Введение. Взымание платы.

— Эля! Эля, давай сюда! Девушка с розовыми волосами недовольно кинула подушку в сторону Лизы. Она позвала еë сюда делать совместный проект по обществу, а не фигнëй маяться. Впрочем, как скромно напомнил экран с изображениями артов¹ Ноэль, именно этим они и занимались. — Нет бы свою ленивую задницу поднять… — пробурчала девушка, тем не менее, сама подходя к разлëгшейся на кровати подруге. — Ну нуди! Давай, эт, призыв попробуем! «Опять она начинает» — мысленно вздыхает Эля, сдвигая ноги подруги в сторону и скромно садясь рядом. — Ну и что за призыв? Опять будем мои стены краской и помадой портить? — Эля хмыкает, несдержавшись, за что получает безболезненный тычок в бок. — Эль, ну ты чë опять. Тут типа шифтинг, только не во сне. — А, опять фигня это. Ну что, надо написать своë желание на листочке и положить его под подушку или закопать где-нибудь? — Эля, я не дурочка, вообще-то, — хмуро замечает брюнетка, отвернувшись в сторону окна, — в заброшку подземную сгонять надо. Ну, или в метро, но я не этот… Как их там… — Диггеры? — Ага, они! Давай пошли щас, а? И опять Лиза завалилась к ней на колени. Ей богу, она же знает, как на неë действует этот просящий взгляд. Особенно с учетом того, что она лежит на еë коленях, как еë хрупкая девушка. А брат может заскочить в любой момент и заснять это непотребство. — Лиза, ты же знаешь, что проект… — Да забей, ещë четыре месяца до сдачи! — подруга уже подскочила, вытаскивая из своего портфеля учебники. — Знаю эти твои четыре месяца. Опять придëтся всë делать в последнюю неделю. — Не драматизируй, у нас всë равно тема с наркоманами связана. Заодно посмотрим, где больше шприцов. — Нам не нужны эти данные. Но спорить было бесполезно. Да и Эля не спорила — так, привычно прочитала, роясь в шкафу в поисках шмоток, которых не жалко. Такие походы всегда заканчивались приключениями — лучше подготовиться. — Капуша, ты там скоро?! — Да иду, не ори! Вот так они и вышли из подъезда. Красная куртка прекрасно защищала от холода. Правда, сгущающиеся тучи как-то не очень обрадовали. Придëтся им под дождëм бегать, ведь Лиза в магазине, конечно же, не сможет ждать. Скучно это, видите ли. — А, точно, — девушка нахмурилась, поправляя шапку, — что за призыв-то? Мы куда-то якобы перенесëмся? — Помнишь, мы игру недавно классную проходили, андертейл? — Эля согласно кивнула, дожидаясь зелëного света, — Так вот, мы туда должны попасть. — Ты же всë равно знаешь, что этого не произойдет. — Но, как ты помнишь, мы постоянно веселимся, когда пытаемся сделать что-то такое! — покачала пальцем Лиза, тут же поправляя спавшие очки. Наконец красный свет погас, и зелëный человечек начал вышагивать на светофоре, приглашая других на дорогу. Подруги поторопились скорее перейти дорогу. *** — Так, сюда надо руны написать разноцветными мелками. — А я смотрю, ты подготовилась. Подземка была в типичном состоянии заброшенного здания: частичное отсутствие лестниц и стен, битые бутылки на полу, шприцы, грязные тряпки, граффити различного содержания и задрипанные тряпки по углам. — Так тебя в последнее время фиг вытащишь куда. — спокойно отозвалась подруга, доставая из своего рюкзака пачку мелков, — Сюда иди давай, вместе чертить будем. — Я тут важным делом занимаюсь, между прочим, — отозвалась Эля, отпинывая зелëные осколки к стене. — Спасибо, Эль, но расчищать местность не надо. — Я вообще-то про охрану, — обиженно отозвалась девушка, срисовывая загогулину синим мелком на кирпичной стене. — Ну-ну, наохранялась однажды, — весело хмыкнула Лиза, сменяя красный на жëлтый. — Я не виновата, что тот бомж знал здание лучше меня! — Всë-всë, котик, не фыркай! Я тут уже почти всë сделала, пока ты копалась. — Я ведь в чертении нуб², ты и так знаешь, — горько вздыхает Лиза, убирая мешающуюся розовую прядку, — И все эти руны автор сам придумал. Таких сложных нет, на азиатские языки не похожи, как и на египетские. — Ну ладно тебе. Все по-своему развлекаются. Стена наконец была исписана слегка кривоватыми символами. На этот раз из недр оранжевого рюкзака на свет вышло… вино? — Нет, это не то, что ты подумала. — вздохнула Лиза, откручивая крышку. Эля недоверчиво принюхалась, но вином не пахло, — Там у нас вода с ртутью. Коробка тут же была откинута в стену, где как раз находились нарисованные руны. — Ты идиотка?! — Еë там три грамма! — Да как ты еë измеряла?! — Лиза с опаской посмотрела на свою подругу. Еë левый глаз дëргался, а ладони были сжаты в крепкие кулаки, — Ты, блять, из-за этого три дня дома пролежала?! — Нет! Эль, мне химичка помогла, Эль! Подруга еë уже не слушала, забирая с грязного пола яркий рюкзак Лизы. Она уже двинулась в сторону выхода, как резко остановилась. Сверху раздавались неясные мужские голоса. Но, судя по тону, Лиза точно могла сказать, что они ругались. Эля же улавливала слабый запах коньяка. — Чтобы я, блять, ещë раз согласилась идти с тобой на заброшки. — грозный шëпот звучал гораздо страшнее криков, — Пшли за шкаф. Быстро. Лиза беспрекословно последовала совету подруги, затихая. Рядом пристроилась подруга, закрывая глаза руками. — Дебил, блять, долбаëб ебаный! Голос сильно вибрировал в воздухе, вызывая раздражение у обеих девушек. Господь, хрен знает, когда этот бомж съебëт, а идти боязно. Впрочем, Лиза могла бы и сейчас проскочить мимо него, но еë подруга этого сейчас явно не оценит. Что ж. Придëтся или надеяться на чудо, или уходить, пока тот будет проблëвываться. Впрочем, от алкогольного амбре как бы им самим свои желудки не вывернуть. — Та-ак, что это за хрень?! Эля замирает, молясь всем богам, чтобы этот пьянчуга их не заметил. Их, конечно, всë равно не найдут, — успокаивает себя Эля — ведь за шкафом щель не заметить из-за того, что он стоит в углу, то есть есть только один выход, который закрыт крепкой тумбой. Лиза ободряюще улыбается своей подруге. Эля знает, что потом они забудут о своëм страхе, что это станет очередным забавным случаем. В конце концов, именно из-за непредсказуемых событий они и занимаются этой мистикой. Эля, уже немного успокоившись, сильно вздрогнула, когда раздался звонок стекла, а затем звук падения. Он там отключился, да? Отключился же?.. Лиза легонько толкает подругу в бок, на что последняя только мотает головой, показывая два пальца. Эля видит, как Лиза помимо закатывания глаз хочет ещë и шумно вздохнуть, но сдерживается. Менять положение Эля не очень хочется, но толком ничего и не остаëтся. Она даже в телефон заглянуть боится — не дай бог она создаст лишний шум, вдруг ещë кто припрëтся? Через какое-то время — Эля очень сомневается, что прошли полные две минуты, а не одна — Лиза повторно толкнула еë. Эля тихо поползла к выходу. Выглянула из-за шкафа. Да, бомж валялся прямо на полу, а рядом с ним были прозрачные осколки. Эля осторожно перебралась через тумбу, шипя на каждый скрип и шорох. Лиза же цыкнула, не осторожничая: встала на тумбу и спрыгнула. Повезло хоть, что Лиза в кроссовках сегодня ходила, а не в любимых берцах. — Ли-иза! — Что? — всплеснула руками девушка, не разговаривая шëпотом, как подруга, — Он ж того уже, всë, на небесах. — Ты хоть нормальнее выражайся, а то говоришь, будто он покойник. — нахмурилась Эля, ища взглядом свой чëрный рюкзак. — Ну с такой жизнью он уже труп. — хмыкает брюнетка, постукивая носком по полу. Рюкзак Эли был прямо у стены. В нëм было другие нужные вещи, как деньги или фонарик, а также свечи, честно взятые из комода в гостиной. Ещë Лиза напихала в рюкзак пирожки. Мама точно будет ругаться, когда Эля вернëтся домой. — Мм, может возьмëм этого — невнятный пасс рукой в сторону «этого», — как жертву? — Лиз, давай домой, а то ты уже странные идеи предлагаешь. — Да я не в плане убийства! Изначально вообще жертвой должен был стать тот раствор. Эля сделала вид, что обвиняющий тон еë ушей не достиг. — Лиза, он очнуться может. Если что. И это небезопасно… — Зато интересно. — … и не гуманно. Лиза обиженно отвернулась в противоположную сторону. Эля только устало вздохнула: спорить сейчас не хотелось вообще. Но и оставаться — тоже. Почему-то было необычно тревожно, словно и правда могло случиться что-то такое… — Лиза, мне плохо. Пойдëм. — Я же знаю, что это не так. — Лиза. — предупреждающе протянула Эля, — Хватит на сегодня впечатлений. — Я и с места не сдвинусь! — упрямо заявила девушка, смотря прямо в злые глаза Эли. Девушка глубоко вздыхает и выдыхает. Господи, почему она такой ребëнок?! Молчание длится долго — ладони Эли успели вспотеть, а в куртке становилось душно. В голове крутилось огромное количество ругательств, но с языка ни одно так и не слетело. Эля должна была бы выйти наверх, на морозный воздух. Лиза пошла бы за ней. Так всегда было. Но… — Это долго? Эльвира намеренно задаëт этот чëртов вопрос, проигрывая. Резко и недовольно — но слова уже прозвучали. Улыбка на лице Лизы и бесит, и одновременно радует. Наконец-то хоть раз по-настоящему улыбнулась. — Не, нам свечки зажечь, трах-тибитох сказать и усë. — брюнетка же словно светилась от счастья, так сильно она фантонировала торжеством и счастьем. — Только быстро. С последней зажжённой свечкой мигнула лампочка. Эле стало неуютно, будто этот их выход — первый. Они давно уже не испытывали страха от подобных случайностей, но именно сейчас почему-то в горле появился неприятный, удушливый ком, а Лиза нервно что-то бормочет под нос. — Ну что там за письмена накаляканы? — преувеличенно-бодро спрашивает Эля, подходы ближе к подруге. — Да вот, латынь с чем-то. Немецкий, что ли… — Разгадаешь потом, давай быстрее. — Надо вместе читать. — Ладно. — Accipite donum. — зазвучали два неуверенных голоса, — Iustum via — sieben Seelen. — звонкий голос читает звуки неправильно, но никто не поправляет, — Trssera mors est. — руки одной из девушек дрогнули, под ногами стало мокро. В воздухе повис странный запах, — Non sith demete, die anfrillium. — тягучий, низкий тембр полнился паники. Надо закрыть рот и выбежать, закрыть глаза и не обращать внимание на промокшие ноги. Но губы читают дальше, не останавливаясь, — Fiat lux! От рун идëт режущий свет глаза, гарь и железо въедаются в ноздри. Эля смотрит в экран гаснущего телефона, ощущает огонь на волосах и хватается за Лизу. В глазах последней — разорванное в клочья тело человека. От крови хочется блевать, руки дрожат и телефон падает. Но звука нет. Вокруг — холод, который пробирается до чего-то сокровенного и драгоценного. Взгляд переводится на появляющиеся на коже царапины. Кричать не получается — губы будто склеили, пришли нитками. Уродливые рубцы становились шире, боль проникала глубже. Розовые волосы алыми всполохами дëргались из стороны в стороны, пока заклинательница умирала. Холод сковывает плечи, запястья и шею. Кожа поджаривается до чëрного пепла, глазные яблоки текут по жëлтым костям. Белая по локоть рука с треском отваливается, ноги подкашиваются. Плата взята. Души изуродованы. Желание выполнено.