Глава шестая. Встреча с Николасом.

      

      Сильная головная боль. Первые мгновения я ни о чём не могла думать: мозг отказывался обрабатывать какую-либо информацию, как будто мысли кто-то удерживал, не позволяя ни одной ниточке воспоминаний вспыхнуть. Моё тело не хотело мне подчиняться, я лежала с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя. Где я сейчас? Я начала вспоминать события минувших трёх дней. Головная боль… Мёртвые родители… Больница… Темнота. Что произошло? «Я выпрыгнула из окна, чтобы скрыться от погони». — «Я тогда совсем не соображала?» — изумилась я, вспоминая каждую деталь и ощущения, которые я испытала в тот момент, — «Прибить себя хочется». Я уже поняла, что лежу под лошадиной дозой обезболивающего, поэтому ничего не чувствую. При воспоминании о той ужасной боли… Страшно даже представить, что мне предстоит. — «Ну, хоть что-то хорошее сегодня будет?» — эта мысль, хоть и чистый сарказм, слегка подбодрила меня.              Смысла винить себя или зацикливаться на «если бы» я не вижу. Ну, накосячила и накосячила, с кем не бывает. Главное — вынести из этого ценный урок, который однажды может помочь. Я, например, поняла, что если хотите сломать себе ноги — можете прыгнуть с третьего этажа. Ценно? Кто знает. Просто нужно понимать, что в большинстве случаев виной всему не ты, а инстинкт самосохранения, который ты практически не способен контролировать. Выбросы адреналина помогают осуществить то, что твой мозг придумал, чтобы спастись. У кого-то это инстинкт развит хорошо, а у кого-то… как у меня. И конечно же важную роль играет наше отношение к ситуации. Одно дело, когда ты убегаешь от диких собак и перепрыгиваешь через забор, чтобы спасти свою шкуру, а другое — когда ты прыгаешь из окна с той же целью. Про забор ты скажешь: «О, а я крута!», а про окно: «Коза дранная, куда полезла?».              Через некоторое время у меня начала сильно зудеть шея. Я попробовала пошевелить руками и поняла, что снова могу контролировать тело. С невероятным удовольствием я стала расчёсывать её левую сторону. Я всё скребла ногтями по коже и скребла, прикрывая глаза от наслаждения, пока не почувствовала, что по шее течёт струйка тёплой крови. Она медленно огибала все неровности и стекала ниже, ниже… — Эй! Ты что творишь?              Из-за внезапно раздавшегося голоса я вскрикнула. Это меня отрезвило и я полностью смогла взять себя в руки. Резко повернув голову в сторону и присмотревшись, я увидела стоящего рядом парня. — Ты? — я узнала его, — «Это тот парень из больницы. Но что он тут делает? А я что здесь делаю? И вообще…» — в голове возникло тысяча вопросов и предположений, но не успела я и рта открыть, как парень тут же ответил: — Я. Не трогай больше шею! Из-за обезболивающего ты пока не чувствуешь боли, но через час-полтора тебе будет очень плохо, если не обработать рану. Сейчас вернусь, — он вышел из комнаты.              Не нужно ли сейчас убежать? Нужно, но как я убегу с больной ногой от здорового парня, который ничего плохого мне пока не сделал. Может он меня сейчас подлечит, а потом сдаст в полицию? Я ведь убила человека и вряд ли из-за доброты душевной он будет меня выгораживать и залечивать мои раны. А может и нет. Зачем же лечить, тратить лекарства на того, кто скоро будет за решёткой? Может полицейские попросили врача подлатать меня, чтобы пол в камере кровью не залила? Интересная мысль, но парень слишком молод для профессионального хирурга. Возможно он практикант. Сначала будет делать вид, что помогает, а потом возьмёт и перережет мне сонную артерию? Если раньше я могла поверить в искреннюю человеческую доброту, то сейчас мне нельзя никому доверять. Я сама выбрала такой путь, путь одинокой убийцы, которой никто не поможет.              Я посмотрела в окно. Да и не в городе мы… Стоп, что? Я подскочила на кровати и уставилась на деревья за окном. Лес, причём довольно густой. Видимо, я не на опушке, а в самом сердце чащи. — «Как же я здесь оказалась?» — я ещё раз прокрутила в мыслях момент падения и почувствовала укол в шею, — «Это наверное был шприц с обезболивающим, а вонзил его в мою шею этот парень».              После укола была пустота. Хорошо, что парень привёз меня к себе домой, подальше от города. Тут полиция меня не найдёт, а он подлечит меня, потому что я ему понравилась. Весьма оптимистично, не так ли? И наивно. Действие обезболивающего уже начинало ослабевать, так как левая нога начала слегка пульсировать и шея стала пощипывать. — «Надеюсь, он принесёт ещё немного обезболивающего», — подумала я и решила осмотреть помещение.              Я совершенно точно находилась в деревянном доме, ведь все стены были уложены бревнами, а пол и потолок были из старых досок с небольшими трещинами. На стене висели довольно потрепанные часы, золотая рамка которых говорила о том, что раньше они были настоящей роскошью. Маленькая стрелка находилась между восемью и девятью часами, а большая была надломлена, поэтому понять, на какой она цифре, было сложно. Я снова посмотрела в окно и поняла, что уже начинает смеркаться. — «Примерно девять вечера. Получается я была в отключке около двенадцати часов.», — медленно опустив ноги с кровати я обратила внимание на то, что моя левая нога была перебинтована очень бережно, будто парень создавал шедевр, который в будущем станет известен и прославит его, как Джоконда Леонардо да Винчи. Весьма странное сравнение, но это первое, что пришло мне в голову.              И тут в комнату вернулся мой спаситель с аптечкой и бинтами, которые были чем-то обработаны и сильно пахли. Когда парень подошёл ко мне, я смогла лучше рассмотреть его. Он был довольно крупного телосложения, чем-то напоминая профессиональных пловцов или боксёров, что очень хорошо сочеталось с его внешностью. Ростом он был около 185 сантиметров. У него были острые черты лица, ровный нос, тонкие губы и красивые голубые глаза. Они были похожи на океан и, казалось, ещё чуть-чуть и ты утонешь. Волосы его были не очень длинные, рыжего, почти красного цвета, а несколько прядей спадали ему на лицо, немного прикрывая левый глаз. Отдельное внимание я обратила на его шею. С левой стороны у него был участок кожи, на котором, подобно звёздам, были рассыпаны небольшие родинки, расположение которых напоминает созвездие дракона. Впрочем, это не единственный дракон на его теле. Я скользнула взглядом ниже и посмотрела на его руки. На правой по всей длине у парня была татуировка чёрно-белого дракона, а на левой красовались несколько браслетов-фенечек коричневых и бежевых цветов. В целом, миловидностью Бог его не обделил и мне очень захотелось с ним познакомиться поближе. Нужно ведь понимать, кто он, и что мне делать с ним дальше. Может, мы даже поладим…?              Пока я рассматривала парня, он присел около кровати и, надев перчатки, достал клубок медицинской сетки и, промоченную чем-то, ватку. Он приложил ватку к левой части шеи и, несмотря на то, что обезболивающее ещё кое-как действовало, я ощутила покалывание. После он передал мне большой кусок марли и сказал: — Обмотай вокруг шеи так, чтобы повязка держалась, но препятствий для свободного дыхания не было, — увидев мой недоверчивый взгляд, он добавил, — либо это сделаю я.       Если хочешь, чтобы всё было сделано хорошо — сделай это сам. Вспомнив эту фразу, я взяла из его рук повязку и аккуратно стала её закручивать, приговаривая про себя: — «Если щиплет — значит помогает.»       Потом парень начал разматывать бинты на моей ноге. — Лучше отвернись, — посоветовал он, не поднимая головы.              Я понимала, что этим он имел в виду. Наверняка он не хочет, чтобы я увидела, как выглядит моя нога, но я не смогла сдержать любопытства и продолжила упрямо смотреть то на его макушку, то на бинты. Он всё раскручивал и раскручивал их, пока они полностью не оказались на полу. Зрелище и правда было не из приятных: вся нога немного распухла, потеменела, а ниже колена была сквозная рана. Меня начало тошнить. — Я предупреждал. Пока ты была под действием снотворного, я обработал твою ногу и через пару дней она будет в хорошем состоянии. Также бинты обработаны обеззараживающим средством, чтобы предотвратить заражение и нога не распухала ещё сильнее, — объяснил мне парень, раскручивая новые бинты с руки и начиная забинтовывать мою, уже довольно сильно разболевшуюся, ногу.              Через пару минут он закончил и сел ко мне на кровать. Я ждала от него объяснений. — Ну что, познакомимся? — спросил он. Вроде обычный вопрос, но мне послышалась в нём издёвка.              Он угарает? Привёз меня чёрти-куда, наложил мне на ногу гору бинтов, которые вроде ослабляют боль, но не дают гарантии, что он также не ввёл мне что-нибудь ещё, что подействует только через несколько дней. И это я ещё не сказала о том, что он вколол мне в шею непонятно что. Я не собираюсь его благодарить, пока он не расскажет мне всё! — Я жду объяснений! Ты вообще кто? И где я нахожусь? — посыпались вопросы. — Я Николас Хэмминг. Подрабатываю в той больнице, в которой мы столкнулись вчера, — парень нахально улыбнулся и из-за этой издевательской ухмылки мне захотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым, — Мы сейчас в лесу, если ты ещё не заметила, в моём доме, в гостиной, — ответил он. Видимо, моё замешательство его знатно развеселило.              «Самодовольный кретин…». Так, спокойно. Мне нужно собраться и поговорить с ним. Но пока он сидит с этой самодовольной гримасой, единственное, что мне хочется сделать —встать и уйти. Хотя возможности это сделать не было. Я уже тридцать три раза пожалела о том, что хотела с ним познакомиться. Не переношу самовлюблённых придурков. Возможно, я выгляжу сейчас как истеричка, но хочу напомнить, что я молодая девушка, в которую этот Николас вколол непонятно что, а потом увёз в глубь какого-то леса, из которого выбраться будет не так просто. Я не жалуюсь, просто констатирую факт. И нервишки шалят. При этом, он сейчас сидит и смеётся надо мной. — Издеваешься? Ты хотя бы объясни, что ты сделал. Я с тобой не знакома и ничего о тебе не знаю. Ты маньяк или насильник? — судя по всему, это сравнение Николасу не понравилось, поэтому он перестал улыбаться. — Конечно нет, — пробормотал он, а потом дерзко ухмыльнулся, — Мне не нужно красть девушку, чтобы привлечь её внимание. Давай я поставлю чайник и расскажу тебе всё за чашкой наивкуснейшего чёрного чая с бергамотом и мятой?              Жажда мучила меня уже долгое время, поэтому я не отказалась бы сейчас от чая, но при мысли о том, что он может туда что-то подсыпать, моё желание поутихло. Но, не успела я отказаться, как парень вышел из комнаты, и я услышала, как он наливает воду в чайник. Через пару минут до меня донёсся свист, оповещающий о том, что сейчас меня позовут на кухню. Как же мне туда добраться с адски болящей ногой? На руках? В этот момент, вместо того, чтобы крикнуть с кухни, Николас вернулся в комнату и подошёл ко мне. — Ты мне доверяешь? — серьёзно спросил парень. — Нет, — так же серьёзно ответила я.              Я хотела сказать ещё что-то, но, внезапно, он обхватил мою талию одной рукой, а другой, аккуратно придерживая больную ногу, поднял меня. — Что ты…? — я покраснела, почувствовав, что он держит меня за бёдра. Было понятно, что это делалось для того, чтобы я не упала, но мои мысли говорили о другом. Чёрт! Что за бред лезет мне в голову? Я не могла справиться с собой и заливалась краской всё больше и больше.              Парень заметил, насколько я смутилась, и усмехнулся, направляясь в сторону кухни. Чтобы не свалиться, мне пришлось прижаться к нему, что я и сделала, пытаясь при этом устроиться поудобнее. Я решила осмотреться. Он нёс меня по коридору. Стены здесь, также, как и в комнате, были сложены из больших брёвен, а на полу расстилался длинный красный ковёр. Тут был довольно высокий шкаф, тумбочка и несколько картин. На большинстве из них были пейзажи, а на некоторых, красивыми красными мазками, были изображены пожары. Сгорающие дома, леса и люди, с криками пытающиеся выбраться из эпицентра возгорания, полностью объятые пламенем. Странно держать их в деревянном доме, ведь говорят, что картины притягивают то, что на них изображено. Весь коридор освещался только одним торшером и свет не попадал в углы, оставляя их в тени. Николас зашёл в одну из тёмных дверей и нажал на выключатель. Сначала меня ослепил яркий свет, и я закрыла глаза, но позже, когда они привыкли, я оглядела кухню. Довольно просторное помещение с любопытными резными шкафчиками, зоной отдыха и большой столешницей. Всё было выполнено из тёмного дуба, а узоры были покрыты позолотой, что прибавляло интерьеру некой роскоши. Подойдя к массивному круглому столу, парень аккуратно опустил меня на деревянный стул, обитый красной тканью. Я облокотилась на спинку и болезненно выдохнула. — Моя нога… — я поморщилась. Боль нарастала и мне снова было необходимо обезболивающее. — Больше нельзя. Тебе нужно будет попытаться привыкнуть к этой боли, ведь если я снова вколю тебе обезболивающее, то может стать только хуже хуже, — Николас был абсолютно серьёзен и всем своим видом показывал, что спорить с ним бесполезно.              Как же сильно болит нога. Я понимала, что мой спаситель прав: если переборщить с болеутоляющими препаратами, можно заработать себе поражение внутренних органов как минимум. — Хорошо, постараюсь, — я попыталась прочувствовать боль каждым нервом, чтобы, когда она достигнет пика, я была готова.              Николас кивнул, подошёл к столешнице, на которой стоял поднос с уже вскипевшим чайником и двумя чашками, и, прихватив сахарницу, вернулся ко мне. Я обратила внимание на его бесшумную поступь. Несмотря на то, что по весу он был около девяноста килограмм, он шагал, не издавая ни звука, и даже старые половицы не скрипели под его ногами. Он поставил одну чашку мне, а другую взял сам, садясь напротив. Позже он налил невероятно благоухающую заварку и заполнил кружку до краёв кипятком. — Ты пьёшь с сахаром? — Нет, — я всё ещё сомневалась в чистоте его помыслов, поэтому пить чай в целом не собиралась, — «Может он что-то в него подсыпал?»              Николас одобрительно кивнул и попробовал своё творение. Судя по его лицу, чай вышел и правда неплохим. Спустя пару глотков парень заметил, что я так и не притронулась к кружке и сделал то, что меня несколько поразило. Он потянулся к моей чашке и, аккуратно взяв её, поднёс к губам. После он поймал мой взгляд и отпил немного. Я была в недоумении, поэтому, когда Николас вернул мне чашку, он пояснил. — Чай и правда вкусный. Без разных нежелательных примесей. Хотел, чтобы ты в этом убедилась, — парень усмехнулся, — расслабься.              Хоть и странным способом, но убедившись, что чай не отравлен, я сделала довольно большой глоток, который меня не разочаровал. Хорошо чувствовалась мята и бергамот, хотя второе было скорее для запаха, нежели для вкуса. — Ну что ж, ты и правда умеешь готовить отменный чай, — решила я похвалить парня, ведь он явно этого ждал, — так ты расскажешь, что произошло? — Да, с чего мне начать? — спросил Николас, явно настраиваясь на долгий разговор. — Что я здесь делаю? — пожалуй, начнём с этого. — Ты выпала из окна и напоролась на металлический штык, после чего потеряла сознание от болевого шока. Рана была сквозная, и мне пришлось снимать тебя с балки и перевязывать ногу. Я, услышав о том, что ты натворила, решил тебе помочь и привёз сюда. Этой информации тебя достаточно, чтобы ты наконец допила чай? Он же остынет, — я опешила от его наглости. — Зачем ты мне помог? — решила я продолжить допрос, игнорируя его последнюю фразу. — Я тоже был в подобной ситуации, но мне тогда помочь никто не мог. Не желаю тебе тех проблем, которые пережил сам. Пока что тебе лучше оставаться здесь, ведь полиция начала патрулировать город. Они ищут тебя. Комнату я тебе выделил, будешь жить там. Этот дом копы вряд ли найдут, а если и найдут, то очень не скоро. Взамен я попрошу тебя следить за хозяйством: тебе нужно будет убираться и готовить. Всё необходимое я буду привозить из города, — отчеканил парень. «Я ему рабыня что ли?» — только я открыла рот, чтобы высказаться, как он меня перебил. — Я не использую тебя как рабыню и это обычная просьба. Хотя ты можешь считать эту работу платой за проживание. Я много времени провожу в далеке от дома, поэтому мне сложно держать его в порядке.              Обдумывая то, что он только что сказал, я сделала ещё один глоток. По его глазам я видела, что он не врёт и правда переживал ситуацию чем-то напоминающую мою, но также меня смущала одна деталь: я поняла, что он что-то не договаривает. Возможно, это что-то личное, чем он не хочет со мной делиться, но мне не давала покоя мысль, что он не тот, кем кажется. Что у него есть другие мотивы. Тем не менее его предложение было дельным: возвращаться в город сейчас и правда опасно, а условия, которые он поставил, были не такими критичными, чтобы сломя голову бежать от сюда. Сначала, я думаю, нужно согласиться, а потом уже будет понятно, что делать дальше. — Я согласна с твоими условиями, — ответила я, высоко поднимая голову. Со стороны мой ответ, наверное, выглядел как одолжение, но сейчас меня это не очень волновало.              Николас кивнул и весело усмехнулся. — Ну, расскажи тогда что-нибудь интересное из своей жизни. Мне тут одному всегда было немного одиноко, — в какой-то момент мне показалось, что в его глазах промелькнула печаль, но это было лишь мгновение, — Приятно, что теперь у меня появился собеседник.              Что же ему можно рассказать? В моей жизни не было ничего особенного, а про приступы я говорить незнакомцу не очень хотела. Всё ещё не уверена: доверять ему или нет? У меня до сих пор не выходило из головы, что он что-то не договаривает. — «Успокойся! Так, о чём же можно рассказать…», — я начала перебирать в воспоминаниях своё детство, пытаясь выцепить какую-то захватывающую историю, — Однажды, когда мне было двенадцать, мы вместе с подругой смотрели у меня дома ужастик. Родители ушли и мы с ней остались одни. Я не помню его название, но он был реально жутким. Когда мы его досмотрели, в коридоре заскрипел пол, как будто там кто-то ходил, — скоро я уже в запой рассказывала историю, забыв о том, что я ему не доверяла. Я почувствовала, что он и правда неплохой парень и, возможно, мы подружимся, — Мы тогда так испугались, а это был обычный кот! Чёрный такой, пушистый. Через окно к нам пробрался, представляешь?              Николас не смог сдержать улыбку, и я почувствовала, как напряжение, повисшее в комнате, начинает понемногу рассеиваться. — Ну, вы даёте. У меня, кстати, тоже кот есть, — парень поднялся и огляделся, — сейчас он, наверное, гуляет. Как вернётся — покажу.              Вокруг царила уже более приятная атмосфера. Так я и не заметила, что прошёл час. Меня начало клонить в сон, и я широко зевнула. Парень тоже не смог сдержать зевок и посмотрел на часы. — Ого, мы засиделись, — он обернулся ко мне и сказал, — Предлагаю расходиться. У нас ещё много времени будет поговорить, а хороший сон очень важен, особенно в твоём состоянии              Я кивнула, еле сдерживая новый зевок, и встала из-за стола. Мы вместе прошли в коридор, и парень довёл меня до комнаты. — Завтра утром я тебе всё здесь покажу. Если что-нибудь понадобится — буди, — после этих слов он вышел из комнаты, но тут же обернулся и дополнил, — Спокойной ночи! — Спокойной… — медленно протянула я.              Странно же получилось. Я так противилась доверять Николасу, а сейчас, поговорив с ним, я поняла, что даже уходить не хочу. Я легла на кровать и вспомнила, что перед полётом из окна у меня сильно жгло запястье. Привстав и оттянув рукав вверх, я увидела рисунок: перечёркнутый круг. Он был едва заметен, но на моей светлой коже он выделялся слабой краснотой. Как будто я выводила очертания острым карандашом по коже, оставив небольшую красную линию, которая через несколько минут теряет свой оттенок, возвращая натуральный цвет. — Что за…? — спросила я, водя пальцем по контуру. При малейшем касании, изображение начинало жечь, — «может я просто поцарапалась?» — я попыталась себя успокоить, но и ежу было понятно, что царапины выглядят явно по другому, — Я ударилась головой сильнее, чем думала. Лягу, пожалуй, спать, а завтра, если это не исчезнет, решу, что делать дальше.       Я перевернулась на бок и уставилась в окно. Высокие деревья вызывали чувство защищённости. Я уже чувствовала, что сейчас отключусь и последним, что я увидела, было что-то белое, мелькнувшее на улице.