Серая толстовка

Осень дышала ноябрьским бризом. В холмистом парке, на одном из серпантинов девушка заняла в ожидании одинокую лавочку. Бежевое пальто скрывалось за редеющими кронами, в излюбленной келье под пасмурным небом. Зябко. Она укутала каштановые волосы и подняла ворот. Она бывала здесь так часто, что начала ощущать себя частью картины. Глаз невольно замечал настроение этого места, во все времена года и суток. Его гостья подолгу смотрела вдаль и затем подбирала подобающую одежду, чтобы закрепить мгновение и поделиться им с другими. Так шли годы, так ничего и не менялось. Ветер поднял вихрь листьев. За прошедшую тысячу будней буквально не о чем вспомнить. Праздники с чужими людьми, пропасти длинною в вечность. Вместо достижений едва видимый прогресс в насущных делах. Порой судьба дарила шанс изменить ход вещей, но они казались безрассудными – или же, это она слишком труслива. Шаги за поворотом. Очередной порыв зашелестел ветвями, скрыв шаги постороннего. — Тут свободно? – вдруг сказали рядом. Парень с руками в карманах, вероятно ровесник. — Да – последовал ответ. Она отодвинулась от центра, гость сел с другой стороны. Невпопад палитре на нём была серая толстовка и черные брюки, бесцветное пятно на осеннем пейзаже. Впрочем, мысли быстро вернулись на прежний лад. — А вы свободны? – спросили вновь. От неожиданности девушка обернулась. Гость сидел в полоборота, сонные глаза чуть прищурены, губы растянуты в лёгкой улыбке. — Свободна. – сказала она спустя секунду. — Грустный взгляд, подумал составить компанию. Поговорим? Забавно, он и сам не сияет радостью. — О чём...? — А чего думать. Как прошёл день? — Также, как вчерашний. Как все рабочие будни. — Ага. У меня так весь год прошёл. Его ироничный тон пытался оживить разговор, но она чувствует, что он кончился не начавшись. В ней не было ни капли неприязни; как и интереса к разговору. Только немое равнодушие, и лёгкие укоры себя за вялость. — Недовольна буднями? – продолжил он спустя время. — Почему... Довольна. — Звучит как смирение. Будто что-то могло быть лучше. — Ярче, наверное. — Мы в ярком месте, прямо в золоте с огнём. Хотя я больше люблю летнюю зелень. Она невольно улыбнулась. Вновь порыв ветра. — Тебе не холодно? – сказала девушка, поправляя ворот. — Привык уж. Листья закружились волчком у их ног, теперь они оба смотрят вдаль. Слова всё не лезли в голову, она корила себя за это, не подозревая, что собеседник сейчас чувствует то же самое. — Это дуб? – спросил он вдруг, наблюдая за вихрем. — Да. Дуб, клён. — Хорошо. Единственные два дерева, которые я знаю. Интересно, жёлуди вкусные? — Наверно. У меня аллергия на орехи. — Тогда грецкие, со сгущёнкой. — Вот они вкусные, на сахар нету. Она также посмотрела на листья. Наконец на ум пришла мысль, но он опередил её: — Ты ведь никуда не уходишь? — М-м? Нет. — Отойду ненадолго, подождёшь? — Хорошо. Парень ушёл в направлении к городу. На спине его толстовки оказался большой чёрный принт, некое граффити со словом «Freedom» сверху. Он скрылся из виду, а улыбка всё не слезала с лица. Несколько минут перекрыли три года тоски; правда, эйфория резко сменилась тревогой. Автобус. Она пришла сюда, чтобы не стоять на остановке. За мимолётными разговорами всё совсем забылось. Остановка прямо у входа, по возвращению парень должен увидеть её. Она с волнением смотрела по сторонам, его всё не было. Что, если он не успеет? Упустить очередной шанс? Лучший всех прежних, который вряд ли выпадет ещё раз. Скрип тормозов. Люди столпились у раздвижной двери, она встала в конце очереди. Строгий выговор или сомнительное счастье? Стоит ли того незнакомец, который даже не сказал имени. «Да почему же сомнительное? – спросила она себя – Потому что годовой труд не стоит пары свиданий. А этот труд стоит сам себя? Когда ты уже вылезешь из панциря?». Двери закрылись, автобус тронулся. Цикл из самоистязаний и сожалений заволок мысли. Кто-то сзади пробивается к оплате за проезд, она посторонилась, но тот не двигался дальше. Затем обернулась и встретила сонные глаза. — Не дождалась. – сказал он с вымученной улыбкой. — Прости, пожалуйста... Это по работе, забыла совсем. Парень рылся по карманам, кажется, не слушая её. — Правда. – продолжала она – Некрасиво вышло... Что это? Он протянул шоколадную плитку без начинки. — Грецких не было. Она взяла шоколадку. За пару секунд молчания сожаления испарились сами собой, вместе со словами что следовало бы сказать. Вместо тысячи слов, она неожиданно для себя улыбнулась и положила голову ему на плечо.