Глава 6. Декортикация

      Грейнджер дёргается и напрягается в его объятиях.              Драко проводит пальцами по её тазу.              — Любишь. Это ведь я заставляю тебя чувствовать себя так. — Он поглаживает её клитор самым нежным и мягким прикосновением, и она вздрагивает от этого. — Я забочусь о тебе и оберегаю тебя, а ты проводишь всё своё время, умоляя о моей ласке и члене. Я нужен тебе. Ты любишь меня. — Он снова целует её плечо и берёт грудь в руку, наслаждаясь тем, какая она тяжёлая и упругая. — Тебе не кажется, что пришло время признать это? Я хочу, чтобы ты это признала.              Грейнджер молчит. Малфой смотрит на её лицо и видит, что её губы так плотно сжаты, что побелели. Всё её тело начинает дрожать. Она опускает подбородок и несильно, но всё же качает головой.              Драко чувствует, будто в его груди что-то ломается. По всему телу разливается ледяная раздирающая боль, словно из него вырывают душу. Он смотрит на неё, кровь отливает от лица. Малфой почти ожидает, что она возьмёт свои слова обратно. Наверняка это шутка.              Но Гермиона отстраняется от него, избегая его взгляда.              Он испускает слабый вздох, чувствуя себя так, будто она пырнула его в грудь ножом.              Он заставляет себя сглотнуть вязкую слюну.              — Понятно.              Драко достаёт свою палочку, обездвиживает Грейнджер, оставляя парализованной, пока сам идёт обедать.              На улице холодно. Серо. Дождь льёт на Малфоя, пока он в оцепенении шагает по Лондону.              Он ненавидит мёрзнуть. Ненавидит мокнуть. Ему некуда идти. Ни друзей. Ни семьи. Ничего. Ничего, кроме холода.              Драко даже не может вернуться домой, чтобы спрятаться. Грейнджер там, лежит в его постели.              Он должен был вышвырнуть её после первой же течки. Он не имел права держать её у себя или думать, что она когда-нибудь станет кем-то, кроме Грязнокровки. Она всего лишь неблагодарная блядь.              Теперь, когда шок и непреодолимая боль начинают стихать, он пылает от негодования.              Он идёт в магловский ресторан и ест, кипя от ярости и обдумывая, как её наказать.              Через несколько часов он возвращается домой. За время на раздумья он приходит в ещё большее бешенство, чем когда уходил.              Грейнджер всё ещё лежит на кровати, точно там же, где он её оставил. Её глаза широко распахнуты, когда она смотрит на него.              Чёртова сука. Драко так терпелив с ней, а Гермиона только и делает, что принимает его как должное.              Не говоря ни слова, Малфой тащит её к краю кровати и пристраивает её тело так, чтобы она лежала, раздвинув ноги, на спине, а её голова свисала с матраса. Он стоит возле её головы, наблюдая, как нервно поднимается и опускается её грудь. Драко заставляет Гермиону открыть рот и вводит член в её горло с такой силой, что видно его очертания, когда тот проходит по пищеводу. Малфой отстраняется, а затем снова вгоняет член, упираясь яйцами ей в лицо, пока Грейнджер не начинает синеть.              С уверенностью можно утверждать, что теперь-то Драко точно завладел её вниманием.              Он отдаляется и даёт ей отдышаться, а затем устанавливает темп, позволяя ей вдыхать и выдыхать время от времени, пока он трахает её горло.              Когда Гермиона, кажется, приноравливается, Малфой запускает руку под мантию и достаёт металлический флоггер в виде цепи. С запрокинутой головой Гермиона ничего не замечает.              Тонкий металл блестит в тёплом свете комнаты, металл издаёт слабый звон. Рукоятка из эластичной кожи, мягкая, гладкая и приятно увесистая, лежит в его ладони.              Грейнджер заслужила это.              Драко крепче сжимает рукоять, вгоняя член в горло Гермионы, и со всей силой ударяет флоггером по её оголённой пизде.              Малфоя охватывает чувство удовлетворения, когда он чувствует её реакцию. Всё её тело дрожит, но она обездвижена. Он улыбается, вытаскивает член и снова засовывает его ей в рот, нанося ещё один удар.              Горло Грейнджер с силой сжимается, но она не может пошевелиться.              — Вот так. — Он снова бьёт её по пизде. — Ты могла бы чувствовать эту боль каждый день. — Он наносит удары флоггером так сильно, как только может. — Если бы ты не была такой везучей.              Драко отводит руку назад, и металл со свистом проносится по воздуху, а затем наносит длинные жестокие удары между ног.              — Тебя мог… — он делает толчок и чувствует, как Гермиона задыхается на его члене, а тело снова дрожит, — мог найти кто-то, кто бил бы тебя так каждый день, пока трахал.              Её таз багровеет от крови, и на нём уже не видно отдельных линий. Малфой наносит следующие несколько ударов по внутренней стороне бёдер Гермионы, наблюдая, как алые пятна расцветают, пересекая друг друга на бледной чувствительной коже, и кровь скатывается вниз, окрашивая простыни.              — Ты и твои друзья разрушили мою семью. Это — то, что ты заслуживаешь, но я спас тебя и забочусь о тебе. Я доставил тебе все возможные наслаждения, а ты даже не благодарна.              Драко опускает флоггер на её пизду ещё четыре раза, затем бросает его на кровать и вытаскивает свой член из её рта. Пара движений рукой — и он кончает ей на лицо.              Малфой стоит рядом с ней, задыхаясь, и смотрит на Гермиону. Он хочет ударить её ногой по лицу, пока не почувствует её расколотый череп. Её пизда разодрана от ударов плетью. Грейнджер вся в крови, вся в крови на его постели, на его дорогих простынях. Её лицо грязное, покрытое спермой, слюной и соплями, всё ещё безучастное из-за заклинания обездвиживания, но её глаза полны ужаса, а из уголков вытекают ручейки слёз и стекают в волосы.              Драко вздыхает и отворачивается, переводя дух.              Через несколько минут он чувствует себя вполне спокойно, чтобы справиться с ней, не испытывая желания причинить Гермионе ещё больше боли.              — Видишь, что ты заставила меня сделать? — Он достаёт свою палочку и снимает заклятие.              Грейнджер задыхается и дёргается с такой силой, что падает с кровати. Она корчится на полу, крича от рыданий и пытаясь свернуться в клубок.              Драко садится на край постели и тянется к ней. Гермиона издаёт животный крик отчаяния и пытается вырваться. Малфой стискивает зубы и, заставляя себя не обращать внимания на раздражение, рывком поднимает её с колен и заключает в объятия, рукавом вытирая испарину на её лице. Она издаёт несколько коротких бессвязных криков, как раненый кролик, трясясь и задыхаясь от рыданий.              — Тише. Тише. Тише. Всё в порядке. Ты ведь не знала, как это могло быть? Ты просто не понимала. Всё в порядке. Я прощаю тебя.              Драко прижимает Гермиону к своей груди, пока она дрожит и рыдает, гладит её волосы и успокаивающе касается спины, выводя на ней круги. Она всё время пытается свести ноги, а потом стонет и снова разводит их. Струйки крови стекают по её бледным ногам и попадают на одежду Малфоя.              Драко целует её в лоб.              — Всё в порядке. Это ведь больше не повторится, правда? Нет. Ты в порядке. Теперь ты знаешь. Теперь ты знаешь, как я оберегаю тебя от боли. — Он вытирает её слезы и продолжает успокаивать Грейнджер, пока та не перестает издавать прерывистые полувсхлипы.              Когда она успокаивается, и её рыдания превращаются в хныканье и всхлипывание, он укладывает её обратно на кровать и раздвигает её ноги, чтобы осмотреть раны. Гермиона начинает сильно трястись, из неё вырывается непонятный захлебывающийся скулёж. Её грудь быстро вздымается. А руки трясутся, когда она тянется вниз, словно пытаясь спрятаться от него.              — Не борись со мной. Дай мне посмотреть, как тебе больно, — говорит он холодным голосом. Она издаёт слабый протяжный всхлип и опускает ноги, убирая руки.              Флоггер изуродовал её пизду.              А он ведь даже не особо сильно её бил.              Если бы они были маглами, и Драко решил бы причинить ей вред, она была бы искалечена. На её складочках десятки глубоких порезов, нежная кожа разорвана во многих местах, но, к счастью, Драко знает в совершенстве исцеляющие заклинания, чтобы залечить раны, и к тому же Гермиона ещё молодая, так что это не составит труда. Сильных травм нет, поэтому ему даже не понадобится целитель.              Вся кожа от таза до изгиба задницы повреждена. Это выглядит мерзко.              Ноги Гермионы трясутся, а грудь вздымается, но она молчит, пока Драко изучает её. Он достает волшебную палочку, и Грейнджер вздрагивает. Малфой бормочет заклинания, залечивая самые глубокие порезы, и осторожно приступает к заживлению разрывов, время от времени откидываясь назад, чтобы оценить свою работу критическим взглядом. Он лишь хочет, чтобы она усвоила урок. Ему не хотелось бы, чтобы её пизда навсегда осталась изуродованной, отвратительной или менее чувствительной.              Наконец Драко встаёт и идёт переодеваться, а затем возвращается к ней. Гермиона всё ещё тихонько сопит, её грудь подрагивает. Простыни так испачканы, что кажется, будто у неё было кровотечение. Грейнджер серовато-белого цвета.              Её глаза широко распахиваются и наполняются испугом, как только Малфой приближается к ней.              Он стискивает зубы.              — С тобой всё в порядке. Ничего страшного. Я принесу тебе зелье. Оставайся здесь и лежи тихо, пока ждёшь меня.              Он всё так же запирает дверь, когда уходит.              Настойка растопырника, решает он в аптеке, будет самым лучшим лекарством. Она жжёт при нанесении на открытые раны, и для полного выздоровления потребуется по крайней мере несколько дней, но она довольно эффективна, чтобы не осталось шрамов или незаживающих повреждений. У Грейнджер вырастет новая кожа, возможно, ещё более чувствительная к стимуляции, чем раньше.              Есть несколько целебных зелий, которые немедленно восстанавливают повреждения или облегчают боль. Драко игнорирует их.              Ей нужно время, чтобы восстановиться. Он хочет, чтобы этот урок усвоился. Иначе ему придется проделать это с Гермионой снова.              Ей придётся тихо лежать в постели, раздвинув ноги, пока она не поправится. Он должен будет кормить её с рук и помогать ходить в туалет.              Может, это заставит Грейнджер понять, как хорошо Малфой о ней заботится.              Он покупает несколько баночек настойки растопырника и уходит.              Гермиона пытается подавить рыдания, пока Драко аккуратно наносит зелье тонким слоем на всю её пизду, а также на полосы, проходящие по внутренней стороне бёдер.              Малфой несёт Грейнджер в гостиную, пока эльф убирает комнату и меняет простыни. Кладёт её на диван и садится рядом, нежно целуя и проводя пальцами по её волосам. Он запускает её руки в свои волосы, она запутывается в них, отчаянно целуя его, пока он не стонет ей в губы.              Драко несёт её в ванную и слизывает слёзы, когда она начинает плакать от боли при попытке сходить в туалет.              — Всё хорошо. Всё в порядке. Я знаю, что теперь ты усвоила урок. Всё хорошо.              Он не сомневается, что урок навсегда усвоен, но для пущей уверенности вешает флоггер высоко на стену, где он висит в недосягаемости, но хорошо виден из любой точки комнаты.              Малфой даёт Грейнджер отдохнуть в течение целого дня перед тем, как возбудить её, и начинает всё нежно, только поигрывая с её сиськами и посасывая соски. Они становятся твёрдыми, и Гермиона беспомощно стонет. Когда она задыхается и борется со слезами, Драко опускается на её грудь, не давя на неё своим весом. Он прижимает её сиськи друг к другу и трётся членом между ними, большими пальцами рисуя медленные манящие круги на самых кончиках её сосков. Когда Грейнджер плачет от возбуждения, он перестает дрочить и позволяет ей отсосать ему, пока не кончит ей в горло.              — Хорошая девочка, — говорит он, вытирая слюну и сперму с её губ и целомудренно целуя её. — Вот моя хорошая девочка.              После этого Грейнджер становится идеальной. Она охотно и с радостью отвечает ему, когда он осыпает её вниманием. Она абсолютно не возражает против чего бы то ни было, чего хочет Драко. Любые следы остаточного сопротивления полностью исчезают.              Когда она приходит в себя, Малфой медленно и нежно трахает её пизду, позволяя ей достигать оргазма снова и снова, пока она не теряет сознание от удовольствия. После этого она начинает плакать и дрожать в его объятиях, а Драко терпеливо успокаивает её, уверяя, какая Гермиона хорошая девочка, что он всегда будет заботиться о ней и никому не позволит причинить ей боль.              Он почти всё время проводит дома, выходя только чтобы сходить в магазин и купить для неё лакомства. Он остаётся в своей комнате, дразня и доводя до грани, пока Грейнджер не начнёт умолять его. Ему нравится, когда она умоляет. Она такая сладкая, что Драко едва ли может удерживать её на грани дольше нескольких дней за раз, прежде чем сдаться и позволить ей кончить вокруг его члена, пока он целует её, упиваясь её вздохами и криками восторга.              Через несколько дней у неё начинается течка, и он балует Грейнджер. Он позволяет ей неоднократно кончать каждый раз, когда ебёт её. Она не пытается свить гнездо, но если бы даже попыталась, Малфой бы ей позволил. Он берет её сзади и говорит ей, что она дома, прижимая её крошечное, горячее тело к своей груди. Он повторяет это снова и снова, как мантру, пока трахает её.              Слёзы струятся по её лицу. Драко не удивлён. Он сцеловывает их, позволяя Гермионе кончить в его объятиях. У неё есть инстинктивная потребность обрести дом с ним. Она Омега, ей нужен дом, как и ему.              Малфою хочется, чтобы она оставалась в течке вечно. Её возбуждение такое же жгучее и неописуемое, как и в первый раз. Ему кажется, что он может полностью потерять себя в её шелковистом тепле.              Он пьёт её смазку, как наркоман, облизывая её бёдра и воруя каждую каплю из её пизды. Драко и не знал, что можно чувствовать себя настолько преданным кому-то. Вся его жизнь вращается вокруг Грейнджер. Чтобы она отчаянно желала его. Чтобы он делал её счастливой. Пробуя на вкус. Трахая её.              Когда её течка заканчивается, Малфой намеренно доводит её до того, что она кончает без разрешения, ведь Гермиона правда сопротивляется, когда оргазм разрывает её безвольное тело.              Тогда он наказывает её. Хотя и не причиняет ей особой боли.              Малфой осознаёт, что ему нравится иногда её наказывать, даже если и не нравится, как её тело после этого выглядит. Существуют заклинания, позволяющие скрыть практически всё. Флоггер теперь только для виду, но от периодических наказаний ремнём её кожа так наливается кровью, что кажется, будто она снова в течке. Он любит после этого проводить руками по её обжигающе тёплой заднице и бёдрам, а потом трахать её. Гермиона не может отрицать, что ей это нравится, потому что она всегда начинает сочиться влагой, когда он заставляет её считать удары, несмотря на слёзы.              Дисциплина делает Грейнджер внимательной и осторожной; это гарантирует, что она не начнёт снова принимать Малфоя как данность.              Она становится самой преданной маленькой сосальщицей.              Когда Драко возвращается в комнату после прогулки, Гермиона отчаянно ползёт к нему и трётся лицом о его мантию в том месте, где спрятан его член. Малфою никогда не нужно говорить ей, чтобы она отсосала, потому что она делает это незамедлительно. Она учится подавлять рвотный рефлекс и брать в самое горло. Драко прислоняется к двери и позволяет ей показать, как сильно она по нему соскучилась.              Иногда он уходит просто ради того, чтобы вернуться и увидеть, как Грейнджер его встречает.              Когда она слишком возбуждена, чтобы заснуть, он разрешает ей отсосать, и просыпается посреди ночи от того, что её горячий жаждущий рот обхватывает его длину, а Гермиона упирается бёдрами в простыни. Он заставляет её медленно сосать, пока сам Малфой дремлет, а проснувшись утром, обнаруживает, что она спит, прижавшись мягкой щекой к члену, а её теплое тело плотно прильнуло к нему.              Он велит ей лечь на спину, раздвинув ноги, пока берёт её в задницу, так что он может смотреть вниз на её пустую, сочащуюся влагой, пизду и набухший клитор, пока ебёт её.              — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — просит она, и голос её дрожит, умоляя, пока он трахает её в зад второй раз за день.              Она держалась уже почти четыре недели с того момента, как закончилась её последняя течка, и они практически добрались до следующей. Гермиона кончила на его члене без разрешения, в результате чего он принял решение не давать ей кончать целый цикл и не заниматься сексом с проникновением в пизду до тех пор, пока Малфой снова не сможет завязаться узлом. Драко трогает её клитор только когда моет или бреет её.              — Я прикоснусь к твоим соскам. — Он тянется вверх и нежно гладит бусины, пока она не вздрагивает. Её пизда содрогается. — Так лучше?              Гермиона слегка всхлипывает и откидывает голову назад.              — Нет… Мне так больно и жжёт, что я не могу даже думать.              — Жжёт? Я подую на неё. — Он легонько дует ей между ног, и Грейнджер вздрагивает, мышцы её живота сокращаются.              — О боже… о боже… о боже! — Она пытается сомкнуть ноги, но Драко крепко держит их раскрытыми, продолжая входить в её задницу. Гермиона напрягается и восхитительно сжимается вокруг него, отчаянно пытаясь не двигаться, как ей приказали.              — Тише. Просто думай о моём члене. — Он полностью выходит из неё, а затем снова проталкивает головку через тугое кольцо мышц. — Сосредоточься на ощущениях, когда мой член растягивает и заполняет твою попку. Если ты сконцентрируешься на мне, а не на себе, тебе будет легче. Я знаю, что это тяжело. Я тоже скучаю по твоей пизде.              Он нежно проводит пальцем по её дырочке и наблюдает, как дрожит её тело. Глаза Грейнджер горят от желания.              — Твоя попка великолепна, но чувствовать, как твоя пизда трепещет вокруг моего члена, когда ты пытаешься не кончить, и как ты напрягаешься и пульсируешь, когда я позволяю тебе достичь кульминации — вот когда ты самая лучшая девочка. — Он проводит руками по её великолепному тёплому телу с собственническим удовлетворением. — Ты даже не знаешь, насколько ты прекрасна, милая моя.              Грейнджер облизывает губы, и он видит, как она пытается думать сквозь туман возбуждения, в котором она потерялась. Малфой покрыл её пизду толстым слоем зелья-афродизиака тем утром после бритья и заставил Гермиону тихо лежать на столе, чтобы он мог наблюдать, как зелье вливается в её клитор и половые губы, пока они окрашивались в блестящий розовый цвет, а смазка начала вытекать из неё.              Гермионе не разрешалось ни двигаться, ни говорить, только тихо ждать, когда Малфой решит начать с ней играть. Каждый раз, когда он смотрел на неё, всё её тело трепетало от предвкушения. Он заставил её ждать почти час, просто наслаждаясь её безропотным послушанием.              Кончиком пальца Драко собирает немного её смазки и тщательно обсасывает фалангу, пока член до упора погружается в кишечник Грейнджер. Нигде на её теле нет места, которого бы он не касался и не заполнял.              — А ты можешь… трахнуть мою вагину? — Её голос неуверенный, но наполненный тоской.              Драко нежно проводит пальцами по внутренней стороне её бёдер и прячет ухмылку.              — Нет. Ты кончила без разрешения, помнишь? Мы должны следовать правилам, не так ли? Это важно. Верно, Грейнджер?              Гермиона жалобно кивает, выглядя так, будто находится на грани слёз. Он наклоняется вперед и несколько минут нежно ласкает её соски, прежде чем отстраниться. Его яйца тяжёлые, Малфой жаждет наполнить её своей спермой. — Мне тоже трудно запрещать тебе кончать. Подумай о том, сколько времени я трачу на то, чтобы довести тебя до грани, чтобы ты могла быть вот такой.              Его бедра прижимаются к её заднице, и Драко наполняет её своей спермой, издавая протяжный стон, когда жгучее наслаждение прокатывается по нему, и он обрушивается на Грейнджер.              Несколько секунд Малфой лежит на ней, нежно поглаживая её шелковистую кожу и наслаждаясь тем, как её сиськи прижимаются к его груди, тёплые и мягкие. Её руки обвивают его шею, пальцы пробегают по волосам. Он целует Гермиону в висок.              — Ты должна сказать спасибо, — говорит он, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на неё.              — Спасибо.              — Спасибо за что?              У Грейнджер перехватывает дыхание.              — Спасибо за то, что ты установил для меня правила и не позволил мне кончить.              Драко улыбается.              Она такая красивая сейчас, её лицо стало худым, отчего глаза, обрамлённые узкими бровями, за которыми Драко ухаживает лично, кажутся больше. Он держит её на строгой диете, и все прекрасные дугообразные кости, которые она когда-то прятала под жиром, теперь видны. Она выглядит такой хрупкой под ним, когда он наполняет её членом. Малфой проводит пальцами по выступающей бедренной кости, а затем скользит рукой вверх по плоскому животу.              Она худая до такой степени, что он может видеть очертания члена в её животе, когда он трахает её пизду. Ему нравится смотреть, как это происходит, особенно когда он завязывается узлом в ней.              Его маленькая блядь. Его Омега. От одной этой мысли у Драко до сих пор перехватывает дыхание от восторга.              Он улыбается.              — Не за что. Я всегда буду заботиться о тебе, верно?              Гермиона быстро кивает.              Он смотрит вниз на её красивую спелую пизду, всё ещё пустую и сочащуюся влагой, а потом на обмякший член, всё ещё погружённый до упора в её задницу. Рот наполняется слюной, когда он оглядывает её.              — Грязная девчонка. Давай ещё раз оттрахаем тебя, а потом я лягу спать. — Его голос густой и хриплый.              Грейнджер хнычет, когда Драко выходит из неё и мягко приступает к работе. Пальцами он заталкивает сперму обратно в её задницу, когда та пытается выскользнуть, и погружается языком в её медовую плоть, смакуя её смазку, пока не чувствует, что пьянеет от неё. Она извивается, её пальцы скребут кожу его головы, она просит и умоляет прикоснуться к клитору. Тот налился кровью и набух. Малфой игнорирует просьбы Гермионы, упиваясь её соками, в то время как его пальцы продолжают трахать её задницу, и он чувствует свою сперму внутри неё.              Драко должен заткнуть ей задницу. Его кровь густеет при мысли о том, что она всегда будет наполнена им. Он будет ебать и ебать её, пока в ней не останется места.              Есть что-то такое заманчивое в том, чтобы Грейнджер ещё больше хотела его после того, как он оттрахает её.              — Пожалуйста… пожалуйста… — Её голос срывается.              Он делает паузу в ласках и хочет застонать от ощущений. Каждый раз, когда он слышит её мольбы, даже когда она не должна умолять, это ни с чем не сравнимое возбуждение. Ему нравится, что она ничего не может с этим поделать. Как он может ей отказать?              Малфой поднимает на неё глаза.              — Ты правда хочешь, чтобы к твоему клитору прикоснулись.              Гермиона охотно кивает.              Драко гладит её.              — Хорошо, нуждающаяся девочка. За каждое облизывание получишь ещё один день до того, как я разрешу тебе кончить. Согласна?              Она мгновенно раздвигает ноги, расставляя их шире.              Драко наклоняется ближе, его губы почти касаются её забытого клитора. Дрожь предвкушения пробегает по его груди, а рот наполняется слюной. Малфой облизывает губы.              — Не кончать, Грейнджер.              Она снова кивает, дрожа.              Он проводит по бутону один раз, медленно и нежно, едва касаясь его.              Грейнджер почти кричит, всё её тело содрогается.              — Один день. Ты хочешь, чтобы я остановился? — Малфой не хочет останавливаться.              Она так беспомощна. Её контролирует крошечный пучок нервов между ног, порабощённый и готовый унизиться в угоду его языку.              Грейнджер быстро мотает головой, поднимая колени выше, чтобы обнажить себя ещё больше.              — Нет. Нет… пожалуйста, не останавливайся.              Её блестящие складочки завораживают. Такие нежные и мягкие под его языком. Так и просят о внимании.              Драко опускает голову и нежно посасывает. Её клитор подрагивает от его ласк, когда она вздрагивает. Гермиона так близка, но сдерживает себя, потому что ей очень хочется его прикосновений.              — Два дня.              Он лижет медленно и нежно от её центра до пульсирующего напряжённого пучка нервов. Мышцы живота сводит спазмом, и Грейнджер стонет, как будто Малфой мучает её.              Он останавливается.              — Три.              Она поднимает таз навстречу ему.              — Пожалуйста… Пожалуйста…              Он улыбается и нежно целует её клитор.              Драко делает паузу, отстраняется и считает каждое прикосновение. Гермиона едва дышит, дрожа и умоляя не останавливаться.              Он продолжает и продолжает. Одно мягкое, дразнящее лизание за другим. Выжидая между ними, чтобы она никогда не была настолько близка, чтобы случайно кончить.              Грейнджер дарит ему дни и ночи без оргазма в обмен на ласки языка.              Когда она успокаивается, поздно вечером он сообщает ей, что она отказалась от истинного удовольствия на протяжении двух следующих течек. Её лицо бледнеет, выражение лица становится напряжённым, но она не протестует и не отрицает услышанного.              Гермиона прижимается к телу Драко, плотно свернувшись калачиком и засыпая.              У него нет намерения на самом деле лишать её удовольствия во время течки, хотя Малфой пока не собирается говорить Грейнджер об этом. Ощущение её пульсирующей пизды, когда он завязывается узлом внутри неё, — слишком редкое удовольствие, чтобы жертвовать им.              Драко никогда не откажется от этого. Если бы он мог найти способ постоянно держать её в возбуждённом состоянии, он бы непременно это сделал.              На следующий день он приносит ей цветы. Она говорит «спасибо», но выражение её лица остаётся серьёзным, когда она принимает их.              — Улыбнись, Грейнджер.              Она резко поднимает на него взгляд, глаза распахиваются, плечи напрягаются.              Малфой стискивает зубы, но гладит её длинные шелковистые волосы, перебирая локоны.              — Я хочу, чтобы ты улыбнулась. Ты счастлива здесь, верно? Тебе нравится быть здесь со мной. Ты должна улыбаться.              Её губы дрожат. Временами она напоминает ему маленькую собачку, всё её тело трясётся без видимой причины. Драко подумал, что, возможно, это потому, что она всегда раздета, но он следит за тем, чтобы в их комнате было тепло, а на толстых коврах разбросаны кучи одеял и пледов. Ей не должно быть холодно.              Малфой сглатывает.              — Тебе ведь нравится быть здесь, правда?              Она быстро вздыхает, и на её лице расцветает улыбка.              — Да. Да, конечно, мне нравится быть здесь. Я… я люблю быть здесь.              Драко усмехается, его сердце поёт, когда он притягивает её ближе, целует в лоб, поглаживая её ноги.              — Разумеется, любишь. Я забочусь о тебе. Большинство мужчин не стали бы дарить Омеге цветы, так ведь?              Она смотрит вниз на букет в своих руках.              — Нет. Мне повезло. Ты всегда заботишься обо мне.              Драко создаёт вазу, и Гермиона тратит несколько минут на то, чтобы поставить в неё цветы. Когда девушка отходит назад, изучая их, Малфой откидывается в кресле, раздвигая ноги.              — Почему бы тебе не показать мне, как они тебе нравятся?              Она медленно сосёт его член в течение получаса. Её рот такой тёплый и мягкий вокруг него. Драко выплёскивает свой восторг в её горло. Грейнджер глотает его сперму и очищает всё вокруг языком.              Она откидывается назад, вытирая уголок рта кончиками пальцев, и ловит его взгляд. Малфой поднимает бровь.              После секундного колебания на её губах появляется робкая улыбка.              Драко не может не баловать её, когда она улыбается. Комната наполняется цветами. Он покупает ей скромные белые трусики, — единственную разрешенную ей одежду. Мокрые пятна непристойно просвечивают, показывая, какая она грязная маленькая блядь. Иногда Малфой проникает в неё через ткань. Он наслаждается дополнительным предвкушением, когда медленно просовывает руку под них или отодвигает в сторону, чтобы провести пальцами и проверить, насколько она мокрая.              Он покупает ей ошейник — скромную полоску замысловатого, кованого гоблинами, серебра, которую может снять только он. Грейнджер смотрит на него круглыми, неверящими глазами, когда он вручает ей ошейник, и постоянно трогает его, когда Драко застегивает его у основания её горла.              Их комната завалена мягкими тёплыми постельными принадлежностями и тканью, чтобы он мог прижать её к себе и восторженно тискать.              Малфой держит её на грани и запрещает кончать, пока она не доходит до такого состояния, что соглашается проколоть себе соски. Он позволит ей снова испытать оргазм, если она даст ему обещание. Грейнджер всё ещё в отчаянии, когда он удерживает её и приводит магла, которого нанял в тату-салоне неподалёку.              Через несколько минут Грейнджер тихонько всхлипывает, её сиськи украшены серебряными штангами. Когда магл всё забывает и уходит, Драко накладывает на пирсинг чары немедленного заживления. Он не хочет ждать несколько недель, чтобы поиграть с ними. Как Малфой и надеялся, её и без того чувствительные сиськи становятся ещё восприимчивее от пирсинга. Он вознаграждает Гермиону обещанным оргазмом, играя со штангами, проводя по ним языком и нежно потягивая, когда гладит её набухший клитор. Она почти теряет сознание от интенсивности своей кульминации.              Он покупает ей украшения. Кольца и штанги для сосков, свисающие украшения и цепочки, которые крепятся к ним. Драгоценности раскачиваются, когда Грейнджер отсасывает ему, цепочки задевают её чувствительную кожу, пока она не начинает стонать и пускать слюни вокруг члена, пытаясь побороть оргазм.              Он думает о том, чтобы проколоть клитор и пизду и украсить их тоже. Возможно, он свяжет её красивой зелёной ленточкой, чтобы она не трогала себя пальцами.              Однако Малфой наслаждается тем, как невинно выглядит её пизда без украшений. Голая, розовая и набухшая.              Есть множество аксессуаров, не требующих пирсинга, которыми он может украсить её. Зажимы и накладки для клитора, маленькие штучки, которые болтаются между бёдер так, что каждое движение — это ласка.              Теперь она улыбается.              Она выглядит, как жидкое золото.              Когда Драко приносит ей подарок или угощение, Гермиона улыбается ему. Когда он позволяет ей отсосать ему, она улыбается. Когда он позволяет ей кончить, она улыбается.              И всё же… кажется, в её глазах никогда не бывает света.              Её рот улыбается, а глаза — нет. Он уверен, что в школе глаза Грейнджер загорались, когда она улыбалась.              Малфой говорит ей, что она может говорить без разрешения, но она всё равно молчит, пока он не доводит её до грани и она не начинает умолять.              Когда у неё каждые несколько недель начинается течка, она никогда не вьёт гнездо, хотя он и надеется, что всё-таки начнёт.              Он покупает ей груды дорогих шелков и мехов, тончайшие простыни, роскошные пододеяльники и подушки, кашемировые пледы и десятки гагачьих пуховок, чтобы поощрить её. Она не прикасается к ним.              Она никогда не вьёт гнездо, как бы глубоко она ни погружалась в течку.              Драко заменяет зеркало в комнате, чтобы иметь возможность наблюдать за ней, когда его там нет. Он с разочарованием обнаруживает, что, когда она не на грани, она просто безучастно сидит у окна, как грустная птица в клетке. Она не прикасается к своим подаркам и не сворачивается калачиком на роскошном постельном белье, которое он ей купил.              Её пальцы зависают над раскалённым стеклом ручки, а выражение лица грустное, когда она смотрит на улицу внизу.              Однако, как только он снова появляется, она улыбается, покорно ползёт навстречу и жадно сосет член. Она благодарит его за то, что он кончил ей в рот, и просит его подвести её к грани.              Она делает всё, что он хочет, с улыбкой на лице.              Но как только он закрывает за собой дверь, улыбка исчезает, она отползает в угол и сворачивается калачиком.              Драко хочет, чтобы она была счастлива.              Он рад тому, как сильно Грейнджер скучает по нему, но наблюдение за тем, как она подавлена, когда остаётся одна, действует на него подобно кислоте. Эта мысль начинает разъедать его.              Малфой проводит с ней больше времени. Но глаза Гермионы никогда не загораются так, как он на то надеется, и она всё так же меланхолична.              Он трахает её пизду и позволяет ей кончить вокруг члена, когда он наполняет её своей спермой. Пока она приходит в себя и пытается отдышаться, он обхватывает её за плечи и целует в щёки.              — Я люблю тебя.              Её лицо меняется. Она делает неровный вдох и съёживается, как будто эти слова нанесли ей сильнейшую боль.              Драко стискивает зубы. Внимательно следит за её мимикой, Грейнджер смотрит на него широко распахнутыми, почти испуганными глазами.              — Я… — Она слишком ошеломлена, чтобы говорить в течение нескольких секунд. — Я люблю… тебя тоже… люблю. — Кажется, она на грани слёз. — Я тоже тебя люблю.              Облегчение проникает в него, он улыбается и целует её лоб.              — Я знаю. Знаю, что любишь.              Её грудь быстро поднимается и опускается, когда она кивает.              Он говорит ей, что любит её, когда трахает и когда она сосёт его член. Он напевает ей это снова и снова, держа в своих объятиях и прижимаясь к ней.              Я люблю тебя. Я люблю тебя, Грейнджер, говорит он ей, когда крепко обнимает её тёплое нежное тело и погружается в неё.              Она шепчет ему в ответ, тихо, почти дрожа от эмоций каждый раз. Как будто она едва знает, как выразить словами то, что у них есть.              Драко решает подарить ей книги. Она любила читать в школе. Он даёт ей не так много — всего несколько магловских фолиантов, которые считает безвредными. Грейнджер задыхается, когда он протягивает ей их, её глаза становятся огромными.              Она проводит пальцами по позолоченным обложкам с гораздо большим вниманием, чем когда-либо прикасалась к любому из его предыдущих подарков.              Ему приятно обнаружить, что она становится менее вялой, когда он оставляет ей книги.              Но Малфой быстро обнаруживает, что ему не нравится, когда она читает. Если Гермиона читает, она не думает о нём, о том, как она возбуждена, или о том, как сильно она хочет его член.              Драко возвращается, пока она читает, и хотя Грейнджер тут же бросает книгу и с готовностью ползёт к нему, когда он просовывает руку в трусики, чтобы осмотреть её пизду, он обнаруживает, что она едва влажная.              Он забирает книгу, призывает остальные и поджигает их все в ванной.              Грейнджер не произносит ни слова в знак протеста, хотя её тёмные глаза так широко раскрыты, что он видит, как в них плавают оранжевые языки пламени. Она смотрит всего мгновение и отворачивается, опускается на колени и сосёт его член, пока он стоит и смотрит, как горит бумага.              После этого он вознаграждает её: бреет её пизду наголо, а затем смазывает кожу зельем-афродизиаком, пока Гермиона не начинает извиваться, стимулируя клитор и задницу. Она снова выглядит не такой блаженной, как он хочет.              Она не перестаёт улыбаться после того, как он забирает у неё книги.              Но Гермиона по-прежнему впадает в глубокую меланхолию, когда Драко уходит.              Наступает очередная течка.              Грейнджер не вьёт гнездо. На самом деле, замечает он, наблюдая за ней через зеркало, она никогда не прикасается к постельному белью, которое он разбросал по комнате, если ей не прикажут. Она ютится в углах. Сидит у окна.              Гермиона ложится на кровать только тогда, когда он её туда посылает.              С ужасом Малфой понимает, почему она несчастна. Грейнджер все ещё думает, что он может прогнать её; что их кровать не принадлежит ей. Он с самого начала сказал ей, что постель не для неё. Что его дом — не её дом, что он может продать её, что он будет держать её только до тех пор, пока она будет ему угождать. Когда Гермиона пыталась свить гнездо, он наказал её, пока этот порыв не был искоренён.              Неудивительно, что Грейнджер так трудно признаться, что она его любит.              Перед окончанием течки он идёт и находит её. Она в оцепенении покорно стоит в голом углу комнаты. Её кожа блестит от пота, маленький серебряный ошейник сверкает на горле.              Он должен сделать её счастливой. Даже если она не знает, чего хочет, он знает.              Драко несёт её в постель, и когда она умоляет его, он занимается с ней любовью, медленно, позволяя ей кончать на его члене снова и снова. Гермиона такая гладкая и податливая, её горячая, обжигающая плоть изысканно сжимается вокруг его узла, а удовольствие пронизывает Малфоя до дрожи.              Он целует её, пока Грейнджер лежит под ним, задыхаясь. Когда её глаза проясняются и она приходит в себя, он гладит её по волосам, прижимаясь своим лицом к её.              — Я сделаю тебя счастливой.              Она непонимающе смотрит на него.              — Я… я счастлива.              Драко целует кончик её носа, затем между глаз.              — Я знаю, но я собираюсь сделать тебя счастливее. Я позволю тебе забеременеть.