Глава 23. Ошибки

      Информация о том, что Ретт Мелроуз пришёл в сознание, облетела Гринчвилд за время ужина. Едва миссис Брадберри и мистер Конноли переступили порог замка, слухи о состоянии Ретта начали быстро распространяться и стали центром обсуждения всех учащихся до того, как руководители каждого из адранов объявили чудесную новость. Слова «Мелроуз вышел из комы» были словно пыль при урагане — их слышали в любом уголке замка, они долетали до самых укромных мест, прицеплялись к одежде и переносились так от человека к человеку. Впервые за последние два года никто не оставался равнодушным к новостям о ком-то вне своих кругов общения: даже в неделю убийств находились те, кто отмахивался от достижений Короля или Королевы года. Создавалось ощущение, что все глубоко любили Ретта и с нетерпением ожидали его поправки. Одни воспринимали эту новость с облегчением: «Слава Дагде!» — говорили они на выдохе, словно очнулся их родной брат. Другие возвращали себе воинственный дух, опасный блеск отражался в их глазах наравне с обещанием убить каждого вампира, причастного к состоянию мюридхаудца. Третьи, самые малоэмоциональные, кивали и говорили что-нибудь по типу: «Давно пора было» — и наравне с остальными продолжали разносить слухи. И так от волшебника к волшебнику информация о состоянии Ретта дошла и до Кэролайн.       Она сидела в общей гостиной с Фосети и Киллианом и пыталась понять параграф учебника по симегу, пока её парень с другом занимались своим домашним заданием. Как и всегда, они выбрали самый дальний и тёмный уголок, чтобы никто не мешался, и, как всегда, Кэролайн сидела спиной к центру комнаты подальше от давящих на неё стен и поближе к шуму. Фокусироваться на предмете было достаточно сложно: ученики Гринчвилда казались роем пчёл, и их голоса сливались в единый фоновый гул, весьма отвлекающий, особенно когда дело касалось ненавистного симега. Дан тяжело вздохнула, в очередной раз перечитывая один и тот же абзац, когда до слуха донеслись обрывки чужого разговора.       — Миссис Брадберри и мистер Конноли посещали того парня, который больше всех пострадал от укуса вампира.       — Из мюридхау? Как его там… На эр что-то или бэ.       У Кэролайн на несколько секунд замерло сердце. Имя Ретта пронеслось в голове, но она боялась сфокусироваться на нём, боялась, что кому-то другому стало лучше и она просто так начнёт тешить себя надеждами. И всё равно, что он был так груб и не считал её другом: никто не заслуживал страдать от укуса вампира. Особенно тот, кто помог ей сблизиться с Фосети.       — Не помню, если честно, — раздался разочаровывающий ответ.       Дан откинулась в кресле, чтобы получше слышать каждое слово, но всё ещё делала вид, что читает. Фосети не нужно было знать, что она едва дышит, внимая слухам о другом парне за своей спиной. Тем более когда он так занят важным домашним заданием и так не любит любые упоминания о Ретте.       — И что с ним? — послышался такой правильный вопрос, и Кэролайн вся обратилась в слух. Однако громкий шлепок чужих рук по её столику заставил подпрыгнуть на месте и уставиться на непонятно откуда взявшегося Ачилла.       Тот выглядел запыхавшимся, его и без того постоянно растрёпанные светлые волосы выглядели ещё более взъерошенными, а взгляд серых глаз метался между Фосети и Киллианом.       — Вы сейчас офигеете, — сказал он, падая на свободное кресло. Совершенно неизящно, как это сделал бы Фосети, и слишком по-мальчишески резко, словно не был ещё одним мюридхаудцем с богатыми чистокровными родителями.       Киллиан оторвал взгляд от учебника, заинтересованность в новости читалась во всём его теле, чего Кэролайн не могла сказать о своём парне.       — Мелроуз пришёл в сознание, — выдал Ачилл, и камень с сердца Дан упал, выбив тяжёлый выдох. — Вот уже как несколько дней.       — Давно пора было, — ответил Киллиан, откидываясь в кресле. Кэролайн видела, как его лицо засияло с облегчением, и ей самой хотелось открыто улыбнуться.       — Действительно, — прозвучал безэмоциональный голос Фосети, заставив подавить тронувшую губы улыбку. — Это всё?       — Это же отличные новости, — аккуратно сказала Кэролайн и положила ладонь на его руку. — Ты ведь рад?       — Он твою жизнь спас.       — И я очень за это признателен. С чего ты взял, что это не так?       — Наитие, — ответил Киллиан. — И думаю, что Кэролайн со мной согласится.       — Это реально крутые новости, — сказал Ачилл, когда Фосети уже перевёл на неё недовольный взгляд. — Не думал, что буду рад возвращению Мелроуза в Гринчвилд. Мне интересно, можно будет ли его навестить в больнице до полной поправки.       — Что, собираетесь всем адраном к нему завалиться? Пока он тут учился, ты особых восторгов к нему не испытывал.       — Я бы к кому угодно завалился, если бы он пришёл в сознание после комы от укуса вампира. Он теперь местный герой и не без твоей помощи. Толпы к нему ходить будут.       — Как будто ему не хватало толп, будучи рыцарем, — оскалился Фосети и посмотрел на Кэролайн. — И ты с ними бы пошла, да? Навестила бы этого…       — Но он спас тебя. Неужели ты не рад и не признателен?       — Не делай вид, что ты хочешь его увидеть, только потому что очень благодарна за моё спасение. И почему вы вообще все решили, что это был он?       — Ты сам по себе стал невидимым, а он не приложил усилий, чтобы вывести тебя и ещё нескольких людей из центра толпы? — спросил Киллиан. — По мне очевидно, что ты ищешь оправдания. Он был твоим другом.       — Вот именно, что был. Я не обязан сейчас делать вид, что мне не всё равно.       — А если бы я был тем, кто валялся в коме? — задал ещё один вопрос Реннер. Он сидел неподвижно, лицо его не выражало того раздражения, которое сквозило в голосе. Но Кэролайн всё равно видела какие-то новые, ранее не виданные черты. Да и вообще, это был первый раз, когда Киллиан и Фосети ссорились при ней.       — Мы дружим.       — Нет, не дружим. Я давно это вижу. Мы не общаемся, даже когда в комнате никого постороннего нет. Ты сейчас вообще ни с кем не дружишь — твоя зацикленность на Дан мешает жить не только ей, но и тебе.       У Кэролайн перехватило дыхание, словно она услышала ответ на вопрос о мироздании. Она не рискнула посмотреть на лицо Фосети, и взгляд вместо этого примагнитился к столику. Но она чувствовала, как он на неё посмотрел. Как ждал её яркой недовольной реакции. Так хорошая девушка и поступила бы, она точно это понимала и выдавила из себя гневное отрицание слов Киллиана, продолжая смотреть куда угодно, но не на мальчиков. Реннер лишь махнул на это рукой, Ачилл неловко закашлялся.       — Не отмахивайся от меня. Ты не имеешь права закатывать глаза после обвинения в подобном. О какой зацикленности вообще идёт речь?       — Ты серьёзно не понимаешь, о чём я говорю, или только делаешь вид?       — Не преувеличивай, Киллиан, — заступилась Кэролайн. Его вопросы заставили её саму искать ответы, и они ей не нравились. — И, Фосети, мне кажется, что ты правда должен поблагодарить Ретта.       — У меня нет ни грамма признательности этому…       — А у меня есть, — громче нужного сказала она. — Я благодарна ему за то, что мой парень отделался парой царапин. И я скажу ему это при первой же возможности, особенно после того, как он полгода провалялся в отключке. Может быть, если бы он не позаботился о тебе, то тоже сейчас бы сидел здесь.       — Ты меня обвиняешь? — чуть ли не прошипел Фосети, наклоняясь ближе к ней.       — Нет. Я говорю, что он рискнул жизнью ради тебя, и, если ты не хочешь сказать за это хотя бы элементарное спасибо, это сделаю я.       — Как пожелаешь. Однако, зная Мелроуза, могу тебя заверить, чтобы ты не ждала от него ничего хорошего. И я не хочу, чтобы ты вертелась рядом с ним.       — Мне всё равно, Фосети. Это элементарная вежливость, а не флирт. И ты обещал не контролировать меня.       — Я не контролирую, я просто переживаю. Не доверяю ему и не хочу, чтобы ты была рядом с ним.       — Это невежливо.       Фосети лишь фыркнул и опять углубился в чтение домашнего задания. Кэролайн поджала губы, ощущая, как атмосфера за столиком испортилась. Возможно, из-за этого Киллиан сразу же ушёл, а Ачилл покинул их компанию уже через несколько минут. Ей тоже хотелось уйти, но как хорошая девушка она осталась рядом. Кроме того, так это меньше походило на очередную ссору из-за Ретта Мелроуза.

***

      Кэролайн была одной из немногих, кому разрешили навестить Ретта. Она подозревала, что эта заслуга всецело принадлежала Себастиану, который лично привёл её к палате и оставил там одну из-за того, что ему врачи заходить запретили. Эванс сказал, что она третья из учеников Гринчвилда, кто увидит Ретта, и что он всё ещё болен. Сопровождающая их медсестра также сообщила, что тот иногда бредит из-за возвращающихся воспоминаний и что этого не нужно бояться. Однако Кэролайн, наоборот, почувствовала, как у неё засосало под ложечкой: она не была готова увидеть Мелроуза не до конца поправившимся, не знала, как реагировать и нужно ли жалеть его. Прежний Ретт ненавидел жалость к себе, так как себя вести с его больной версией? Тем более что он, возможно, не помнил, каким был раньше.       Кэролайн сделала несмелый шаг в палату и почти сразу же застыла, как вкопанная. Бело-голубые больничные стены, бело-голубое постельное бельё окружали бледного Ретта с потускневшими волосами. Лёжа здесь без своего привычного лоска и уверенности, он выглядел так неправильно, так странно. Он смотрел в потолок и не двигался, казался таким слабым, словно котёнок. Его лицо осунулось и похудело, кожа неестественно плотно облепляла острые скулы. Дан неуверенно потопталась на месте, прежде чем приблизиться ещё на метр, и он наконец посмотрел на неё. Кэролайн хотела ахнуть, но усилием воли заставила себя улыбнуться.       — С возвращением, — сказала она как можно радостнее.       Его брови медленно поползли вверх, во взгляде некогда синих глаз не было и намёка на узнавание. Он вглядывался в черты её лица непозволительно долго и внимательно, будто перебирал в голове возможные ответы на вопрос, кто она такая. Кэролайн смиренно ждала, что он скажет, и старалась не таращиться на глубокие синяки под его глазами.       — Извини, я тебя не помню, — раздался наконец его голос.       Дан тяжело сглотнула. Она и представить не могла, что будет скучать по самоуверенным ноткам в его интонации, и подошла ближе.       — Я Кэролайн. Из кайндаймха. Ты, наверное, не очень хорошо помнишь, что происходило в том году. Но ты мне очень помог, и я очень обрадовалась новостям о твоём самочувствии.       — Мы дружили?       — Не особо, но это не остановило тебя от помощи мне, — ответила она, и немой вопрос в его взгляде заставил продолжить: — Ты помог вернуть мне частичку себя. И я никогда этого не забуду.       Ретт кивнул, его губы тронула слабая искренняя улыбка. Кэролайн никогда не видела такой на его лице, и от этого осознания почему-то стало больно.       — Ребята в атенеуме очень по тебе скучают. Ты ведь один из лучших рыцарей.       — Да, я помню. Не думал, что я был настолько хорош, что ко мне придут даже те, с кем я не особо дружил, — хмыкнул он, уголок его губ дёрнулся, и смешливая привычная глазу ухмылка показалась на лице.       — Вообще, я здесь, чтобы поблагодарить тебя за спасение моего парня, — отважилась на признание Кэролайн.       Ретт замер с таким неверием во взгляде, будто увидел призрака. Можно было подумать, что он не мог представить Кэролайн в отношениях с кем-то. Он глухо хмыкнул, и, хотя лица не покинула ухмылка, взгляд заметно изменился.       — Так я герой, — сказал он с ощутимым сарказмом в голосе. Дан почувствовала себя пятилетней девочкой, которая благодарила его за купленное мороженое, и сомкнула руки на груди.       — Вообще-то, да. Ты спас нескольких человек на том концерте, и мой парень был одним из них.       — Не надо откровенно врать из-за того, что тебя так попросили.       — Я и не вру. Ты теперь герой Гринчвилда, стольких людей от вампиров спас! И Фосети! — воскликнула она и тут же пожалела об этом.       Лицо Ретта побелело ещё сильнее, хотя это казалось невозможным. Его челюсть плотно сжалась, а глаза неотрывно смотрели куда-то за её спину. Кэролайн позвала его по имени, но, когда он не ответил, помахала рукой. Ещё и ещё раз, медленно приближаясь к его кровати. Никакой реакции так и не последовало. Она подошла так близко к нему, что увидела мелкую щетину на его лице, когда он наконец посмотрел на неё.       — Но я их убил. Мне… Мне так сказали.       — Кого убил? Кто сказал? — не поняла Кэролайн.       — Я убил их, — повторил Ретт вместо ответа с таким потерянным взглядом, что хотелось его обнять. Она положила ладонь на его кисть, будто это могло вернуть его в реальность.       — О чём ты? Всё было не так, ты их спас. Всех спас! И это не в первый раз! В том году, когда на нас напали те террористы, ты помог мне сбежать и многим другим. Даже Картеру, а вы с Фосети его ненавидите!       — Ты не понимаешь. Не понимаешь, не понимаешь, не понимаешь, — забормотал он, его взгляд метался из стороны в сторону, как у сумасшедшего. Кэролайн тяжело сглотнула, не в силах оторвать руки от его кисти.       Видеть Ретта таким было страшно. Ей хотелось позвать медсестру и убежать отсюда так далеко, чтобы больше никогда не видеть этого взгляда. Но она не могла бросить его одного, когда ему так плохо. И пусть Кэролайн не понимала, почему убийство вампиров так сильно выбило его из колеи, она была готова поддержать его. Но Ретт будто этого не осознавал. Он продолжал дёргать головой и повторять, что она не понимает. Он будто находился в другом месте, далеко от больничной палаты, и осознание, что он бредит, дошло до Кэролайн не сразу.       — Зачем вы здесь? — спросил он в никуда почти беззвучно. — Вермор убежал.       Дан сжала его ладонь в своей в надежде выдернуть из иллюзий. Она тихо позвала его по имени, но Ретт этого явно не услышал:       — Отпустите меня. Я не нужен вашей грязной шайке. И Гринчвилд тоже. Вы достали то, что хотели. Вы достаточно сильны достать его и без меня.       — О чём ты? — вырвалось у Кэролайн. — Что происходит, Ретт?       — Я никак не помогу. Я бесполезен. Вы же знаете, где солтор.       — Солтор? — переспросила Кэролайн. — Солтор основателя? Кому он нужен? Ретт, кому он нужен? — Она потрясла его за руку, но его слова становились всё менее различимыми.       Дан приблизилась к его лицу ещё сильнее, чтобы разобрать хоть что-нибудь, но единственное, что она слышала, — как он дышит. Горячий воздух опалял ухо, тёплые руки то сжимались, то разжимались вокруг её кисти. Ретт был далеко от палаты, от её вопросов и суеты медсестёр в коридорах. И единственное, на что надеялась сейчас Кэролайн, — ему там нестрашно. А с остальным она разберётся.

***

      Брендон шёл один в первый раз за очень долгое время и даже был этому рад. Обычно он отвлекался на разговоры с Китом и Мелани, с Люси из алэйсдэйра или одноадранцами, болтал с ребятами из параллели или с теми, кто на пару лет постарше. В такие моменты мысли скакали с одной темы на другую, он особо не успевал отслеживать, о чём именно думает и о чём должен подумать. Обычно его рот закрывался максимум на минуты две, чтобы потом из него полился поток любой информации, подходящей к теме разговора. Он отвык слышать свои внутренние диалоги и соприкасаться с надеждами и страхами в течении дня. Обычно он встречался с ними только перед сном на короткие минуты, пока сон не завладеет им. Но сегодня был другой день.       Он возвращался один со стороны гостиных мюридхау и драммонда и шагал прямо под лучом пятиконечной звезды. Полчаса назад он дошёл до той точки, где звезда заканчивалась — в тупиковом небольшом коридоре, в котором стоял один-единственный пиктский камень с вырезанным на нём келпи. Осмотрев стены, потолок и даже пол и не найдя минимальных признаков нахождения солтора, Брендон обтрогал весь камень. Он постучал по нему, вдавил палец в вырезанные линии, попытался расшатать его, но так ничего и не нашёл. Тогда он походил туда-сюда, вглядываясь в потолок и пытаясь понять, а в нужную точку ли он пришёл. И когда решил, что всё же не ошибся, опять исследовал весь камень. Однако намёков на солтор основателя там не появилось. Оставалось лишь надеяться, что он пришёл не к тому концу звезды, и отправиться в другие два завтра. Всё же сегодня надо было сделать домашнюю работу, будто ему есть дело до ффинбодэда.       Заранее ощущая усталость от будущего вечера, он брёл в свою комнату. Брендон размышлял о том, как рассказать парням и Мелани о его догадке касательно второго солтора и что первая попытка найти его оказалась неудачной. Но втягивать в это Алекса и Стефана всё же не хотелось, несмотря на их вовлечённость в происходящее.       — Вынужденную, — напоминал себе Картер, вспоминая, как с ним спорил Дельмас. — Это для их же блага.       Но ощущение неправильности поселилось где-то глубоко в груди. Всё же они друзья, хоть и не лучшие, но хорошие. Решить, какой вариант правильный, было так сложно, будто от этого зависела их дружба. И Брендон почти что застонал, перешагивая порог гостиной кайндаймха, когда перед взором возникла Мелани. Она выглядела обеспокоенной и даже ничего не сказала, лишь схватила его за руку и повела в свою комнату.       — Что случилось? — попытался узнать Брендон, но Мелани лишь шикнула.       Глаза сами собой закатились — наверняка причина в Дан и её примирении с Вермором. Он уже хотел сказать, что её драма его не касается, как Тёрнер втащила его в спальню, где уже сидели Кит и Кэролайн, и захлопнула дверь.       — Так что случилось? — опять спросил Брендон, глядя на Кита. — Зачем мы тут?       Кит пожал плечами и махнул в сторону Дан:       — Мелли сказала, что мы должны услышать что-то важное. Тебя ждали. Ты где был?       — Вы потом можете поговорить об этом, — прервала их Мелли. — Если я говорю, что это важно, значит, это важно.       — Брендон, где… Где солтор основателя?       Кит вопрошающе посмотрел на Брендона, будто тот внезапно превратился в короля эльфов. Совесть ещё раз уколола его в районе груди, примерно туда же, куда била в ситуации со Стефаном и Алексом.       — Я не знаю. Я говорил тебе.       — Что он у кого-то плохого, верно? И как давно?       — Слушай, Дан, я не собираюсь обсуждать это с тобой, — ответил Брендон, сложив руки на груди. — Это не твоя забота.       — Да, это твоя забота. Ты его вернул?       — Что за допрос такой? — возмутился Кит. — Мелли, зачем ты нас сюда притащила?       — Потому что я должна понимать, — Кэролайн осеклась, подбирая слова. — Я должна понимать, о каком солторе говорил Ретт.       — Что?       — Я была в больнице у Ретта. Он бредил, но он как будто очень сильно боялся. Для бреда. Я не знаю, насколько этому можно доверять, но… Если ты вернул тот солтор, то перепрячь его лучше. Солдаты Барр знают, где он.       — Ты серьёзно собрала нас здесь из-за бреда больного человека после комы? — рассердился Кит. — Нафига ты вообще её втянула в эту историю?!       — Я никого никуда не втягивала, — ответила Мелани таким тоном, что становилось ясно: перепалки не избежать.       — Это я сказал Дан, что солтор основателя не у меня. Она ведь видела, как я управлял нечистью. Поэтому я признался ей, что случилось в том году. Но не паникуй, Кэр, это был просто бред. И спасибо, что сказала. Идём, Кит, нам ещё домашку делать.       Брендон отсалютовал девочкам и вышел из их комнаты. Тёрнер шагал рядом и на удивление молча ровно до тех пор, пока они не остановились у своей двери.       — Зачем ты всё растрепал Дан? — спросил он, когда уже дотронулся до ручки. — Ей нельзя доверять.       — Она слишком много видела. И я рассказал только то, что она сама подозревала.       — Такими темпами весь атенеум скоро будет знать то, что сами подозревают, — передразнил его Кит и вошёл в комнату. Брендон, поджав губы, последовал за ним.       К его сожалению, Алекса и Стефана здесь не было. Так он хотя бы мог избежать весьма обоснованных обвинений друга, но судьба удачей его не баловала. Брендон сел за свой стол, внутренне ожидания продолжения тирады, открыл учебник и даже нашёл карандаш, когда Кит снова заговорил.       — Я правда не понимаю, зачем ты и Мелани втянули в это Дан. Вермор наверняка тоже уже всё знает!       — Не знает.       — С чего ты взял? Из-за того, что он пока ещё ничего не сделал?       — Нет, потому что я знаю Фосети, с ним на личные темы не поговорить.       — Это не личные темы, это сплетни о тебе. Ладно если один раз она принесла непонятные слухи, но во второй раз она обязательно влезет лично. А где она, там и мюридхаудцы!       — Эрида тоже из мюридхау!       — Эрида не трепло! И она бы явно не созвала круглый стол из-за бреда какого-то мюридхаудца.       — Однако этот бред сигнализирует о том, что солтор надо поскорее достать.       — Ну да, а дальше что? — спросил Кит такой неожиданный вопрос, что Брендон впал в ступор.       Он склонился над учебником, пытаясь вспомнить слова Дагды, но тот уже давно не снился. Солтор следовало спрятать, но куда? А что, если их два, как в легендах? А что, если он найдёт третий, что делать ещё и с ним? Так он точно станет мишенью Барр, а одного воспоминания о видениях, где он присутствовал, хватало, чтобы испугаться. Зачем вообще он пытается достать солтор, если тот надёжно спрятан? Несмотря на все попытки, древний проводник всё также болтался под потолком. Вопросов становилось слишком много, чтобы разбираться с ними одному.       — Дагда не говорил… Он просил достать его и спрятать, но русалка в том году говорила, что тот подвал защищён от зла.       — Может, тогда мы забудем о нём?       — А что, если Барр правда знает, где солторы?       — Если Барр — зло, то тогда он не попадёт в подвал.       — Но Вермор же попал, — возразил Брендон и обхватил голову руками. — Я себя чувствую так глупо. Надо было изначально обо всём этом подумать. Почему я не подумал? Ведь я уже потерял один солтор, когда стащил его, не обдумав план действий. Теперь об этом подвале знают ещё два человека, а я только сейчас понял, что не знаю, зачем вообще всё это делал. А если там два солтора? Что, если весь Гринчвилд узнает о двух солторах основателей в подвале?       — Не узнает, парни умеют держать язык за зубами.       — Не придумывай, Алекс тот ещё болтун, — вздохнул Брендон. — Надо хорошенько обдумать, что и зачем мы делаем. И что будем делать.       — Для этого нам нужна Мелли.       — Да, ты прав. Давай завтра соберёмся на кухне и всё обсудим. Или ещё лучше там, где праздновали начало учебного года.       — Давай, — кивнул Кит и взял со стола свой учебник. — В этот раз мы не отдадим солтор предателям.

***

      Брендон сидел на том же диванчике, на котором услышал от Стефана про легенды прошлого столетия. Казалось, что прошла целая жизнь между сентябрём и мартом. В полгода случилось столько захватывающего и страшного, что это даже не укладывалось в голове. Кита взяли в крутую музыкальную группу, и Мелани начала показывать успехи в танцах, а он стал одним из самых перспективных учеников по амддиффину среди всей параллели. Ему хватило знаний привести соула в атенеум, но хватило и глупости убить курочку. Одного упоминания о ней хватало, чтобы почувствовать кровь на руках и сажу под ногтями, почувствовать аромат сожжённых трав, уловить в бликах солнца лезвие ножа. За полгода он успел так напортачить, что о его способностях узнала даже Эрида. Она и до этого держала дистанцию, и теперь в любой момент Брендон ожидал прекращения их дружбы. Несмотря на то, что она уверяла, что её не пугают его секреты, опасения никуда не отступали. Ни по поводу Эриды, ни по поводу длинного языка Алекса.       Брендон запустил пальцы в волосы в попытке отбросить ненужные мысли, когда в поле зрения возникла голова Кита.       — Извини, что так долго шли. Кое-кто не мог быстро допить свой чай.       — Он был горячий, — послышался голос Мелани снизу. — И что вообще за срочность? Ты никогда не приходишь вовремя, а тут шипел из-за опоздания в две минуты. Ещё и в таком месте… Что вы замышляете?       Брендон подал ей руку, чтобы помочь подняться, пока Кит рассматривал пыльные столики и диваны.       — Если честно, я замышляю разобраться с солторами. Внезапно понял, что прежде чем действовать, надо хорошенько подумать. И я не справлюсь с этим один.       Тёплая ладонь Мелани задержалась в его руке. Она вглядывалась в его лицо, в то время как сам Брендон был мыслями абсолютно в другом месте. Ощущение её тёплых рук погрузило в тот вечер, когда он нашёл соула. И когда он убил курочку, и когда чувствовал себя куклой, плывущей по течению древней магии. И тогда он поднял на неё взгляд и словно впервые увидел. Перед ним стояла не Мелли Тёрнер, которую он знал уже несколько лет, не десятилетняя девочка, с которой случайно познакомился на каникулах. На него смотрела уверенная в себе волшебница, его подруга, которая оставалась рядом и поддерживала его даже тогда, когда ему самому было страшно. Или непонятно, как сейчас.       Из раздумий его вырвал голос Кита, призывающий побыстрее начать мозговой штурм. Он развалился на диванчике, словно его ничего не тревожило, но стоило Брендону приблизиться, сразу поджал ноги.       — Итак, — протянул тот, — солторы…       — Да, я думал об этом ночью. И меня это тревожило так сильно, что я пошёл в библиотеку утром, пока все спали, и нашёл там книжку.       Брендон достал из-за подушек потёртую книгу, посвящённую казням ведьм, быстро нашёл отмеченную страницу и ткнул пальцем во второй абзац.       — Тут говорится о местах, защищённых от чужих чар и нечисти. Чуть выше по тексту пишут, что в этот вот французский замок могли входить только люди и маги, которых пригласил создатель чар. Остальные волшебники забывали бы об этом месте. Наш подвал, наверное, работает по этому же принципу, но туда могут входить все волшебники. И Фосети был там. Мелли, ты можешь узнать у Дан, бывают ли они в тех подвалах?       — Мы не вот чтобы общались…       — Ты что, веришь словам Дан? Бредням Мелроуза? — удивился Кит.       — После прошлого года я не знаю, во что верить. Наверное, лучше готовиться к худшему, чем надеяться на лучшее. Что если она права? Тогда мы должны забрать солтор первым. А если там два солтора?       — И что потом? — поинтересовалась Мелани. — Ты знаешь место, которое сильнее защищено, чем подвал?       — А кто станет искать древний проводник у тринадцатилетки?       — Это не ответ, Брендон. Я не понимаю, куда ты хочешь его деть.       — А я не понимаю теперь, зачем мы его вообще оттуда доставать должны. Он в безопасности! — добавил Кит.       — Вермор был там! Мы не знаем, сколько человек в курсе о подвале. Если там два солтора, то это слишком большой риск. Мне нужно, чтобы вы придумали, куда можно спрятать их.       — А если их сжечь? — предложила Мелани. — Кто-нибудь знает, что происходит с проводниками, если их уничтожить?       — Папа никогда не слушает такие новости… Говорит, что идиоты всегда находят новые способы стать ещё бо́льшими идиотами.       — Ну мы пытались их потопить, но русалка… — Кит недовольно шмыгнул носом.       — После разговора с тобой я очень долго думал про солторы и подвал. Дагда мне давно не снился, и я не знаю, куда именно спрятать проводник. Ну или проводники, если верить легендам. Но его нельзя оставлять в подвале. Там была русалка, а она зло. И Вермор был, а мне он добрым не кажется. Мы не знаем точно, кто уже был там и кто помнит.       — Хорошо, мы заберём солтор оттуда. А куда его потом девать?       — Я не уверен. Заберу домой. Если Барр знает, что солтор точно должен быть в Гринчвилде, то он не станет искать его в других местах.       — Я не уверена, Брендон. Может, тебе посоветоваться с кем-нибудь?       — Я это делаю прямо сейчас!       — Я имею в виду, с кем-то из взрослых. Твой папа или хотя бы Себастиан.       — Как ты себе это представляешь? — спросил Кит за Брендона. — «Дорогой папа, я провёл несколько ритуалов, чтобы призвать соула, привёл его в Гринчвилд и нашёл в подвале с водой и травой на потолке солтор основателя. О, и кстати, я умею подчинять всякую нечисть.»       Брендон кивнул, красноречиво указав на друга. Они были один на один с этой проблемой, как бы ему ни хотелось свалить всё на сильные отцовские плечи.       — Я просто пытаюсь придумать, что нам делать! — воскликнула Мелани. — Этот вариант не многим хуже, чем твоя идея утащить солтор домой.       — Но мы ведь должны хотя бы что-то сделать с этой ситуацией. Либо уничтожить, либо увезти подальше отсюда.       — А если перепродать? Отдать в какую-нибудь лавку со старыми вещами?       — В этих лавках не идиоты работают, Кит. Солтор основателя любой распознает, — возразила Мелани.       В комнате воцарилось молчание. Они все думали, но Брендон был уверен, что о разном. Он никак не мог дождаться окончания всех своих проблем, но в голове то и дело пробегало осознание, что ему больше не всё равно, как он избавится от солтора. Он больше не мог рисковать и просто выкинуть его. Теперь на его плечах лежала ответственность ни больше ни меньше как за весь мир. Дагда уже давно не приходил во снах и не пугал его последствиями, но теперь Брендон осознавал их также ясно, как свою ненависть к Вермору. Кит наверняка не понимал, почему проводник нельзя просто выкинуть, а Мелани не давала себе отчёта, что даже дома он не спустит с этой реликвии глаз. Он ясно осознал, что будет проверять сохранность солтора у себя под половицей каждый день, когда он находится дома, и что делать он это будет всю жизнь до самой смерти. Пока в один день его не похоронят глубоко под землёй с этим самым солтором.       Брендон тяжело вздохнул, и затхлый воздух наполнил его лёгкие. Казалось, запах той первой беззаботной субботы в сентябре до сих пор пронизывал комнату, а в тишине слышались отголоски музыки и разговоров про лето, планы на год, новые покупки и старых друзей. Про те вещи, о которых он в свои тринадцать лет он должен думать всё свободное от учёбы время, однако теперь ему приходилось тревожится о другом. И что ещё хуже — обрекать на это лучших друзей, выдёргивать Кита из мыслей о репетициях, а Мелани от заучивания новой хореографии. Он чувствовал себя эгоистом, который начал подвергать друзей риску и тревогам ещё полгода назад, когда в первый раз переступил порог этой комнаты.       — Палача нет в Гринчвилде, поэтому он никогда не узнает, что именно я забрал солтор домой, — сказал наконец Брендон.       — Наверное, это единственный разумный выход, — согласился Кит и добавил, откинувшись на мягкие подушки дивана: — Непонятно, что случится с магией и тобой, если сломать проводник. Хотя нет ничего такого, с чем бы не справились учителя.       — Значит, нам осталось достать его, — заключила Мелани, поднимаясь с места. — И лучше поспешить, чтобы ты забрал его до каникул. Или уничтожил.