3. Восемнадцать лет.

- Джефф, весь день в комнате лежишь, ничего не делаешь! - мать стояла у кровати, поставив руки в бока. - Даже школу прогуливаешь уже неделю! Что с тобой не так? - Понятия не имею, - парень повернулся на другой бок и закрыл глаза. - Почему ты не можешь быть таким же, как твой брат? Он успешно закончил школу, переехал, а теперь учится на отлично в институте! А ты даже школу окончить нормально не можешь! - Я не Лью, прекрати сравнивать. - У вас одни родители, но вы отличаетесь настолько, что иногда я жалею, что забеременела второй раз...       Повисло молчание. Джефф не открыл глаз, но чувствовал, как сердце сжимается. Чувствовал, как мерзкий ком подкатывает к горлу. Чувствовал, как слезы торопятся и скапливаются в голубых очах.       Послышался шумный вдох и бормотание: мать сожалела, сорвалась, не хотела этого говорить. Она не умела извиняться за слова, поэтому слышался лишь бубнеж, который Джефф расценил за еще одну порцию оскорблений. - Согласен. У нас одинаково мерзкие родители, которые закрывают глаза на все, что касается неудачного сына, - парень подавлял дрожь в голосе, сжимая и разжимая кулаки.       Через молчаливую минуту послышались шаги, хлопок двери... Ушла. Не извинилась. Как обычно. Все как обычно.       Джефф сложил руки накрест на плечах, впиваясь ногтями в кожу, приобнимая и царапаясь. Мать права. Он - ошибка. Он - хуже Лью. Он - не такой, каким все хотят его видеть. Он широко улыбнулся, и тихо, надрывно зашептал: - Они ошибаются... Они ответят за это. Даже если все ее слова - правда, я не допущу того, чтобы все это узнали. Я избавлюсь от тех, кто знает о моей слабости.

***

      Все время Джефф ежедневно виделся со своим монстроподобным другом. Все время Джеффа избивали, глумили и морально убивали в школе. Все время Джефф думал о том, какой ничтожный, жалкий, слабый, неправильный. Но теперь он точно знает, - это мир неправильный. Мир жестокий. Люди самые ужасные монстры. И это они - ужасны, а не Джефф. Это они должны умереть. Это они должны отвечать за действия. - Мамочка...       Джефф прошел в спальню родителей, где была только мать - отец еще на работе. В руке блестел нож, а на лице - яркая, кровавая, вырезанная улыбка. Безумные глаза парня искали по комнате женщину. Они сидела за столом, читала, спиной к парню. - Да? - Нам нужно, - в миг парень добрался до матери, закрыл рукой рот, прижал лезвие к шее. - Поговорить, мамочка. Но прежде нужно осчастливить тебя. Я же хороший сын.       Он провел ножом выше, по шее, по подбородку, по губам прямо к щеке.

***

      Отец тихо открыл дверь, с порога бросая сумку на пол. Не хотелось никого будить, поэтому он не оповещал о своем приходе, лишь закрыл дверь и стал разуваться. С кухни мелькнула фигура. - Джефф? Ты чего не спишь? - сняв обувь, мужчина прошел на кухню и включил свет.       Не было Джеффа, но был нож в спине. Холодной ладонью были предотвращены крики. - Поразительная скорость, да, пап? Сам себе поражаюсь, - он вытащил нож, опустился на колени, утягивая отца за собой. Тот упал, стараясь из последних сил убрать руки сына и позвать на помощь. - Вот я подумал, я не ходил на физру. Помнишь, что ты говорил, по этому поводу?       Джефф гладил отца по голове, направляя взгляд вперед, пока старший истекал кровью. В глазах двоилось. Было больно. Было неприятно. Было обидно. Нож в спине. Так ли это неожиданно? - "Ты не сможешь постоять за себя", помнишь? А вот сейчас я сомневаюсь, что ты не прогуливал! - Вудс в голос засмеялся. Смех был неприятный, истеричный, срывающийся. Казалось, он задыхается и плачет, но это было безумие. Не счастье. - Зачем? - прохрипел отец, когда рука оторвалась от его губ. - А зачем ты вообще заделал ребенка, раз он был вам так не нужен? - смех резко прекратился. Взгляд был пустым, не несущим ничего, никаких эмоций. Он смотрел своими стеклянными глазами в потухшие очи отца. Последнего бросило в дрожь. - Я не понимаю... - Твое право, отец. Осталось последнее дело, а потом я отпущу тебя. Туда, - кивок вверх.

***

      Пробравшись в дом, клоун не нашел Джеффа в свой комнате. Он нашел мать Вудса, сидящую в кресле у стола. Голова ее была запрокинута назад, глаза полны испуга, глотка перерезана, а лицо искажала кривая улыбка. - Да уж... Я знал, что это случится, - Джек отреагировал крайне спокойно, увидев и второй труп, лежащий у входа.       Взволновал только Джефф, сидящий в ванной. Он то-ли смотрел в зеркало, то-ли любовался, но с ним было что-то не так... Что-то нетипичное ему. Что-то не то. - Эй, как ты? - самое неожиданное, что можно спросить у человека, только что убившего свою семью. Но Джек людских чувств не понимает. Это чуждо ему. - О, пришел!       Вудс отошел от зеркала, показывая разом все. И улыбку, и взгляд, и нож, и кровь, и надпись на зеркале, гласившую "I'm beautiful!". Джек не сомневался в правдивости этих слов.

***

- Знаешь, что я понял за свою жизнь? - За восемнадцать лет? Я за несколько веков понял лишь то, что чем сильнее человек испугается - тем больше мне нравится его мясо. - Ты только о еде и думаешь, Джек, - Вудс усмехнулся, засунул руку с ножом в карман толстовки, а второй сжал ладонь клоуна сильнее. - Я понял, что люди - зло. Я понял, что малейшее отличие говорит о том, что тебе не выжить. Я понял, что ты - мое главное отличие. Я понял, что я - тот же монстр. Прекрасный монстр, посланный уничтожить эту уродливую расу. Я понял, что ты - лучше человека.