Часть 1

Так иногда случается, что ошибки прошлого застревают в сердце мелкими занозами. Не настолько сильными чтобы оставить кровоточащую рану, но достаточно неприятными чтобы причинять перманентную боль. Не давая забыть о себе. Не давая по-настоящему жить дальше. Кайл стоит напротив меня, прижимая к горлу нож, всем своим видом олицетворяя живое воплощение свирепости и угрозы. Ой как страшно! Я же, наверное, должна испытывать страх? По законам жанра у меня должно пересохнуть в горле (ха! уже! вы знаете вообще сушняк бываете после хреновухи Бориса?), затрястись коленки (как возможная реакция на то, что к низу моего живота прижимается не хилый такой стояк прилагающейся к тестостероновой бомбе в татуировках, а трахалась я в последний раз как будто бы во времена когда по земле ходили не зомби, а мамонты) и расшириться зрачки (окей, это мы спишем на освещение)? Но проблема в том, что я знаю – он не причинит мне вреда. Не больше того, что уже успел причинить в прошлом. Я не боюсь Кайла Деккера, но я боюсь себя. Боюсь своей реакции на него. Мы стоим настолько близко, что я буквально сосками чувствую, как опускается и поднимается его грудная клетка. Чувствую его тяжелое дыхание, такое как будто он пробежал марафон и вернулся победителем обогнав всех на финише. Нож нагревается от моей кожи из-за того, что Деккер и не думает его опускать, но я делаю еще один шаг ему навстречу. – Не играй со мной, Хоуп, - ой ли? Даже не птичка? Проносится в моей голове, и прежде, чем я успеваю подумать о чем-то другом, моя рука ложится ему на ширинку, сжимая сквозь плотную ткань штанов его член. Наверное, он думал, что и в этот раз я отступлю. Возможно думал, что я погоню его прочь как блохастую псину, что было бы вполне достойно его поведения, но в одном он оказался прав, наши с ним игры уже давно закончились. По правде говоря, игры с Кайлом всегда больше напоминали бесцельное бросание бумеранга, из-за того, что нам двоим в конце концов становилось больно. А возможно игры в завлекалочки которые никому из нас не хватало смелости довести до конца. Он издает еще один рык, в этот раз больше напоминая раненого зверя, а потом я слышу как нож со звоном падает на щербатую плитку и вместо него на мою шею ложится его ладонь, крепко сжимая ее и оттягивая мою голову чуть назад, чтобы я могла увидеть в его сожравших радужку зрачках собственное отражение. Отражение – лишь отдаленно напоминающее меня – безумно скалится и облизывает верхнюю губу. Я не ослабляю хватку, чувствуя, как под несколькими слоями ткани, его член заинтересованно дергается прямо мне в ладонь, словно в отличие от своего хозяина напрашивается на ласку. Деккер продолжает сжимать мое горло. Сильно, но недостаточно чтобы мне начало не хватать воздуха. Он мог легко бы меня оттолкнуть, но не делает этого. Так кто с кем играет, а Кайл? Пальцы другой руки, до того, как я успеваю передумать, ловко расстегивают пряжку ремня, дергая его из шлевки, далее расстегивая ширинку, а после накрывая его горячий член через боксеры, большим пальцем прижимая и слегка массируя образовавшееся над головкой влажное пятнышко. Деккер крепко сжимает челюсть и с шумом втягивает через нос воздух, задерживая дыхание. Хватка на горле ослабевает, пока не исчезает совсем. Теперь его ладонь упирается в холодную плитку рядом с моей головой, блокируя единственный путь к отступлению. А я ведь и не думаю отступать, Кайл. Дрочить кому-то через трусы ужасно неудобно, но я испытываю практически садистическое желание помучить Деккера еще немного. От его смазки ткань намокает еще сильнее, и, если бы я считала, я могла бы сказать, что он не дышал не меньше минуты, а вместе с выдохом из него как из сдутого шарика выходит что-то, что раньше еще могло его сдерживать. Я не успеваю даже пикнуть, как он резко разворачивает меня к себе спиной, прижимая к стенке, и подтягивает мою задницу так, чтобы она как влитая вписалась в его пах. – Доигралась, Птичка, - мне кажется, что я могу застонать только от того, как хрипло он произносит это мне прямо на ухо. Могу, однако первый стон срывается с губ, когда его грубая лапища, стягивает с плеча лямку майки настолько, чтобы можно было беспрепятственно высвободить грудь. От того как он без особых церемоний обхватывает ее я дёргаюсь вперед, но он снова резко притягивает меня на себя и двигает бедрами вперед имитируя толчки. Я закидываю руку назад обхватывая его за шею, прижимая к себе еще ближе. Почему он думает, что меня не напугал нож, но может напугать его член? – Ты же не хотел играть со мной, Кааайл, - его нарочито медленно выстанываю его имя. Все что происходит сейчас похоже на смазанный, пьяный сон, от которого утром просыпаешься с рукой, зажатой между ног и ощущением что тебя где-то наебали. Я не даю сформироваться в своей голове мысли, что это не по-настоящему, потому что я точно чувствую его горячее дыхание на моей шее. Чувствую то, как пальцы прокручивают сосок – на грани боли, ровно так как я люблю больше всего. Чувствую, как мокро становится у меня между ног, и как я сжимаю их чтобы усилить и без того острые ощущения. Он откидывает мои волосы в сторону, оголяя для себя участок шеи, и прикусывает кожу, сразу же зализывая ее влажным движением языка. Я вцепляюсь рукой в его предплечье, царапая короткими ногтями, со стоном на выдохе произнося: – Только не оставляй следов, Деккер,- когда ему было не похер на мое мнение? Сразу же после моих слов он кусает еще сильнее, втягивает в рот кожу, посасывает, и мне кажется, я точно чувствую его ухмылку. Внутренний голос с противной, писклявой интонацией нашептывает мне, что на самом деле все это мне до безумия нравится. Что я давно хотела именно так. Грубо. Грязно. С ним. Я направляю его руку себе между ног, и слышу как он хрипло смеется. Посмотрим кто будет смеяться, Деккер! Прогибаюсь в спине и шире развожу ноги. Его средний и указательный палец касаются меня сквозь тонкую и насквозь мокрую ткань белья. Ерзаю задницей прося большего, чувствуя какой он твердый и горячий. Ощущение того что таким он стал из-за меня, странным образом дает в голову. Как если бы мне вышибли последние мозги. Он отодвигает, ненужную сейчас, тряпку в сторону, проходясь пальцами по влажным складкам. Раздвигая их, небрежно задевая вход, затем поднимаясь к клитору, слегка его пощипывая. От этого движения меня будто бы прошибает разрядом электрического тока. С губ непроизвольно срывается его имя, и теперь я точно могу сказать, что у меня начинают дрожать ноги. - Хоуп я скучал. Я так чертовски скучал, - я хочу сказать ему чтобы он заткнулся. Чтобы захлопнулся и никогда не вспоминал о том, что было в прошлом. Что не было у нас никакого прошлого. Но в момент, когда я открываю рот, он пропихивает мне в него два пальца, полностью мокрых от моей смазки. Щекочет ими язык, проталкивает глубже и от дикой грязи самой ситуации, от того, что низ живота скручивает очередной спазм удовольствия, я начинаю посасывать их. Втягиваю внутрь, легко прикусываю костяшки, позволяю ему оттягивать в сторону щеку и размазывать слюну по подбородку. - Такая хорошая, послушная, Птичка, - от его похвалы я испытываю омерзение вкупе с иррациональным восторгом. Теряя слова от контраста противоречивых чувств. Я упускаю тот момент, когда второй рукой он снова отпускается ко мне на бедра, задирая мою майку до талии и одним быстрым движением рвет на мне белье. Я задыхаюсь от возмущения. Это был почти новый комплект, сукин ты сын!  Но все чувства тонут, когда он кладет ладонь на мой лобок. Коленом заставляя раздвинуть ноги еще шире, пришпиливая меня еще ближе к себе. Как бабочку на иголку. Без предупреждения входя в меня сразу двумя пальцами. Легкий дискомфорт практически сразу сменяется целым калейдоскопом чувств. Он сгибает пальцы внутри, продолжая другой рукой трахать мой рот, и я от того, что я теряюсь в давно забытых ощущениях, горячая волна проходится от груди, через живот, чтобы остаться внизу, в том месте, где его ладонь соприкасается с моей плотью. Я с силой стискиваю ноги, зажимая его внутри себя. Они начинают дрожать, меня всю трясет и если бы меня Деккер меня не держал я бы точно упала на пол. Первый за очень долгое время оргазм отключает во мне все здравомыслие. Тревожные мысли наконец-то покидают мою голову по английски. Я прихожу в себя опираясь рукой о кафель в своей ванной комнаты. Деля прерывистый вдох, в ноздри бьет уже забытый запах секса - разгоряченные тела, мускус и легкая нотка недосказанности между участниками процесса. Оборачиваясь, вижу, как Кайл застегивает ширинку - он реально думает, что может скрыть свой стояк? Теперь рычать хочется уже мне. - Трусливо сбегаешь, вот что ты опять делаешь? Я не знаю откуда во мне берутся силы, да, собственно, сейчас это и не важно. Но хватая Деккера за грудки и притягивая к себе для поцелуя, я чувствую себя как никогда полной. Целостной. Удовлетворенной. Он застывает лишь на секунду. Этой секунды хватает для того, чтобы я протолкнула язык в его рот. Кайл не был бы собой если бы не перехватил инициативу. - Куда собрался? Рычу я ему в, приоткрытые для продолжения поцелуя, губы.  А потом снова возвращая его себе. Это больше похоже на схватку. Но мы оба понимаем, что здесь остались лишь поигравшие. Я посасываю его язык. Руки же вновь расстегивают его ремень, спускают штаны вместе с бельем, обхватывают член. Он стонет и этот звук буквально физически делает мне больно. Больно от того как сильно я его хочу. - Трахни меня уже наконец, - произношу слова оттягивая зубами его нижнюю губу. И он слушается. На дне его глаз демоны сливаются в экстазе. И снова моя спина соприкасается с холодным кафелем. Я задираю ногу, он без слов подхватывает меня. Головка члена упирается во влажное нутро. Думать не хочется, хочется чтобы Деккер вошел, и он делает это. Одним слитным движением. На всю длину. С непривычки я морщусь, он ловит каждую мою эмоцию. Замирает. Но я хочу как есть. Я хочу, чтобы было больно. Жгуче. Я хочу чувствовать себя живой. Я. Хочу. Его. И он понимает. Начиная наращивать темп. Кусая меня за шею. Оставляя на мне СВОИ метки. Я хватаюсь за него как утопающий за последний шанс выжить. Мне кажется, что с моих губ речитативом звучит лишь Кайл, Кайл, о боже, Кайл! И нет вчера, сегодня и завтра. Есть только мы вдвоем в нашем желании быть ближе. Забыть обо всем что было и что будет, а там - хоть трава не расти. Он почти не выходит. Короткие толчки не ровные, но такие правильные. В момент, когда я нахожу губами его губы он протяжно стонет и отпускает меня. Внутри становится до одурения пусто. Я вижу, как белые капли падают мне на живот, спускаясь по пупку все ниже. Он закрывает глаза и матерится сквозь зубы. А я ведь даже не кончила второй раз. И если сейчас он скажет, что все было ошибкой я раскрою ему череп душевой лейкой. Но Кайл всегда умел меня удивлять. - За мной должок, Птичка. Я смеюсь. Возможно, мой смех мог бы показаться истеричным. Но мне все равно. Напряжение последних дней отпускает меня восвояси. Я смотрю на его сбитые костяшки. - Что с руками, Деккер?