Моя мечта - лишь ты одна.

      В небесных чертогах замечательный день, лучи солнца струятся по голубому и чистому небу, освещая прекрасные места этого места. В храме повелительницы ветра как обычно разносится веселый и звонкий смех, что приковывал внимание и вызывал трепет внутри. Приятный голос с нотками игривости и радости отдавался эхом в его ушах и заставлял все переворачиваться с ног на голову, а ее вид радовал глаза, заставляя их сиять. Принцесса сидит на своем троне и о чем-то лепечет с богиней литературы, ожидая своего преданного и верного приятеля, что постоянно сопровождал ее абсолютно везде и всегда и никогда не отходил ни на шаг, если только сама принцесса не скажет уйти и провести время с пользой для самого себя. И хоть он вечно твердил, что для него проведенное время с нею уже и есть польза, она все равно настояла на своем, рядом с ней он расцветал, и кажется, не был с виду так суров, каким мог бы быть.       Распущенные темные волосы, словно шелк, падали на ее плечи, подчеркивая утонченные белые одеяния с бледно-зелеными элементами, в руках изящно лежал веер, и ее бледное личико украшали алые губы, что растягивались в нежной улыбке, и доброжелательный беззаботный взгляд.       Вот она…       Ее величество наследная принцесса Чонмин, богиня ветра.       Самое прекрасное создание на всем белом свете и одна из сильнейших небожителей.       — Я пришел как только мог, ваше величество, вы не заскучали без меня? — Его изумрудно зеленые глаза устремились наверх, встречаясь с глубоким взглядом девушки. — Рад видеть, повелительница литературы? Как жизнь?       Женщина хмыкнула, показывая своего недовольства на визит приятеля девушки, но не стала ей повторять в сотый раз излишне всеми любимое: «И что ты в нем нашла?». Просто попрощалась и ушла.       Дух перехватило снова от такой внеземной красоты принцессы, и так было каждый раз, когда они были вдвоем. Если бы только он смог рассказать о своих чувствах ее величество, но каждый раз молчал. Разве может он, такой грубый и бестактный, один из четырех бедствий, находиться рядом с такой хрупкой и невинной богиней? Едва ли. Подойдя поближе, подает ей свою руку, помогая спуститься с божественного трона и смотрит на нее.       — Рафаэль, ты же знаешь, как я не люблю, когда в неформальной обстановке ты обращаешься так ко мне! Ну чего ты такой?       — Извините, принцесса, не могу привыкнуть. Особенно когда осознаю, что ты небожитель, а я всего лишь владелец призрачного города, между нами — огромная пропасть. — Демон рассмеялся, опустив саркастическую шутку, и положив руку на бедро, с улыбкой глянул на нее.       Девушка надула губки и обиженно отвернула голову, заведя руки за спину, и пошла вперед к выходу из своих владений. Ну вот, опять он такой! Слишком вежливый, хотя они находятся в неформальной обстановке… Неужели каждый раз она будет ему напоминать, что он может не обращаться к ней в формальной форме, раз они, как он утверждает, знакомы несколько сотен лет. Ему же оставалось пойти за ней и выслушивать ее ребяческие возмущения, что вызывали смех, да и только. И все же, эта черта в ней была особенно притягательной. Бродя по саду ее величества, они разговаривали, болтали о том и о сем, иногда опуская шутки в адрес друг друга, но в моменты Рафаэль улавливал внутри себя горчинку грусти, как будто не верил, что все это взаправду. Возможно, хоть и прошло много-много лет, она его еще помнит где-то глубоко внутри. Он надеялся на это. Каждый раз рядом с ней он вспоминал тот день, когда сестра вознеслась в небесные чертоги и благодаря своему труду и упорству стала одной из небожителей в возрасте четырнадцати лет. Что не скажешь, а для своего возраста она была куда намного решительнее во многом, чем ее братья, что весьма удивляло всех.       — Почему у тебя такое грустное лицо? — Спросила Чонмин и посмотрела на рядом сидящего демона, что не смотрел сейчас на нее, а куда-то вдаль, думая о своем.       — Не преувеличивай, у меня всегда такое лицо, когда я о чем-то думаю, принцесса.       — Я не преувеличиваю, вижу же, что ты чем-то опечален! Может, хочешь поговорить по душам, что тебя тревожит?       Богиня приблизилась к нему, положив миниатюрную ладошку на его щеку и заставила посмотреть ей в глаза. Его взгляд и правда был печален, он был здесь, рядом, но и одновременно где-то очень далеко, витая в своих мыслях.       — Просто… Я так зол. Зол на эти небеса и на своих братьев, что ты была изгнана с них два раза и на третий снова вознеслась, а к тебе все также многие относятся пренебрежительно, хотя сами практически никогда не ступали в мир людей, а ты! Ты сама спускалась к людям и была втянута в их дела по своей же воле, хотела сделать как лучше для них!              — С этим ничего не поделаешь, — Девушка оперлась на дерево спиной и подняла голову к небу, беззаботно улыбнувшись, — испокон веков сказания предупреждают, что нельзя небожителям самовольно спускаться на землю, иначе быть беде. Но знаешь… Мне все время помогали держаться светлые мысли о моем брате. Когда-то он сказал, что всегда будет моим почитателем и никогда меня не забудет. Так по-детски, правда? Но может… Может он тоже вознесся на небеса, как и другие мои братья, но я не знаю, где.       Рафаэль поджал губы и опустил взгляд. Он думал, что она забыла и не помнит, того, что он сказал ей в последний раз, когда случилась ее первая неудача. Пообещал, что никогда ее не забудет, и сдержал свое слово, но не может признаться, что вместо того, чтобы пойти по дороге какого-нибудь бога, отрекся от звания небожителя и встал на путь тьмы. И все только ради нее.       — Кстати, ты чем-то похож на него.       — Вот как. Приятно знать, что я похож на кого-то, кто тебе так дорог, принцесса. Знаешь, ты тоже… Тоже похожа на одну очень близкую для меня девушку. Я думал, что у нее не осталось обо мне воспоминаний, я хотел защитить ее, догнать, и стать ради нее лучше, сильнее.       — И? Думаешь, ты смог?       — Думаю, что это решать уже ей. Я всегда был рядом, когда она этого не знала.       Может, пора уже? Возможно, это хороший шанс признаться ей во всем. Сделав глубокий вдох, Рафаэль посмотрел в ее чудесно серые глаза, что переливались всеми возможными оттенками серебра.       — Никогда не отворачивался от нее, несмотря на ее неудачи, ведь она стойко и упрямо рвалась вперед, чтобы заслужить еще одно вознесение. Стала самым щедрым и добрейшим небожителем, какой я ее и представлял всегда, пока не попал в небесные чертоги. Ни один небожитель не смог сравняться с твоей красотой и милостью, самоотверженностью и упорством.       — Что? — Повелительница ветра, с подергивающимися бровями, прикрыла рот ладонями и с горькой тоской посмотрела на демона. — Все это время…? Это был ты? Но почему…       — Почему я не сознался тебе? Я не хотел, чтобы ты разочаровалась. Наши братья стали богами, выдающимися и лучшими в своем деле, а я. А я отверг свое место здесь из-за этих несносных божков, которые возомнили о себе черти что, и стал тем, кого они стали бояться и недоверять, и все только ради тебя. О-оу, и чего ты расплакалась? Ну, принцесса, что такое? Так растрогалась нашими откровениями? — Демон опустил смешок, и приложив ладони к ее личику, большими пальцами вытирал ее слезы, сократив между ними дистанцию.       — Все это время ты был рядом, все это время я искала тебя, а ты был рядом, я думала, что ты меня не любишь, что я стала позорищем, потому что только я одна была низвержена с небес, а ты был рядом. — Сквозь слезы говорила Чонмин и не прекращала лить слезы радости и грусти, всхлипывая. Убрав его ладони, она обняла его и уткнулась в плечо, не переставая плакать и вызывая у него легкую улыбку.       — Ну разве я мог так считать? Я видел куда больше твоих заслуг, о каких даже ты не знаешь. Твоей мечтой всегда было помогать людям, попавшим в беду, а моей мечтой — была лишь ты одна.       Его холодные губы прикоснулись к виску богини, а трясущиеся ладони от волнения обхватили девичью и хрупкую на первый вид талию, прижимая к себе.       Наконец-то он смог раскрыть свои чувства, хоть и не многословно, не так, как он себе представлял, но все же теперь они могли быть вместе и не хранить больше никаких тайн друг от друга.