Часть 9

Наконец, после долгих поисков и воплей «Джен!», когда оглушительная музыка сменя- ется тихой песней, Сехун, смеясь, кивает мне и машет рукой на соседнюю комнату. Он такой милый – зачем только он водится с Чонгуком? Поворачиваюсь, куда было сказано, вижу Сехун и слышу собственный изумленный воз- глас. Джен и две другие девушки танцуют на столе. Какой-то пьяный парень поднимается, под- ходит и хватает Дженни за бедра. Жду, что она отбросит его руки, но она только улыбается и отталкивается от него тазом. Отлично. – Они просто танцуют, Лиса, – говорит Сехун и фыркает от смеха, увидев мое лицо. Но они не просто танцуют; они ошупывают друг друга и трутся телами. – Да… Знаю. Я пожимаю плечами так, будто не вижу в этом ничего необычного. Я никогда не танце- вала, даже с Чимином, хотя мы вместе два года. Чимин! Лезу в сумочку за телефоном проверить сообщения. «Лис, ты тут?» «Лис? Ты в порядке?» «Лиса? Мне позвонить твоей маме? Я волнуюсь». Я набираю номер Чимина со скоростью, на которую только способны мои пальцы, и молюсь, чтобы он не успел позвонить маме. Он не берет трубку, но я отправляю ему сообщение, что все в порядке и звонить маме не стоит. Если она узнает, что в колледже со мной что-то случилось в первые же выходные, она будет в шоке. – Ээээй… Лиса! – Джен, шатаясь, кладет голову мне на плечо. – Еще веселишься, соседка? – Она пьяно хихикает. – Думаю, что… Мне надо… Комната тратится, Лис… То есть крутится, – бормочет она, смеясь, и ее ведет вперед. – Она сейчас отключится, – говорю я. Сехун кивает, берет Дженни на руки и закидывает себе на плечо. – За мной, – командует он и поднимается наверх. Открывает дверь где-то посреди коридора: он нашел ванную быстрее, чем я. Опускает Джен на пол, и ее тут же начинает рвать. Я смотрю в сторону, удерживая ее рыжие волосы подальше от лица. Наконец (я еле могу выдержать такую долгую рвоту), она успокаивается, и Сехун протяги- вает мне полотенце. – Давай отведем ее в комнату напротив и положим на кровать. Ей надо проспаться, – говорит он. Я киваю и тут же понимаю, что не могу оставить Джен одну, без сознания. – Ты там тоже можешь остаться, – говорит он, будто бы прочитав мои мысли. Вдвоем поднимаем ее с пола и ведем по коридору в темную спальню. Аккуратно укла- дываем стонущую Джен на кровать, и Сехун тут же исчезает, сказав, что проведает нас попозже. Я сажусь рядом со Дженни, чтобы убедиться, что ее голова повернута набок. Трезвая, рядом с пьяной девицей посреди шумной вечеринки. Да уж, опускаюсь на более низкий уровень. Я включаю лампу, чтобы осмотреть комнату, и утыкаюсь взглядом в книж- ные полки, полностью занимающие одну из стен. С интересом читаю заголовки. Хозяин биб- лиотеки внушает уважение: здесь много классики, самые разные произведения, в том числе и несколько моих любимых. Нахожу «Грозовой перевал», беру с полки. Книжка изрядно потре- пана, видимо, читали ее не раз. Так глубоко ухожу в повествование Эмилии Бронте, что не замечаю ни света от открытой двери, ни появления еще одного человека. – Какого черта ты делаешь в моей комнате? – раздается позади меня сердитый голос. Я уже знаю, чей это акцент. Чонгук. – Я спрашиваю, что, черт возьми, ты делаешь в моей комнате? – повторяет он так же резко, как в первый раз. Обернувшись, я вижу его длинные ноги. Чонгук выхватывает у меня из рук книгу и швыряет обратно на полку. Голова кругом. Я уж думала, что хуже быть не может, – и вот я еще и в комнате Чонгука. Он грубо окликает меня и машет ладонью перед глазами. – Сехун велел привести сюда Чонгук, – лепечу я едва слышно. Чонгук подходит на шаг и с шумом втягивает воздух. Я указываю на постель, и он переводит взгляд. – Она слишком много выпила, и Сехун сказал… – Я уже понял. Он явно расстроенно проводит рукой по грязным волосам. Почему ему так не нравится, что мы в его комнате? Стоп! – Ты член этого братства? – спрашиваю я. В моем голосе звучит нескрываемое изумление. Чонгук очень далек от моего представ- ления о студентах, входящих в такие сообщества. – Да, и что? – отвечает он, подходя еще на шаг. Расстояние между нами – не больше двух футов, и когда я пытаюсь немного отодвинуться, то упираюсь спиной в книжный шкаф. – Для тебя это сюрприз, Тереза? – Хватит называть меня Терезой. Он загоняет меня в угол. – Тебя же так зовут, правда? – Он усмехается, немного оживляясь. Я вздыхаю и отворачиваюсь, упираясь лицом в книжные полки. Не знаю, куда мне идти, но хочу куда-нибудь деться от Чонгука, иначе я его стукну. Или расплачусь. У меня был тяже- лый день, так что я скорее расплачусь, чем дам пощечину. Скорее всего, так и будет. Я поворачиваюсь и прохожу мимо него. – Она не может тут оставаться, – говорит он. Обернувшись, я замечаю у него в губе колечко. Почему он решил проколоть губу и бровь? Это, наверно, очень больно… и к тому же подчеркивает его полные губы. – Почему? Я думала, вы друзья? – Так и есть. Но никто не остается в моей комнате. Его руки сложены на груди, и в первый раз с момента знакомства я разбираю, что изоб- ражено на тату. Это цветок, в центре предплечья. Чонгук – и цветок? Издалека похоже на розу в черно-серых тонах, к тому же ее дополнительно оживляют полутени. Чувствуя злость и раздражение, я усмехаюсь. – Да… понимаю. Значит, к тебе могут заходить только девчонки, которые с тобой спят? Он хмыкает. – Та комната была не моя. Но если ты пытаешься сказать, что хочешь со мной переспать, то, извини, ты не в моем вкусе. Не знаю почему, но его слова меня сильно задевают. Чонгук далек от моего типа мужчин, но я никогда не сказала бы ему это вслух. – Ты… ты… От возмущения не могу подобрать слова. Музыка за стеной гремит все назойливей. Я смущена, разозлена и не знаю, что ответить. Продолжать пререкания бессмысленно. – Хорошо. Тогда отведи ее в другую комнату, а я возвращаюсь в общежитие. Когда я хлопаю дверью, то сквозь шум слышу насмешливый голос Чонгука: – Спокойной ночи, Лалиса