Maman

Что есть гроза? Гроза — это беспокойное свинцовое небо с лиловыми прожилками. Это гром, звуки которого похожи на сворачивание огромного железного листа, при приближении гром наполняет своим присутствием всё, будто ознаменовывая конец света. Иногда можно застать характерный треск, будто небо — это огромное одеяло из шерсти. И при взгляде на него можно увидеть серебристые вены молний. В воздухе застыла духота, предвещая скорый дождь. О нём предупреждали и набухшие тучи, закрывшие тяжёлыми боками солнце, и сильный ветер. Громовые залпы и вспышки молний не заставили себя долго ждать. В такую погоду всё приобретает загадочные, таинственные полутона. Комнаты одеваются в бархат теней, контуры улиц становятся чётче, будто город нарисовали грифельным карандашом. Адриан Агрест содрогнулся, услышав очередной раскат грома, и, тем не менее, поспешил к окну, завороженно и опасливо любуясь молниями. А ведь когда-то он до жути боялся этого природного явления. Стоило только начаться грозе, как он стремительно покидал комнату, ища спасения в объятиях самого близкого человека — мамы. Мама… Рука неосознанно скользнула в задний карман джинс, хватая смартфон. Пара лёгких движений — и вот уже открыты старые фотографии родителей, успешно перенесеных в память телефона. Парень остановился на первой фотографии — на ней Эмили, пока еще Грэм де Ванили, задорно кому-то улыбалась, прижимая к груди скромный букет роз. Она была такой юной, с невинными глазами. Она всегда мечтала о сказочной жизни. И о тех вещах, которые за деньги не купишь. О таких вещах, как крепкая дружная семья и безграничная любовь… Когда-то и в их доме царила такая особая атмосфера. Адриан перелистнул на следующее фото. И не смог сдержать умилительной улыбки — Эмили, уже Агрест, держала на коленях очаровательного малыша, упираясь подбородком в его светлую макушку и нежно смотря в его сторону. Юноша неосознанно обхватил себя за плечи — мамы отчаянно не хватало. Как никогда не хватало её тёплых рук, объятиях, защищающих от невзгод этого жестокого мира, доброго взгляда зелёных глаз и нежной улыбки. Он помнил почти до минуты тот жаркий летний день — когда не стало самого близкого человека. Когда отец, и раньше будучи замкнутым человеком, закрылся в себе ещё больше и спрятался от собственного сына за двойными дверями кабинета. В тот день, да и все последующие тоже, Адриан чувствовал себя как никогда одиноко. Даже верные друзья из коллежа так и не смогли изгнать из его израненного сердца бесконечную тоску по былым светлым дням. Лёгкое движение пальца — и изображение сменилось другим. На этот раз женщина восседала возле пианино, облокотившись о него и по-прежнему ласково улыбаясь в объектив фотоаппарата. Когда-то его уроки игры на музыкальном инструменте происходили в разы веселее, ведь мама всегда знала как его рассмешить и приободрить. Вот бы вернуть те дни… Если бы у него только был шанс снова увидеть её, он бы прижался к ней крепко-крепко. Сказал бы, как ему не хватает её. Как он скучает по прежней семье. Но нет. Невозможно. Никому не под силу повернуть время вспять. Вышедшее солнце на миг ослепило его. Адриан слабо улыбнулся — гроза позади, и теперь можно было ненадолго вырваться из удушающего плена черно-белых стен особняка и немного развеяться. Однако он не успел — дверь в его комнату распахнулась. — Пап? — удивлённо произнес Адриан, разворачиваясь и замечая за плечом отца хрупкую женскую фигуру. Мсье Агрест посторонился, пропуская неожиданную гостью вперед. Глаза юноши широко распахнулись, и он поспешно отвёл взор, чувствуя подступающие слёзы. А затем, совладав с эмоциями, вновь поднял на визитершу взгляд, выражающий восторг и неверие одновременно. — М-мама? Она широко улыбнулась — и шагнула вперед, заключая оторопевшего парня в объятия. — Я здесь, Котёнок.