Часть 1

      Кира сидит в ванне, практически согнувшись пополам и обхватив острые коленки руками с чёрным маникюром.       Девушка рыдает, отчего по щекам её, вперемешку с водой из душа, сбегают слёзы, оставляя разводы чёрной туши.       Кира всхлипывает и царапает колени ногтями, пытаясь заменить душевную боль физической.       "Это никогда не получится. Никогда...", - думает про себя девушка, но всё равно продолжает царапать колени, оставляя на них розоватые отметины.       Боль - странная штука. Она словно накатывает волнами. Сначала лижет твои ступни, мягко подкрадываясь. Затем голени, потом достаёт до бёдер. И в один миг самая высокая волна, выше твоего собственного роста, накрывает тебя так, что ты падаешь и захлёбываешься солёной водой. Но даже это ещё не всё...       Тебе хватает сил встать. И когда ты, весь мокрый и продрогший, вновь мужественно поднимаешься на ноги, огромная волна появляется чёрт знает откуда и сбивает тебя уже окончательно, без шанса выплыть.       Кире казалось, что именно сейчас она пытается встать в последний раз, чтобы затем уж точно быть утонувшей под пучиной, не имеющей дна.       Кира резко, не до конца понимая, зачем делает это, вскидывает руки с колен и на сей раз начинает бить себя по голове, сжав кулаки.       "Это не поможет, если мозги набекрень", - проскальзывает мысль в голове девушки.       Кира вновь начинает порывисто рыдать, сотрясаясь изнутри. Не в силах больше вынести истерически льющиеся слёзы и свою собственную слабость, девушка сжимает кулаки, запрокидывает голову вверх и кричит громко, как раненый зверь. Кричит раз, второй, третий...       "Плевать на соседей", - думает Кира, но всё же замолкает. Рыдания останавливаются от яростного болезненного крика, и девушка, беря себя в руки, вылазит из ванны.       Накинув махровый халат, Кира направляется в свою комнату, достаёт из шкафчика пузырёк с антидепрессантами, прописанными ей психотерапевтом, и принимает две таблетки, запивая водой из стакана, стоящего на прикроватной тумбе, а затем падает на кровать.       Прожигая взглядом потолок, Кира постепенно начинает расслабляться. После того, как её врач поставил ей диагноз обсессивно-компульсивное расстройство личности, девушка принимает таблетки ежедневно. Она как-то попробовала слезть с них, но уже спустя день чуть не свихнулась окончательно, когда навязчивые мысли и идеи чуть было не взяли над ней верх.       Как сквозь пелену тумана Кира слышит звонок телефона и в ту же минуту понимает, что успела задремать.       Раскрыв глаза, девушка нехотя привстаёт и смотрит на экран телефона. На нём высвечивается:       <Серёжа Разум.>       Сердце Киры тут же пропускает удар, предвкушая то, что она может услышать.       - Да? - поднимает трубку девушка.       На другом конце провода она слышит неуверенный тихий голос:       - Не разбудил?       - Неа, - отвечает Кира с лёгкой улыбкой на лице. Серёжа всегда так переживал и боялся разбудить или отвлечь её, помешать делам, что это всегда вызывало у девушки искреннюю умилительную улыбку.       - Есть какие-то планы на вечер? - осторожно спрашивает он.       - Нет, Серёж, а что? - задаёт вопрос Кира. Временами ей кажется, что из Серёжи слова нужно щипцами вытягивать.       - Прости за беспокойство, но... Не хочешь приехать ко мне? Я вызову тебе такси, - быстро протараторил он в трубку. И спустя секунд десять, словно боясь получить отказ, добавил:       - Пожалуйста.       - Ну, конечно, приеду, - соглашается девушка, чувствуя теплоту где-то в районе сердца. И плевать, что она только что вышла из душа и планировала ложиться спать.       - Спасибо, Кир, - тихо и нежно шепчет Серёжа.       - Буду примерно через час, - добавляет девушка.       - Жду, - отвечает ей Разумовский голосом, в котором слышится лёгкая тень улыбки. ***       Серёжа сидит на своём любимом диване, раскинув руки в стороны. Сегодня ночью ему снова приснился кошмар, где он становился... Нет, он не хочет даже думать об этом. Избегает каждой мысли, хоть как-то касающейся запретной темы икс в его сознании.       Он выпил почти бутыль шампанского, когда решился позвонить Кире и позвать её к себе в офис. Понимает ведь, что эгоистично выдёргивать девушку из дома, да ещё так поздно, но ничего не может с собой поделать. Тянет его к этим большим, но таким совсем не по возрасту печальным глазам, как у Царевны-лебеди на картине Врубеля, ямочкам на щеках и длинным пальцам, усеянным множеством колец.       Кира с её сложным характером не могла подарить ему ни стабильности, ни покоя, ни защиты, ничего из того, что так желал иметь в своей жизни Серёжа.       "Или, что я имел когда-то... Когда-то, когда ещё был жив Олег", - думает про себя Разумовский, вспоминая погибшего лучшего друга.       Кира - это эмоциональные качели. Кира - это как допинг, принятый перед самыми соревнованиями. Кира - это всё и ничего сразу. Кира - это туман, проскальзывающий сквозь пальцы.       "И другой такой ненормальной и такой чертовски нужной мне не отыскать", - думает Разумовский, когда Марго громко извещает: "Дронова Кира Александровна на этаже. Впускаю."       Серёжа допивает остатки шампанского в бокале и поворачивает голову в сторону двери.       Кира заходит нервно и одновременно решительно. Идёт быстро, бросает рюкзак на пол и, не снимая кеды, подходит к дивану и садится рядом с Серёжей, не спуская с него внимательного взгляда.       "Словно сошла с картин Караваджо... Она хотя бы понимает, насколько прекрасна, раз в моей голове я сравниваю её с полотнами великого художника? Караваджо создавал на своих шедеврах густую пелену мрака, со странно выделяющимися на ней бледными лицами. Но даже в этой, казалось бы, непробиваемой тьме всегда находилось место для знаменитого каравадживского луча, то бишь пучка света, выхватывающего из темноты главное и акцентирующего на нём внимание. Так и в её облике, наполненном мрачными деталями, в этих резких рваных движениях, пробивается робкий лучик."       - Ты чего так смотришь? - спрашивает Кира, чуть улыбаясь и устало опуская голову на спинку дивана.       - Как? - с интересом задаёт встречный вопрос Серёжа, наклоняя голову вбок.       - Пристально, - отвечает ему Кира.       Лицо Серёжи приобретает серьёзный вид, и он чуть тише произносит:       - Просто ты прекрасна.       Кира на секунду перестаёт дышать. Но тут же берёт себя в руки, слегка улыбается краешками губ и говорит:       - Так много выпил?       Серёжа улыбается в ответ и отрицательно мотает головой:       - Неа.       - И какой повод для выпивки? - интересуется Кира, кладя ноги в кедах на стеклянный столик у дивана.       - Никакого, - пожимает плечами Серёжа, смотря на бутылку, стоящую на столе.       Кира берёт со стола второй бокал, наливает в него шампанское и подытоживает:       - Значит, пьём без повода?       - Похоже на то, - поднимает в ответ свой бокал Серёжа.       Они чокаются бокалами и залпом выпивают их содержимое. На столе в качестве закуски стоит коробка с пиццей и ваза с виноградом.       Кира берёт веточку винограда и аккуратно ловит ртом каждую виноградину. Серёжа заворожённо смотрит на это, продолжая сохранять непринуждённое молчание.       Спустя пару минут парень допивает бокал и тихо говорит, обращаясь к девушке:       - Ещё раз прости, что так резко выдернул тебя из дома...       Кира быстро взглядывает на него и перебивает:       - Всё нормально, Серёж, успокойся.       Разумовский чуть сильнее сжимает губы, кивает и спустя недолгую паузу спрашивает:       - Ты сама как?       Кира печально усмехается, демонстрируя ямочки на щеках, поигрывает шампанским в бокале и на выдохе отвечает:       - Стабильно хуёво.       Серёжа грустно хмурится и восклицает:       - Я могу чем-то...?       Кира перебивает его и с натянутой улыбкой, поднимая бокал, говорит:       - Да, можешь. Пей со мной.       Серёжа стукает своим бокалом о бокал девушки и нарочито безэмоционально цитирует строчки Есенина себе под нос:       - Пей со мною, паршивая сука...       - Ну или так, - засмеялась Кира и осушила бокал до дна.       В течение десяти минут они просто пили один бокал за другим, временами подкалывая друг друга и рассказывая последние новости из своей жизни.       Кира поделилась с Серёжей тем, что один из её одногруппников в университете, кажется, подбивает к ней клинья, желая залезть в душу и считая, что замкнутость Киры лишь напускная. Девушка лишь усмехалась, рассказывая это и подчёркивая, что одногруппник не понимает, насколько же всё сложнее:       - Ну я и говорю ему: "Не, спасибо, жилетка мне не требуется, со своими проблемами я справлюсь сама", - рассказывает Кира, положив голову на плечо Серёжи.       - А он что? - напряжённо интересуется Разумовский.       - Попытался убедить меня в том, что я говорю так лишь из-за недостатка доверия к людям и своей интровертности. И почему некоторые считают, что могут раздавать советы и знают, как другим будет лучше? - задумчиво протягивает Кира.       - Какой он тонкий психолог, однако, - с тонкой долей раздражения протягивает Разумовский.       Кира поднимает голову с его плеча, смотрит парню в глаза и вопросительно произносит:       - Серёж?       - Что? - не смотрит на неё в ответ парень.       - Ты чего так реагируешь? - хмуро задаёт вопрос Кира.       - Как "так"? - решает отвечать вопросом на вопрос парень.       - Тухло, - недовольно произносит Кира.       - Потому что тебе, кажется, и без меня жилеток хватает, - говорит Серёжа, щёлкая костяшками пальцев от волнения и ревности.       - Ты что, чёрт подери, несёшь? - громче и резче спрашивает Кира.       - А что, я неправ? - наконец, взглядывает на девушку парень.       Кира с минуту молчит, а затем похолодевшим тоном произносит:       - То, что ты сейчас сказал, мерзко.       - Да? - делает непонимающий и саркастичный вид Сергей.       Кира вздыхает и, пытаясь усмирить дрожь в голосе, признаётся:       - Ты не жилетка. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Как дорожу тем, что между нами. Примчалась сюда, как дура, по первому твоему зову...       Кира прерывается, закрывая глаза и потирая переносицу.       Разумовский смотрит на неё с замиранием сердца, подло ловя себя на мысли, что именно это и хотел от неё услышать. Слова, подтверждающие его значимость в её жизни.       "Ты просто жалкий, недолюбленный, неуверенный в себе мальчишка из детдома!", - думает Серёжа, а затем, глубоко вздохнув, говорит:       - Кир, прости. Ты знаешь, как болезненно я воспринимаю такие моменты... Знаю, что это эгоистично и неправильно, но мне хочется быть твоим единственным другом. И не только другом... Чтобы только мы и больше никого. Чтобы вдвоём против всего мира.       - Какой же ты дурак, Серёж. Такой умный и тут же такой дурак. Очевидного не видишь, - тепло смотря на парня, произносит Кира.       - Ну и пусть, - смиренно отвечает парень.       Кира плавно и аккуратно ведёт ладонью по дивану и находит руку Серёжи. Нежно обхватывает своими пальцами его ладонь и сжимает, поглаживая костяшки. А затем произносит:       - Люди приходят и уходят. Они словно пешки в шахматной партии. Ты - это другое. Ты напорядок выше всего того дерьма, что происходит в моей жизни. Никто не заменит тебя, никто не сможет соперничать с тобой, никто и близко рядом с тобой не встанет. Пожалуйста, не переживай на этот счёт.       Серёжа выслушивает, ощущая, как на глазах его появляются слёзы. Сморгнув их, он быстро восклицает:       - Знаешь... А, хотя нет, забудь.       Кира вскидывает бровь и произносит:       - Говори.       Но Сергей молчит. Тон Киры становится серьёзнее:       - Серёж, говори!       Парень поднимает на девушку пристальный взгляд, будто бы всматриваясь в самую её душу, и медленно говорит:       - Я... Мы... Мы с... Мы с ней никогда ещё не сходились во мнениях, но... Но ты нравишься сразу нам двоим.       Кира сразу понимает, о ком идёт речь, потому восклицает, не договаривая до конца:       - Ты про...?       - Да, - нервно кивнул Серёжа.       Взгляд Киры слегка меняется, превращаясь из внимательного и заботливого в решительно-заинтересованный, и она произносит лишь:       - Докажи.       - Что? - недоумённо спрашивает Разумовский, нахмурившись.       Кира расправляет плечи, будто бы приобретая ещё больше смелости, и произносит:       - Докажи, что я нравлюсь и Птице.       При упоминании о ненавистной ему Птице, Серёжа впадает в нервное подрагивание и, повысив тон, говорит:       - Нет, Кира, пожалуйста. Не вынуждай меня снова!       Кира видит замешательство парня, его напуганный взгляд и дрожащие пальцы, но всё равно озвучивает свою мысль:       - Ты же за этим меня и позвал.       - Нет! - тут же выкрикивает Серёжа, надавив на виски пальцами.       Кира заворожённо смотрит на его реакцию, встаёт с дивана и начинает расхаживать вокруг столика, задумчиво говоря:       - Тебе ведь и самому нравится, когда ты теряешь контроль над собой. Разве нет?       - Замолчи! - крикнул Серёжа, мотая головой из стороны в сторону.       - Птица тоже часть тебя, - будто желая достучаться до него, говорит Кира, обхватив себя за плечи длинными прохладными пальцами.       - Та часть, которую я хотел бы искоренить, - твёрдо произносит Серёжа, зажмурив глаза.       Кира погружает пальцы в свои густые волосы, будто бы заставляя голову работать, и говорит:       - Эта часть выполняет то, что ты и сам бы хотел сотворить, но не можешь по гуманным, моральным причинам. Из-за своей излишней доброты.       Серёжа вскидывает голову и, подчёркивая каждое слово, спрашивает:       - Разве доброта бывает излишней?       Кира встряхивает головой и смотрит прямо в глаза дрожащему Серёже, говоря:       - Да. Когда она направлена по отношению к тем, кто её недостоин.       - Они тоже люди! - кричит ей в лицо Разумовский, резко вставая с дивана.       Кира хмурится и, не сдвинувшись с места, отвечает парню:       - Да, люди. Люди, обкрадывающие других людей, прикрываясь политикой и подстроенными под них законами. Люди, сажающие других, неугодных людей, в тюрьму. Люди, не желающие ничего менять в нашей стране. Люди, гадящие другим людям прямо на головы.       Разумовский покусывает губы и выкручивает пальцы, выслушивая девушку, а затем тихо спрашивает:       - Почему...?       Кира недоумённо хмурится и задаёт вопрос:       - Что "почему", Серёж?       Разумовский еле сдерживает предательские слезинки, скопившиеся в уголках глаз и, дрожа и голосом, и телом, говорит:       - Почему я тебе нравлюсь, Кир? Именно я. Сергей Разумовский, а не моя вторая... сторона.       Взгляд Киры теплеет, на уголках губ появляется улыбка. Она раздумывает с минуту, а затем слегка хрипловато отвечает:       - Потому что мы с тобой одинаковые. Потому что мы понимаем друг друга. Потому что мы не можем друг без друга. Потому что мы поломанные и дефектные. Неисправные детали в конструкторе.       Серёжа вздыхает и, устало проведя ладонями по лицу, тихо говорит:       - Порой мне кажется, что моя вторая личность привлекает тебя гораздо больше.       Кира вздыхает и придвигается на шаг ближе к Серёже, отчеканивая каждое слово:       - Нет никакой второй личности. Это всё ты.       - Неправда, - тихо протестует парень, закрывая глаза.       - Я принимаю тебя всего. Целиком. И тебе это нравится. Иначе ты давно бы уже выкинул меня из своей жизни, заблокировал везде, где только можно, не тянулся ко мне, не звал к себе, - переходит на быстрый темп разговора Кира, делая ещё один шаг к Серёже.       - Прошу, хватит! - почти что плачет парень.       - В глубине души тебя устраивает всё происходящее! Признайся, наконец, самому себе! - громко произносит Кира.       - Ааааа! - издаёт не крик, а настоящий вопль Разумовский, падая на колени и держа себя за голову.       Кира не знает, как реагировать, оттого отходит на пару шагов и просто наблюдает, ожидает. Сердце разрывается от желания прижать Серёжу к себе, но она понимает, что в данную минуту это не самая лучшая затея.       Разумовский встал на колени, низко опустив голову и плечи. Пальцы его впились в пол.       Первую минуту Серёжа рыдал и дрожал, скривив спину. Но уже спустя какое-то время вдруг затих, расправил плечи и хрустнул шеей.       На Киру поднялся взгляд ярких оранжевых глаз с хитрой ухмылкой, спрятанной внутри зрачков.       Девушка всегда немного терялась, наблюдая эту странную метаморфозу, её внутренний инстинкт самосохранения кричал и бился в истерике, но асоциальные наклонности, скрытые глубоко внутри, были в настоящем предвкушении.       - Ну здравствуй, дорогая. Какая это наша встреча? - более уверенным тоном, нежели у Серёжи, спросила Птица, сверкнув глазами.       - Кажется, третья, - пожимая плечами, ответила Кира.       Птица усмехнулась и продолжила, изящно приподнимаясь с пола:       - Во вторую нашу встречу всё закончилось пожаром.       - А в первую разве нет? - задала скорее риторический вопрос девушка.       Птица лишь раскинула руки и нарочито язвительно произнесла:       - Да какой это пожар? Так, бенгальский огонёк. Настоящий пожар мы устроим сегодня.       Все поджилки Киры затрепетали, мозг заработал в несколько раз активнее. Вся внутренняя боль и всё животное древнее начало забурлило в ней, требуя выхода:       - Что на этот раз?       Птица не убирала с лица хитроватую усмешку:       - Скоро узнаешь. Лучше ответь на вопрос: неужто тебе совсем не жалко бедную Тряпку?       Кира встрепенулась при упоминании Серёжи, но быстро взяла себя в руки и, не дав Птице повода поязвить, сказала:       - Меньше болтать - больше делать. Хороший девиз. Не пробовал?       Птица запрокинула голову и громко засмеялась. Затем, с только ей понятной хитринкой, взглянула на Киру и прошла мимо неё.       Подойдя к одной из подвешенных картин, Птица нажала на неё и стена выдвинулась, являя взору костюм Чумного Доктора и огнемёты.       Переодевшись, Птица медленно, шаг за шагом, подошла к Кире и, склонившись к лицу девушки, растягивая слова, произнесла почти в самые её губы:       - Мой последний вопрос тебе всё ещё остаётся открытым...       А затем отвернулась и прошла мимо Киры, зная, что та последует за ней на ночные улицы Питера. ***       - Нравится смотреть на огонь? - шепнула на ушко Кире Птица, стоя прямо за спиной девушки.       Кира, не отрывая взгляда, смотрела на пожарище, так ярко сверкающее во тьме ночи и отбрасывающее высоко в небо сотни искр.       - Да. Это завораживает, - тихо ответила девушка слегка хрипловатым голосом.       - А хочешь сама выпустить пламя? - спросила Птица, обхватывая своими сильными руками хрупкие плечи Киры.       Девушка быстро обернулась и чуть было не столкнулась носом с Птицей, на которой была надета маска Чумного Доктора.       Яркие оранжевые глаза светились сквозь маску, а рука уже протягивала девушке высокотехнологичный огнемёт.       Кира приняла его и сжала в своих тонких дрожащих пальцах. Ладонь Чумного Доктора легла сверху на её руку, а затем Птица произнесла:       - А теперь направляй огнемёт, куда пожелаешь, и жми на кнопку.       Кира взглянула прямо в глаза Доктора, заметив в них что-то, отдалённо напоминающее интерес и предвкушение.       Девушка повела рукой, с зажатым в ней огнемётом, куда-то в сторону горевшего уже около пяти минут ювелирного магазина.       Недолго думая, Кира направила оружие к одному из, оставшихся целым, окон и резко нажала на кнопку.       Целый столп огня вырвался будто бы из руки Киры, заставив её отпрянуть и отпустить кнопку. Но огонь успел долететь до окна, с жутким треском выбив его и раскидывая во все стороны осколки.       Сердце Киры неслось галопом, она часто и мелко дышала.       - Ну как тебе? - спросил Чумной Доктор, осторожно вынимая из пальцев девушки огнемёт.       - Непередаваемо, - тихо прошептала Кира, чувствуя, как что-то первобытно-дикое ликует внутри её сознания, наполняя тело энергией.       Чумной Доктор осторожно повернул Киру лицом к себе и вкрадчиво спросил, слегка наклонившись к лицу девушки:       - Теперь понимаешь, почему я выбрал костюм Чумного Доктора?       Кира выдержала лёгкую паузу, а затем ответила коротко и поразительно спокойно:       - Да.       Птица в костюме Доктора кивнула, и на секунду Кире показалось, что за маской её спутника промелькнула улыбка.       - Пошли. Скоро тут будут полицейские, - серьёзно бросил Доктор и, взяв Киру за руку, потащил за собой дворами и тёмными переулками.       Рюкзак, висящий на спине Доктора, позвякивал, и оттого он снял его, быстро расстегнув и выкинув на тротуар одно из ворованных ювелирных украшений, что они с Кирой украли перед тем, как сжечь здание.       Доктор продолжал ступать по тротуару, опускать руку в перчатке в рюкзак, вынимая оттуда очередную дорогую безделушку, и выкидывать её на асфальт.       Кира внимательно наблюдала за всем этим, пока не заметила на себе взгляд Доктора, который с интересом в голосе спросил:       - Не жалеешь, что выкидываем всё это?       Кира лишь фыркнула, запустила руку в рюкзак и, достав из него горстку серёжек и колец, подкинула их вверх. Украшения с грохотом посыпались на асфальт. Кира с удовольствием представила, как наутро какие-нибудь бедняки, студенты, пенсионеры или и вовсе бомжи насобирают всех этих побрякушек.       - Не выкидываем. Это обязательно подберётся, - ответила Чумному Доктору Кира, вновь погружая руку в рюкзак.       - Верно, - ответил Доктор, а в голосе его послышались нотки уважения.       Закончив с ювелиркой, Доктор и Кира завернули в одну из Питерских подворотен, еле освещаемую фонарями. Где-то вдалеке слышались полицейские сирены и звук пожарной машины. Небо озарялось светом, устроенного ими, пожара.       Доктор выкинул рюкзак и взглянул на Киру, заметив, как она теребит что-то в руке. Присмотревшись, он разглядел серебряную подвеску с небольшим янтарём, зажатую в пальцах девушки.       - Стащила себе подвеску? - поинтересовался Доктор.       - Да, - не отнимая глаз от украшения, ответила девушка.       Оранжевый цвет камня наводил Доктора лишь на одну определённую мысль, оттого он ухмыльнулся и тихо произнёс:       - Кажется, я догадываюсь, почему именно янтарь.       Кира быстро погладила оранжевый камушек и спрятала подвеску в карман куртки, а затем опустилась на корточки, устало выдохнув. Девушка достала пачку сигарет "Parliament" и закурила.       Птица в этот момент сняла маску Доктора и, оставив её в руке, выразительно взглянула на Киру.       Девушка подняла глаза и также бесстрашно ответила на взгляд Птицы.       "Её глаза оранжевые, как пламя, которое она так любит. А у Серёжи невероятной красоты рыжие волосы. Эта подвеска с янтарём будет напоминать мне сразу о них двоих. Точнее, о гранях одного и того же, любимого мною, человека", - подумала Кира, докуривая и задумчиво смотря на Птицу в костюме Чумного Доктора.       Когда окурок был потушен, Птица вновь надела маску и, взяв Киру за руку, повела её в сторону офиса Разумовского.       Уже в офисе девушка устало упала на диван и практически сразу провалилась в прекрасное забытье. ***       Еле сумев раскрыть глаза, Кира увидела себя, валяющуюся на диване в офисе Разумовского.       Пошевелив головой в разные стороны, Кира вздрогнула, заметив сидящего на полу и обхватившего колени Серёжу.       Он смотрел в экран телевизора, который был поставлен на беззвучный режим.       Увидев, что Кира проснулась, Серёжа бросил ей вопрос:       - Ты как?       Девушка потёрла виски и, взглянув на Серёжу, спросила:       - А ты?       Разумовский опустил голову вниз и робко проговорил:       - Голова болела с самого утра. Увидел новости и сгоревший ювелирный магазин. Голова разболелась ещё сильнее.       Воспоминания пробили сознание Киры слишком резко. Она вспомнила всё, что происходило вчера.       Быстро встав с дивана, девушка подошла к Серёже и села на пол прямо напротив него. Не говоря ни слова, она трепетно разглядывала его лицо, когда вдруг парень произнёс:       - Я думал о том, что ты мне вчера сказала...       - И? - спросила девушка.       Серёжа лишь вздохнул и запустил пальцы в волосы, тихо говоря:       - Я не знаю, что со всем этим делать, Кира. Всё так сложно...       Девушка вздохнула и, нежно поглаживая его кончики пальцев, произнесла:       - Нет, всё просто, Серёж. Но ты любишь усложнять.       Разумовский вдруг вскинул голову и раздражённо протараторил:       - Ах, усложнять? Чем, например? Что не хочу жечь всё вокруг и убивать людей?       Кира чуть громче проговорила:       - Как ты не поймёшь: я приму тебя любым! Даже таким!       - Но я не принимаю себя таким! - прикрикнул на неё Серёжа, взмахивая в раздражении руками.       - В это всё и упирается! Хочешь воззвать к моему чувству вины? Не получится, потому что ты сам хочешь этих перевоплощений! Признайся в этом хотя бы самому себе, имей смелость! - начинает резко отвечать ему девушка.       - Да замолчи ты! - бросает ей в лицо Серёжа, отворачиваясь всем телом в другую сторону.       Кира замолкает, не имеющая ни сил, ни желания ссориться и продолжать спор.       Она встаёт с пола и тихо проговаривает:       - Я пойду домой.       Затем хватает рюкзак и быстро шагает в сторону двери.       - Кира, - только и произносит ей вслед Серёжа с виноватым выражением на лице.       Когда дверь офиса хлопает, и он остаётся наедине со своими демонами, Разумовский произносит себе под нос лишь:       - Вот чёрт! ***       Уже дома Кира стоит посреди коридора и дрожит всем телом. Гнев и одновременно сочувствие переполняют её в равной степени. Где-то в глубине души скребётся и червячок одиночества, детских травм и страхов. Девушка чувствует себя так, будто в одиночку противостоит целому миру. Думая о том, что ссора с Серёжей до конца испортила, и без того ухудшившееся за последние месяцы, состояние, Кира громко и хрипло кричит:       - Аааа!       А затем скидывает на пол всё, находящееся на тумбе в коридоре, начиная от косметики и заканчивая стеклянными баночками с парфюмом.       - Сука! - кричит Кира, топча всё поваленное на пол, и смотрит, что ещё можно разбить в приступе ярости.       Так и не найдя ничего глазами, Кира видит своё отражение в зеркале и, сжимая кулак, бьёт им по стеклу, выкрикнув:       - На!       Стекло сразу же покрывается трещинами, а небольшие осколки летят на пол. Кира ощущает резкую боль в костяшках пальцев и, смотря на руку, замечает стекающую по ней тонкой струйкой кровь.       - Блять, - произносит себе под нос девушка, сжимая и разжимая пальцы руки.       Переведя взгляд вниз на ковёр, Кира замечает, как несколько капель крови уже успели впитаться в него. Неожиданно дыхание девушки сбивается, по голове словно обухом ударяет, щёки начинает бросать в жар, и Кира быстро бормочет:       - Нет, нет, нет, только не сейчас!       Кира не может управлять тем, когда обсессивно-компульсивное расстройство нагрянет к ней в очередной раз. Быстро бросившись в ванную комнату, девушка схватила в руки губку и, выбежав обратно в коридор, упала на ковёр, принявшись маниакально оттирать капли крови.       Кира шептала себе под нос, словно бы ощущая запах крови, исходящий от ковра:       - Капли, капли... Капли... Чёрт, отмывайтесь! Пожалуйста...       Прикрыв глаза и продолжая тереть одно и то же место, Кира глубоко дышала, ожидая, когда обсессивно-компульсивный приступ пройдёт. Обычно он длился всего пару минут.       Действительно, через минуту маниакальное желание оттереть пол стало отступать, и Кира, выдохнув полной грудью, встала с колен и отнесла губку в раковину ванной. Ощущая тупую боль в костяшках пальцев, девушка достала мазь и бинты из аптечки.       - Ауч, - воскликнула Кира, смазывая порезанную руку медикаментом, а затем перематывая костяшки бинтами.       Неожиданно в квартире раздался звонок. Удивлённая девушка двинулась в сторону двери. Открыв её и увидев на пороге Разумовского в солнцезащитных очках и с руками, спрятанными в карманы куртки, Кира приподняла брови и вопросительно воскликнула:       - Ты?       Серёжа лишь пожал плечами, ухмыльнулся и произнёс:       - Я.       В течение нескольких секунд побуравив парня взглядом, Кира нарочито усталым тоном спросила:       - И что тебе нужно?       - Для начала мне нужно, чтобы ты впустила меня, - ответил ей Серёжа, оперевшись правой рукой о дверной косяк.       "Он что, пьяный?", - буравила его взглядом Кира, но затем вздохнула и отступила на шаг назад, впуская парня в квартиру.       Серёжа вольготно вошёл в помещение и остановился на самом пороге, в опасной близости от Киры. Девушка закрыла дверь и замерла, слыша, как кровь стучит в её висках.       Она не могла понять, куда смотрит Серёжа, из-за надетых им солнцезащитных очков, но тело девушки будто бы наэлектризовывалось, находясь рядом с ним.       Парень, словно прочитав её мысли, слегка наклонился и тихо произнёс:       - Даже не предложишь гостю чай или кофе?       Кира закатила глаза и пошла в сторону кухни, зная, что Серёжа пойдёт следом за ней.       Прохрустев кедами по разбитому стеклу в коридоре, девушка зашла на кухню. Серёжа удивлённо воскликнул:       - Что за разгром?       Кира проигнорировала его вопрос и поставила чайник на плиту. Затем обернулась к парню и спросила:       - Чай или кофе?       Серёжа облокотился плечом о холодильник и на выдохе ответил:       - Чай.       Пока девушка ставила чашки и закидывала в них чайные пакетики, Серёжа подошёл к Кире почти вплотную и с волнением в голосе, склонив голову набок, спросил:       - Что с рукой?       - Обожглась, - не думая, ответила Кира, всем своим видом показывая, что затронутая тема ей не нравится.       - Врёшь, - утвердительно проговорил Серёжа.       - Да, - ответила ему Кира, вздохнув и не захотев продолжать ложь.       Серёжа задал всё тот же вопрос, уже соприкасаясь с Кирой плечами:       - Так что с рукой?       - Разбила ей зеркало, - безэмоционально проговорила Кира, разливая кипяток по чашкам.       Серёжа тихонько засмеялся, сказав:       - Всегда знал, что ты у меня буйная.       Вскинув голову вверх, Кира пронзила парня взглядом, чуть громче произнеся:       - Смешно тебе?       - Чуть-чуть, - продолжал ухмыляться Разумовский.       Кира лишь сделала недовольное лицо и подала парню чай, проговоря:       - Держи.       - Благодарю, - ответил Серёжа, беря дымящуюся чашку в руки.       Минута за минутой, делая чайные глотки, Кира и Серёжа всё дольше пребывали в затянувшемся молчании.       Вдруг Разумовский резко поставил чашку на стол, одним большим шагом подошёл к Кире и взял её за покалеченную руку, стягивая бинты.       - Эй! Ты что делаешь? - громко возмутилась девушка, пытаясь отдёрнуть руку.       - Хочу посмотреть, - как ни в чём не бывало ответил ей Серёжа.       Всё-таки отбросив бинты на пол, Разумовский предельно аккуратно дотронулся кончиками прохладных пальцев до порезанных костяшек Киры, нежно их поглаживая и отмечая, что порезы достаточно глубоки.       - Будут шрамы, - невесело сказал ей Серёжа.       - Плевать, - устало ответила Кира, в глубине души наслаждающаяся лёгкой нежностью и заботой Разумовского, но не желающая показывать этого извне.       Серёжа, будто зная все её мысли, склонился над девушкой и прошелестел практически одними губами:       - Шрамы напоминают нам о прошлом. Что оно было реальным.       Кира ощутила тепло его дыхания над своим ухом, а затем прохладу рук на шее. Парень нежно провёл по её венке на шее пальцами и подхватил ими серебряную цепочку с той самой янтарной подвеской из сгоревшей ювелирки.       - Всё-таки носишь эту побрякушку? - с лёгкой иронией в голосе спросил Разумовский.       - Я же не просто так забрала её себе, - ответила Кира, разглядывая, как эстетично яркий янтарь смотрится в длинных изящных пальцах Серёжи.       Парень ещё какое-то время покрутил подвеску в руке, а затем вновь сместил пальцы на тонкую шею девушки, поглаживая её.       Кира осторожно вдыхала кислород, боясь выдать парню бешеный стук своего сердца.       - Эта штучка отлично сочетается с оттенком твоей кожи, - тихо произнёс Серёжа, аккуратно ведя ладонью вниз, от участки кожи за ушком до стройной талии Киры.       Девушка не противится, ощущая, будто бы тает под этими пальцами, как чёртово эскимо. А Серёжа продолжает поглаживать талию девушки, слегка притянув её к себе.       - Зачем ты пришёл? - не выдерживает сладостной пытки и спрашивает девушка.       Серёжа игнорирует её вопрос и задаёт свой собственный, тихо проговаривая его практически на ухо девушки:       - Ты читала Достоевского?       Кира не до конца понимает, что он хочет и имеет в виду, оттого, слегка помедлив, отвечает:       - Конечно.       Разумовский удовлетворительно кивает и продолжает дальше:       - Читала лишь "Преступление и наказание" или больше школьной программы?       - Значительно больше, - честно ответила Кира, слегка уязвлённая сомнением Серёжи. Она же настоящий книжный червь, и он об этом знал.       - И какое твоё любимое произведение Достоевского? - интересуется парень, перебирая пальцами по талии Киры.       - "Бесы", - отвечает ему девушка, смотря прямо в стёкла его солнцезащитных очков.       Серёжа заливисто смеётся в течение нескольких секунд, а затем произносит:       - И почему я не удивлён?       Кира закатывает глаза и, убирая руки Серёжи со своей талии, отходит от парня на шаг, а затем, слегка раздражённым и непонимающим голосом, спрашивает:       - К чему вообще эти вопросы про Достоевского?       Разумовский ухмыляется, облокачивается бёдрами о кухонную тумбу, складывает руки на груди и деловито произносит:       - Я тут поразмыслил: по философии Достоевского нет ничего загадочнее человеческой личности, ничего таинственнее и сложнее. Надо уметь докопаться до сути, дойти до самого дна человеческой души.       Не совсем понимая, к чему Серёжа вообще затеял этот разговор, Кира вздыхает, но решает не молчать и поддержать диалог:       - Лучшие люди чаще всего и бывают несчастны оттого, что рано познали самих себя.       Разумовский удивлённо приподнимает бровь, которую видно из-под очков, явно довольный таким ответом Киры. Выждав минуту, он склоняет голову вбок и говорит:       - Знаешь, к какому выводу я пришёл?       Кира пожимает плечами и произносит первое, что пришло ей на ум:       - Что Достоевский величайший писатель и знаток человеческих душ?       Серёжа ухмыляется, кивает, соглашаясь, но затем делает осторожный медленный шаг к Кире, произнося:       - Несомненно. Но также ты была права кое в чём...       Девушка хмурится, не понимая, что происходит и что ожидать. Она задаёт вопрос:       - В чём?       Разумовский подходит к ней слишком близко, но теперь кладёт ладони на плечи девушки, слегка их поглаживая и будто бы растирая. Он ухмыляется уголками губ и тихо произносит:       - Всё это время я себя обманывал.       Кира только пытается открыть рот, чтобы задать Серёже несколько вопросов, но парень быстро успевает положить большой палец правой руки на рот девушки, слегка оттягивая её нижнюю губу.       Выждав с минуту, Серёжа продолжил:       - Но настало время скинуть маску и принять самого себя...       Не в силах больше сдерживаться, парень убирает со рта девушки большой палец и, склонившись над ней, нежно касается её губ своими. Растягивая удовольствие, Серёжа осторожно ухватил нижнюю губу Киры зубами и слегка оттянул её. Девушка лишь простонала ему в рот, никак не ожидавшая подобного поворота событий.       Прервав поцелуй, Сергей улыбнулся во весь рот и, продолжая левой рукой поглаживать щёку Киры, правой быстро ухватил свои солнцезащитные очки и стащил их. Вместо глубоких синих глаз Серёжи на неё смотрели сверкающие янтарные глаза, проникающие своим взглядом в самую душу.