Часть 1

Уходи.       Это слово запертой птицей бьется о стенки разума, пытаясь сломать толстые прутья страха, выстроенные за столько лет существования в цирке. Это была не жизнь. Хотелось лишь кричать до потери голоса, рьяно мечтать если не о свободе, то о тишине в собственной грудной клетке, способной прекратить столь затянувшийся кошмар.       Ты можешь идти.       Слова Человека в маске догоняют меня, подстегивают, толкают в спину, когда я бегу босиком по холодной земле. Не заметив камень, спотыкаюсь, упав на исчерченные ранами из-за собственной глупости колени. Сжимая кулаки и чувствуя между пальцами влажную после очередного дождя грязь, я по-настоящему ощущаю себя живой. В цирке постоянно кто-то кричал. Это был не просто озлобленный крик, это был вопль отчаяния, страха, отвращения, перерастающий в рык, а после едва различимое поскуливание. Почти до отчаяния я пыталась не сойти с ума и не взвыть вместе с очередным «нечестивцем». Их крик еще долго преследовал меня по ночам.       Ты свободна.       Медленно поднимаюсь на ноги, ощущая, как легко становится дышать. На голову и открытые плечи падают редкие холодные капли. Я поднимаю глаза к грязно-серому небу, что так ненавидела в шестнадцать, и улыбаюсь, позволяя слезам скатываться по щекам, смешиваясь с дождевой водой.        - Я вижу небо, - от звуков собственного голоса вздрагиваю и, не сдерживаясь, кричу, что есть сил. – Я вижу небо!       Только сейчас до больной души доходит осознание, что нет больше шатра, скрывающего тебя от мира, нет больше клеток, спрятанных в гримерках, нет больше криков и искореженных лиц. Только серое небо, холодный дождь и свобода.       Голова начала кружиться, отчего ноги подкашиваются следом. Кажется, тело отвыкло от того, что теперь оно может двигаться по собственному желанию, а не по чужой указке и приказу. Я осматриваюсь.       Вокруг уже до боли в груди знакомый лес. Каждая веточка напоминает мне о том, что тогда пришлось пережить хрупкой, трусливой и слабой девочке Саре. Сейчас же никто бы не узнал ту маленькую испуганную школьницу в стоящей посреди леса высокой босой брюнетке в черном платье с испачканными в грязи коленями и руками, в глазах которой отражались все увиденные кошмары. От воспоминаний по телу разливается липкий страх. Я судорожно верчу головой. Нужно срочно что-то делать.       Как назло на ум не приходит ни одной здравой мысли, а бездействие усиливает накатывающую панику. Я хватаюсь за голову и крепко закрываю глаза. Мне страшно. Я не знаю, что делать и куда бежать. За каждым углом, кажется, скрывается ненавистный шатер.       Стоя посреди леса в полном одиночестве, отчетливее различаю собственный голос, звенящий где-то в ушах. Я ведь сама решила уйти, почему же сейчас чувствую такую жалость к себе?       Если ты вызываешься что-то делать и терпишь неудачу, не показывай свою слабость.       Я резко распахиваю глаза, оглядываясь. Его голос оказался так отчетливо различим, будто он звучит не в голове, а у самого уха.       - Никогда не допускай того, чтобы тебя жалели, - заканчиваю я когда-то выученную наизусть фразу, произнесенную человеком, разглядевшим во мне бесконечное пламя.       Теперь я знаю, куда мне нужно бежать.       Разрывая руками воздух, я бросаюсь вглубь леса, зная, что там есть тропинка, выходящая к старому особняку. Чувство предвкушения от будущей встречи волной накрывает меня, позволяя бежать быстрее, не обращая внимание на боль, изредка пронзающую ноги. Наконец, показались обшарпанные стены дома, ранее удивляющего своей роскошью и богатством. Даже после пожара он не выглядел таким пугающим и одиноким.       Природа взяла свое в этом месте: через оконные дыры пробиваются голые корни растений, трава полностью скрывает каменную тропинку, ведущую к черному ходу в дом, краска почти полностью опала, оголяя деревянные балки, держащие крышу террасы. Вид рождает самые болезненные и черные чувства: от него веет одиночеством, потерями, печалью и болью. Здесь давно никто не живет.       Руки опускаются вдоль тела, повторяя движение ухнувшего в пятки сердца.       Нет, неужели я здесь совсем одна?       Резким рывком утерев лишние сейчас слезы, уверенно направляюсь к логову Драконов. Я понимаю: прошло столько лет, одна мысль о потерянном времени пугает, но в груди чувствуется тепло. Такое же, что появлялось только от нежного взгляда любимых карих глаз и ласковых объятий, сжимающих так крепко, что становится трудно дышать.       - Он не забыл, я уверена. Не бросил.       Я – дракон. А драконы всегда находят то, что ищут, - вторят моим мыслям воспоминания недавнего сна. Миссис Хилл всегда говорила мне верить в то, что показывают сновидения. Этому она учила и внука.       Я резко остановилась. До раскалывающейся головы начало доходить осознание.       Мне не нужно в казино. Там Его не будет.       - Я знаю, где ты.       И я бросаюсь в противоположную сторону, чувствуя, как теплота внутри постепенно превращается в пламя.       Перед глазами мелькают знакомые лавки, покосившиеся домики и настоящие виллы, новые магазинчики и старые забегаловки, но я не позволяю воспоминаниям остановить меня. Это уловка, на которую больше не поведусь. Прежней наивной Сары больше нет. Теперь пришло время Дракону раскрыть свои крылья.       Вскоре я уже достигаю цели.       Ржавые ворота кладбища резко скрипнули, но дружелюбно пригласили войти, как долгожданную гостью и давнего друга. Я медленно двигаюсь вглубь, не позволяя взгляду смотреть по сторонам. Это была игра с Фортуной: обернешься и ты пропала.       Наконец, показалось знакомое надгробие. Сердце выстукивает барабанный марш. Я думала, что увижу запущенную могилку, заросшую сорняками и травой, спрятанную под не единственным слоем перегнившей листвы и едва различимую надпись на холодном мраморе.        Я опускаюсь на колени.       - Здравствуйте, миссис Хилл, - мои губы дрожат, я чувствую, настолько горячие слезы бегут по щекам и как сильно я замерзла. – Это я, Сара.       Едва касаясь пальцами аккуратной травы и бережно убранного надгробия, я даю себе волю. В миг все те чувства, что прятались глубоко во мне, вырвались наружу, превращаясь в истошное рыдание и почти звериный вой. Я обхватываю себя руками, склонив голову настолько низко, что еще немного и она коснулась бы холодной земли.       Я рыдаю настолько отчаянно, почти самозабвенно. Все слезы, что я сдерживала, будучи пленницей цирка, в один миг истощили меня, безжалостно поливая могилу миссис Хилл.       - Простите, что без подарка, - еле срываются слова с немеющих губ. – Я не смогла подготовиться. В следующий раз обязательно принесу Вам цветы, самый прекрасный и большой букет.       Мои слезы льются не только из-за боли, пережитой ранее, но из-за миссис Хилл, буквально заменившей мне мать. Эта старушка подарила мне столько любви и тепла, сколько не смогла дать собственная семья. Она заботилась обо мне, интересовалась моей жизнью и здоровьем, переживала, хорошо ли я сплю и ем, рассказывала истории и небылицы, спасала от ночных кошмаров и собственных демонов. Она одна из самых дорогих мне людей.Кем была и остается для Него.       За спиной послышались хлюпающие шаги. По телу в миг пробегает дрожь. Я не осмеливаюсь поднять взгляд, лишь молча смотрю на портрет старушки, заключенный в оковы камня.       - Девушка, вы в порядке?       Пара слов, и по телу пробегает ток, заставляющий содрогнуться.       Я медленно перевожу взгляд на хозяина этих слов. Лаковые ботинки изрядно испачкались в грязи, но, похоже, их владелец не слишком заботился о таком, темная ткань брюк выгодно подчеркивает длинные ноги и переходит в черную рубашку, один из краев которой небрежно выбивался поверх ремня. В руках мужчина держит огромный букет полевых цветов, аромат которых смешивается с ночной прохладой и сыростью. Шумно выдохнув, я поднимаю глаза, взглянув в столь знакомое мне лицо.       Аарон непонимающе выгибает бровь, пристально всматриваясь в мои черты, но не произнося ни слова. К своему удивлению и облегчению, я не замечаю на его руках, крепко сжимающих букет, и лице новых, незнакомых мне ран и шрамов, лишь более глубокие морщинки в уголках глаз и рта.       - Я рада, что ты в порядке, - шепчу я, поднимаясь и позволяя мужчине разглядеть себя лучше. – А ты все такой же недоверчивый.       Я отмечаю, как напрягаются широкие плечи Хилла, как он цепко отмечает новые черты в моей внешности. Но сведенные брови показывают его сомнения и… страх. Но вместо слов он обходит меня и кладет цветы на могилу бабушки.       - Ты грабишь могилы? – его голос эхом разносится в кладбищенской тишине.       Я смеюсь:       - Прости? С чего ты взял?       Аарон, наконец, подходит ближе ко мне и наклоняется, чтоб наши глаза оказались на одном уровне. Я отмечаю, что у него все тот же парфюм. Тот, что я дарила когда-то.       - Иначе как объяснить, что ты в таком виде делаешь ночью на кладбище? Если есть варианты, я с удовольствием послушаю.       Его глаза все такие же, какими я запомнила их в последний день нашей встречи. В день, когда мне пришлось покинуть самого дорогого человека. Но вместо ответа я улыбаюсь, чем вновь заслуживаю строгий взгляд Хилла.       - Я задал вопрос…       - Нет, - перебиваю я, продолжая улыбаться и рассматривать лицо мужчины. В его темных волосах затерялись редкие белые пряди. Я аккуратно касаюсь их рукой. – Я не граблю могилы. И картину в тот раз тоже украсть не хотела, ты же знаешь.       Хилл вздрагивает, перехватив мою руку, не позволяя и дальше касаться его волос.       - Что ты?.. – он рьяно пытается отыскать подсказку, не решаясь сделать предположение.       - Ты говорил, что был непослушным бесом и вызывал лишь сплошное разочарование у семьи. Но, - я киваю в сторону букета. – Это не меняет того факта, что ты ею очень дорожишь. И не только Драконами.       Хватка мужчины ослабевает, и он отпускает мою руку, удивленно распахивая глаза.       - Сара, – он произносит мое имя одними губами, но я отчетливо его слышу. Дыхание Хилла участилось. Уже не сомневаясь в том, что Дракон меня помнит, кладу ладони ему на плечи, отмечая, что даже спустя столько лет он остался в прекрасной форме. Последние слова я шепчу, потянувшись к уху любимого:       - Не смущайся меня. Я не кусаюсь.       И я спустила курок.       Аарон хватает меня за талию, прижимая к себе, и, не теряя ни минуты, впивается в мои губы. Я не смогла сдержать сдавленный стон. Голова кружилась от свободы, ноги болели от бега, дыхание перехватывает от жадных, нескончаемых поцелуев. Я прижимаюсь к мужчине сильнее, бессовестно бегая ладонями по столь любимому телу, зажмуриваясь сильнее, боясь, что, открыв глаза, Аарон окажется всего лишь миражом.       Но он не исчезает.       Ни после первого, ни после второго и третьего поцелуев. Я все еще боюсь открыть глаза, вслушиваясь в любимый голос, дрожащий от волнения, и нежные слова, что он шепчет мне, покрывая шею влажными поцелуями. Изредка я вздрагиваю от прикосновения легкой щетины к уже ставшей чувствительной коже.       - Сара, - он шепчет в мои губы, с рвением зверя истерзывая их. Я начинаю всхлипывать, понимая, как мне страшно и насколько счастлива сейчас. – Тише, маленькая. Я здесь, с тобой. И больше никуда тебя не отпущу.       Аарон вновь оставляет дорожку легких поцелуев на моем лице, продолжая прижимать к себе.       - Посмотри на меня, - дыхание мужчины опаляет кожу. – Посмотри на меня, Сара.       Не без страха я медленно начала открывать глаза, все еще мертвой хваткой обнимая Хилла. На меня смотрят переполненные нежностью глаза, взгляд, бегающий по каждой черточке лица. Именно такой, каким Дракон смотрел только на меня.       - Я так скучала.       - Чш-ш, все уже позади. Мы вместе, я ничему и никому не позволю это изменить, - Аарон аккуратно проводит рукой по моим волосам. – Теперь ты настоящий дракон, Сара.       Я непонимающе смотрю на мужчину. Он мягко улыбается, беря меня за руку и, наконец, уводя от могилы. Заметив мои босые ноги, вздыхает, качает головой и в один миг поднимает.       Я вспоминаю давно забытые ощущения: рядом с этим взрослым мужчиной я была ровно той, кем и являлась, наверное, всегда – маленькой девочкой. Но мне нравится это чувство.       - Ты будто все еще считаешь меня маленькой.       Аарон медленно подходит к темной машине, стоящей у дороги.       - Ты и есть моя маленькая девочка, - отвечает мужчина, усаживая меня в теплый салон. – И это ничто не изменит, Сара.       Закрыв дверь, Хилл занимает место водителя, пристегнув ремни безопасности у своего и моего кресел.       - А ты изменился, - заключаю я, схватив его руку в свою ладонь, как только машина начала двигаться. – Теперь безопасность твой конек?       - После всего, что нам пришлось пережить, умереть в аварии – самый паршивый конец, который можно представить.       Я улыбаюсь, не отрывая глаз от мужчины. Знаю, он чувствует мой взгляд.       - Куда мы едем?       - Домой, Сара. К Драконам. Уверен, все будут рады узнать, что ты в порядке.       - А ты?       Мужчина тихо смеется, останавливая машину на одном из светофоров. Повернувшись ко мне, он вновь ловит мои губы своими, наскоро проведя по ним языком и, дразня, прикусив нижнюю губу.       - А я до одури счастлив и готов всю оставшуюся жизнь показывать тебе, как скучал, - Аарон проводит подушечкой пальца по моей губе. – Но сначала мы позаботимся о твоем состоянии, маленькая. Сейчас, возвращаясь домой с тобой, я хочу только держать твою руку.       Я сжимаю пальцы мужчины сильнее, наконец, расслабляясь и ощущая, как ноет все тело.       - Что ты имел в виду, говоря, что я теперь настоящий Дракон?       Не отрывая взгляд от дороги, он тихо шепчет:       - Потому что ты нашла меня первой. И этим спасла.       Я услышала его слова, уже проваливаясь в сон.       Теперь не будет кошмаров, не будет страха и криков.       Я уверена, ведь мою руку так трепетно и нежно сжимает самый настоящий Черный Дракон.