Часть 1

      Изнурительный рабочий день подошёл к концу, поэтому всем добропорядочным работникам английского департамента «Несущие Смерть» позволено немного расслабиться в мире живых, перед тем как отправиться в мир шинигами. По правде говоря, одна из исполнительниц отдела «Сбора Душ» никогда не понимала почему их место работы так называется. Все жнецы только исполняют предписанный самим случаем план, который он составляет опираясь на других людей и исчерпание функций организма, обеспечивающих жизнь определённого человека. «Нести смерть…» Что вообще означает это предложение? Оно не логично, скорее абсурдно, потому что Смерти — как существа нет, есть только закономерность и непродолжительность бытия. Но и случай, при приходе которого происходит летальный исход, нести невозможно, потому что есть книги, исписанные другими жнецами, работающими в отделе «Сортировки». Как составляются эти списки непонятно, возникает даже ощущение, что самые первые шинигами, отошедшие в Рай или ещё что-то подобное, были без понятия о работе своих коллег. Ещё более странным является то, что жнецов не может остановить даже время, ведь Доротея как-то раз была отправлена на зачистку на столетия назад, в тот период, когда она ещё даже не родилась, не то что бы работала на департамент. А некоторые книги будущего прочитать и вовсе невозможно: в них изъясняются непонятными словами.       С такими вопросами к ангелам обращаться надо, но они, в лучшем случае, окинут презренного самоубийцу сердитым взглядом, так как, по их мнению, те, кто не ценят жизнь, любезно дарованную Богом, недостойны даже подобия какого-то существования. Триста семьдесят три десятилетия. Восемь миллионов девятьсот сорок одна апелляция отклонены.       …Но после этой пробегающей строчки в главном холле здания департамента всякая вера в справедливого Бога катиться в Ад к Дьяволу. Первая цифра — количество лет, прошедших с последнего одобренного прощения. Вторая цифра — число тех, чьи мольбы были отклоненны. Те жнецы, которые непозволительно долго искупляли свой единственный бесповоротный грех — самоубийство, писали заявление об отставке, которое рассматривалось сначала главами департаментов, а потом отправлялось через ангелов Богу. Раньше за один год высвобождалось примерно две тысячи жнецов, но позже ни одного. Константа Доротея Туласи: стаж четыреста шестнадцать лет. Прошений: восемьдесят три.       Руководитель Вильгельм Грейси — непоследственный начальник Константы, заприметив прошение об отставке и не распечатывая белоснежный конверт, посылал его в отдел «Доставки», где работники переправляли документ к ещё более высокому начальству. Даже его педантичность и ответственность не могли устоять перед замученными и безразличными взглядами подчинённых самого различного возраста и внешнего вида.       Чего только стоят те, кто болен Шипом Смерти… Они просят, умоляют, пытаются избежать идущего по пятам забвения, но погибают безвозвратно и без права на перерождение или достойное посмертие. Леди Туласи лично выпроваживала безумцев из кабинета Грейси, которые крича и рыдая, пытались протянуть ему смятые бумаги, предоставленные Вильгельму в сотые, если не тысячные разы на одно и то же имя. Хороший же урок для тех, кто не ценит жизнь, Бог.       За последние два-три столетия только Алан Хамфрис спокойно воспринял свой незавидный итог. Для него Доротея и Эрик нашли ровный пустырь в мире шинигами, где на тихо колыхающейся от механического воздействия вечнозелёной траве виднеется одно маленькое надгробье. Там обязательно стоят три одинаковые лилии — единственное, что стареет и гниёт в подобном измерении. От начальника Вилли, первого ментора Константы и вечного друга, напарника Эрика Слингби.       Надежды тают, а привычка раз в пять лет с весёлой улыбкой заполнять привычную форму документа крепчает. Так же как и вечеринка после очередного отказа в компании беловолосого жнеца (имя которого так и осталось неизвестным), недовольного, но более менее понимающего эмоциональный окрас руководителя и новичка из девятнадцатого века Рональда Нокса, постоянно флиртующего с «бабушкой Константой». Словом, парень зашёл в своих намерениях ещё дальше, если бы не тело самой женщины, посмотря на которую, можно дать лет четырнадцать, да и немного поехавший рассудком Легендарный, постоянно обнимающий женщину и припевающий: «В чьих руках поёт Туласи?» не внушали чувство вседозволенности. И так ясно, что ещё более длительное прибывание на поприще жнеца ударило по ментальному здоровью номера 136649 сильнее, чем по блондинке. В те моменты она печально гладила послушные, собранные с помощью чёрной ленты волосы. ***       Поздняя ночь. 1666 год. Англия и яркий обжигающий огонь. Великий лондонский пожар охватил всё население столицы невозможным ужасом и удущающим угарным газом, что навлекло много жертв и много работы для шинигами, которых в экстренном порядке приходилось выдёргивать с заданий. Можно было бы и не торопиться, ведь время не существенно, но демоны слишком любят подобные пиры, а за потерянные души выносились взыскания.       Сегодня калечились не только люди. Как было сказано раннее, демоны в подобных катастрофах весьма активны, поэтому на долю Константы и её коллег выпала незавидная часть сражений с исчадиями Ада. Оставалось только уповать на то, что верховные демоны не решили заявиться на такое мероприятие. Словом, мрачный жнец видела как несколько белокрылых созданий метались между домов, отлавливая прытких подданных Преисподней (хорошо хоть работу они свою выполняли качественно).       Очки поправились одним чётким движением пальцев, забивая гибкую оправу на выступающий нос. Прядь блондинистых волос была срезана острыми когтями жуткого создания. Замахнувшись косой, Константа смогла перерезать сухожилия на руках нападающего, а потом она повалила его наземь, резко срубая голову неказистому чёрту. Кровь растеклась по земле и окрасила ботинки леди в яркий багрянец, собственно, коса смерти тоже не избежала черни на своём лезвии; блеск металла притупился и ослаб. — Запомни, мистер Сатклифф, если хочешь отвоевать своего «клиента» у подобного создания, то лучше не мешкай и руби ему голову без лишнего эпатажа. В отличии от нас, хоть и относительно бессмертных, но созданных из плоти и крови, демоны сотканы из чистой тьмы человеческих пороков, поэтому восстановление целостности неизбежно, но скорость этого самоисцеления зависит от силы и возраста приспешника Дьявола. — Чётко продекламировала женщина-девочка своему практиканту, поправляя красный корсет на не успевшей женственно сформироваться талии. — Я понял, леди, но Вас так дополняет кровь на одеждах, что нужно прикладывать недюжинные усилия, чтобы удержать внимание на информации, которую Вы пропеваете, как томная синичка! — Ответил Грелль, не изменяя своим льстивым привычкам.       Туласи пригладила невидимые складки на обтягивающей тело юбке и грациозно присела в реверансе. Как-никак, но этот красноволосый актёр единственный мог сказать приятное слово для девушки, правда, немного в экзотичных комплиментах. Рональд, увы, получив достаточно сведений о работе, был переправлен обратно в тот век, в котором, собственно, родился и умер, так что женщина, работающая исключительно в жестоких эпохах ещё более далёкого прошлого, не могла с ним видится. Возможно, они никогда более не столкнутся взглядами, это несколько печально.       Недалеко от тёмной стены сгоревшего дома упало небольшое пёрышко, спланировавшее в зловонную воду в канале. Оно продержалось на плаву несколько мгновений и потонуло в зелёно-чёрной темзенской жиже. Ленивые водяные круги протянулись до самых каменных оснований тракта и затухали там же. Жухлые листья, нечистоты, мусор, сгнившие продукты и цветы были приправлены тошнотворным избыточным запахом грасских духов и дымом дешёвого, но чаще, элитного табака, исходившего из распахнутых деревянных окон закрытых публичных домов, откуда распространялась непривычная для столь оживлённого места тишина. Спёртый запах пережаренного мяса. Аловолосый жнец сморщил нос. — Есть у нас, жнецов, такая небольшая поговорка, что если ангельское перо когда-нибудь скроется под водой, осквернённой человеком, то небожитель скоро отвернётся от своего создателя — станет падшим. — Ясно, конечно… — начал Сатклифф, пытаясь дышать через раз. — В таком амбре стухнет даже самое невинное творение Господа.       В неприметном углу среди сваленных балок виднелась закоптившаяся толстая рука не то мужчины, не то женщины. Пальцы блестели среди далёких бликов пожарища жирным масляным отливом, что было заметно даже для обделённых хорошим зрением жнецов. Леди, вспомнив, что этого человека она оставила напоследок, решила дать отпускную своему ученику, посчитав его работу и так хорошо выполненной на сегодня. Она повернулась к временному подчиненному лицом и растянула губы в небольшой улыбке. — Итак, Грелль, ты сегодня хорошо поработал, но для полного посвящения в трудовую рутину тебе нужно будет лично отчитаться перед начальством, кстати, твой обожаемый Уильям ещё пока не закончил с душами, поэтому поторопись сделать всё раньше него. Произведи впечатление!       Стоило упомянуть имя одного конкретного брюнета, как кислотные глаза жнеца наполнились азартом и особым, понятным только Сатклиффу, счастьем. Он сжал в руках непримечательную косу смерти и пригладил воротник пиджака, видимо, уже набравшись у своего учителя некоторых привычек, одной из которых являлась постоянная тяга к устранению несуществующих складок на одежде. У Константы же такие телодвижения были отголосками прошлого. — Всё верно, леди Туласи, нужно спешить, если я хочу оправдать свои академические оценки и утереть нос пунктуальной зануде!       Махнув рукой и сверкнув острозубой улыбкой, новоявленный работник исчез в тёмных улицах опалённого города.       Женщина обратила внимание на развязавшийся рубиновый бантик из тонкой ленты, который украшал горловину белой блузы с воротником-стойкой. Оружие закрепилось умелыми руками за спиной на кожаном креплении, а пальцы ловко завязали «галстук» в слишком сильный узел. Потрёпанная кожаная книга смерти была вынута из набедренного держателя, видневшегося из высокого разреза на юбке. Некоторые молодые сотрудники имели смелость нарекать одну из старейших жнецов званием проститутки из-за откровенного наряда, но получившей после самоубийства буйной душе свободы, Туласи было безразлично на чьё бы то ни было мнение. Длинные ногти гладили совсем старые жёлтые страницы, хранившие обстоятельства смерти интересных личностей, от статей которых Константа отказалась избавляться. Грязный цвет постепенно выбеливался, пока не осталась девственно чистая отрезь бумаги. Томас Фарринер (род. 16 апреля 1615 — ум. 20 декабря 1670) пекарь. Место смерти: Пудинг-лейн, собственный магазин. Причина смерти: Туберкулёз. Особые примечания: … Жалобы: … — Действительно. Нож в сердце… — безразлично промолвила жнец, отнимая руки трупа от его груди, которые обхватывали нож. — и туберкулёз. Настоящий 1666 год и 1670 — смертоносный. И кто же так поторопился для тебя, а? Мистер Фарринер? Хорошо хоть место совпадает, или мне придётся написать жалобу на сортировщиков и писчих?       Каторга жнеца — это не только бесконечная сборка душ, но и сражения с небольшими расследованиями, которые нужно провести тщательно, а иначе вся небесная и не только канцелярия просто погрязнет в анархии и бесконечных ошибках. Собственно, на шинигами держится вся бюрократия послесмертного мира, а ни малая его часть. Тяжела доля верного работника.       Доротея немного нагнулась и, захватив подол чёрной юбки, подвязала его примерно на уровне середины бедра. В этом не было острой необходимости, просто, женщина немного раздражена тем, что внеплановое развлечение придётся отложить на неопределённых срок. Она элегантно, но чуть нервно отбросила руками волосы и обратила взгляд на почти целого демона, который медленно и не совсем благоразумно, в первую очередь для самого себя, решил начать регенерировать до ухода профессионального жнеца, который в ранние годы был приставлен к главе отдела «Криминалистики» лондонского департамента. Следовательно, она насмотрелась на допросы старого доброго Грегора, ушедшего на покой несколько веков назад. Стук её каблуков проносился в голове демона вечность, как тревожный колокольный набат. — Несчастный, а ты случаем не знаешь какая тварь вмешалась в течение жизни одного почтенного человека? — Взяв за грудки, начала лепетать особа. — Теперь мне накинут всерхурочные, так же как и расследование такого вопиющего случая, а ты, пожалуй, лишишься по меньшей мере того, что в простонародье величается невинностью!       Она энергично трясла тело, впечатывая белоснежную голову в неровную и выточенную дождём брусчатку, не заботясь о сохранности мозга существа. Если уж говорить откровенно, Константа просто напросто вымещала злость на первом попавшемся объекте. По рекомендациям, демона нужно либо допросить на месте, либо отдать на растерзанье дознавателям, а потом подать форму документа на стол начальству, которое соберёт команду для проведения разбирательства. — Маленькая жница сердится… И как в таком тонком стане помещается столько гнева и сумасшествия? Как же можно костерить природу, узница своего порока? Это выживание — это необходимость существования. Люди питаются тем, что растёт по воле Господа, набивая свои пуза так, что Вельзевул диву дивиться: Божье создание, при рождении практически невинное, да так грязнет в чревоугодии! Не значит ли это, что людской род — всевысшая ошибка? Ангелам бы истребить их, да только Он всегда прав, а брать ответственность и признать вину не пристало. Вы, некогда слабые представители творения, как бельмо на глазу для репутации и чётко разделённого мира, ведь ещё не отпетые грешники, да и не белоснежные, что-то среднее, что-то на побегушках. Существуете ради возможного Рая, но только давненько ведь невыразимцы для вашего пленителя. Потому то и невидимы, в отличии от небожителей и нас, чтобы не мешать только злу и только добру, ведь иного не дано. Ангелы высокомерные сволочи, выращенные как диковинные зверушки под крылом у могущественного покровителя, от изобилия, рябящего в глазах уже и без кормёжки обходятся. Чёрты, демоны питаются душами, что безбожно (как смешно) воруют их из-под вашего смертельного надзора. Это неизбежно, вечное противостояние, но если наши противники ангелы, так почему именно ты, маленькая жница, пытаешься выдернуть из меня правду, которой возможно у меня и нет? Почему ты и твои товарищи борются за людские души? Сами себе навязали надзор? — И продолжил. — Грехи, не являются ими покуда не приведут к обесцениванию самого ценного и единственного, того что нельзя вернуть. Это метод управления, придуманный людьми и принятый Всевысшим. Они совершают просто ошибки, просто пытаются забыться или веселятся как живые, но ты… Ты грешница, но наказание ведь не такое, как ты себе представляла? Это несправедливо, не считаешь?.. Ах, да. Насколько я знаю, вы, несущие смерть, можете чувствовать души, словом, ты когда нибудь забирала человека, которого уже встречала когда-нибудь в прошлом?       Доротея уже не пыталась разбить череп существа, но продолжала держать его за серые одеяния, которые пришли на смену неоформленным одеждам чернющих оттенков. Костяшки пальцев словно окаменели, а жёлто-зелёные клемёные глаза с тёмными зрачками бегали по выдающимся чертам лица чёрта. Нос ужасной формы с ощутимой горбинкой, тонкие, но резковыделяющиеся губы и стальные глаза, смотрящие с целой гаммой непонятных и быстрых чувств.       Белое перо с неба. Рваный ветер на профилях двоих существ и снова кровавый фонтан, бьющий из артерий, прежде находящихся под высоким давлением. Голова мужчины отделилась от тела и прокатилась по дороге метров пять, остановившись прямо на краю канала. — Исчадий Ада можно убить только божественным клинком, жнец, так что я решил тебе помочь. — Сказал полностью белый ангел, как летнее облако или первый в году снег в английских провинциях. — Смертные знают меня под именем Эш Ландерс, в данной ипостаси разумеется. Надеюсь, что с тобой всё в порядке и эта тварь не успела нанести непоправимый вред, мисс?.. — Константа Доротея Туласи, господин Ландерс. — Мисс Туласи. — Он холодно улыбнулся, развернувшись к отрубленной им же голове демона. — Впредь, для собственной же безопасности, не веди столь длинные диалоги с чёртом, хоть он и не могущественный демон, но так же хитёр и подол как и они.       Ландерс, сморщив нос и, в противовес этому, сладко улыбнувшись, пнул бесцветным ботинком голову безымянного. Она потонула со скорым хлюпаньем темзенских вод и была обречена на обгладывание разнообразными рыбами до самых костей. — Прошу прощения, господин Ландерс, я бы хотела задать один вопрос, если позволите, соответственно. — Подала голос Константа и, дождавшись небрежного кивка продолжила. — Смертные после окончания жизни перерождаются? — Если они не грешники, то да. — Дав ответ, ангел воспарил в небеса и скрылся среди дымных облаков в компании с остальными крылатыми.       К слову, Доротея и впрямь за свои четыреста шестнадцать лет так и не увидела перерождённые души. ***       Он бежал со второго этажа, спотыкаясь на резких лестничных поворотах, чуть не вываливаясь в обжигающий огонь, разгоревшийся на первом этаже. Туфли с небольшим каблуком так и норовили соскочить с маленьких стоп, непонятно как ещё выдерживающих тучное тело взрослого мужчины. Пояс халата давно развязался и сгорел где-то в очагах странного, мистического пожара, так что жирное пузо являло своё наличие всему миру. Томас благородно пытался прикрыться.       Его дети, славные: Льюис и Даниэль сумели избежать несчастья только благодаря своему ночному возвращению в академию, которое откладывать было никак нельзя из-за длительного пути. Так что господин Фарринер жил в доме один, не считая нескольких красавиц служанок, с которыми он не пренебрегал флиртовать, к слову, жена его Лидия померла где-то лет шестнадцать назад от, наверное, гриппа. Хорошая женщина, по словам Фарринера, кроткая и послушная, только страшная как смерть и худощавая как палка, не даром, что умерла с таким телосложением. Растила двоих сыновей, а когда в семье не было служек так ещё и убиралась, готовила еду, стирала бельё и мыла посуду. Работящая, пригожая, но уже почившая. Соответственно, Томас, почувствовав некую свободу пустился в «романтический вальс», как будто и не было милой Лидии Тур (в девичестве).       Но следом, видимо, пришло возмездие за неверность в лице Кэтти — той самой служанки. Фарринер за ней нередко наблюдал, ведь её красота была практически совершенна: чёрные гладкие волосы всегда спрятанные за чепцом, зелёные глаза, курносый маленький нос и розовые губки, да ещё и недурная фигура. Не чета костлявой жене! Сначала намёки и игривые ответы от девушки, потом невинные поцелуи, которые сменились страстными, а после и жаркие, но тайные ночи. Сыновья, если и замечали, то берегли больное сердце матери, а после её гибели и вовсе забрасывали любовницу отца работой. То уборкой снега зимой во дворе в летнем платье, то горами посуды, а иногда они и вовсе портили хлебобулочные изделия, подставляя служанку, которая, отдавшись любви сполна, отправлялась в соседнюю пекарню и на собственные деньги выкупала похожий хлеб. Всё имеет последствия и те самые уединения тоже, поэтому, спустя некоторое время, Кэтти получила беременность, которую считала божьим благом, подарком свыше. Её хозяин воспринял эти новости довольно оптимистично, в отличии от Льюиса с Даниэлем. Тогда то, после зловредных действий своих детей по отношению к служанке, Фарринер отправил наследников к родственникам в Оксфорд, где они и поступили в престижное учебное заведение.       Беременность шла хорошо, а у девушки было всего в избытке. Ночами, засыпая в маленькой каморке с храпящей старой Тильдой, она перебирала в голове фразы любимого: «я приму нашего ребёнка», «он будет счастлив», «я люблю тебя, Кэтти». Как можно было понять, этот великоразмерный господин совершенно не блистал даром стихосложения и красивой речи.       Всё пошло на перекосяк, когда роды у семнадцатилетней матери принимала ещё более старая повариха Сью, а не квалифицированная повитуха, которую обещал привести «милый Томми». Она была груба, кричала и зверствовала на неумелую малолетку, а после оставила её в компании с Тильдой и малолетней дочерью Алисией. Именно такое имя она придумала на случай рождения дочери, ведь Томас даже и не думал о новорождённой девочке, уповая на сына. Молока у девушки было мало, зато в избытке были бессонные ночи, но не смотря на это, Кэтти полюбила свою малышку. Позже вернулся и любовник девушки, который не удостоил её даже мимолётного взгляда. Так прошло три месяца, а потом нервная красавица вспылила и отправилась к мужчине. Он сидел в собственном кабинете, в который ворвалась мать с капризным ребёнком на руках. Она кричала, вопрошала и трясла руками, не переживая за сохранность дочери, которая проливала слёзы пуще прежнего. Ответом его было: «Прости, Кэтти, но этот ребёнок рождён вне брака.»       Мечты о счастливой жизни сгинули в Стиксе, а желание дать дорогой дочери какой-никакой, но всё же статус разбились об скалы ненависти…       Она закатила грандиозный скандал и ранила осколком разбитой в порыве ярости вазы своего господина, который прогнал её из дома без рекомендательного письма и хоть каких-то пожитков. Последний месяц лета встретил Кэтти и Алисию солнечным днём, а потом мать увидела его… Красавца с красными глазами и алебастровой кожей, которая скрывалась за чёрным хитоном. Он попросил плату в размере души за любую прихоть зеленоглазой и потребовал, словно отдав приказ, дать ему имя. Теперь явился мужчина, нареченный Августом — именем данным в честь месяца скорби и гнева, который назвал Кэтти госпожой, своей леди.       Первым желанием был небольшой домик, одежда для дочери. А второго сентября помощь в мести некогда любимому человеку и его отпрыскам. Девушка явилась в дом Томаса в белом и таком простом платье, которое смело можно было называть ночной сорочкой, она нашла маленькую деревянную и неотёсанную колыбель, ютившуюся в кладовке под лестницей и положила в неё Алисию. Ноги направили девушку в комнату бывшего любовника.       …Теперь Фарринер бежал от огня и сумасшедшей Кэтти, которая не смотря на жар от сгоревшей мебели и украшений медленно шла за немолодым мужчиной с ножом в руке. — Мне было так больно, Томми! — Начала кричать девушка. — Наша дочь была бы такой прелестницей! Ты только вслушайся Кэтрин и Алисия Фарринер — леди света, верная женщина и дочь богатого пекаря известного на весь Лондон. Малыша могла бы выйти замуж за состоятельного человека и прожить с ним безбедную жизнь, а мы могли бы вместе существовать до самой смерти в провинции, где держали бы хозяйство и вместе терпели твоих Даниэля и Льюиса — тех сыновей той самой женщины!       Она проливала слёзы и размахивала острым ножом из стороны в сторону, в то время как пекарь пятился в сторону главного входа, пытаясь сбежать от брюнетки. Вся постройка горела праведным огнём, разожжённым Августом, который преспокойно сидел на уцелевшем каким-то чудом подоконнике. — Покажи ему Август! Мою Алисию, мою кровь! — Прошу прощения, леди, но в молодой госпоже не то что кровь, даже плоть уже не будет распознаваема. — Демон оскалился, смотря на лицо Кэтти, которое осветилось ужасающим осознанием. Особые примечания: Девочка сгорела заживо (душа украдена). Убийство Томаса Фарринера произошло по вине его любовницы, которая позже отдала душу демону, известному как Август. Нож в груди и стал фатальным ранением. Неточности в книге связаны с вмешательством адского отродья. Жирные отпечатки на пальцах Фарринера — последствие прикосновения демона. Жалобы: Сняты с писчих и всего отдела «Сортировки» из-за стороннего вмешательства. Дело закрыто. *** — Твою мать! — Воскликнула Константа, быстро ставя штамп в деле мужчины. — Лис, шевелись, у нас могут украсть ещё двоих человек.       Мужчина в рабочем пальто перекидывал из руки в руку свою косу смерти, не особо обращая внимания на мельтешение своей коллеги в красном. Серебряный Лис, как называли этого не совсем вменяемого жнеца некоторые работники с подачи одного учёного, перемещал свои глаза с теперь уже далёкого пожарища на Темзу и сгоревшие дворцы, и собор Святого Павла. — Отелло, хватит изучать трупы этих людей! Я самолично отпишу рапорт, в котором буду упрашивать начальство о том, чтобы тебе предоставили их для изучения, так что уймись и дай своим подчинённым забрать тела в отдел «Криминалистики». — Продолжала сетовать девушка на мрачных жнецов и невольных коллег по делу. — Такое ощущение, что это не вы старше и опытней меня… — Успокойся, дорогая леди Туласи. Всё равно нам нужна книга Рассела, чтобы свериться с факторами жизни мистеров Фарринеров. В конце концов, хоть мы и были назначены как команда сыщиков, но нас не наделили полномочиями, позволяющими без надлежащего разрешения воровать чужие «талмуды». — Подал голос судмедэксперт.       Особа продолжала ворошить волосы на голове и наворачивать круги перед другими жнецами. Такой растрёпанной и взвинченной её мало кто видел, потому что подобные ситуации были вне юрисдикции Доротеи, да и она обычно занималась простым и безликим сбором душ, преподавая практические основы новичкам и практикантам, а за последнее время их стало только больше, причём из довольно далёкого будущего, как будто спустя несколько сотен лет её тельце уже будет не способно на активную двигательную активность. Узел на юбке развязался, так что предмет гардероба вернулся в своё истинное положение, а пуговицы на горле блузы расстегнулись уже давненько. По сравнению с одетым с иголочки Сильвером, как мысленно окрестила своего давнего друга темноволосая, она выглядела, мягко говоря, ужасно. Благо, что Отелло по характеру был неряшливым и не особо отличался по внешнему виду с леди, тем более его выдернули из кровати посреди тёмной ночи после сложного рабочего дня. — Милая Константа, не стоит нервничать, это наводит грусть на нашу и без того унылую компанию. — Произнёс прежде молчащий сереброволосый, приглаживая растрёпанные волосы женщины. — К нашему великому счастью, сейчас я вижу мчащегося сюда мистера Рассела.       Леди Туласи вырвалась из пут жнеца и побежала к запыхавшемуся работнику. — Работа у неё на первом месте, да, Лис? Чувствуешь себя эфемерным? — Только после кремации, Отелло. *** Отчёт Константы Д. Туласи (номер: 158023) По делу семьи Фарринеров и неучтённого обстоятельства. Ответственная за ведение дела: Константа Д. Туласи 02.09.1666 года в следствии лондонского пожара и несовпадения данных указанных в списке душ, а точнее в истории и киноплёнке Томаса Фарринера, было возбуждено разбирательство, которое проводилось в составе: Отелло («Криминалистика»), Номера 136649 («Сбор Душ») и Константы Д. Туласи («Сбор Душ») при содействии Джеймса Рассела при одобрении состава руководителем Вильгельмом Грейси. Было обнаружено несовпадение в причине и времени смерти души, после просмотра плёнки удалось постановить вину некоего демона Августа, призванного Кэтрин (фамилии не имела от рождения) — служанки Томаса Фарринера. Течение жизни человека не описывается из-за конфиденциальности данных и уважения к почившему, но жнец Туласи заверяет о правильном ведении дела. Тела Алисии, её матушки и самого Фарринера были приписаны к Отелло (документ подтверждающий это приложен ниже), который провёл независимую экспертизу, подтвердив смерти покойных, которые были описаны в списках. В результате просмотра книги мистера Рассела (разрешение приложено ниже) с информацией о Льюисе и его брате Даниэле Фарринерах стало известно о их местонахождении в общежитии Оксфордского университета. Двое шинигами из отдела «Сбора Душ» отправились для выяснения обстоятельств. В результате пришлось вступить в битву с Августом, успевшим поглотить дух Даниэля. С тяжёлыми ранениями он был вынужден отступить (подмоги со стороны ангелов не поступило). Мистер Льюис оправляется от потрясения о гибели своих родственников в учебном заведении. До его смерти за ним будет вести тщательный надзор жнец Джеймс Рассел, во избежание появления демона. Жалобы с ответственных отделов сняты руководителем разбирательства в связи с несправедливостью и нелогичностью, их не виной. Константа Д. Туласи завершила проведение дела. ***       Она любила людские тела, их непохожесть и хрупкость. Ещё больше ей нравилось то, что недостаток какого-либо элемента в организме вёл за собой определённые последствия для конечностей и внутренних органов. У жнецов такого недостатка не было, хоть они и не избавились от необходимости восстанавливать силы с помощью еды и сна. Тела несущих смерть были тоже разнообразны, но они могли выдерживать то, что человек и вовек не сможет снести. Их ногти не ломались от удара об стены, а мышцы не рвались от чрезмерной нагрузки, но единственным недостатком была жуткая близорукость, которую нужно было корректировать с помощью очков.       Наверное, самой большой роскошью для диспетчеров являлось приглашение на личную консультацию от Мастера, ведь его творения были во истину шедевральны. Отец был консервативен, но если он видел горящие глаза своего клиента, то стремился передать его характер через оправу и стёкла и неважно какой дизайн выбрал жнец. К Лоуренсу Андерсону нельзя было относиться с неуважением или пренебрежением — такое поведение являлось табу для всех работников, если же вы совершили эту ошибку, то будьте готовы к непомерной злости всех шинигами.       Многие пытались найти ответ на вопрос: почему некогда прекрасно видящие самоубийцы сталкивались с проблемой близорукости? Многие писатели, абсолютным большинством которых являлись представительницы прекрасного пола, находили разные ответы с точки зрения философии, собственно говоря, только на неё можно было опираться из-за отсутствия действительных данных (да, девушки жнецы не редкость, но они, как правило, предпочитали отдаваться мирной жизни без департамента. Их никто не останавливал, в конце концов, новый мир не должен был являться тюрьмой с невозможными условиями существования). Леди Туласи особенно нравилась теория Сесиль Жозеф: «Когда у нас было чёткое зрение, мы могли видеть множество перспектив и множество прекрасных вещей, начиная от природных красот и заканчивая тем, что создал человек. Близорукость не даёт нам увидеть постороннее, то что будет отвлекать от исполнения долга-наказания, не даёт нам отвлекаться и вести иную жизнь, которая до самоубийства была нам доступна. Теперь для взора жнецов открыто только близкое, а далёкое скрыто мутной пеленой. Но не нужно исключать простое преобразование организма после смерти, в конце концов нам не видано знание о зрении душ, да и зачем оно им? Возможно, это просто данность полученному бессмертию и другим вытекающим из него последствиям. Других существ, которые после смерти продолжили свою «жизнь» нам не увидеть, даже если есть мнимый Рай.»       Но с прошествием столетий и становлением общества жнецов многие оковы самоубийцы смогли снять или облегчить, примером этого как раз-таки и служит поголовное ношение корректирующих очков. Правда, даже с возвращенной способностью хорошего зрения многие шинигами не видят того, что происходит у них под носом. Ветераны — потому что их мнения слишком категоричны, а молодежь — потому что верит в романтику такой жизни.       Новые каждодневные жатвы не ждут.       Утро был пригожее: Солнце светило ярко, разгоняя пришедший сентябрьский холод, а молочный и плотный туман покрывал берега «небольшой» речушки где-то в Хартфордшире, где произошло печальное для родственников одного джентльмена событие. Леди страдальчески посмотрела на ледяные воды и непригодную одежду для интенсивной ловли. Проклятый парень решил напиться со своими приятелями в лесном парке, а потом, видимо, свалился в реку и, как можно было понять, он захлебнулся. Но самое печальное это то, что течение было далеко не слабым, тем более после недельных ливней, и потому труп плавал не пойми где. Увы, но в книгах написано только приближённое место происшествия, они не учитывают фактор других людей после смерти данного индивида или природы, так как это не входит в досмертную жизнь. Как не печально, но и такие бывают трудности.       Взгляд Константы наткнулся на прогулочную лодку, которой пользуется глава Хартфордширского графства и его родственники, понять это было не сложно из-за оформления и близости резиденции. Но недовольному тяжёлой работой жнецу было откровенно безразлично на принадлежность транспортного средства, поэтому она аккуратно вступила на «борт корабля», чуть не свалившись в воды. Коса смерти была заложена на днище, а рукава двубортного пальто немного приподняты. Доротея, взяв вёсла в руки, на которых были надеты перчатки, начала понемногу приспосабливаться к управлению. Видимо, не зря их в академии заставляли обучаться буквально всему.       Отдалившись от каменного причала, жнец начала всматриваться в водную гладь и берега, пытаясь найти утопленника. Раскрытая книга смерти лежала на соседней сидушке для того, чтобы в случае появления более точного места дислокации можно было своевременно отреагировать. Воздух был влажен и очки запотевали очень часто, что очень раздражало женщину. Через несколько минут плавания она наткнулась на парочку лебедей, которые периодически опускали свои шеи в воду, вылавливая мелкую живность. Константа мирно удалилась от них, стараясь не потревожить диких птиц, что, в общем-то, у неё получилось, только они, почувствовал колебания воды, плавно начали двигаться в сторону берега.       В книге изменений не было, а это могло иметь несколько значений. Первое — писчий этой истории жизни болван, второе — она близка к своей цели. Леди хотелось верить во вторую причину больше, чем в первую.       На пологом склоне росла большая плакучая ива, некоторые её ветви касались воды, а от дуновения ветра и вовсе расписывали вытянутые узоры на реке. Один из могучих корней векового дерева выглядывал из-под земли; на нём повисла тина и мелкие веточки, застрявшие в ней. Мошки, комары жужжали под ухом леди и порождали злостные мысли на свой счёт в мыслях женщины. Их тревожное тресканье затмевало «пение» трупных мух, а озоновый воздух пронзило резкое зловоние разлагающегося тела. А вот и «рыбка».       Доротея, затянув на лице маску чумного доктора, которая была прикреплена на поясе, скинула плащ рядом с косой смерти. Она закатила рукава белой блузки до локтей и сменила кашемировые перчатки на рабочие медицинские. Тело покрылось мурашками от жуткого озноба.       Труп, видно, всплывал только единожды, а этот момент произошёл сейчас и было бы не плохо побыстрее расквитаться с этим делом прежде, чем утопленник опять осядет на дно. Высвобождение газов сопровождалось отвратным запахом, так что Туласи трижды поблагодарила Отелло, который подкинул ей в маску несколько довольно вкуснопахнущих трав и избавил её от мучений. Красновато-бурые трупные пятна украшали лицо и едва видные из-за тины кисти рук. Глаза джентльмена были закрыты. Ещё явно наступили изменения в организме, которые были не видны невооруженным взглядом, то есть такие как: разорванные альвеолы и последующее за ним разжижение крови, мелкий планктон и песчинки, проникшие в сосуды и лёгкие. Мясные мухи кружили над телом, пытались отложить в нём свои яйца, но их отпугивала женщина, резко подхватившая косу смерти и замахнувшаяся для удара в шею парня. Кровь текла неохотно.       Киноплёнка Кассия была довольно скучна. Детство, родители, воспитатели, первые знакомства, балы, девушка, бокал вина, влюблённость, партия, планы, институт и, соответственно, смерть, так что печать в книге поставилась достаточно легко и быстро. Особые примечания: Бла-бла. Жалобы: Ни коим разом. Дело закрыто.       Это было слишком не… Собственно, не понятно, что именно «не». Леди Туласи хочет к Сильверу и его нескучным экспериментам…       Вдалеке послышался гул возмущённых голосов графа, его жены и гостей бала. Ясно, что пропажа лодки была замечена. Ну, ладно, пусть её поищат и наконец-таки найдут своего пьяницу. *** — Лис, хочешь печеньку? — Спасибо, леди Туласи, в моей горькой жизни только сахара не хватает. — Согласился жнец. — Тогда твоя жизнь станет ещё отвратнее на вкус. Что за извращенье? Сладкое и горькое в сочетании? Бред… — Пробурчала Константа, расположившаяся в комнате у Сильвера.       Будущий отступник иронично пожал плечами и поставил включённую камеру на подоконник так, чтобы обоих шинигами было видно. В последнее время он постоянно ходил с этим чудом технологии, записывая буквально всё, что подходило под классификацию «Нужно». Правда, перед другими диспетчерами он не особо светился, как будто боялся быть замеченным, исключение составляла лишь Туласи, которая, в большинстве своём, и была главной героиней какого-то фильма. — Зачем тебе это, Лис? Постоянные записи?       Мужчина посмотрел на неё дивно добрыми и нежными глазами, как будто она должна была об этом знать наравне с ним. Он подошёл ближе и крепко стиснул её плечи в объятиях. Доротея немного вскрикнула от боли.       Странные у этих двоих отношения. Безымянный и леди какие-то недо-любовники, недо-друзья, которые, в силу своего возраста, уже не обращают внимания на косые взгляды, когда они внезапно ходят друг с другом как приклеенные, нелепо перешагивая через ступеньки к кабинету начальника. И опять-таки скромная шарманка «В чьих руках поёт Туласи?» звучит для иных жнецов как угроза, на которую нет правильного ответа. Хотя он лежит на самой поверхности, стоит только посмотреть на парочку. — Ты помнишь как умерла? Спрыгнула с крыши, разбилась об воду, пустила кровь, повесилась или приняла яд? Я, к примеру, помню только твои потерянные совершенно безличные глаза ребёнка, который не имеет ни малейшего понятия о своём характере и нормальном прижизненном поведении. Согласна ли ты, дорогая леди, что отсутствие прошлого сделало из тебя куклу? Странную, мёртвую, но почему-то существующую. Ты знала только своё имя и возраст. «Меня зовут Константа Доротея Туласи, от роду пятнадцать лет». Мне было очень занимательно лепить из тебя какое-то более менее терпимое подобие индивидуальности. Я люблю себя. Поэтому я хочу создать тебе плёнку, которая будет служить ориентиром, чтобы твоё «не помню» заполнилось «знаю», ничего стало чем-то. Знаешь, вполне логично полагать, что наши «фильмы» всё же существуют, ведь иначе нас бы не было… Они скрыты для того, чтобы мы не воплощали из себя людей, которым есть куда вернуться, которые обрели смысл в другом, отличном от поприща жнеца, которые могут опираться на прошедшее, а ни на настоящее и грядущее. Вопрос только в том, где подобное хранилище и что будет, если я привяжу к твоей плёнке посмертно созданную.       Женщина опустила руки вдоль туловища, поражённая направлением мышления Лиса, она его как-то по особенному понимала, но если он дошёл до таких умозаключений сам, то она стала переосмысливать своё существование только после того рокового 1666 года, после встречи с одним лицом.       Номер 136649 всегда был экстравагантен, но очень трудолюбив и ответственен, все тяготы жизни несущих смерть были для него словно какие-то нелепости, которые он преодолевал с удивительной лёгкостью. Гигантские списки почивших? В одиночку справлялся превосходно и быстро. Запутанные расследования? Для Легендарного они всего лишь детские забавы. Смердящий запах трупов и нелицеприятные картины? Как прогулка по Версальскому саду в компании Людовика XVI, душу которого он отдал на суд своей леди в действительном 1793 году. До происшествия осталось двадцать пять лет. — Лис, я хочу кое-что попросить в обмен на моё тело. — Начала говорить Константа, решив, что единственный раз в жизни можно нарушить все законы и правила департамента.       Жить ей, откровенно говоря, было в тягость. Столетия беспрерывной работы, разочарование в посмертии, незначимость времени — всё это делало девушку более апатичной и серой. Не было направления и хоть какого-то плана, словно каждый день ей стирали память вместе с испытанными эмоциями и отправляли в петлю вечных событий. Это надоедало и раздражало.       Сильвер неопределённо посмотрел на женщину. Его душил азарт. — Хочу терновый венок. — Всё что угодно для моей леди Туласи! — И истерично засмеялся. *** 1818 год — Разгромлен департамент «Несущие смерть». Главный виновник жнец номер 136649 выкрал из галереи две души: собственную и Константы Д. Туласи, которая пропала без вести шестнадцать лет назад. ***       Великолепный лайнер «Кампания» сотрясли безудержные крики множества пока ещё живых людей, но только в главном зале стояла невыносимая тишина, разбиваемая частым сбившемся дыханием как жнецов, так и графа Фантомхайва. Он терпеливо слушал повесть Гробовщика, которая повествовала о омерзительных извращениях, проводимых чёртовым экспериментатором. Продолжение жизни, восхитительное войско и странные куклы — поражали воображение, разбивая все шаблоны о главном законе жизни — смерти, непреложной и всегда приходящей вовремя.       Рональд Нокс хаотично рыскал глазами по второму ярусу, прислушиваясь к мычанию и стонам восставших мертвецов. Скоро они заполонят и этот зал, так что пора бы поторопиться. Можно было уйти даже сейчас, но расследование, возложенное на него и семпая уже очень давно, не имело никаких зацепок, а главный фигурант мог бы предоставить если не ответ, то хотя бы мелкий намёк на него.       Гробовщик достал сотобо, ударив по которому, красноволосый диспетчер шокировано посмотрел на бывшего коллегу. — Эта… Эта коса смерти! — Поражённо крикнул Сатклифф. — Почему она такая?!       Длинная и тонкая (прежде скрывавшаяся под видом ритуального предмета) она имела в основании, ближе к острию, маленький скелет без верхних и нижних конечностей. Белоснежная группа костей была тщательно отполирована.       Дезертир захохотал с новой силой, как будто поза Феникса уже перестала быть чем-то уморительным, даже в исполнении юного Сиэля. Рональд подозрительно оглядывал главное орудие шинигами, не отобранное организацией лет семьдесят назад. — Кости будто… детские. — Браво, Нокс! Ты далеко не такой тугодум как я себе представлял несколько столетий назад, когда, заявившись в шестнадцатом веке, твоя персона буквально прилипла к моей леди. — Успокоившись сказал жнец. — И ты, Грелль, пришедший после, словно паразит следовал за ней.       Фантомхайв поглядывал на своего дворецкого, подозрительно внимательно слушающего информатора. Похоже, по резко изменившимся лицам работников департамента и демона, он единственный не понимал о какой леди идёт речь, но она явно была почтительного возраста жницей, знакомой со всеми тремя объектами.       Длинноволосый любовно поглаживал череп, увенчанный терновым ободом, что-то приговаривая тихим шёпотом. — Трудно было уйти со службы со своим прелестным орудием… Но благодаря удивительной способности леди всегда быть готовой ко всему, я смог забрать косу смерти под видом простого сотобо. — Ты изувечил её, Легендарный. — Нет, всего лишь подарил ей прекрасное посмертие, о котором она мечтала. Константа Туласи добровольно послужила прекрасным дополнением, ярким сокровищем, соединённым со смертельным оружием мужчины.       Граф, являясь единственным человеком в обществе сверхъестественных существ, подавил рвотный позыв небывалым трудом. Обратив внимание на своего господина, Себастьян закрыл его своим телом, опасаясь за безопасность Фантомхайва. Крики Грелля Сатклиффа, который обвинял Гробовщика в смерти своего любимого наставника, настигли уши человека несколькими минутами позже. Нелепо облокотившись на газонокосилку, блондин смахнул рукой несколько прозрачных капель с лица, взяв очки в повисшую плетью руку. *** Отчёт Уильяма Т. Спирса (номер: 425298) По делу Константы Д. Туласи и дезертира-жнеца номер 136649. Кража киноплёнки. Ответственные за ведение дела: Рональд Нокс, Грелль Сатклифф. В 1802 году пропала жнец Константа Д. Туласи на её поиски были отправлены отряды, которые не принесли никаких известий. Жнец объявлена как отступница до её нахождения и суда. Номер 136649 не знал, где находится его подруга и напарница (объявлен как подозреваемый, до доказательства обратного). В 1818 году подозреваемый разгромил некоторую часть департамента и скрылся с украденными киноплёнками жизни (своей, пропавшей и ответственных за данное дело). Его поиски не принесли результатов. Подан в розыск в международную организацию «Несущие Смерть». Рональд Нокс и Грелль Сатклифф отправлены в шестнадцатый век для наблюдения за объектами. Последний работал в отделе писчих (пропавшая и дезертир о нём не ведали). Также жнецу Сатклиффу выносится взыскание о халатности в ведении книги смерти, носителем которой являлась леди Туласи. 19 апреля 1888 года на судне «Кампания» выяснилось, что номер 136649 замешан не только в деле «Общества Авроры», но и в фальсификации смерти множества людей, и нарушении главного закона жизни. По его словам, жнец Туласи добровольно стала подопытной для его опытов (объявлена пострадавшей). После Гробовщик сознался в том, что её тело было использовано для модификации не изъятой косы смерти (заведено дело о халатности сотрудников отдела «Обеспечения»). Фигуранту предъявлено обвинение в измывательстве над ныне покойной Константой Д. Туласи (Отдел «Сбора душ» выделил средства на достойный памятник для пострадавшей — закон о достойном посмертии. Документ прикреплён ниже). Все опыты проводимые над женщиной изложены в отчёте Отелло (отдел «Криминалистики»). Жертве поступило позднее разрешение на отставку (направлены жалобы на работу ангелов). В ходе дела пострадали мистер Нокс и мистер Сатклифф (дезертир успел присоединить к их плёнкам фальшивые фрагменты). Оба лечатся в лазарете. Также они успели дать согласие о наблюдении за ними нашими учёными для выявления последствий в ходе дополнения киноплёнки жнецов (соответствующие документы приложены ниже). Человек Сиэль Фантомхайв (настоящее имя не раскрывается по праву и воле носителя) не пострадал. Демон-дворецкий Себастьян Михаэлис покинул борт корабля вместе с господином. С Константы Д. Туласи сняты все обвинения. При поимке жнеца под номером 136649 отправить его сначала под суд шинигами, а потом и под юрисдикцию Божьего суда. Рональд Нокс, Грелль Сатклифф завершили проведение дела под руководством Уильяма Т. Спирса. *** «В чьих руках поёт Туласи?» — леди Туласи распевается тонким голоском скрежета стали и скрипами костей, когда Гробовщик нежно проводит рукой по косе смерти. Когда он защищает себя или говорит со своей леди.