Часть 67 Городские тайны

      Исцелить слабого юношу, что провёл несколько дней в глубине тёмного колодца, оказалось делом непростым. Болезнь никак не желала отступать. Ши Ван то впадал в тяжкий, лихорадочный сон, то просыпался с дрожью во всём теле, тихо стонал, кутаясь в толстое одеяло. Слабость сменилась жесточайшей лихорадкой, та — тошнотой, и так по кругу, словно ребёнок, получив безопасное место, решил переболеть всеми болезнями по очереди. Лекари качали головой, смешивая новые травы:       — Истощение цзин не проходит бесследно, к тому же влажный жар повредил селезёнку, а ночи в колодце привели к холодному застою в суставах. У Ши Вана наблюдаются нарушения в лёгких и крови. Лечение будет долгим.       Женщины семьи Ши дежурили у постели больного. Но матушка Ши бывала чаще всех. Она-то и заметила странного мальчишку, который приходил каждый день.

Тайна первая

      Дерзкий юнец приходил без спроса и по-хозяйски усаживался рядом, беря Ши Вана за руку. Матушка Ши сразу бы прогнала негодника, но Вану явно становилось лучше рядом с наглецом.       Когда матушка Ши осторожно поинтересовалась, кто он такой и к какой семье принадлежит, мальчишка лишь дерзко усмехнулся, закинул руки за голову, как будто имел на это право, и бросил сквозь зубы:       — Маленькое Пламя, и на этом всё!       Имя, что носил он, было не менее странное, чем он сам: у него были янтарные глаза, яркие, словно у хищника, и фиолетовые волосы, у лба торчащие дыбом, потом ниспадающие вниз и у самого конца волос завязанные красной лентой.       Маленькое Пламя оказался на редкость несносным мальчишкой, возраста чуть младше её Вана. Он таскал кошку за хвост, а та, выгнув спину, шипела, царапалась, пыталась укусить, но юнец смеялся, уворачиваясь. Он дразнил козла, бросая в него редьку, тыкал в бок палкой, а когда козёл, разозлившись, кинулся за ним, громко хохоча убегал во всю прыть вместе с ватагой таких же недорослей-бездельников.       А потом, позабыв про козла, забрался на крышу соседнего с лечебницей дома, сел, свесив ноги, и стал корчить рожи прохожим, веселя ребятню, позабыв, что козы отлично лазают, и крыша для них не преграда.       Летел он вниз кубарем, задевая черепицу, хватаясь за воздух, но от рогов увернуться так и не успел, и, когда разозлённое животное боднуло его второй раз, крику было столько, что все побросали свои дела, выскочив наружу. Пришлось отлавливать разбушевавшуюся скотину всем городом.       А сам зачинщик, что удивительно, снова нашёлся у кровати Ши Вана, сидящий тихо, словно послушный ученик перед своим шифу, держащий его за руку, словно никуда не убегал, словно не было всей этой суеты с козлом, взбудоражившей город.       Матушка Ши пыталась разузнать о семье хулигана, но люди отвечали уклончиво, пожимая плечами, уходя от разговора, и это не удивило её. В городе было много сирот. Но вот что по-настоящему странным показалось ей — даже ученики Аньдин, которые знали всё обо всех и имели специальные книги, в которые записывали всех прибывших, тоже не желали отвечать. Они отводили глаза, меняли тему, отговаривались общими фразами и торопились уйти от её расспросов.

Тайна вторая

      Но это была не единственная странность, запавшая в её сердце. Матушка Ши часто встречала необычного малого — Юаня. Его коротко стриженные волосы в прежние времена означали, что это беглый преступник и раб, совершивший преступление. Но никто не удивлялся этому, словно так было надо. Про него тоже не особо говорили, а на вопрос, где живёт, неопределённо показывали на гору бессмертных.       Матушка Ши любила вставать рано, когда небо только начинало светлеть, а роса ещё лежала серебром на траве. И на рассвете, когда город ещё утопал в мягком сумраке, она снова увидела его.       Юань танцевал на окраине города. Матушка Ши замерла. Тонкая фигура двигалась лёгко, как ветви ивы под тёплым ветром, как капли дождя, что не оставляют следа на камнях.       Ночь и день, и тонкая полоска сумрака между ними. Тенистая, делающая движениями размытыми. Короткие волосы струятся в воздухе. Тонкие руки поднимаются к скрытому пока солнцу.        Матушке Ши стало больно дышать от восторга, переполнявшего сердце, от трогательной хрупкой красоты этого мира. Она отвела взгляд и с удивлением увидела детей. Малыши пяти, шести и семи лет расселись вокруг, словно птицы. Они подходили совсем тихо и устраивались рядом, внимательно глядя на танец. Матушка Ши осторожно отступила с тропинки, по которой шла, и присоединилась к молчаливым зрителям.       Юань продолжал танцевать.       Лёгкий ветер играет одеждой, вздымаясь в такт. Юань стремителен и лёгок — его движения расплываются в тенях. Но вот первый солнечный луч коснулся макушек деревьев, золотя их тонкие ветви, потянулся к танцующему…       Дети сидели тихо, как заворожённые. Матушка Ши села рядом к ближайшей девочке и, наклонившись, спросила, едва слышно, чтобы не нарушить утреннюю тишину:       — А кто это?       — Это наш бог, — спокойно ответила малышка. — Его зовут Юань. Он всегда тут танцует утром.       Матушка Ши почувствовала, как что-то внутри ёкнуло от простой безыскусности этих слов. Девочка говорила так спокойно и уверенно, словно это была самая естественная вещь на свете — бог, танцующий на рассвете на окраине города.       Светящиеся небеса и тьма внизу, а посередине маленькая фигурка с короткими волосами. Бог не думает и не сомневается.       Яркий свет ложится в вытянутые вверх руки, как в колыбель. А Юань, покачав, выпускает солнце в этот мир, даря всем. Лучи бегут волной по макушкам деревьев, искрятся в каплях росы. Но этого так мало.       Юань замирает, вытянувшись вверх, словно умоляя о большем, и мир отзывается — солнца становится всё больше, теперь лицо и руки юноши освещены. Долгое мгновение кажется, что только бог держит свет, и тот никогда не достигнет земли, а потом…       Весь белокаменный город заливает солнце!

***

      Может, матушка Ши выкинула бы из головы и утренний танец, и глупости ребёнка, стала бы, как и многие другие, относиться к юноше со снисходительной заботой, вот только боги наградили матушку Ши парой зорких глаз, крепкой памятью и вниманием к мелочам.       Она с лёгкостью заметила, что сам ученик Лян Гэн возится с Юанем как с младшим братишкой, а тот запросто разговаривает со всеми учениками бессмертного ордена.       И наконец вернувшийся господин бессмертный Шэнь откладывал все дела, стоило этому юноше только появиться на склоне горы.