А тем временем Юпитер

Юпитер онемел каждой частичкой тела, до самого центра ядра. В голове, где раньше был рой мыслей, звенела тишина. Он летел почти полный земной день, и теперь не уверен, что хочет продолжить удаляться от родной системы. Ведь чем дальше Юпитер улетает — тем меньше вероятность что когда-либо он найдет дорогу домой. Как будто он стал бы. «Домой». Ха. Чернь вселенной — вот теперь его дом. Маршрут гиганта не был каким-то замысловатым, он просто летел навстречу плеядам, не из надежды добраться до них, а из безысходности. Ему просто нужно было на что-то ориентироваться, так почему бы не посвятить остаток жизни бесполезному преследованию Семи Сестёр? Путь, который Юпитер бы проделал за миллиарды лет, едва составил бы и песчинку в масштабах Млечного пути. Может, ему лучше остановиться прямо сейчас? Тем более, Юпитер устал. Ему нужно сориентироваться в собственных чувствах... Сердце словно было уже разбито, но осколки каким-то образом всë ещë держались вместе. В горле стоял ком, и если бы планета сейчас заговорила вслух, вряд ли бы вышло что-то членораздельное. Поверхность брал тремор. Разум же был холоден и спокоен, наточен, словно кинжал. Все эмоции впитались в сердце. Но как же хотелось поговорить с кем-нибудь реальным, а не с чертовым обмазанным краской астероидом! На глаза Юпитеру вдруг попались парящие в пустоте блокнот и ручка. Он проморгался: мало ли, может, его уже стали мучать галлюцинации? Нет, предметы были реальны. Но откуда им здесь взяться? Впрочем, брались же откуда-то раньше книги, карты и солнечные трофеи. По крайней мере, Юпитер сможет записать свои мысли и увековечить их на бумаге. Может, у Икс не было такой возможности, а ведь он провел в одиночестве миллионы лет. Так что не ему жаловаться. Юпитер притянул блокнот и ручку. Недолго думая, занёс перо над листом. Хотелось рассказать дневнику так много, но при том, сказать было нечего. Он написал только слова «Я знаю»... Прищурился: в глазах двоилось. Конечно, он же забыл очки на своей орбите, а прочесть маленькие буквы с его зрением не так то просто. Надо было меньше читать в полумраке. Тем не менее, планета продолжила писать. Плевать, что она еле может разобрать написанное. И плевать, что возможно, пишет она ужасно неразборчиво. Ведь никто не собирается читать эти строки, так для кого стараться?

Я знаю, поступил ужасно,

И оправданья для лжи нет,

Но надоело мне напрасно,

Себя винить — то не ответ.

То не ответ, и то не выход.

Но что же делать?

Кто бы знал.

Я, если честно, ждал с опаской,

И я предвидел сей финал.

Я заслужил презрение ваше,

И гнев я тоже заслужил.

Так долго был чем-то «прекрасным»,

Но миг иллюзию разбил.

Прощенья я просить не стану,

Его ведь не достоин я.

Прощай, Сатурн.

Прощай, система.

Прощай, мы были как семья.

Мне может стоит путь продолжить?

Иль век у края провести?

Не буду ваш покой тревожить,

А лишь бродить в густой тени.

Юпитер с легким недоумением закончил письмо. Он не был намерен превращать всë в стих, но слова сами сложились в нужной последовательности, обретая ритм и рифму. Гигант никогда не знал, что может так писать — личностью творческой был не он, а Уран... Не важно. Суть в том, что за каждой строчкой скрывалась своя эмоция и мысль, образ, чувство. Юпитеру понравилось. Он усмехнулся самому себе: — И так, это твой план? Писать глупые стихи, про то, как тебе больно и плохо, и как тебе жаль, все следующие века? Планета удивилась, услышав свой севший неуверенный голос: — С каких пор я разговариваю с собой вслух? Это только первый день, а я уже схожу с ума? Как же это жалко, должно быть, выглядит со стороны... Он вздохнул и отложил блокнот, бросив взгляд на маленький светящийся шар в дали: да, это Солнце. Есть что-то эдакое, в том, чтобы видеть его с такого расстояния. Оно кажется таким... незначительным. Чувство, что отлетишь еще немного — станет такой же звездой, как и все остальные на небе, и потеряется среди тысяч других светил. Солнце... В конце концов, самая простая непримечательная звезда, а они, планеты Солнца — ещё менее примечательные сферические глыбы. В масштабах не то, что вселенной, а галактики, вся эта драма — ничто. И все они: и Юпитер, и Икс, и Солнце, И Сатурн, и все-все-все закончат свою жизнь намного быстрее, чем галактика успеет даже моргнуть. — Вот это я, конечно, конченный пессимист. Юпитер попробовсл не самое лицеприятное слово на вкус. Не то, чтобы раньше он как-то сдерживался в выражениях, ругаться просто не хотелось да и не под стать было ему, примеру для всей системы. Но прямо сейчас? А не плевать ли? Он ведь никогда и не был идеальным, для кого поддерживать образ, в который никто не верит, даже он сам?

...