквы. Координаты. И в этот момент Салли вскочил. — Отдай мне это! — внезапно рявкнул он. — Я проверю координаты на компьютере! Узнаю, куда они ведут! Библиотекарь не двинулся. — У нас нет на это времени. — сказал он твердо. — Глитч в опасности. Каждая минута… — Минута?! — Салли шагнул вперед. — А если это ловушка? Если за этими координатами засада? Если Озул специально хочет, чтобы мы туда пошли?! Он схватил мужчину за руку не грубо, но достаточно крепко. — Нам нужно поговорить наедине. — прошипел он почти шепотом, но с такой силой, что Фигура почувствовал: это не просьба. Это необходимость. Библиотекарь колебался. Он посмотрел на охотника. Тот сидел у костра, глядя в пламя, будто не слышал их. Потом на Салли. — Хорошо. — неохотно согласился он, после чего вновь повернулся к охотнику: — Никуда не уходи. Мы скоро вернемся. Охотник спокойно кивнул. — Я никуда не денусь. — тихо сказал приспешник. — У меня больше нет места, куда бежать.

***

Дверь мастерской захлопнулась с грохотом, пыль посыпалась с потолка. Салли резко обернулся к Фигуре и бросился на него всей своей яростью, всем накопленным страхом, всей болью, которую он так долго держал внутри: — Ты наивный идиот! Мы же обсуждали это! Сколько раз?! Доверие к незнакомцам — это не смелость, а самая настоящая глупость! Это ловушка, Фигура! Простая, грубая, очевидная ловушка! Он схватил друга за плечи, пальцы впились в ткань пиджака, будто пытаясь встряхнуть из него эту безумную надежду. — Уничтожь его. Сейчас. Пока он сидит у костра, как послушный пес. И пойдем на фабрику. Там наша цель. Библиотекарь не отстранялся. Он стоял, опустив глаза, но на лице читалась только упрямая решимость. — Я понимаю, что это может быть ловушка. — сказал он тихо, но четко. — Но мы должны спасти Глитча. Бывший замер. Потом взорвался. — Почему?! — закричал он во весь голос. — Почему?! Почему ты готов рисковать всем ради кого-то, кого не видел целый, чертовы сущности, век?! Почему?! Мужчина отшатнулся от шока. Он никогда, никогда не видел Салли до такой степени злым. Даже тогда, когда он ругался на него во время одной из тренировок, бывший изгнанник выглядел менее раздраженным. Парень сразу это понял. Его грудь тяжело вздымалась. Он провел рукой по лицу, и, когда заговорил снова, голос был хриплым, но уже спокойным. Больше усталым. — Прости за грубый тон. — сказал он, опуская руки. — Но… Глитч не стоит такого риска. Почему тебя это так волнует? Он сделал шаг ближе и добавили почти шепотом: — Он будет в безопасности сразу же, как только твоя миссия закончится. Фигура поднял глаза. В них не было обиды. Только тяжесть. — Ты не знаешь всего. — сказал он. — Сик сказал мне, что Глитч и Энджел ключи к тому, чтобы узнать, что на самом деле планирует Озул. Салли замер. Его лицо изменилось от изумления. Глаза расширились, брови поползли вверх. — Энджел? — переспросил он, голос дрогнул. — Но… Он никогда ничего не упоминал о Глитче. Никогда. Я не понимаю… — Как бы там ни было, — добавил Фигура. — Нам в любом случае нужно узнать, что планирует Озул. Это может быть нашим единственным шансом. И я должен это сделать. Бывший изгнанник молчал долго. Смотрел в пол, потом на Фигуру. — В таком случае, — наконец решительно сказал он. — Я отправлюсь с тобой. — Нет! — библиотекарь выкрикнул это так резко, что сам вздрогнул. — Ты должен остаться здесь. Я не могу тебя потерять. Ты единственный, кто знает путь на фабрику. И ты единственный, кто может завершить миссию, если со мной что-то случится. Салли открыл рот, чтобы возразить. Чтобы сказать, что он не оставит друга одного. Что он не позволит ему идти в ловушку без прикрытия. Но слова застряли в горле. Потому что он понял. Фигура не просил. Он защищал. Защищал его. Так же, как бывший изгнанник защищал его все эти дни. — Ты не оставляешь мне выбора, верно? — спросил он тихо. Библиотекарь еле заметно кивнул. — Я буду осторожен. — пообещал он. — Обещаю. Друг кивнул в ответ. — Ладно. — сказал парень. — Но если ты не вернешься через два дня, я пойду тебя искать, даже если это будет стоить мне жизни. Фигура слабо, но искренне улыбнулся. — Я вернусь.

***

Пламя костра продолжало трепетать, отбрасывая дрожащие тени на стены. Едва шаги Фигуры и Салли раздались в коридоре, охотник вздрогнул. Он медленно повернул голову и увидел их. Фигура не стал тянуть время. Он взял в руки девайс и нажал кнопку. Воздух перед ним искривился, завибрировал, и потом раскрылся портал. — Я помогу Глитчу. — кратко сказал библиотекарь. Охотник молчал несколько секунд. Потом тихо, почти шепотом, но с такой искренностью, что даже Салли на мгновение замер, произнес: — Спасибо. Он с трудом поднялся. Его поврежденная нога дрожала под весом тела, колено будто отказывалось сгибаться. Каждое движение давалось с болью, но он дошел до Фигуры и обнял его. Потом приспешник отстранился, кивнул и, хромая, вернулся к костру. Салли сжал зубы. Его взгляд, брошенный на охотника, был не просто недовольным — он был ядовитым. Полным презрения, подозрения и скрытой ярости. Парень резко махнул рукой в сторону незваного гостя. Но охотник даже не дернулся. Не обиделся. Не ответил. Он просто сидел у огня, грея ладони. Фигура подошел к Салли, остановился в паре шагов. Потом, наклонившись, прошептал ему на ухо так тихо, что даже Салли с трудом разобрал слова: — Приглядывай за ним на всякий случай. Бывший изгнанник коротко кивнул. — Не спущу с него глаз. — прошипел он в ответ. — Если он шевельнется не так, я сам его прикончу. И, пожалуйста, возвращайся быстро, ладно? Библиотекарь слабо улыбнулся. — Обещаю. Он сделал шаг к порталу. Потом второй. И исчез в нем. Портал схлопнулся с тихим звуком, оставив после себя лишь легкий озоновый запах и пустоту. Тишина. Салли стоял еще несколько секунд, глядя на то место, где только что стоял его друг. Потом медленно повернулся к костру. К охотнику. Тот сидел, уставившись в пламя, будто не замечая присутствия Салли. Но бывший изгнанник знал: он чувствует его взгляд. — Ты думаешь, я поверил твоей сцене с объятиями? — прошипел парень, подходя ближе. — Думаешь, я не вижу, как ты играешь? Как ты манипулируешь? Он остановился в паре шагов, скрестив руки на груди, топор висел за спиной, но рука уже лежала на рукояти. — Ты всего лишь убийца и жалкая псина Озула. И никакие слезы, никакие истории про брата и Глитча не сотрут этого. Он наклонился вперед, почти шепча: — Если ты хоть на шаг отойдешь от этого костра, я не буду спрашивать. Я просто убью тебя. Понял? Охотник медленно поднял глаза. В них не было страха. Была усталость. — Я знаю. — сказал он тихо. — И я не собираюсь никуда идти. Мне некуда идти. Салли фыркнул, но не отступил. Он подошел к противоположной стороне костра, сел на обломок камня, положил топор на колени и уставился на приспешника. Бывший изгнанник молил, чтобы Фигура поскорее вернулся. Целым. Живым. С правдой и Глитчем.

***

Портал за спиной закрылся с негромким звуком, оставив Фигуру одного в здании. Он вышел в полной боевой готовности: меч в руках, лезвие холодное; тело напряжено; дыхание ровное, но частое. Глаза метались по пространству, сканируя каждый угол. Он знал: если это ловушка — она начнется здесь, в первые секунды. Но вместо врагов его встретила только тишина. Глубокая. Неподвижная. Та самая, что бывает только в местах, где недавно плакали или умирали. Фигура огляделся — и замер. Перед ним раскинулся холл гостиницы. Той самой. Той, в которую они сбежали после пожара в старом отеле. Все было точно таким же. Те же обои с выцветшим узором. Та же перевернутая табличка «Ресепшн» на полу. Те же люстры. — Гостиница… — едва слышно прошептал мужчина. — Она выглядит точно так же, как и век назад. Он сделал шаг вперед. Потом еще один. Пол под ногами скрипнул, — Почему Озул с его приспешниками так сильно заботится об этом месте? — спросил он вслух, но ответа не было. Только эхо, отскакивающее от стен. Он двинулся дальше по коридорам, лестницам. В каждой комнате была только пустота. Ни тел. Ни следов боя. Ни крови. Только пыль и тишина. Слишком идеальная. Слишком намеренная. Библиотекарь не знал, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Но он не останавливался. Он чувствовал — Глитч здесь. Где-то рядом. Его необходимо найти. Наконец, мужчина спустился на первый этаж. Прошел мимо старой библиотеки, мимо разрушенной игровой комнаты и остановился у двери столовой. И тут все изменилось. Столовая, когда-то небольшая, с десятком столов и узкими окнами, теперь была огромной. Стены будто отодвинулись, потолок поднялся, а вместо окон глухие бетонные плиты. И в центре этого пространства клетка. Большая. Из черного металла, с толстыми прутьями, покрытыми ржавчиной, но все еще крепкими. Внутри худая, сгорбленная фигура. Одежда местами грязная, волосы спутаны, лицо бледное, почти прозрачное. Но глаза… Глаза были живыми. Библиотекарь не верил своим глазам. — Глитч! — вырвалось у него, голос сорвался на крик, полный облегчения, страха и надежды. Фигура бросился к клетке. Глитч вздрогнул. Медленно поднял голову. И когда его взгляд встретился со взглядом Фигуры, он вскочил на ноги. — Фигура! — закричал он в ответ. — Ты жив?! Они стояли друг напротив друга, разделенные прутьями. Библиотекарь протянул руку, Глитч сделал то же самое. Их ладони соприкоснулись сквозь решетку. Мужчина прижался лбом к прутьям, чувствуя, как дрожит тело Глитча от холода, от страха, от облегчения. — Я не верил… — прошептал парень, голос дрожал. — Я думал… Ты погиб. Я видел это, видел твою смерть. Они отстранились. Библиотекарь посмотрел на него, в глазах Глитча не было лжи. Был ужас. Была боль. Была правда. Фигура отшатнулся, глаза расширились. Сердце замерло. Кровь отхлынула от лица. Меч в руке дрогнул, но он не уронил его. Просто сжал сильнее. Твою смерть… Не «Я думал, что ты мертв». Не «Я слышал, что ты погиб». «Я видел твою смерть». Эти слова эхом отдавались в тишине, искажая реальность. Смерть. Его смерть. И не просто мысль, не слух, а увиденное. Где? Когда? Если он правда умер, то как тогда может стоять здесь, перед тем, кто прекрасно его видел и слышал? В голове теперь бешено стучал единственный вопрос, требующий ответа: «Как?»