Часть 1

      Вздох разнесся по башне завыванием ветра в пустых коридорах, перегоняя пыль с места на место и тревожа по углам паутину. Прокатившись по давно пустующим и заброшенным помещениями ветер стих, и снова воцарилось безмолвие, словно ничего и не происходило, ничего не тревожило неизменный порядок башни. Тишина угнетала. Давила на уши, сводила с ума, в попытках услышать хоть малейший звук. Тихо было настолько, что можно было различить, как в стенах перешептываются о чем-то своём души, заключённые в камни. Если бы было кому слушать их плач и мольбы, их стенания и просьбы о милосердии. Башня была глуха к ним. Она не обращала внимания, как живые не обращают на ток крови или движение клеток.       Башня уже и не помнила, когда в последний раз её порог переступала нога живого существа. Возможно, это было вчера, возможно, столетие назад. Минуты сменяли недели, месяцы — века. Ничего не менялось, всё застыло в безмолвном ожидании посетителей, искателей сокровищ, авантюристов — всех тех, от кого раньше отбоя не было, и чьи кости всё ещё хранятся в подвалах башни, выбеленные временем, покрытые пылью и паутиной. Башня помнит их всех, каждого по отдельности.       Последним был один из турсов. Башня свела его с ума, заманивая обещанием сокровищ, богатств, красивых женщин, вечной жизни и беззаботной молодости. Они все приходят ради этого. Ради лучшей жизни, поисков приключений, славы, жажды разгадать загадку, открыть её тайны. А находят лишь вечный покой. И остаются здесь навсегда, запертые в своих иллюзиях, сведенные с ума, раздавленные отчаянием. Их смерть — залог того, что башня продолжит своё существование. Как бы цверги не старались, как бы не защищали проход, как бы не предупреждали и отпугивали остальных, башня всегда найдёт путь, тропу, лазейку в ума тех, кто мечтает о признании. Тех, кто считает, что он один сможет разрушить проклятие и получить приз.       Башня прислушалась. Из тумана, что окружал все приступы к ней, раздались приближающиеся голоса. По стенам прошла рябь удовлетворения. В этот раз башне даже искать не пришлось. Голоса звучали приглушенно, незваным гостям еще идти и идти, путь их долог и тернист, пролегает через тонкие места, полные опасностей и угроз. Но башня проведёт их, сделает всё для того, чтобы они дошли до неё целыми и невредимыми, подскажет путь в тумане, оградит от вероятных покушений на их жизни, убережёт от голосов тумана и сущностей тонких мест. Им нечего бояться. Пока не войдут в башню.       — Нет, ты мне честно скажи, — Лив яростно жестикулировала, — есть хоть кто-то, хотя бы одно существо, которое при виде тебя скажет, без сарказма, разумеется: «Локи, друг мой! Как я рад тебя видеть!», а не начнет обвинять в сокрытии долга, убийства любимой коровы, воровстве семейных панталон и изнасиловании черепашки!       Локи с изумлением на неё воззрился.       — Золотко! Ты слишком плохого обо мне мнения! Изнасилование черепашки? Я никогда не насиловал черепашек!       — А, то есть ко всему остальному списку у тебя претензий нет?       Трикстер криво улыбнулся, не отрицая и не подтверждая её слова. Недовалькирия всплеснула руками.       — Это забавно наблюдать в фильмах, но когда я являюсь непосредственной участницей всего этого мракобесия, уже не до веселья!       — Что?       — Что?       — Что такое «фильмы»?       Лив окинула окружавших её богов изумлённым взглядом.       — Вы серьёзно не в курсе?       — Золотко, не забывай, мы в Мидгард не спускаемся, ваших развлечений особо не знаем.       Сагр и Улль согласно кивнули, а Ванадис зябко передёрнула плечами, поплотнее закутавшись в шаль. Лиод, не отвлекаясь на подобные глупости, продолжала сверлить мрачным взглядом равнодушного к ним Тора, который вместе с Андвари сидел по другую сторону разожженного костра за пределами слышимости их разговора.       — Ну, — Лив задумалась, как им это попроще объяснить, — фильм — это… О! У вас есть же ясновидящие или предсказатели? Вот у них обычно бывают какие-либо видения. Так вот фильм, это когда эти видения могут видеть не только они, но вообще все. И фильм — это история, рассказанная подобным образом. Движущиеся картинки, связанные общим сюжетом. Как-то так.       — Неужели это интересно? — Поднял брови Сагр, — наблюдать за движущимися картинками?       Лив закивала.       — Зависит от фильма, конечно, но если найти то, что по вкусу — очень интересно. Игра актёров, отношения персонажей, музыка, история — это всё завораживает. Кроме того, как вы, надеюсь, знаете, на Земле, то есть, в Мидгарде, нет магии. Благодаря фильмам мы можем показать, что угодно! Создать абсолютно любой мир, любую Вселенную, любую расу, вид… Правда всего на несколько часов, но тем не менее. На самом деле, это поразительно. Крайне рекомендую спуститься как-нибудь в Мидгард и посмотреть. Уверена, равнодушными не останетесь.       — Это всё, несомненно и безусловно интересно, но, золотко, что там про «видела в фильмах»?       Лив с состраданием посмотрела на остальных.       — Простите меня за то, что я сейчас сделаю. Но, — она набрала побольше воздуха в легкие и протараторила, — Локиоченьпопуляренвмирелюдей.       Боги переглянулись и снова уставились на неё с вежливым интересом. Она вздохнула и чеканя слова повторила:       — Локи. Очень. Популярен. В. Мире. Людей.       Молчание из заинтересованного медленно трансформировалось в гробовое. Все заторможено перевели взгляд на Локи, который расплылся в самодовольной улыбке.       — И почему именно он? — Поджал губы Сагр. Ванадис наморщила аккуратненький носик, а Улль слегка поморщился. Равнодушным не остался никто.       — Разумеется, потому что люди обладают отменным чувством прекрасного.       Лив скривилась и покрутила рукой в воздухе.       — Ну-у-у… Не совсем. Дело не в самом Локи, а в актёре, который его играет, — рыжий в искреннем возмущением уставился на неё, хватая ртом воздух от подобного заявления. — Я серьёзно. Том Хиддлстон великолепен в этой роли, он потрясающий актёр. Плюс за серию фильмов было отличное развитие персонажа, развитие его отношений с Тором: дружба, зависть, ревность, обида, принятие, и в итоге самопожертвование ради брата…       — БРАТА?!       Лив бросила короткий взгляд на выругавшегося Тора, уронившего от неожиданности палицу себе на ногу. Зато перестал делать вид, что ему абсолютно неинтересно, о чём они говорят. Благо, хоть не встревал.       — Ага. В этих фильмах вы — сводные братья. Тебя, — она ткнула пальцем в побелевшего Локи, — усыновил Один, когда ледяные великаны были уничтожены. И ты, вроде как, полукровка.       — Чего?!       — Да. Постоянно пытался захватить власть в Асгарде, один раз пытался поработить Мидгард и… Так, что там потом было-то… Ах да, потом под видом Одина взошёл на престол Асгарда, после чего объединился с Тором, чтобы найти самого Одина, который в итоге самоубился, оставив братьев разбираться со своей старшей сестрой Хелой.       — ЧЕГО?!       — Да. Сразились с Сур… Сургут… Нет, как же его, — она пощёлкала пальцами, — огромный огненный великан…?       — Суртур?       Лив хлопнула в ладоши и благодарно кивнула Уллю.       — Именно. Насколько я помню, давно смотрела, Локи решил начать Рагнарок, чтобы покончить с Хелой. Ну и попутно раздолбали Асгард просто подчистую, в чём им помог еще и Фенрир.       Локи прикрыл глаза ладонью. Взгляд остальных из ошалевшего сменился на подозрительный. И все взгляды вновь скрестились на рыжем.       — Ну, и в итоге погибает, пытаясь выменять жизнь брата, то бишь, Тора на волшебный камень. А сейчас по нему еще снимают сериал. Это прям если очень вкратце.       Над костром повисло угнетающее молчание. Все сверлили мрачным взглядом Локи, который в свою очередь пустым взглядом уставился в огонь. Лив переводила взгляд с одного на другого в ожидании хоть какой-то реакции.       — И это я вам рассказала только одну киновселенную. А есть же еще. Еще есть комиксы, мультфильмы, сериалы, книги, песни, игры, аниме — всего уж и не упомнить. Повторюсь, образ Локи очень, очень-очень-очень, популярен.       Трикстер задумчиво потёр подбородок, явно что-то обдумывая, потом перевёл взгляд на девушку и медленно расплылся в улыбке, знакомой всем, кто хоть немного его знал.       «О Господи, нет», — пронеслось в мыслях у Лив.       — Золотко… — глаза у мужчины ярко блестели.       «Господи, если ты существуешь…»       — А кто, говоришь, автор всего этого? — Он сделал неопределённый взмах рук, пытаясь одним движением объять «это».       «… я умоляю, не допусти этого…»       — Я бы хотел лично, — он выделил слово интонацией так, чтобы не осталось никаких сомнений, что один из них встречей явно останется недоволен, и это точно будет не Локи, — с ним встретиться, чтобы выразить своё безграничное, — сарказм просто капал с его губ, — восхищение его талантом.       «Блядь, ну я же просила…!»       — Локи, тебе запрещено спускаться в Мидгард! — Прогремел голос Тора. Лив подпрыгнула, ведь и забыла про него уже. Судя по прыжкам остальных, не она одна.       — Ой, — беззаботно отмахнулся рыжий, — кто узнает?       — … Все? — Неуверенно предположила Ванадис.       Локи её проигнорировал и повернулся к Лив, сверкая глазами.       — Золотко, ты же составишь мне компанию?       И глядя в янтарные глаза, сияющие насмешкой и смехом, Лив с ужасом осознала, что не может ему отказать. Более того, не хочет. Рыжий привносил элемент хаоса в её и без того насыщенную жизнь, делая её куда как более сумасшедшей, темпераментной и непредсказуемой. И Лив не была готова от этого отказаться. От ответа её спас их вечно чем-то недовольный провожатый.       — Нам пора, — Андвари встал со своего места, отряхнул одежду и скрестил руки на груди, в ожидании пока они загасят костер и соберутся.       По башне пробежала дрожь узнавания. Она помнила этот голос, его владелец в прошлом принёс ей немало горя. Настало время отомстить. Ставни на окнах захлопали в предвкушении, петли дверей заскрипели в обещании.       Стёкла бликовали на отсутствующем солнце, когда путешественники наконец-то вышли из тумана. Башня замерла в ожидании.