История о прошлом

Мисс Рослин поджала нижнюю губу, когда я объявила ей о своем намерении прогуляться с братьями без присмотра няньки, но ничего не сказала: позади меня стоял Одвин, а ему в замке не перечили. Вырвавшись за стены, мы с Олдосом пустили лошадей во весь опор, от восторга я не чувствовала под собой седла. Стояло чудесное теплое лето, по небу плыли золотистые облака, а воздух пах июльскими травами. Погода опьяняла. — Как же чудесно вырваться! — выдохнула я, когда мы успокоили лошадей. — Куда хочешь отправиться, Сигни? — Олдос слегка запыхался после езды, его волосы взъерошились, но он улыбался, намереваясь вскоре продолжить гонку. — Только не к озеру! Не могу его больше видеть. — Я знаю только его, да болота глубоко в лесу, — я пожала плечами. — Давай дождемся Одвина, он наверняка знает эти места как птица. Одвин, безнадежно отставший от нас в самом начале, сейчас темнел неуклюжим пятном где-то на половине пути. Езда верхом давалась ему непросто. Переглянувшись, мы с Олдосом решили не мучить беднягу и пустились к нему навстречу. — А я все думал, сколько вы одни протянете, — проворчал он, когда мы поравнялись. — Признайтесь, без меня вам двоим даже говорить не о чем! — Ну что ты, мы можем болтать целую вечность, обсуждая, как ты иногда надоедаешь, — усмехнулась я. — Куда отправимся, Одвин? Мы с Олдосом решили передать тебе священную обязанность выбрать место для прогулки. — Что ж, вы правильно сделали, я знаю отличное место, — он кивнул, принимая наш выбор. — Идемте за мной. Он повел нас дорогой, которой ни я, ни Олдос раньше не ходили, однако после того, как мы свернули в лес и сбились с тропинки, а в ветвях стали мелькать вороны, в нас закрались подозрения. — Ты что, привел нас к себе в дом? — возмутился Олдос. — Лучшее место в округе, — Одвин пожал плечами. — К тому же у меня есть камин. Поджарим ветчины из корзинки Сигни, поедим из тарелок — чем плохо? — Мы собирались пообедать на природе, а не в четырех стенах, — продолжил возмущаться Олдос. — Ты всегда все портишь!.. Они ругались где-то позади, я их почти не слушала, наблюдая за тем, как свет играет в листве деревьев. Домик Одвина был заброшен, на немногих полках и столе скопилась пыль, на пол намело листьев, но нам было все равно. Олдос принес воды из колодца, я вымыла немного посуды, а Одвин развел огонь. Готовить из нас троих умел только колдун, вот ему мы это занятие и поручили. Пока Одвин стругал, чистил, резал и толок что-то, мы с Олдосом устроились на ступенях перед домом. — Ты бывал здесь? — спросила я, греясь на солнышке. — Да, иногда по ночам, особенно зимой, Одвин пускал меня сюда, — рассказал он. Я удивилась: мне почему-то казалось, что они знакомы друг с другом не дольше, чем со мной. Выходит, они провели вместе намного больше времени, чем я думала. — Значит, его беспокоило то, что ты можешь замерзнуть, но он оставил тебя лебедем? — я усмехнулась. — Что творилось у него в голове? — Я могу только догадываться, — признался Олдос. — Но, мне кажется, у него были свои причины. Я не решилась продолжать эту тему, и мы стали говорить о делах министерства. Олдос там стал настоящим любимчиком, он быстро схватывал ситуацию и предлагал отличные решения: давали знать о себе годы, которые он провел, обучаясь правлению у своего отца. Я гордилась им, и в то же время восхищалась — мне самой отчаянно не хватало его познаний. Мы болтали, пока Одвин не объявил, что не собирается торчать на кухне один, и нам пришлось вернуться к нему. — Кстати, Олдос, смотри, что я нашел, — он покачал перед братом старой запыленной бутылкой. — Ты даже представить себе не можешь, где и какой ценой я это достал! Ром, как меня уверяли, с затонувшего пиратского судна. — Или бутылка с затонувшего пиратского судна, — хмыкнул Олдос, рассматривая запыленное стекло, кое-где на котором действительно были видны засохшие полипы. — Ты правда думаешь, что мы с Сигни станем пить из древней склянки, завалявшейся в недрах твоего злодейского логова? И мы конечно же стали. Ароматная похлебка, хлеб с ветчиной, перья дикого чеснока, растущего у дома: пир был почти как в лучшие охотничьи вылазки, на которых я бывала. Мне рома доставалось немного, но подогревало уже то чувство, что я сбежала из замка с друзьями и выпиваю, и никакая мисс Рослин не могла меня остановить: я вовсю наслаждалась собственным неблагоразумием. Братья же затеяли игру, кто кого перепьет, поначалу меня это беспокоило, но позже, когда в глазах повеселело, я охотно присоединилась к их затее, злодейски подначивая то одного, то другого. Ром кончился, но не запасы Одвина, и мы продолжили с чем-то другим — и лучше не вспоминать, сколько мы тогда выпили. К ночи я едва могла прямо ходить, Одвин растекся по стулу и многозначительно пялился в потолок, а Олдос уснул прямо на столе: не могло быть и речи о том, чтобы возвращаться в замок. — Что ты наделал, мы застряли тут на всю ночь, — грустно проговорила я, стараясь совладать с языком. Я сидела на столе у окна и канючила, лениво болтая ногами. — Меня с вами больше не отпустят… — Пф, пора бы уже самой решать, куда ходить, куда нет, — фыркнул Одвин. Он запустил в потолок крошечный салют, но тот вышел вяленький, полетел не в ту сторону и сдулся в воздухе. Ситуация была безнадежна, и я решила взять дело в свои руки: по крайней мере я в домике была самая трезвая. Под потолком в доме Одвина висели пучки сотен трав, каким-то образом в полумраке я нашла среди них липу, мяту, хвощ и чабрец, вскипятила воды и приготовила отвар, которому учил меня колдун. Вкус был паршивый, но я выпила сама и заставила пить Одвина, так что вскоре нам должно было полегчать. — Идем-ка прогуляемся, — предложил он, растирая лицо. — Воздух не помешает. И мы отправились бродить по лесу, взявшись под руки, чтобы не заваливаться. Листва и ветви сливались в одну мешанину серого, чтобы видеть путь, Одвин раскидывал в воздухе светящиеся точки, и они тоже плясали перед глазами, как в странном сне. Мы шли молча, пока вдруг не оказались у озера, а там опустились на берег, чтобы передохнуть. Одвин привалился спиной к дереву, а я сидела, свесив ноги к воде и упершись локтями в колени. — Гляди-ка, мы не одни, — проговорил колдун, протягивая руку к воде. Через несколько секунд из-за берега выплыла лебединая стая, и одна из птиц устремилась к колдуну. Белоснежные перья сияли в свете магических огоньков, плавающих по воздуху, как светлячки, я затаила дыхание от восторга. Лебедь выгнул шею и потянулся к пальцам колдуна, затем подплыл ближе и разрешил ему погладить свои перья. — Хочешь? Он позволит, — Одвин говорил со мной, но продолжал смотреть на лебедя, улыбаясь и почесывая его шею. — Нельзя быть таким любопытным, дружище, можно плохо кончить… — Ты говоришь с животными? — я глупо хихикнула, но одернула себя: пора уже брать себя в руки. — Это не сложно, они понимают намного больше, чем мы думаем, — поведал колдун. Он в последний раз провел пальцами по длинной шее, и лебедь вернулся к своей стае. — Ты и сама это знаешь, разве нет? Я вспомнила лебедей, с которыми дружила, и ворона, и многих других зверят… он был прав. Мысли о них затронули самые счастливые воспоминания, и я поняла, как сильно скучала по этому месту все прошедшие месяцы. Странно было находиться здесь вдвоем с Одвином, но почему-то я поймала себя на мысли, что его присутствие меня не тревожит, даже несмотря на то, что Олдоса нет рядом. Глядя на колдуна, я видела худощавого, слегка неряшливого чудака, к которому уже привыкла. Однако на самом деле все было не так: на самом деле я понятия не имела, с кем оказалась один на один в чаще леса. — Одвин, расскажи мне о том, что произошло, — попросила я. — Расскажи мне о том, что случилось с тобой и Олдосом. — Ты все знаешь, — бросил он, даже не взглянув на меня. В его тоне снова зазвучали раздражающие скрипящие нотки: он защищался. — И все же я хочу услышать эту историю от тебя, — я настаивала. Если я когда и вытяну правду об их прошлом, то только сегодня, в этот самый вечер, и я должна была это сделать. — Что было после того, как ты вырвался из башни? — Я отправился домой, — сухо проговорил он. — Мне там оказались не рады. — С чего ты это взял? Он усмехнулся, скривив губы. — Стоило мне появиться, отец велел страже схватить меня. Живым или мертвым — это были его слова. — И что было потом? — я не сводила с него внимательного взгляда. — Я разозлился, — сказал он, а потом глубоко вздохнул и посмотрел на меня. Его глаза потемнели, лицо ожесточилось. — Если ты хочешь услышать оправдания, то их не будет. Я убеждал себя, что защищаюсь, но на самом деле не сумел справиться со своими силами и напал на людей. Я был как взбесившийся хорек в курятнике. Олдоса тогда не было в замке, он отправился на конную прогулку, а когда вернулся и увидел, что осталось от его дома, напал на меня. Наверное, я бы и его убил, если бы не лицо, — он опустил взгляд на воду, где отражалась взошедшая на небе луна. — Я как будто увидел самого себя. Наверное то, каким я должен был бы быть. Это так поразило меня, что я не смог поднять на него руку, но что-то сделать должен был. Я превратил его в животное, чтобы он не мог причинить мне вреда и мне не пришлось защищаться. Он замолчал, я обдумывала услышанное, глядя на воду. — И ты оставил его лебедем, потому что боялся, что он станет мстить тебе за родителей? — Он бы так и сделал, — Одвин кивнул, он выглядел растерянным. — Я не знаю, когда и почему он простил меня. — Наверное по той же причине, по которой ты оставил его в живых, — предположила я, снова взглянув на Одвина. Он тоже посмотрел на меня. — Может быть. Мы вернулись в хижину, Олдос уже проснулся и искал нас. — Все в порядке? — обеспокоенно спросил он, когда увидел, как мы с Одвином выходим из леса вдвоем. Я кивнула.