Битва четвертая. Часть первая. Легендарное оружие

***       — Мансон, ты умеешь обращаться с битой? — Эдди, стоя на заднем дворике трейлера Мейфилд — если вытоптанный пустырь со стороны перелеска можно так назвать — в очередной раз проверяет баланс импровизированного копья, когда к ней сзади неслышно подходит Стив Харрингтон.       Баланс ощущается как явно хреновый, и Эдди прикидывает, реально ли вообще как-то улучшить его хотя бы минимально за оставшееся до похода время. На ум, как назло, ничего не приходит, и Эдди мрачно взвешивает копье в руке, думая о том, что Синклеры зря убили полдня на изготовление настолько бесполезной херни.       Она привычно натягивает широкую кривоватую улыбку и подчеркнуто медленно поворачивается, в глубине души эгоистично надеясь не пережить эту ночь, чтобы больше никогда не смотреть ему в глаза.       Харрингтон выглядит собранно и сурово, как будто и не был с ней в ее трейлере еще меньше часа назад, но Эдди не может не думать о том, что оставила ему справа над плечом, чуть в стороне от малиновой полосы после хвоста демобата, отметину — максимально человеческую, такую, что, будь он с открытой шеей, расспросов было бы не избежать. Впрочем, если бы Харрингтон ранее предусмотрительно не купил в «Зоне боевых действий» водолазку, она, вероятно, сдержалась бы…       Хотя она уже ни в чем не может быть уверена.       Хорошо, что Эдди Мансон обычно бледнеет тогда, когда все нормальные люди краснеют…       — Да, раньше мы с дядей периодически играли в бейсбол, и года три назад он меня даже хвалил. А что, мы решили напоследок устроить матч?       — Ну, если только после, в честь полной и безоговорочной победы, — Стив возвращает улыбку еще более кривой. — Я подумал просто, что у меня есть штука покруче твоей тыкалки.       Эдди обиженно фыркает и перехватывает самодельное копье поудобнее. Она и сама не уверена, что ей удастся попасть им хоть по одному демобату, но Синклеры так старались, пока делала копья для них с Хендерсоном…       — Ну что, Харрингтон, тогда попробуй удивить меня своей… тыкалкой!       Стив чувствует, что заливается краской. Хорошо, что их с этой стороны трейлера никто не видит и не слышит — последние реплики прозвучали чересчур двусмысленно. С другой стороны, с Мансон он второй день чувствовал себя как на качелях, — с ее шуточками, подковырками, ехидством, прикосновениями, улыбками и подмигиваниями, то есть тем, что — в обычных условиях и с обычными людьми — можно было принять в том числе и за флирт.       И это если не думать о ее внезапных… просьбах.       Впрочем, о них и вправду лучше было не думать больше вообще никогда.       — Пошли, — Стив машет рукой и направляется в сторону своей машины, припаркованной с другой стороны дома Макс. Эдди послушно следует за ним.       Харрингтон открывает багажник БМВ, и Эдди с удивлением видит биту с гвоздями, причем некоторые гвозди погнуты и поедены ржавчиной, а дерево местами покрыто неприятными коричневыми потеками. Эдди не хочет знать, что Стив ей делал.       Или все-таки хочет?       В любом случае, сказать, что она впечатлена, было бы явно недостаточно. Стив Харрингтон на пасхальных каникулах удивляет её всё сильнее, и ей это чертовски не нравится…       — Неплохо, — присвистывает Эдди. — И правда выглядит более функционально.       Стив достает биту и отточенным движением пару раз взмахивает ей над головой, но Эдди готова поклясться, что сначала он поздоровался с ней про себя — как она всегда здоровается со своим малышом-чародеем.       — Раз уж все решили, что я беру топор, я подумал, что могу предложить тебе это. Выглядит посолиднее, чем зубочистка на палке, правда? — Харрингтон выглядит неприлично гордым и при этом каким-то робким. Он что, боится, что она не согласится взять его супероружие?       Эдди еще не держала его в руках, и, конечно, оно может оказаться слишком тяжелым или чересчур широким для ее руки, но сама бита, лежащая в основе, выглядит обычно, а значит, должна прийтись ей по размеру — и кажется куда основательнее, чем охотничий нож, примотанный к древку.       — Сам придумал конструкцию? — Эдди не понимает, зачем она тянет время вместо того, чтобы просто взять биту и, возможно, вежливо за нее поблагодарить, но стоять рядом со Стивом Харрингтоном, опираясь рукой на открытый багажник его БМВ, удивительным образом ощущается очень комфортным и заземляющим, и она даже на мгновение практически может убедить себя, что всё закончится хорошо…       — Нет, у Байерса отжал, — Стив пожимает плечами и смотрит куда-то поверх ее макушки, и Эдди вздрагивает, взмахивая челкой. С собранными волосами она чувствует себя неуютно, даже если это просто низкий узел на затылке, но практичность в данном случае оказывается важнее. Длинные распущенные волосы — очень уязвимое место: за них могут схватить, ими можно зацепиться за что-то. Непосредственно перед Изнанкой Эдди думает повязать на голову бандану, которую почти неделю таскала на шее, а сейчас сунула в задний карман джинсов.       — У приятеля Хендерсона и Уилера, который сейчас в Калифорнии? — Джонатана Байерса Эдди помнит плохо, а вот про его младшего брата за этот учебный год — точнее, конечно, во время пятничных игр — слышала чересчур часто. — Ему-то нахера бита с гвоздями?!       — Его старшему брату, Джонатану, — Стив делает едва заметную паузу, но тренированное ухо Эдди все равно улавливает ее, — парню Нэнси. Затем же, зачем нам копья, коктейли Молотова и всё остальное. Как-то так получилось, что он ей… не смог воспользоваться, а я да, а потом на автомате унес ее с собой. Реально отличное оружие, но у нас нет времени, чтобы сделать таких побольше.       — А какого хрена мы тогда вообще делали копья и щиты, если могли всех вооружить такими булавами? — искренне удивляется Эдди. Бита Стива выглядит в разы осмысленнее всего того, что они сообразили за полдня, — ну, может, за исключением их с Хендерсоном щитов и, безусловно, обреза Уилер.       — Потому что далеко не все могут нормально с ними обращаться, — Стив кивает в сторону трейлера Макс, — Робин, например, скорее раскроит себе же голову или покалечит кого-то своего, чем попадет по цели.       — О, старый добрый «френдли фаер», куда ж без него, — Эдди понимающе качает головой, забирая биту у Стива. Она и вправду оказывается тяжеловата для ее рук, но ложится в ладонь гораздо комфортнее копья, а еще Харрингтон, пока ее держал, успел слегка нагреть дерево, и от тепла его рук, пусть опосредованного, ее страх, не становившийся от игнорирования меньше, будто бы слегка сдувается. — Ну, эм, спасибо?       — Всегда пожалуйста, Мансон. Обращайся еще. — Стив разворачивается на пятках и уходит в сторону трейлера рыжей, а Эдди остается возле его машины с его битой в руках, понимая, что вот теперь она точно покраснела.       Пожалуй, если она не вернётся из Изнанки, и вправду будет лучше… для всех.       Она надеется проскользнуть к остальным максимально незаметно и не светя одолженным Стивом оружием, но, конечно, спотыкается у входа о какую-то нелепую стойку для зонтиков и привлекает всеобщее внимание, даже Мейфилд, прежде сидевшая с прикрытыми глазами, удивленно смотрит в ее сторону. Что ж, незаметно не получилось…       Впрочем, через мгновение все возвращаются к своим занятиям: Уилер продолжает проверять содержимое рюкзака, Бакли рассеянно крутит в руках красный армейский берет и ковыряет кокарду, Мейфилд снова закрывает глаза, Синклеры, явно сблизившиеся за эти сутки, что-то вполголоса обсуждают на диване, рядом с ними Харрингтон перешнуровывает ботинки. Эдди проходит в дальний угол комнаты и садится прямо на пол, прислонив биту рядом. В голове гуляют обрывки мыслей, которые никак не хотят оформляться во что-то связное.       Додумать ей не удается — почти сразу в ее угол пробирается Хендерсон, уже замотавшийся в свою нелепую сетку, и бросает на биту неожиданно завистливый взгляд:       — Стив ее никому не доверяет. Говорит, что она приносит удачу.       Эдди надтреснуто смеется. Ей, с ее везучестью, не поможет уже ничего, и сегодняшний день это очень убедительно доказал и еще не закончился. Впрочем, ей не хочется расстраивать новоиспеченного названого братца своим пессимизмом… или вызывать у него какие-то подозрения, поэтому она прячется за привычными образами и многословием:       — Я так поняла, что это фактически легендарка, да еще и с баффом на удачу, поэтому грешно не взять ее с собой в финальную битву…       — Только вот почему он решил отдать ее тебе? — ревниво бурчит Дастин и подозрительно косится на неё. — Вы же толком не общались до прошлой субботы…       Эдди некоторое время молчит, потом берет биту и несколько раз прокручивает ее восьмеркой, чтобы разработать некогда сломанное запястье. Не хотелось бы, чтобы оно подвело в ответственный момент… А еще так она может выиграть время, чтобы скрыть свое смущение.       Что, если бы она знала, что бита вызовет подозрения у умного не по годам подростка, она бы отказалась?       Эдди делает еще один неширокий взмах.       Нет. Ни за что.       — Хендерсон, не тупи, я же тебе припомню это в следующих кампаниях, — вполголоса отвечает она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, даже если она сильно сомневается, что эти кампании вообще будут. — Бита — это по факту палица, требующая определенного уровня навыков, и из всех нас подходим только мы с Синклером, ну и сам Харрингтон. Но он берет топор, чтобы в случае чего перерубать лозы, — Эдди не уверена, что Стив выбрал оружие исходя именно из этих соображений, но, во всяком случае, это объяснение представляется хотя бы минимально логичным. — Синклеру настолько серьезная штука на поверхности вроде бы ни к чему, хотя, на мой взгляд, ему стоит захватить биту попроще, без гвоздей, — мало ли что. И вуаля — остается только твоя названая сестра. — Эдди взмахивает битой, неосознанно копируя недавний жест Стива, хотя сидя это, конечно, получается далеко не так эффектно. — Интересно, удастся ли ее как-нибудь усилить? Типа рун для стихийного урона?       Эдди шутит, но, видимо, попадает в точку, потому что Дастин, сначала скуксившийся, внезапно оживляется:       — Точно, я совсем забыл. Все твари с Изнанки должны быть уязвимы к огню. Во всяком случае, раньше это срабатывало. Петарды тоже подходили, и они в целом могли бы потянуть на урон молнией…       Эдди немного смущает это его «должны быть» и «раньше», но они действительно обязаны использовать все потенциальные преимущества, даже гипотетические. После короткого мозгового штурма с привлечением Синклера они приходят к выводу, что в отсутствие рун наиболее эффективным будет совместить идеи палицы и факела.       В итоге они выпрашивают у Бакли бутылку коктейля Молотова, у Макс — что-то типа куска старой простыни, и на улице возле трейлера Эдди обматывают биту несколькими слоями ветхой ткани, пропитанной горючей жидкостью, чтобы в нужный момент поджечь ее — и задницы демобатов. На функциональность гвоздей это повлиять особо не должно, а при необходимости сработает и как факел, и как оружие с дополнительным уроном огнем, и как источник света. Главное — иметь под рукой зажигалку…       Харрингтон странно косится на их приготовления, периодически проходя мимо, но ничего не говорит. Наверное, он боится, как бы они с Хендерсоном не спалили нахрен его легендарку ещё до битвы — вместе с половиной трейлерного парка. Не то чтобы эта мысль не вызывала у Эдди воодушевления — она не была здесь сильно счастлива. Да и Мейфилд наверняка поддержала бы ее решение и, может, плеснула бы в огонь побольше коктейля Молотова…       Со ступеней трейлера за их возней с тряпками и бутылкой уже несколько минут наблюдает Нэнси Уилер, и Эдди под ее изучающим взглядом внезапно становится неуютно. Конечно, Нэнси точно знает, чья это бита и от кого именно она попала к Эдди…       Когда ткань на бите слегка высыхает, Эдди убирает оружие в рюкзак и невольно задумывается, доверил бы Харрингтон ей биту, если бы не ее неожиданная просьба о… помощи весьма специфической направленности…       Ответа у нее нет. А то, что он и до ее просьбы — начиная со скалы-черепа — маячит рядом и постоянно попадается ей под руку, не значит ровным счётом ничего. Скорее, они постоянно оказываются вместе исключительно потому, что все время в Изнанке, да и снаружи, Бакли подозрительно липнет к Уилер. Вот и сейчас Робин выглядывает из дверей трейлера и что-то вполголоса говорит Нэнси, а та кивает, переводя взгляд с Дастина и Эдди на трейлер Мансонов.       Эдди бы дорого дала, чтобы знать, не о ней ли они говорили.       И с каких это пор ее начало так волновать чужое мнение? ***       С последними лучами солнца Стив сажает в свою машину Макс, Лукаса и Эрику. Из чего-то, хоть минимально могущего сойти за оружие, при них только фонари — тяжелые садовые у старших подростков, карманный — у Эрики. Второй биты не нашлось ни у Мейфилд, ни в трейлере Мансонов (Эдди удивленно чертыхнулась сквозь зубы, вызвав ехидное «Выражения» у младшей Синклер), от ножа на палке Лукас отказался — если что-то пойдет не так по вине одержимых охотников на ведьм, объяснить им наличие «копья» будет слишком проблематично.       — Ролевые игры, — приглушенно хихикает Робин и сразу замолкает под осуждающим взглядом Нэнси. Стив здесь скорее поддержал бы Робин — нервы у всех сейчас ни к черту, и разрядка смехом не кажется неуместной, — но Нэнси единственная из них всех видела, что ждет Хоукинс, а возможно, и весь мир в случае их провала, поэтому он понимает и ее.       Когда Стив заводит БМВ, а подростки уже возятся внутри, устраиваясь поудобнее и вполголоса переругиваясь, — все трое на заднем сиденье, будто боятся отлепиться друг от друга, — остальные, неся в руках необходимое снаряжение, гуськом тянутся к трейлеру Мансонов: миссис Харгроув должна прийти с работы совсем скоро.       Стив возвращается в Форест Хиллс, когда на улице уже почти полностью стемнело. Район выглядит необитаемым: окна светятся только на противоположной окраине, на крыльце трейлера Мансонов горит тусклый фонарь. Стив паркуется так, чтобы быть максимально близко и от трейлера, и от дороги: если кому-то из них потребуется медицинская помощь, лучше не усложнять самим себе задачу. Выйдя из машины, он оглядывается, но ничего подозрительного не обнаруживает, так что во второй раз за день взбегает по ступеням в дом Эдди.       В полутемном помещении — интересно, какого черта они не включили верхний свет? — он сразу узнаёт только Нэнси. Все остальные кажутся чужими и незнакомыми в неожиданных для него головных уборах: Робин надела купленный в «Зоне боевых действий» красный военный берет, Дастин напялил какой-то нелепый, но наверняка функциональный капор оттуда же, а Мансон впервые на памяти Стива не только собрала волосы в хвост, но и прикрыла их чёрной банданой, из-за чего примятая челка казалась еще длиннее. Стив бросает быстрый взгляд в глубину трейлера и чувствует что-то наподобие облегчения от того, что дверь в комнату Эдди плотно закрыта. Не то чтобы он боялся, что остальные решат прилечь и заметят испачканные простыни, но от вида закрытой двери ему определенно становится слегка спокойней.       Мансон замечает его взгляд и криво оскаливается. Иногда ему кажется, что она читает его мысли.       — Если все в сборе, давайте еще раз повторим, кто что делает, — даже не посмотрев в его сторону, начинает Нэнси, взявшая на себя роль их лидера как наиболее опытная — а совсем не потому, что только ей было положено огнестрельное оружие, как пошутила Робин.       Они в очередной раз проговаривают этапы плана, и на словах о том, чтобы ни в коем случае от него не отклоняться, Мансон громко фыркает, не попытавшись сдержаться хотя бы для приличия. Нэнси переводит на нее строгий взгляд — вероятно, собираясь отчитать, но неожиданно подает голос Дастин — и оказывается, что он тоже разделяет скептический настрой Эдди:       — И правда, Нэнси, план — это отлично, и он наверняка лучшее, что мы могли придумать за полдня и без расчета на способности Эл, но Векна и демобаты о нем не осведомлены, и это не только плюс. Всегда что-то может пойти не так — у нас всё всегда идёт не так. — Нэнси уже открывает рот, чтобы возразить, но слова Дастина звучат действительно разумно — особенно та их часть, что всё всегда идет не так, — и предполагают некоторую гибкость, которую исключал первоначальный вариант плана, и Стив тоже встаёт на сторону подростка:       — Слепо следовать всем пунктам действительно не стоит, лучше просто… ориентироваться на них? Держать их в уме? И импровизировать, если что?       — Ну и, конечно, не нарываться, не лезть вперёд без необходимости и не геройствовать, — Хендерсон в упор смотрит на Стива, и тот возвращает ему строгий взгляд, затем переводит взгляд на Мансон:       — То же самое могу сказать вам обоим, — та широко улыбается в ответ и прикладывает два пальца к воображаемому козырьку в недовоенном салюте. — Вы отвлекаете демобатов и возвращаетесь наверх. Не хочу, чтобы в ком-то внезапно проснулась… жажда битвы.       — Ну, Стиви, ты же видишь, что я не голая и не синяя, так что бояться нечего, — издевательски тянет Мансон. Робин хихикает. Стив ни черта не понимает, что Мансон имела в виду, и просто продолжает сверлить Эдди глазами. Ее не спасает даже челка — через пару мгновений под его взглядом она отворачивается, буркнув что-то типа «окей».       Переход на Изнанку и перекидывание снаряжения занимает даже меньше времени, чем они рассчитывали. Стив предсказуемо идет первым и не может отказать себе в сомнительном позерском удовольствии кувыркнуться, спрыгивая с каната на пол изнаночной версии трейлера. В этот раз у него нет времени возиться с матрасом тётки Эдди, будь он хоть трижды пружинным, и он разоряет кровать самой Мансон, мельком подумав, что если он и вправду вернулся в 1983 год, то на простыне точно не должно было быть никаких подозрительных пятен.       Нэнси залезает / падает следующей, с благодарностью принимая его руку, чтобы встать с матраса. После нескольких переброшенных рюкзаков и единиц оружия (один щит не долетел до обратной изнаночной гравитации с первой попытки, но, кажется, никого не задел («френдли фаер», не в тему вспоминает Стив) с потолка под негромкие ругательства сваливается Мансон — и в этот раз она замечает его руку и хватается за нее, кивая с чем-то наподобие благодарности. Робин и Дастин переправляют оставшиеся вещи и себя самих без особых приключений.       Как было решено где-то между поездкой в «Зону боевых действий» и возвращением в Форест Хиллс, Эдди будет отвлекать демобатов игрой на электрогитаре, и эта затея кажется Стиву очень сомнительной, однако ничего умнее им за весь день в голову не пришло, и ему приходится смириться. Хендерсон останется с ней для помощи и поддержки — как Стив предполагает, в основном моральной. Вообще он думал оставить Хендерсона с рацией наверху, чтобы тот обеспечивал координацию между отрядами (будучи в безопасности), и Мансон вроде бы не возражала сделать всё одна — с условием, что сам Стив перетащит на крышу трейлера необходимое для выступления оборудование, но Дастин так настойчиво и аргументированно ныл, что Эдди просто необходима компания, чтобы отслеживать время и расстояние до демобатов, что в итоге убедил в своей полезности всех.       — Так, мне нужно, пожалуй, не меньше трех усилителей, — Эдди сваливает их с Дастином снаряжение в угол, чтобы не путалось под ногами, и поворачивается к Стиву. — Мелкие мы с Хендерсоном вытащим сами, но большой придется тебе, Харрингтон, — на концерты его таскают Джефф или Фрэнк, мы с Гарриет даже вдвоем его не поднимаем, а Джози слишком трясётся над своими ногтями.       Почему-то Стив за прошедшие дни уверился в том, что Эдди общается исключительно с пятнадцатилетками, и незнакомые имена, особенно мужские, его неприятно удивляют. Впрочем, он совсем успел забыть, что она не только ведет кружок задротской настольной игры, но и играет в группе со странным названием — и вроде бы даже регулярно выступает. Наверное, они играют в стиле, который в лучшем случае вызовет у Стива головную боль…       — Стиви, ты меня слышишь? — Мансон звонко щёлкает перед его лицом пальцами, и Стив понимает, что он думал о жизни Эдди и людях, которые ее окружают, неприлично долго и сосредоточенно. — Пойдем в комнату, даже если у нас восемьдесят третий, мы точно что-то подберем, пусть даже не такое крутое, как у меня сейчас…       — Может, тогда перекинем сверху что получше? — радостно предлагает Дастин и немедленно получает взгляд, от которого ёжится даже Стив, случайно его перехвативший.       — Я тебя самого сейчас куда-нибудь перекину, Дастибан, — Эдди улыбается так сладко, что Хендерсон тяжело сглатывает. — Если я решила не брать своего малыша, то усилки тем более тащить сюда не стоит, у меня они уже лет пять, так что…       Заканчивая фразу, она заходит в полутемную спальню, Стив плетется за ней, избегая лиан и попутно думая, что за малыша Мансон имеет в виду. Эдди останавливается так резко, что он чуть не впечатывается в ее спину. Кажется, шедший следом Хендерсон наступает на лозу — во всяком случае, сзади что-то неприятно хрустит.       — Дастин, детка, напомни мне, пожалуйста, когда точно пропал Уилл Байерс? — изменившимся голосом спрашивает Мансон, и Стив, приблизившись на пару шагов, замечает, как линия ее скул становится жестче.       Дастин выглядит очевидно сбитым с толку ее вопросом, но все-таки отвечает:       — Шестого ноября восемьдесят третьего, но я не понимаю, при чем здесь…       Мансон резко оборачивается:       — При том, блядь, что эту гитару мне подарили на восемнадцать лет. В феврале восемьдесят четвертого.       Стив переводит взгляд на противоположную стену и видит на столе, плотно обвитом лианами, устрашающе выглядящую черно-красную электрогитару. Он пытается вспомнить, была ли она в современной версии комнаты Эдди, — и не может: в памяти всплывает только медиатор похожего цвета, лежащий в ложбинке между полных грудей. Стив жмурится, резко открывает глаза и пытается выбросить из головы непрошеные мысли.       — Окей… — Мансон глубоко вдыхает. — Это очень нездоровая хуйня, и мы должны обязательно хорошенько ее обдумать, но сейчас у нас нет времени… Можете пока не говорить Уилер и Бакли? В первую очередь это тебя касается, Харрингтон.       Стив равнодушно пожимает плечами. Новость, что в Изнанке не везде был день исчезновения младшего Байерса, в данный момент им совершенно не помогала, но здорово отвлекла бы от первоначального плана. Он за минувшие два с половиной года привык решать проблемы по мере их поступления — особенно если планы ни черта не работали и, например, вместо одного некрупного демопса его поджидала целая стая. Сейчас есть дела понасущнее:       — Итак, Мансон, что отсюда надо затащить на крышу? И что мы думаем делать с лозами?       — Я, кстати, кажется, задел одну, — робко подает голос Хендерсон. — Но она вроде совсем сухая и мертвая…       — Дастин, твою мать, — выдыхает Стив, с трудом сдержавшись, чтобы не закрыть лицо рукой. — Ты не слышал, что мы говорили не наступать на лозы?       Хендерсон обиженно делает полшага в коридор:       — Вы не говорили, чувак… Стив оборачивается за поддержкой к Мансон, но та только разводит руками:       — Не говорили, это правда. Детишки были сверху, они не сталкивались с лозами… Нам конец, да?       Стив опускается на колени и слегка дотрагивается до раздавленной Дастином лозы. Под пальцами она кажется совсем сухой и местами уже рассыпалась в труху.       — По ходу, нам чертовски повезло: Векна, видимо, не пытается поддерживать жизнь в щупальцах, которые становятся бесполезны для него, — резюмирует Стив, поднимаясь с пола и машинально отряхивая колени. Мансон хмыкает, и он, неожиданно смутившись, убирает руки в карманы: конечно, впереди им предстоит запачкаться в куда большем дерьме, чем какие-то опилки — а останки лозы почему-то ощущаются именно так.       — Отлично, Стиви, — Эдди не смотрит на него, разглядывая что-то в углу. Стив снова пробует вспомнить, что там было в настоящем мире — и снова безуспешно: из всей комнаты он более или менее запомнил только кровать и ящик стола, из которого доставал злоебучие презервативы. — Теперь вытащи оттуда вот эту здоровую херню, и будем надеяться, что наша ящерка давным-давно отбросила свой десяток хвостиков и ничего не почувствует раньше времени.       Стив без удовольствия приближается к черному ящику, напоминавшему небольшой холодильник, и обхватывает его руками. Лозы неприятно хрустят, щепой опадая под ноги, но живой упругости того, что так и лезло под ноги в лесу, или даже хвостов демобатов он не ощущает.       Усилитель — или что там это было — оказывается неожиданно тяжелым, хотя, исходя из его габаритов, сопоставимых со стиральной машинкой, Стив мог бы догадаться об этом раньше. Он вытаскивает его из угла под треск и небольшое сопротивление отмерших щупалец и волочет к выходу из трейлера — мимо Нэнси и Робин, которые что-то вполголоса обсуждают в свете, пробивающемся через лаз, молясь, чтобы усилитель нормально пролез в дверь. Хотя должен был — Мансон вроде сказала, что регулярно использует его для концертов…       Стив тяжело и без уважения плюхает усилок на чистый пятачок перед трейлером и осматривается, примериваясь, как бы затащить махину наверх. Вроде бы справа технический шкаф, старая мебель и груда каких-то досок выглядят похожими на подобие полуразвалившейся лестницы, но надо уточнить у Мансон.       Легка на помине, Эдди появляется на пороге трейлера, таща двумя руками колонку поменьше, размером всего лишь с чемодан, запинается на пороге, но все-таки, к облегчению Стива, удерживается на ногах и медленно спускается, а не пропахивает пять или сколько там было ступеней носом вниз, затем с трудом ставит свою ношу рядом со Стивом. Хендерсон, пыхтя, выходит с самым маленьким усилителем и присоединяется к приятелям.       — Что дальше, Мансон? — Стив тянется, разминая непривычно напрягшиеся мышцы. — Через этот хлам получится залезть наверх?       Эдди с полминуты молчит, окидывая взглядом хлам на углу трейлера, потом медленно кивает:       — Я думаю, да, если сначала затащить комбик на промежуточный уровень, а потом ты залезешь на крышу и примешь его сверху, а мы с Хендерсоном поднимем его снизу…       Стив кивает в ответ, снова молча берет усилитель, с трудом дотаскивает его до захламленного угла, и, поднапрягшись, поднимает его на что-то, что напоминает старый обеденный стол.       — Тетушка — редкая барахольщица, — хмыкает Мансон, бухнув свою часть груза рядом. — Кончится тем, что кто-то из трейлерного парка перетаскает все эти дрова или, в худшем случае, настучит на нас из-за пожарной небезопасности…       Стив на реплику не реагирует даже приличествующим случаю междометием: он хочет побыстрее закончить подготовительный этап, и так неприлично затянувшийся, и в глубине души думает, что вот оно — первое расхождение с безупречно выверенным планом Нэнси. Еще он вспоминает о Макс и Лукасе, сидящих в устрашающем доме Крилов, Эрике, которой наверняка на детской площадке холодно и страшно… Мысль о детях придает ему сил, и Стиву удается поднять не меньше ста фунтов, практически не прибегая к помощи Дастина и Эдди. Стив устанавливает второй усилитель рядом с первым и, вернувшись на край крыши, обнаруживает, что последний Эдди уже затащила сама. Он перехватывает ручку, задев неожиданно теплые пальцы, и относит третий усилитель к первым двум.       — Мансон, если ты надо мной пошутила и я припер сюда гребаный холодильник… — возвращаясь к Эдди, всё еще стоящей на краю крыши, он чувствует, что должен сказать хоть что-то — хотя бы глупость. Девушка широко улыбается в ответ, и Стив замечает, как в ее глазах под растрепавшейся челкой отражается алая молния:       — Сначала у меня возникла такая мысль, но, к моей чести, я не стала ее развивать. Тем более что у меня есть для тебя последнее задание.       — Мы что-то забыли наверху, — в голосе Стива нет вопроса. Подсознательно он ожидает, что все пойдет не так с самого начала.       — Твоя проницательность, Стиви, иногда меня восхищает, — Мансон смешно морщит нос. — Мы купили в «Зоне боевых действий» катушку удлинителя, но подключать его все равно надо сверху. Что насчет еще пары сальто? ***       У трейлера Стив пропускает Нэнси и Робин вперед и на мгновение задерживается, чтобы еще раз напомнить Эдди и Дастину, чтобы они не отступали от своей части плана и в случае непредвиденных обстоятельств возвращались бы на правильную сторону, наплевав на отвлечение демобатов. Почему-то его не оставляет мысль, что эти самые непредвиденные обстоятельства обязательно возникнут. Кажется, дурные предчувствия Мансон передались ему половым путем… а склонность к неуместным шуткам ниже пояса, вероятно, — воздушно-капельным, от Робин.       — Мы всего лишь приманка, Стив, мы это прекрасно помним, — медленно, чуть ли не по слогам, повторяет Хендерсон, и Мансон за его спиной слегка улыбается какой-то новой для Стива улыбкой, не показывая зубы, — герой здесь ты. Только постарайся, чтобы тебя опять не побили. Хотя отхватить от Векны будет наименее унизительно...       Стив еле сдерживается, чтобы не показать мелкому средний палец.       Робин и Нэнси, кивнув напоследок, уже направляются в сторону дома Крилов, и Стив, ещё раз взглянув на Эдди и Дастина, тоже разворачивается и делает несколько шагов…       — Стив… Бакли, Уилер. — Эдди окликает их всех, потому что звать одного Харрингтона было бы странно. Однако у нее получилось еще страннее, потому что только его она почему-то назвала по имени, и теперь вообще все четверо — даже Дастин — удивленно сверлят ее взглядами.       — Будьте осторожны, чуваки, — говорит Эдди, неосознанно делая шаг вперёд. Стив касается собственной шеи там, где Эдди каких-то пару часов назад оставила след от укуса, и смотрит ей прямо в глаза, и в этот раз она не отводит свои. Уилер переводит нечитаемый взгляд с нее на Харрингтона и обратно.       — Мансон. Хендерсон. Не геройствовать, — повторяет Стив, обводит их тяжелым взглядом и медленно отворачивается. Эдди выдыхает и наконец-то отпускает собственную щеку, которую, оказывается, прикусила еще в начале речи Харрингтона. Она провожает глазами растворяющиеся в темноте фигуры и буквально чувствует, как блядские часы Векны начинают обратный отсчет. Пора возвращаться в трейлер и заканчивать приготовления к обороне… ***       — Ну, привет, красавчик! — восторженно выдыхает Эдди, благоговейно беря в руку изнаночного близнеца своего «чернокнижника». Она любит своего мальчика, но «изменить» с таким — это и не измена вовсе… — Что, Хендерсон, ты готов к самому хардкорному концерту в истории?       По уже знакомой лестнице из хлама они залезают на крышу, Эдди закуривает, надеясь, что огонек сигареты не привлечет внимание демобатов раньше необходимого. Она не курила уже несколько часов, с той самой пары сигарет на клумбе возле трейлера Мейфилд, и никотин даже слегка ударяет ей в голову.       С ее последней затяжкой рация Дастина просыпается и голосом Бакли говорит, что пора переходить к третьему этапу. Значит, Мейфилд уже в трансе, и у них считанные минуты.       К счастью, крыша трейлера Мансонов давно готова к выступлению, которое сама Эдди намерена сделать лучшим в своей карьере соло-гитаристки.       Дастин подключает усилители к катушке удлинителя, раздается знакомый успокаивающий треск, темнота, прохлада и не до конца выветрившийся сигаретный дым немного напоминают «Убежище», и Эдди, срывая с шеи медиатор, негромко шепчет:       — Крисси, это для тебя!       В конце концов, непонятная сверхъестественная херня лишила Эдди человека, которого она могла бы назвать первой настоящей подругой…       Решение играть именно «Master Of Puppets» приходит спонтанно — а Эдди привыкла доверять своей интуиции. Вряд ли она напрасно посвятила разучиванию этой песни почти две недели — с того момента, как в ее руки попала кассета с новым альбомом. А то, что Векна мыслился неким кукловодом, управляющим и изнаночными тварями, и своими жертвами, придавало песне особенно зловещий смысл…       Играя, Эдди на мгновение позволяет себе забыть, что все они — и сам Хоукинс тоже, если не целый мир в придачу, — возможно, находятся на волосок от гибели. Хорошо, что рядом есть Хендерсон, ведущий отсчет времени и отмеряющий расстояние до демобатов, иначе она увлеклась бы соло и бесславно пала бы прямо на крыше под шквалом быстро приближающихся тварей…       С истошным криком Дастина «Всё!» Эдди перекидывает малыша за спину и спускается на землю — не по прислоненной к стене лестнице, притащенной от соседей вместе с кусками забора, и даже не по куче хлама, по которой затаскивали усилители, а спрыгнув на крышу старого дядина пикапа и только чудом не сломав себе шею или ноги. Дастин громыхает следом. Они вбегают внутрь трейлера, запирая дверь, и несколько глухих ударов в стены вкупе с обиженными резкими воплями демобатов дают им понять, что приспособить снаружи куски забора с колючей проволокой и забить окна листами металла и шифера определенно было удачной идеей.       Внутри, даже окруженные лозами Векны, они чувствуют себя в безопасности и несколько секунд просто визжат от переполняющего их адреналина. Эдди хочется взять Дастина за руки и кружить, как они иногда делали с Крисси вплоть до того, как от стресса, связанного с окончанием школы (ну, с первой попыткой), у нее снова не начал болеть старый перелом запястья, но в трейлере слишком тесно, поэтому они просто скачут, держась за плечи друг друга, и орут. После Эдди стягивает с себя гитару — не могла же она бросить малыша на крыше, на растерзание тварям? — и на мгновение задумывается, что делать дальше, когда слышит подозрительную возню сверху. Кажется, демобаты решают всё за нее.       Эдди и Дастин, спина к спине, со щитами собственного изготовления, он с нелепым копьем, она с битой Харрингтона, ждут атаки: входная дверь не выглядит надежной. Однако демобаты демонстрируют неожиданный для тварей, в головах которых в принципе нет места мозгам, уровень интеллекта: они находят потолочную вентиляцию.       — Да твою ж мать, — с оттяжкой ругается Эдди, пока Хендерсон с боевым кличем тычет копьем в дырку. Ее палица в данном случае мало чем может помочь, а вот щит — вполне: резким движением ей удается как бы прилепить его к вентиляционному отверстию, и он даже фиксируется — кажется, благодаря образовавшейся разнице давления или чему-то подобному — Эдди никогда не любила естественные науки.       Дастин пару мгновений восхищенно таращится на нее снизу вверх, а потом ломает все торжество момента простым вопросом:       — Еще отверстия есть?       Если бы у Эдди был лимит на ругательства, она точно бы его превысила. Но лимита нет, и она просто пополняет словарный запас Дастина парой… десятков новых цветистых выражений.       Они вбегают в ее комнату только для того, чтобы увидеть плотный поток демобатов, вылетающих из еще одной вентиляции. Эдди отталкивает Дастина за спину и захлопывает хлипкую дверь, которая сразу же начинает покрываться трещинами.       Четко следовать плану, не переходить к следующему пункту, пока предыдущий до конца не исполнен…       Уилер что, и вправду такая дура? ***       Самых больших душевных сил Лукасу стоит просто стоять и смотреть, как Макс погружается в транс, собирая всю силу воли для того, чтобы не надеть на нее наушники раньше времени. Первый контакт Макс с Векной он почти не запомнил, только свою панику и беспомощность. Теперь он знает, что нужно делать, но от этого почему-то на душе еще поганее — как будто весь жестокий и смертельно опасный эксперимент идёт даже не с его согласия, а под его руководством… Лукас опускается на пол рядом и берёт Макс за руку — прохладную, расслабленную и безжизненную, и становится немного легче.       Ему остаётся только наблюдать и ждать сигнала, но в их и так не бог весть какой продуманный план (правда, эту мысль Лукас предпочитает держать при себе) вторгается новое обстоятельство.       На чердак дома Криллов врывается Джейсон Карвер. Лукас вскакивает, закрывая Макс своим телом.       — Джейсон… Тебе нельзя здесь быть… Уйди, пожалуйста, ты должен меня послушать…       Измученный, с запавшими безумными глазами, Карвер вызывает у Лукаса если не жалость, то сопереживание: его стремление к справедливости и отмщению не может не заслуживать хоть толику уважения, хотя иногда принимает… несколько искаженные формы, типа стремления обвинить во всем Эдди Мансон.       — Синклер, что здесь происходит? — с порога спрашивает Джейсон. Его голос звучит почти так же, как на тренировках, и Лукас даже сначала робко думает, что сможет с ним договориться. В конце концов, они если не друзья, то приятели по команде. Однако следующая же фраза Карвера вдребезги разбивает его надежды:       — Ты тоже в их секте? Мансон и до тебя добралась? Это то же, что вы сделали с Крисси?       — Джейсон, Эдди здесь совершенно не при чем, и никакой секты нет… — начинает Лукас, но запинается: у него нет ни малейшей идеи, как объяснить Карверу свое присутствие на чердаке заброшенного дома с впавшей в транс Макс. Джейсон медленно подходит к Макс и начинает ее мягко трясти.       Черт, как это всё невовремя…       Лукас осторожно приближается к товарищу по команде — наверняка после всего этого бывшему — и повторяет просьбы уйти, прикидывая в уме свои шансы на победу в рукопашной.       Они оказываются нулевыми, когда Карвер выхватывает пистолет. Лукас едва успевает подумать, что будь у него бита — которую они, кстати, по совету Мансон искали, жаль, что безуспешно, — он бы смог опередить Джейсона и выбить оружие из его рук.       Дальше ему остается только выполнять команды сумасшедшего: повернуться спиной, бросить фонарик, вывернуть карманы… Батарейки звонко рассыпаются по полу, и Лукас надеется, что одна из них попадет Карверу под ногу и уронит его — как в мультфильмах, которые они с Эрикой до сих пор смотрели воскресным утром.       Эрика!       Лукас молится, чтобы Карвер приехал один, — тогда она в безопасности — и, возможно, они как-то смогут выкрутиться… В конце концов, она должна услышать, как они шумят.       — Синклер, я даю тебе последний шанс: сейчас ты выведешь девчонку из транса и расскажешь, где прячутся остальные, а не то…       — О господи, Джейсон, я не могу!.. — Лукас все еще надеется достучаться до Карвера, но в глазах того плещется чистое, не замутненное никакими примесями безумие. — Просто поверь мне, если я сделаю что-то раньше времени, мы все умрем…       — Чушь! — практически рычит Карвер. — Все эти разговоры о конце света, смерти, страшном суде, грехах… Мансон просто вас всех околдовала в своем адском клубе. Она не человек, она демоница, прислужница дьявола, который заставляет вожделеть ее, она сама дьявол во плоти, она забрала мою милую Крисси, чтобы та прислуживала ей на шабашах…       — Нет-нет-нет, — начинает частить Лукас. — Это не дьявол, мы называем его Векна, и он просто монстр из другого измерения…       — И Мансон вместе с ее адским клубом ему поклоняются и попытались затянуть туда Крисси? — Джейсон подходит все ближе, и Лукасу неожиданно перестает быть страшно.       — Да что ты привязался к этой чертовщине, Джейсон? У Крисси просто были проблемы, а с Эдди они дружили, поэтому…       — Ложь! Всё ложь! Она должна была прийти с проблемами, какими бы они ни были, ко мне! Это Мансон постоянно сбивала ее с пути, нашептывала, искушала… Она всех обольщает и заставляет переходить на ее сторону, она убила Патрика, она успела задурить мозги Ченсу и даже Энди, так что они отказались продолжать со мной расследование, но я выведу ее на чистую воду! Ведьма будет гореть! — под конец монолог Карвера становится почти совсем бессвязным, но Лукасу все-таки удается вычленить из него ключевую информацию: его бывшие сокомандники отказались продолжать охоту на ведьм, а значит, Карвер тут один…       — Джейсон, да ты ебанулся, — шепчет Лукас: вряд ли ему после всего светит будущее в «Тиграх Хоукинса» — но теперь он и не хочет такого будущего, а значит, можно не выбирать выражения. — А я еще хотел быть таким, как ты, равняться на тебя…       На мгновение в стеклянных глазах напротив он видит искреннюю обиду и боль, но живые эмоции быстро вытесняются прежним фанатичным огнем.       — Буди ее, — равнодушным голосом говорит Карвер. — Считаю до пяти. ***       — Уходим! — срывая голос, кричит Эдди, и Дастин послушно хватается за канат, через мгновение оказываясь в безопасности. Эдди выдыхает и, стараясь не поворачиваться спиной к глухим ударам, тоже отходит к лазу.       — Эдди, залезай! Быстрее, ну же! — Хендерсон нетерпеливо мнется на теткином матрасе, уже изрядно истоптанном, и трясет канатом. Щели на двери всё увеличиваются…       Вдруг дверь перестает содрогаться, а вокруг трейлера становится тихо. Слишком тихо.       Эдди осторожно приоткрывает входную дверь, надеясь, что сетка все еще цела, и держа наготове второй щит и биту, — и в первый раз в жизни может поблагодарить собственную дальнозоркость. Правда, ее чертовски не радует то, что она видит…       — Эдди, быстрей! — повторяет Дастин, и в его голосе слышатся истерические ноты.       Она глубоко вдыхает и крепче стискивает пальцы на рукоятке биты.       — Я не могу. Мыши просекли фишку, что мы только приманка, и возвращаются к дому Крилов. Я должна отвлечь их, пока они еще не улетели слишком далеко. Мой этап еще не завершен…       Кажется, пришло время для ее личного эпоса.       — Я тоже тогда спускаюсь, — где-то в правильном мире Дастин снова берется за канат и, кажется, ставит ногу на узел. Эдди молится всем богам — в основном, конечно, Кири Джолит и Акади, но, черт, она даже готова преклонить колени у ближайшего фонтана, чтобы воздать почести гребаной Ханали Селанин, — чтобы Хендерсону не хватило запала и задротских сил так же бодро вернуться.       — Нет! — Дастин, конечно, не послушает ее просто так, поэтому надо найти ему пристойный предлог оставаться наверху как можно дольше. — Найди мою зажигалку, я забыла ее взять. Настало время подпалить чьи-то задницы!       Кажется, Хендерсон бьет себя ладонью по лицу, скрываясь из ее поля зрения. Вообще-то Эдди с ним солидарна — делать факел для того, чтобы его в итоге нечем было поджечь, очень тупо, но на ум ей пришла только такая в высшей степени глупая отговорка.       Эдди убеждается, что Хендерсон больше не заглядывает в лаз, а чем-то деловито гремит, и выбегает из трейлера. Она хлопает по карманам, проверяя, при ней ли на самом деле зажигалка, — и в очередной раз за последние минуты тянет сквозь зубы: «Да блядь». Эдди не помнит, куда ее подевала, — после перекура с Харрингтоном ей было немного не до того, — но в карманах джинсов ее точно нет. Хотя какой, к черту, Харрингтон, — она же буквально недавно курила на крыше перед своим выступлением для крайне неблагодарной аудитории. Но вспоминать подробности или искать что-то на крыше уже некогда…       Пожалуй, в этом есть только один плюс: есть шанс, что Дастин будет искать зажигалку как можно дольше. Для надежности Эдди бы перерубила канат, но битой это сделать проблематично, а искать, куда Хендерсон кинул свое копье, или шарить в кухонных шкафчиках в поисках ножа некогда: демобаты с каждой секундой приближаются к дому Крилов.       Она вылетает из трейлера — демобатов в поле зрения уже практически не видно — бросает взгляд на сваленные на полянке велосипеды и с сожалением морщится: одна, с битой и щитом из крышки мусорного бака на спине, она вряд ли проедет и с десяток метров. Придется на своих двоих…       Эдди отбегает на сотню шагов, стараясь не сбить дыхание, останавливается и кричит как можно громче: — Приползайте быстрее, подчинитесь своему повелителю!       Жаль, что она не смогла спеть это с крыши трейлера, но у нее слишком не поставленный для пения голос и отродясь не было микрофона.       Твари оказываются очень послушными.       Даже чересчур. Дальнозоркость позволяет Эдди увидеть огромную тучу демобатов — не меньше той, которая летела на них с Хендерсоном в первый раз, — за несколько минут до того, как они ее окружают, и выставить вперёд щит, но она всё равно не готова к шквалу захлестнувших ее крыльев, хвостов и мелких острых зубов. Первый же взмах битой дает понять, что и с оружием она просчиталась.       Даже не так.       Проебалась.       Ношение двуручной палицы со щитом требует особого навыка или повышенной силы. У Эдди нет ни того, ни другого, поэтому ее удары одной рукой получаются слабыми и неуклюжими.       Мейфилд, девочка, пусть твоя Кейт Буш полезет у Векны из ушей так, как она уже лезет у всех нас.       Эдди резко взмахивает битой, и на мгновение перед ней образуется просвет, а твари обиженно пищат.       Черт, давайте, поторопитесь, ребятки! Уилер, Бакли, Харрингтон… Стив…       После резкого выпада щит заметно тяжелеет, и Эдди вынуждена раскрыться, чтобы стряхнуть с него тушки почивших демобатов.       Хендерсон, в доме с двумя курильщиками зажигалки можно найти буквально на каждом шагу!       Бита в очередной раз врезается в чье-то тельце, но их слишком много.       Незнакомая мне супергероиня, давай, подключайся! Самое время!       Демобаты валят Эдди на землю и, кажется, начинают давиться пухом из жилета. Она пытается вывернуться, но твари ведут себя умнее, чем сутки назад с Харрингтоном, и действуют более слаженно, особенно когда гибкими и неожиданно сильными хвостами фиксируют ей руки и ноги. Еще один хвост захватывает шею…       Крик Эдди, наверное, слышен даже в реальной версии дома Крилов.       Кажется, ее сюжетная арка подходит к завершению, и в ней, черт подери, нет почти ничего героического.       Остается только надеяться, что она действительно выиграла Харрингтону, Бакли и Уилер хотя бы несколько минут и что, доев ее, демобаты будут достаточно сытыми, чтобы не тронуть Хендерсона.       То, что главное желание этой ночи, кажется, сбудется в ближайшие мгновения, ее почему-то совсем не радует. ***       На счете «три» Лукас подныривает под руку Джейсона с пистолетом, так что выстрел уходит куда-то в стену. Поскольку они практически сцепились в клинч, перезарядить оружие проблематично, а потом оно просто выпадает из рук Карвера. Но и без пистолета преимущество на его стороне: он старше, сильнее, пусть и не выше, и, вероятно, гораздо опытнее в драках. Лукас пропускает несколько ударов, думая только о том, чтобы не задеть Макс или ее плеер, пока Джейсон гоняет его по чердаку…       Однако, убедившись в своем превосходстве, тот открывается — и это дает Лукасу шанс несколько раз достать его. К сожалению, Карвер едва ли реагирует на боль, только едва заметно морщится.       Лукас отчетливо понимает, что безнадежно проигрывает схватку — он не то чтобы часто участвовал в настоящих драках до этого момента. Он собирается с силами и с энергией отчаяния бросается вперед, все-таки достав Карвера и ощутимо съездив ему по скуле. Однако Джейсон, кажется, даже не замечает его удара, одержимо идя вперед и загоняя Лукаса в угол чердака. Тот чувствует спиной трухлявые доски, пытается отбиваться, но после очередного удара, кажется, на мгновение теряет сознание.       Руки Карвера смыкаются на шее Лукаса, перед глазами от нехватки кислорода начинают мелькать мушки, но он думает только о том, как там Макс…       А Макс медленно поднимается в воздух. ***       Дастин врывается в облако демобатов, размахивая перед собой импровизированным шипастым факелом. Твари кричат и, кажется, плавятся, и хватка на запястьях и щиколотках Эдди становится слегка слабее, мерзкий хвост с шеи вообще куда-то исчезает. Она дергается, пытаясь освободиться окончательно, руку неожиданно простреливает резкая боль, сильнее, чем даже от продолжающих вгрызаться в ее плоть острыми мелкими недозубами демобатов, — и сознание Эдди заволакивает еще одна темная пелена — гораздо более плотная, чем предыдущая.       Твари разворачивают рыльца и вроде бы прислушиваются — или принюхиваются — не обращая внимание на то, как легендарное оружие, поджигая, выкашивает их. ***       Внезапно хватка на шее Лукаса ослабевает. Он с трудом фокусирует взгляд и видит, как на лице Карвера злобное и сосредоточенное выражение сменяется расслабленно-тупым. Из-за его спины выглядывает торжествующая Эрика, которая, судя по всему, только что вырубила капитана баскетбольной команды фонариком по затылку.       — Кажется, ты больше не в сборной, придурок, — бросает младшая сестра, но Лукас не понимает, кого она имеет в виду. Ему категорически не до этого: он отталкивает обмякшего Карвера и бросается к парящей под потолком Макс, чтобы увидеть, как ее левая нога выворачивается под неестественным углом.       К счастью, наушники с плеером целы, но толку от них немного — надеть их на Макс все равно представляется нереальным: она слишком высоко. Лукас глубоко вдыхает, по привычке показывает Эрике кулак и начинает:       It doesn't hurt me       Do you wanna feel how it feels?       Do you wanna know, know that       it doesn't hurt me?       Do you wanna hear about the       deal that I'm makin'?       Он столько раз за эти дни прослушал любимую песню Макс, что мог бы, кажется, рассказать текст задом наперед.       Его голоса, слабого, срывающегося и робкого, все-таки оказывается достаточно, чтобы указать Макс верное направление. Мучительные несколько секунд спустя девочка падает с высоты и кричит от боли — простой и понятной, в сломанной ноге. Лукас бросается к ней, кляня себя за то, что никак не смягчил падение, надевает на нее наушники и щелкает кнопкой play. Макс открывает глаза — обычно-синие, кажущиеся Лукасу ужасно яркими в тусклом свете уцелевшего фонаря — и устало и облегченно улыбается.       — Эл с нами, — выдыхает она, — кажется, мы победили…       Лукас немного ревниво думает, что в такой момент она могла бы не вспоминать ни о ком другом. Будто в ответ на его мысли Макс приподнимается на локтях и тянется к нему.       Идиллию прерывает крайне выразительное покашливание Эрики, но Лукасу сейчас совершенно наплевать на сестру — пусть хоть всему миру расскажет, что там у него под кроватью, кроме чересчур грязных носков, ведь главное — Макс, живая и относительно целая, тут, в его объятиях, не выворачивается, не отстраняется и даже не отводит глаза…