Часть 1

      Холодный ветер задувал падающий хлопьями снег за ворот, дул в обмотанное снегом, бледное лицо. Ещё был день, но темно на улице из-за туч уже с самого утра. Рабастан сощурился, пытаясь рассмотреть сгорбленную фигуру у могилы, хотя в этом не было ни грамма смысла. — Барти.       Он сразу выпрямился и окинул его пренебрежительным взглядом, на дне которого плескалась досада от того, что Рабастан увидел его и, возможно, от того, что они не могут даже пожать друг другу руку, выкурить по сигарете, неторопливо болтая о чём-то. Это в прошлом. Их дружба в прошлом и даже Регулус… в прошлом. — Рабастан, — коротко кивнул он и повернулся в другую сторону, чтобы уйти. — Не волнуйся, я уже ухожу. — Выход с другой стороны кладбища, — улыбнулся Лестрейндж, но тут же посерьёзнел, когда Барти без лишних слов отправился теперь уже к выходу. — Подожди, Барти.       Крауч с сомнением прикусил губу, но повернулся и подошёл к могильному камню, на который Рабастан клал маленькую бутылку коньяка. — Ты каждый раз приносишь сюда бухло, и никогда его здесь не бывает на следующий день, — хмыкнул Барти, вынимая из кармана портсигар. — Выводы? — Реджи и после смерти не изменяет привычке сжирать все мои запасы, ты про это?       Барти выдохнул дым и усмехнулся, не отрывая взгляда от высеченного имени. — Я про то, что из-за тебя спиваются бомжи. — Я хороший человек, даю им хоть какую-то иллюзия счастья.       Рабастан выдавил смешок, хотя не смешно было совершенно. Какое же враньё, Мерлин. Хороший… — Ты не виноват, Лестрейндж, — заметив его помутневший взгляд, тихо сказал Барти и потоптался на месте, не чувствуя ног. — Виноват, — процедил Рабастан, понимая, что ещё немного, и он позорно пустит сопли. — И знаешь… ты тоже виноват.       Барти вздрогнул и сжал руки в кулаки, вперив горящий взгляд в него. Сигарета упала на землю, и ее тут же занесло снегом. — Не смей, Рабастан, — с трудом выдавил из себя он, трясясь то ли от холода, то ли из-за нахлынувшей тяжести вины, которая наконец прорвалась сквозь его стену «разумной части мозга», прежде сдерживающей всю боль. — Мы оба знаем, из-за кого он умер, Барти, — твердо произнёс Рабастан, чувствуя, как дрожит всё тело. — Только ты этого не признаешь.       Барти неосознанно схватился за предплечье и замер в странном оцепенении, ожидая, что вот-вот метка вспыхнет словно огнём, и они оба сгорят за слова Рабастана. Конечно, это не произошло, но дыхание всё ещё перекрывало, правда уже не из-за страха. Из-за понимания. Реджи… — Продолжай в том же духе, Барти, и скоро в Ближний круг войдёшь. — Я уже в нем, Рабастан.       Рабастан сощурил глаза, сплюнул на землю (Барти как-то отстранённо заметил, что для этого он отошёл от могилы) и быстро зашагал к выходу, оставляя его наедине с пронизывающим холодным ветром и горящей адским пламенем внутри виной.