Глава 2. Получение денег и оформление докуметов

Улица Садовая в центре Ростова-на-Дону превратилась в арену настоящего цирка. Солнечные лучи играли на стёклах витрин кафе и бутиков, отражаясь в лужах, оставшихся после утреннего полива тротуаров. Воздух наполнился ароматами свежесваренного эспрессо из кофейни напротив, жареных каштанов от уличного лотка и...ванильных кексов с кленовым сиропом. Пинки Пай, ярко-розовая пони с пушистой гривой, похожей на сахарную вату, скакала по тротуару, раздавая прохожим кексы, украшенные разноцветной глазурью и посыпкой, мерцающей, словно крошечные драгоценные камни. Её большие голубые глаза сияли неудержимой радостью, а каждый прыжок сопровождался взрывом конфетти, которое появлялось из её гривы, будто по мановению невидимой волшебной палочки. Толпа вокруг Пинки росла с каждой секундой. Дети, забыв про школьные рюкзаки, тянули руки за сладостями, их лица светились восторгом. Подростки снимали происходящее на смартфоны, но экраны показывали всё что угодно, кроме пони: котиков, прыгающих по радуге, воздушные шары над Доном или просто цветные помехи, похожие на абстрактные картины. Взрослые перешёптывались, пытаясь понять, что перед ними — маркетинговая акция, арт-инсталляция или сбежавший эксперимент из какой-нибудь лаборатории. Одна женщина, в строгом деловом костюме, остановилась, держа кофе в картонном стаканчике, и пробормотала: — Это что, пони? Настоящая? Откуда она вообще берёт эти кексы? Пинки услышала её и, подпрыгнув, вытащила из гривы целую коробку кексов, будто фокусник, достающий кролика из шляпы. — Из моей гривы, конечно! — весело воскликнула она, и коробка, украшенная звёздами и завитушками, оказалась в руках женщины. Та ахнула, пролив кофе на асфальт, и уставилась на Пинки, как на оживший мультфильм. — Из...гривы? — переспросила женщина, её голос дрожал от смеси ужаса и восхищения. — Ты...ты что, их там хранишь? Как это вообще возможно? — Это магия дружбы! — Пинки сделала сальто, и из гривы вылетел ещё один сноп конфетти, угодивший в лицо проходящему курьеру на электросамокате. Он затормозил, чуть не упав, и пробормотал: — Это что, теперь пони из воздуха кексы достают? Я точно вчера перебрал… Настя и Лиза, сидя на спине Пинки, хихикали, держа по кексу с морковной начинкой и ванильным кремом, от которых исходил аромат свежей выпечки с лёгкой ноткой чего-то неземного. Их школьные рюкзаки, украшенные значками с котиками и аниме-персонажами, подпрыгивали в такт прыжкам пони. — Пинки, ты всегда так всех угощаешь? — спросила Настя, вытирая крем с подбородка. — Конечно! — Пинки закружилась на месте, и её грива выпустила ещё одну порцию конфетти, которое осело на тротуаре, как разноцветный снег. — В Эквестрии кексы — это как сказать «привет»! Только вкуснее и с посыпкой! Но не все были в восторге. Пожилой мужчина в старомодной кепке и с тростью, с ворчливым выражением лица, протискивался сквозь толпу, бурча: — Блокируют проход! Куда смотрит полиция? Это что, теперь пони по улицам скакать будут? — Его голос тонул в гомоне толпы, но вскоре полиция действительно появилась. Два офицера — капитан Евгений Бобров, высокий, с суровым лицом, холодными серыми глазами и лёгкой сединой на висках, и сержант Алексей, помоложе, с усталым взглядом и лёгкой щетиной, — протиснулись к центру событий. Их тёмно-синяя форма блестела на солнце, а значки на груди отражали свет, как маленькие зеркала. Евгений поправил фуражку, стараясь сохранять профессиональный вид, но его брови невольно поползли вверх, когда он увидел Пинки, достающую из гривы очередной поднос с кексами. — Извините, что вы тут устраиваете? — строго спросил он, скрестив руки. — Раздача без разрешения — нарушение общественного порядка. И... Кто вы и почему из вашей...гривы сыплются кексы? Пинки, не переставая улыбаться, подпрыгнула к нему и протянула коробку, полную кексов с завитушками крема и мерцающей посыпкой. — Возьмите, пожалуйста! Кексы делают мир добрее! — Её голос звенел, как колокольчик, а грива качнулась, выпустив облачко конфетти, которое осело на фуражке Евгения. Офицеры переглянулись. Алексей кашлянул, пытаясь скрыть улыбку, но его взгляд уже прилип к кексу с банановой начинкой. — Мы не можем просто так взять, — сказал он, но голос предательски дрогнул. — И...как вы это делаете? Кексы из гривы? Серьёзно? — Это магия! — Пинки подмигнула, и из гривы вылетела ещё одна коробка, которая приземлилась прямо в руки Алексея. — Попробуйте, они с кленовым сиропом! Евгений вздохнул, но всё же взял кекс. Откусил. Его лицо на секунду смягчилось, а глаза расширились. — Это...невозможно вкусно, — пробормотал он, а Алексей, последовав его примеру, кивнул с набитым ртом, не в силах оторваться от ванильного крема. — Это что, она и вправду...пони? С магией? — шёпотом спросил он у напарника. — Не знаю, но я уже не уверен, что мы на Земле, хотя меня вроде грузовик не сбивал — буркнул Евгений, вытирая крошки с подбородка. — Надо связаться с участком. Это...ненормально. В полицейском участке на улице Чехова царил настоящий переполох. Комната допросов, с серыми стенами, потёртым линолеумом и запахом застарелого кофе из автомата в углу, превратилась в импровизированный штаб. Офицеры столпились вокруг стола, где лежал планшет с записями, снятыми прохожими. Но вместо розовой пони на экране мелькали абсурдные образы: котики, прыгающие по радуге, воздушные шары, парящие над рекой Дон, или цветные помехи, похожие на калейдоскоп. Один парень, снимавший на старую Nokia 3310, клялся, что его камера запечатлела котёнка в короне, гоняющегося за лазерной указкой, причём в таком чётком качестве, какого эта камера физически не могла выдать. Как и экран. — Это не просто баг, — сказал он, показывая фото. — Этот котик выглядит лучше, чем если бы его сняли на iPhone 15! — Все камеры в городе глючат? — недоверчиво хмыкнул лейтенант Игорь, ткнув пальцем в экран планшета, где теперь красовался единорог с гитарой, играющий блюз. — Пять смартфонов, дрон, камера наблюдения на Садовой, даже эта чёртова Nokia — и везде коты, шары, торты, кексики или помехи? Это розовая пони что, ломает реальность? — Все камеры, — буркнул дежурный, старший сержант Макаров, листая рапорт, исписанный корявым почерком. — Пробовали всё: от GoPro до видеорегистратора в патрульной машине. Ничего. Один парень сказал, что видел на своём экране торт, который пел оперу. И пел он красиво! И мимика полностью совпадала! Это лучше, чем сейчас способны сделать топовые нейронки. Но глазами — все видят пони. Розовую. Говорящую. И она достаёт кексы из гривы. Из гривы, Игорь! Начальник участка, полковник Сергей Иванович, седой мужчина с усталыми глазами и привычкой постукивать ручкой по столу, посмотрел на экран и нахмурился. — Если она приносит радость и не нарушает закон, пусть продолжает. Но сопровождать её надо. И выяснить, откуда она взялась. Это не косплей, не робот и не голограмма. Ни один механизм не заставит все камеры города показывать котиков в 4K на Nokia. — Может, хакерская атака? — предположил Макаров.. — Какой-нибудь ИИ, подменяющий видео в реальном времени? — Тогда почему люди её видят? И почему она достаёт кексы из гривы? И как она телепортируется? И как экраны показывают в большем разрешении, чем способны? — возразил Игорь, нервно теребя ремень. — Это...это ненормально! И ИИ не сможет поменять фотографию на устройстве, не способном выходить в сеть. Сергей Иванович постучал ручкой по столу. — Сопровождайте. Выясните, кто она и откуда. И найдите этого Кузнецова, у которого она, похоже, живёт. Если она ломает камеры и материализует кексы, нам нужен кто-то, кто её знает. СТОП! А откуда я это знаю!? В ломбарде, зажатом между кофейней и магазином электроники с мигающими LED-панелями, царил свой маленький хаос. Стены помещения, обклеенные выцветшими обоями с геометрическим узором, казались слишком тусклыми для яркой энергии Пинки. За стойкой стоял оценщик, пожилой Виктор Семёнович, с лупой на цепочке, в старом свитере и с выражением лица, которое кричало: «Я слишком стар для этого». Рядом стояли Евгений и Алексей, всё ещё переваривая кексы и пытаясь выглядеть профессионально. Настя и Лиза сидели на пластиковых стульях у входа, болтая ногами и хихикая над реакцией взрослых. У окна, за стеклом, толпились зеваки, некоторые всё ещё пытались снять Пинки на телефоны, но их экраны показывали то торт, то единорога, то просто радужные пятна. Пинки вскочила на стойку, её копыта мягко стукнули по потёртой деревянной поверхности, и выложила мешочек с битсами, который вытащила из гривы с таким видом, будто это обычное дело. — Добрый день! Хочу обменять золото на ваши рубли, чтобы купить ещё кексов и устроить мега-вечеринку для всего города! — объявила она, и её грива качнулась, выпустив ещё одно облачко конфетти, которое осело на стойке, как разноцветная пыль. Виктор Семёнович чуть не уронил лупу. — По...пони? — выдавил он, протирая очки, словно надеялся, что это мираж. — И...это что, золото? Из гривы? Вы...вы их там храните? — Ага! — Пинки подмигнула и, для пущей убедительности, вытащила из гривы ещё один битс, который с звонким стуком упал на стойку. — Удобно, правда? — Удобно?! — Виктор побледнел, его руки дрожали. — Это...это против всех законов физики! Вы вообще кто? Откуда? — Я Пинки Пай из Эквестрии! — гордо ответила она, сделав пируэт. — Пришла подружиться с людьми и забрать их к своей подруге Лире! А золото — это просто битсы, у нас ими платят за всё! Евгений, стоявший рядом, кашлянул. — Розовая, говорящая, материализует кексы и золото из гривы, — пробормотал он Алексею. — Мы в шоке не меньше вашего. Виктор поднёс одну монету к анализатору пробы — компактному устройству с цифровым экраном, стоявшему на стойке рядом с пачкой старых квитанций. Монета, размером с крупную медаль, сияла, как маленькое солнце, с отчеканенной шестиконечной звездой и улыбающимся солнцем. Прибор запищал, мигнул зелёным, затем красным и погас с тихим треском, выпустив тонкую струйку дыма. — Невозможно, — пробормотал Виктор, стукнув по аппарату. — Он сломался. Это...это не может быть. — Но это же золото! — Пинки фыркнула, гордо задрав нос. — Я сама проверяла на радуге в Эквестрии! Там всё золото такое! — На...радуге? — Виктор уронил лупу на стол — Вы проверяли золото...на радуге? Евгений достал рацию, стараясь не смотреть на Пинки, которая уже вытаскивала из гривы очередной поднос с кексами. — Двадцать семь, приём. На месте по вызову. Субъект — пони, розовая, разговаривает. Адекватная. С ней две девочки, Настя и Лиза. В ломбарде, пытается обменять золото. Оборудование сбоит. Камеры снимают...котиков, шары, помехи. Всё, что угодно, кроме неё. Один парень снял кота в 4K на Nokia 3310. Качество лучше, чем камера способна выдать, а экран показать. — Повторите? — голос в рации был полон недоверия. — Пони. Пинкамина Диана Пай, для друзей — Пинки. Живёт у гражданина Дмитрия Кузнецова. Золото непонятного происхождения. Достаёт его из гривы. Фотофиксация невозможна. А откуда я это знаю? — Что с толпой? И откуда вы знаете то, что она живёт у Кузнецова? — Частично разогнана. Мы без понятия, откуда это знаем. И да. Просим указаний. — Сопровождайте. Мы тоже откуда-то знаем про Кузнецова. Свяжитесь с ним. Пинки тем временем вытащила поднос с кексами, будто из воздуха. — С морковкой, бананом и кленовым сиропом! Берите, не стесняйтесь! — Она подмигнула Виктору, который смотрел на неё, как на оживший кошмар. Поднос, украшенный звёздами и завитушками, появился прямо из гривы, и толпа у входа ахнула. Один подросток, пытавшийся снять это на телефон, закричал: — Она опять это сделала! Из гривы! Но на видео — торт!

***

Екатерина Константиновна нигде не могла найти детей. Видимо, Пинки отправилась не в ближайший ломбард. Поэтому она набралась смелости и позвонила в полицию: — Алло, полиция?! — крикнула Екатерина, её голос срывался. — Мои дети пропали! Их похитили! Прямо на Садовой, тридцать минут назад! — Она сжала телефон, оглядываясь, словно ожидая увидеть Настю и Лизу в толпе. Оператор, женщина с усталым голосом, кашлянула. — Успокойтесь, гражданка. Назови имена детей, возраст, приметы. Где именно пропали? — Екатерина Константиновна, — выдохнула она, стараясь говорить чётко. — Мои дочери — Анастасия, 13 лет, и Елизавета, 12 лет. Настя в синей куртке, рюкзак с котиками. Лиза в зелёной толстовке, рюкзак с аниме. Они были у фонтана на Садовой, я отошла за кофе, а их...забрали! — Она не решилась сказать «пони», боясь, что её примут за сумасшедшую. — Похищение? — голос оператора стал серьёзнее. — Кто забрал? Приметы подозреваемого? Екатерина замялась. Не говорить же, что это розовая говорящая лошадь с кексами? — Я...не видела, — выдавила она. — Кто-то...подозрительный. Они исчезли с детьми! Прошите, найдите их! Оператор вздохнула, её голос дрогнул от раздражения. — Гражданка, извините, но мы не можем помочь прямо сейчас. У нас хватает мороки с...— он запнулась, — с одной пони. Назови ваш номер, патрульные свяжутся, когда разберёмся. — С пони?! — Екатерина ахнула, её глаза расширились. — Это она! Розовая, с гривой, как сахарная вата, раздавала кексы! Вы знаете, где она?! Оператор кашлянула, явно жалея, что упомянула пони. — Мы...в курсе ситуации. Субъект замечен на Садовой. Назови номер, мы сообщим патрульным. Екатерина продиктовала номер, её голос дрожал от гнева и страха. — Если с моими детьми что-то случится, я подам жалобу! Найдите их немедленно! — Она отключила звонок, вытирая слёзы, и бросилась к центру, надеясь заметить розовую гриву. В участке на улице Чехова дежурный, старший сержант Макаров, получил сообщение. Он потёр виски, глядя на стопку рапортов о «розовой пони», наводящей хаос с кексами и конфетти. — Двадцать семь, Макаров на связи, — раздался голос. — Заявление о пропаже двух девочек. Анастасия и Елизавета. Мать утверждает, их забрали с Садовой. Это ваши? Евгений посмотрел на Настю и Лизу, чьи лица сияли восторгом. Их рюкзаки лежали у ног, а кексы оставляли крошки на куртках. — Подтверждаю, — ответил он. — Девочки здесь, в ломбарде на Будённовском, 45. В безопасности, под надзором. Субъект — Пинкамина Диана Пай. Ситуация...нестандартная. — Понял, — отозвался Макаров. — Мать на нервах. Требует разговора. Соединяю. Рация затрещала, и раздался голос Екатерины, полный паники: — Это Екатерина Константиновна! Где мои дети?! Их похитили! Что вы делаете?! Евгений кашлянул, стараясь звучать спокойно. — Уважаемая Екатерина Константиновна, капитан Бобров. Ваши дочери в ломбарде, под нашим надзором. Они в безопасности, сопровождают...субъект. — Он замялся, избегая слова «пони». — Девочки довольны, не пострадали. — Довольны?! — крикнула Екатерина. — Их забрали! Я учительница, я знаю, что это ненормально! Верните их сейчас! Настя, услышавшая крик, подбежала к Евгению, её глаза сияли. — Дядя полицейский, дайте мне рацию! — Она выхватила её, не дожидаясь ответа. — Мам, это я! Мы в порядке! Пинки — самая крутая! Она делает кексы из гривы! Нам надо помочь ей с вечеринкой! Лиза подскочила, крикнув в рацию: — Мам, иди домой, проверь домашки! Пожалуйста, не волнуйся! Екатерина ахнула, её голос дрогнул. — Настя? Лиза? Вы с какой-то...— она запнулась, — с кем-то, кто делает кексы?! Это опасно! Я еду за вами! Настя переглянулась с Лизой, их лица стали серьёзнее. Настя прижала рацию. — Мам, правда, всё круто! Пинки — как из аниме, она добрая! А ты же хотела проверить наши тетради к завтра, да? Мы всё сделали! Иди домой, мы скоро будем! Лиза добавила, хихикая: — И возьми кекс, если найдёшь! Они с магией дружбы! Екатерина замолчала, её дыхание было слышно в рации. Как учительница, она привыкла к уловкам учеников, но голоса дочерей звучали искренне. — Домашние задания? Хорошо... — пробормотала она, её тон смягчился. — Капитан, если с моими детьми что-то случится, я подам жалобу! Где вы? — Будённовский 45, — ответил Евгений. — Но, возможно, мы переместимся. Субъект...непредсказуем. Мы сообщим, где девочки. Екатерина фыркнула. — Непредсказуем?! Это что, теперь похитителей не ловят?! — Она отключила связь, бормоча про жалобы и психушку. Евгений вытер пот, глядя на Пинки, которая вручила кекс Виктору. — Это будет хуже, чем дежурство в Новый год, — пробормотал он. Алексей, доедая кекс, хмыкнул. — Если мама приедет, а Пинки устроит вечеринку, я беру отпуск.

***

Вскоре прибыл эксперт — Олег Петрович, мужчина лет сорока, в строгом сером костюме, с кейсом и очками в тонкой оправе. Его знали в Ростове как лучшего специалиста по драгоценным металлам. Он молча осмотрел монеты, взвесил их на электронных весах, которые тут же мигнули и показали ошибку: «Вес не определён». Олег нахмурился, достал портативный спектроскоп и провёл анализ. Через 5 минуту он отложил прибор и вытер лоб платком, его лицо побледнело. — Тысячная проба, — выдохнул он. — Чистейшее золото. Ровно тысяча. Теоретически невозможно. Даже в лабораториях такого не делают. И...она достала их из гривы? — Он посмотрел на Пинки, которая в этот момент угощала Настю и Лизу новыми кексами. — Это...это вызов физике. И она достаёт его из гривы? Как? Где она это хранит? Это же...невозможно! Полицейские переглянулись. Алексей включил рацию: — Двадцать семь, дополнение. Золото — тысячной пробы. Подтверждено экспертом. Достаёт из гривы. Приборы сбоит. Камеры начали снимать собачек. — Повторите? — голос в рации задрожал. — Тысячная. Не шутим. Пони с невозможным золотом и кексами. Разрешите связаться с Кузнецовым? — Связывайтесь. Срочно. Это выходит за рамки. Возможно, ФСБ подключим.... Или Ватикан. — ПолучаетсяУВасНеСуществуетТакогоЧистогоЗолота? —Нет. А у вас оно — обычное дело? — ответил Олег Петрович Полицейский достал телефон и набрал номер, найденный по базе жильцов. На другом конце подняли почти сразу. — Да? — сонный голос. — Гражданин Дмитрий Кузнецов? — Ну... да. А что? — У вас живёт розовая пони? — ... — Алло? — Я сегодня, похоже, опять переработал... — Мы к вам скоро приедем. В дверь позвонили. Дмитрий с трудом оторвал голову от подушки. Он знал, что этот визит будет — звонили же. Всё равно не верилось. Он посмотрел на часы: прошло меньше получаса с момента того странного телефонного звонка. Голос был официальный, настойчивый. И — что пугало — говорил о розовой пони, как о чём-то реальном. — Ладно...— он встал, натянул футболку и подошёл к двери. — Если это розыгрыш — он слишком затянут. Звонок повторился, более настойчиво. Он открыл. На пороге стояли двое в форме. Один — высокий, с сухим лицом и холодными глазами, второй — ниже, моложе, но с усталым видом человека, которому недавно пришлось съесть кекс от розовой лошади. — Дмитрий Кузнецов? — уточнил старший. — Ну, вы же мне уже звонили, — ответил Дмитрий с кислой полуулыбкой. — Заходите. Полицейские прошли внутрь. Один из них бегло осмотрел коридор, второй сразу спросил: — Подтверждаете, что сегодня утром у вас в квартире находилось... необычное существо? — Розовая пони, разговаривающая, прыгающая, пожирающая всё съедобное и уносящая кексы в неизвестном направлении? Да, подтверждаю, — Дмитрий закрыл дверь. — Надеюсь, вы мне объясните, кто она и почему теперь ко мне приходит полиция. — Мы надеялись, что это вы нам объясните, — спокойно ответил старший. — Потому что теперь она с нами. В ломбарде. И с золотом. Невозможным золотом. — Золотом? — Дмитрий приподнял брови. — У неё было золото? — Монеты, — кивнул младший. — Абсолютно чистое золото, тысячной пробы. Ни один прибор не смог сразу их распознать. Эксперт в шоке. Камеры сбоят. Публика — в восторге. — Прекрасно...— пробормотал Дмитрий и сел на край стула. — Я знал, что это всё странно. Но чтобы настолько?.. Старший полицейский аккуратно поставил на стол планшет, показал фотографию монеты: — Вы это раньше у неё видели? — Нет. Она просто появилась на кухне. Я думал, это вирус в сознании. Знаете, тульпа, галлюцинация, невыспавшийся мозг программиста. Потом она всё съела. Я сдался. Ушёл спать. Вы разбудили. — Она сказала, что живёт у вас. Прямо в голову. Мы не спрашивали. Просто вдруг...знали. Коллективно. — Ого — мрачно отозвался Дмитрий. — Нам нужно, чтобы вы оставались на связи. Возможно, придётся задать ещё вопросы, — сказал старший. — Сейчас она в ломбарде. Девочки, с которыми она, говорят, что она "волшебная". А приборы ломаются. — Ломбарды, кексы, золото, магия... — Дмитрий потёр лицо. — Я просто хотел пофиксить баг. А теперь, судя по всему, вселенная меня отрефакторила. Полицейские переглянулись. Старший достал рацию. — "Двадцать семь, на связи. Кузнецов подтверждает факт. По словам — пони появилась, съела всё, ушла. Золото не видел. Ситуацию не контролирует. Связь поддерживает. Угроза — отсутствует." — "Принято", — отозвались в рации. — Мы скоро снова выйдем на связь, — сказал младший, двигаясь к выходу. — И... если она вернётся — пожалуйста, сразу звоните. — Ага, — сказал Дмитрий. — Если она вернётся, я не только вам позвоню. Я себе психиатра вызову. Они ушли. Дмитрий остался один, сидел в кухне, разглядывая пустой холодильник. — Розовая пони...с невозможным золотом. И я теперь, похоже, персонаж чьей-то книги. Или фанфика. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на улицу. В голове всё ещё эхом звучало: "Я Пинкамина Диана Пай, но для друзей — Пинки!" — Надо срочно выпить кофе, — пробормотал он.

***

В ломбарде ситуация накалялась. Пинки, вдохновлённая кексами и пятнадцатью банками энергетика, которые она выпила в соседнем магазине (оставив там ещё один битс, к ужасу кассира, который смотрел на монету, как на бомбу.) Толпа у входа разразилась аплодисментами, а подросток с дреддами, в яркой футболке с логотипом аниме, закричал: — Это вирусняк! Пинки, давай в TikTok! — Он направил телефон на неё, но экран показал торт, поющий оперу. — Чёрт, опять торт! Виктор Семёнович, вытирая крем с очков, пробормотал: — Пони... материализует кексы... из гривы... Я ухожу на пенсию. Олег Петрович, всё ещё держа монету, посмотрел на Пинки с выражением, в котором смешались научное любопытство и экзистенциальный ужас. — Это не просто золото, — сказал он. — Это...это вызов физике. И она достаёт его из гривы? Как? Где она это хранит? Это же...невозможно! — Тысячная проба, — повторил Виктор Семёнович, вытирая лоб платком. — Чистейшее золото. Это физически невозможно. Даже в лабораториях такого не делают. И она...— он указал на Пинки, которая вытаскивала из гривы новый поднос с кексами, — достаёт это из гривы? Как? Где она это хранит? Пинки подпрыгнула, сделав пируэт. — В гриве, конечно! — пропела она, и из её пушистой копны вылетел сноп конфетти, осыпавший стойку. — Там у меня всё: кексы, битсы, шарики, даже запасной воздушный шар для мега-вечеринки! — Воздушный шар? — Виктор уронил ручку, которая с жалобным стуком покатилась по стойке. — Вы...храните воздушный шар в волосах? — Ага! — Пинки подмигнула, и из гривы вылетела ещё одна монета, звякнув о стойку. — Удобно, правда? Евгений кашлянул, пытаясь вернуть порядок. — Гражданка Пинки Пай, — начал он официально, хотя его голос дрожал от абсурдности ситуации, — эти монеты — валюта вашего...мира? — Точно! — Пинки кивнула так энергично, что конфетти попало в лицо Алексею. Тот чихнул, но не оторвался от кекса с кленовым сиропом. — Это битсы! У нас в Эквестрии ими платят за пирожные, конфеты и кексы! Толпа за окном ахнула, кто-то засмеялся, кто-то снимал на телефон, но экраны показывали торт, поющий арию, или радужные завитушки. Подросток закричал: — Опять торт! Моя галерея — сплошные поющие десерты! Евгений достал рацию. — Двадцать семь, приём. Субъект продолжает...материализовать предметы. Золото — тысячной пробы, подтверждено экспертом. Приборы сбоят. Камеры снимают торты и радуги. Запрашиваю научную комиссию из ЮФУ. — Принято, — отозвалась рация. — Комиссия в пути. Сопровождайте субъект. И не ешьте торты. Алексей, с набитым ртом, замер. — Слишком поздно, — пробормотал он, глядя на пустую коробку кексов. Пока ждали комиссию, Олег Петрович спросил: — У вас много такого золота? — Только в битсах! — А в остальном? В украшениях, например? — Нет. У нас есть заклинание трансфигурации, позволяющие менять предметы и их состав. Но оно не может сделать золото выше 999 пробы. Для этого нужно специальное заклинание, созданное Старсвирлом, которое сейчас есть только у принцесс и Дискорда!

***

Научная комиссия, прибывшая сорок минут назад, превратила ломбард в импровизированную лабораторию. Профессор Мария Ивановна Соколова, материаловед с седыми волосами и строгим взглядом, доктор Артём Сергеевич Ковалёв, физик-теоретик с растрёпанной шевелюрой, и аспирантка Лариса, с рыжими волосами и футболкой «Квантовая запутанность — моя суперсила», пытались изучить битсы. Их спектрометр, микроскоп и тепловизор сбоили, показывая на экранах торты, поющие оперу, или радуги. Пинки, подпрыгивая на стойке, продолжала раздавать кексы, а её грива выбрасывала конфетти, усиливая хаос. Мария Ивановна, откусив кекс, который Пинки вручила ей с улыбкой, посмотрела на монету в руке Олега. — Это не просто золото, — сказала она, вытирая крем с подбородка. — Это артефакт. Его структура идеальна, без единого дефекта. Это...материализованная идея золота, а не металл, который мы знаем. Ломбард не может это принять. Слишком рискованно. Виктор Семёнович, сидя за стойкой, кивнул, его лупа дрожала в руке. — Мы не можем, — пробормотал он. — Это не наша юрисдикция. Золото неизвестного происхождения, да ещё с такой чистотой...Это не для нас. Я ухожу на пенсию. Олег Петрович, взвесив монету на уцелевших весах, добавил: — По 36 граммов каждая. Если брать рыночный курс — около 6500 рублей за грамм, — пять монет, 180 граммов, это примерно 1,2 миллиона рублей. Но...— он замялся, глядя на Пинки, которая вытаскивала из гривы новый поднос кексов, — это не обычное золото. Его ценность...не в рынке. Пинки, услышав это, подпрыгнула, её копыта стукнули по стойке. — Мне нужны рубли для кексов и мега-вечеринки! — пропела она, и из гривы вылетел сноп конфетти, осыпавший ноутбук Артёма. Экран тут же показал торт, поющий «О соле мио». — И чтобы подружиться с людьми для Лиры! — Лиры? — переспросила Лариса, уронив тепловизор, который показал радугу. — Кто такая Лира? — Моя подруга из Эквестрии! — Пинки закружилась. — Она верит в людей, но никто ей не верит. Я докажу, что вы существуете! Мария Ивановна переглянулась с Артёмом. — Это не просто золото, — сказала она, её голос дрожал от возбуждения. — Это доказательство мультивселенной. Его научная ценность...неоценима. Мы должны купить его для исследований. — Купить? — Виктор поперхнулся, чуть не уронив лупу. — У нас нет бюджета на такое! Это ломбард, а не академия наук! — У Ростовского научного центра есть гранты, — возразила Мария Ивановна, доставая планшет и набирая номер директора центра. — Это не просто металл. Это ключ к новым законам физики, материаловедения, может быть, даже метафизики. Мы не можем позволить, чтобы это ушло на рынок или в частные руки. Артём, всё ещё потрясённый изображением торта на своём спектрометре, кивнул. — Если это золото из другого мира, его ценность не в граммах, а в том, что оно может рассказать о структуре реальности. Рыночный курс — это ничто. Мы должны предложить цену, отражающую его уникальность. Лариса, вытирая конфетти с футболки, добавила: — Это как метеорит, только лучше. Метеориты продают за миллионы долларов за грамм, потому что они редкие. А это...— она указала на битс, сияющий на стойке, — единственное на планете. Мы должны заплатить в разы больше. Мария Ивановна закончила разговор с директором центра и повернулась к Пинки. — Мы готовы купить пять монет, — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя её глаза горели. — По 36 граммов, итого 180 граммов. Рыночный курс — около 6500 рублей за грамм, то есть 1,2 миллиона рублей. Но за уникальность...— она замялась, глядя на Пинки, которая кружилась на стойке, напевая песенку про вечеринки, — мы предлагаем 60,000 рублей за грамм. Это 12 миллионов рублей за пять монет. Толпа за окном ахнула, кто-то присвистнул. Настя и Лиза, доедавшие кексы, захлопали в ладоши. — Пинки, ты супер-богатая! — крикнула Лиза, её рюкзак с аниме-значками подпрыгнул. — Это для дружбы! — Пинки подмигнула, вручив Марии Ивановне кекс с ванильным кремом. — Я хочу кексы, газировку и мега-вечеринку для всего Ростова! И чтобы люди поверили Лире! Евгений, стоявший у двери, кашлянул, пытаясь вернуть серьёзность. — То есть вы согласны? — спросил он у Пинки, записывая что-то в блокнот. — Пять монет за 13 миллионов рублей? — Ага! — Пинки сделала сальто, и из гривы вылетело ещё одно облачко конфетти, осыпавшее стойку. — Главное, чтобы хватило на пирожные и шарики! Виктор Семёнович, откусив кекс, который Пинки сунула ему в руки, пробормотал: — Слишком вкусно. Я точно ухожу на пенсию. — Он посмотрел на учёных. — Вы уверены? 12 миллионов? Это же...безумие. — Это не безумие, — возразила Мария Ивановна, её голос был твёрд. — Это инвестиция в науку. Если мы разберёмся, как это золото существует, мы можем открыть новые законы физики. Или доказать существование других миров. — Она повернулась к Пинки. — Мы также просим одну монету для бесплатного анализа. Это...вызов науке. — Конечно! — Пинки подпрыгнула, и из гривы вылетела ещё одна монета, которую она вручила Ларисе. — Берите! Но приходите на мою вечеринку! Лариса, поймав монету, чуть не уронила её, когда её тепловизор показал радугу. — Это...невероятно, — пробормотала она. — Оно даже на ощупь...другое. Как будто не отсюда. Артём, всё ещё глядя на экран спектрометра, где торт продолжал петь, пробормотал: — Это будет самое странное исследование в моей карьере. Но если это докажет мультивселенную...— он замолчал, его глаза блестели от возбуждения. Евгений достал рацию. — Двадцать семь, приём. Комиссия подтверждает: золото — тысячной пробы, артефакт. Ломбард отказался. Учёные покупают пять монет за 13 миллионов рублей. Одну монету берут для анализа. Субъект согласен. Запрашиваю указания. — Принято, — отозвалась рация. — Оформите сделку. Сопровождайте субъект. Мария Ивановна кивнула. — Мы оформим перевод через научный центр. Деньги будут переведены на счёт, который укажет...— она замялась, глядя на Пинки, — гражданка Пинки Пай. — Ой, счёт? — Пинки фыркнула, вытаскивая из гривы ещё один кекс и вручая его Евгению. — Мне просто нужны рубли! Можно наличными, я их в гриву положу! Евгений, машинально взяв кекс, вздохнул. — Наличными...13 миллионов? Это...сложно. Мы оформим через банк. Но сейчас должна быть предоплата в размере 800 тысяч рублей. — Он посмотрел на Алексея, который доедал очередной кекс. — Прекрати есть! Алексей виновато проглотил кусок. — Они слишком вкусные, — пробормотал он. Был вызван сотрудник ЮФУ, который должен принести 800 тысяч рублей в чемодане. Толпа за окном загудела громче, когда Пинки вытащила из гривы поднос кексов и начала раздавать их зевакам через окно. Подросток с дреддами, пытавшийся снять её, закричал: — Опять торт! Почему я не могу снять пони? Настя и Лиза, подпрыгивая от восторга, подбежали к Пинки. — Ты теперь знаменитая! — сказала Настя. — Что будешь делать с деньгами? — Вечеринку! — Пинки закружилась, и её грива выпустила разноцветный снег конфетти. — Для всего Ростова! И чтобы люди поверили Лире! Мария Ивановна, записывая данные, вдруг нахмурилась. — Подождите, — сказала она, глядя на Пинки. — Для перевода 12 миллионов через банк нужен счёт. А для счёта...документы. Паспорт, ИНН, что-то официальное. У вас...есть паспорт? Пинки замерла, её грива перестала сыпать конфетти. — Паспорт? — переспросила она, наклонив голову. — Это что, как билет на вечеринку? Лариса хихикнула, но тут же замолчала под взглядом Марии Ивановны. — Нет, — сказала профессор. — Это документ, удостоверяющий личность. Без него банк не переведёт деньги. Пинки фыркнула. — У нас в Эквестрии нет паспортов! Есть кексы, шарики и магия дружбы! — Она вытащила из гривы кекс и вручила его Марии Ивановне. — Может, это подойдёт? Мария Ивановна, машинально взяв кекс, вздохнула. — Кекс не документ. Нам нужен официальный документ, чтобы открыть счёт. Евгений, оформляя протокол, добавил: — Без документов сделка невозможна. Банк не примет 12 миллионов на...пони без паспорта. Пинки подпрыгнула. — Тогда я достану паспорт! — пропела она. — Где их берут? Алексей, доедая кекс, пробормотал: — В МФЦ. Или в паспортном столе. Но...вы же пони. Вам не выдадут паспорт. — Почему? — Пинки надула щёки. — Я Пинки Пай, гражданин Эквестрии! И я хочу вечеринку! Толпа за окном загудела. Подросток с дреддами кричал: — Опять торт на видео! Пинки, ты сломала мой телефон! Настя и Лиза, хихикая, подбежали к Пинки. — Мы пойдём с тобой! — сказала Настя. — В МФЦ весело! Евгений вздохнул. — Это не весело. Это бюрократия. — Он посмотрел на Пинки. — Мы сопроводим вас. Но...паспорт для пони? Это будет сложно. Мария Ивановна кивнула. — Мы оформим перевод через научный центр, как только у вас будет счёт. А пока...— она посмотрела на монету в руке Ларисы, — пойдём в лабораторию делать анализы. Тем временем пришёл сотрудник с чемоданом и передал его Пинки. Она спрятала его в своей гриве.

***

Пинки направилась в МФЦ. Её всё ещё пытались сфоткать, получая даже танцующие конфеты, но не её. Евгений вздохнул, поправляя фуражку. — Двадцать семь, приём, — сказал он в рацию, стараясь перекричать гомон толпы. — Субъект направляется в МФЦ. Ситуация...под контролем. Почти. Запрашиваю подкрепление, толпа растёт. — Принято, — отозвался голос в рации. — Подкрепление в пути. Сопровождайте субъект. И...не ешьте больше кексов. Алексей, с набитым ртом, виновато кашлянул. — Слишком поздно, — пробормотал он, вытирая крем с подбородка. — Если она получит паспорт, я попрошу её устроить вечеринку в нашей школе! Представляешь, все будут в шоке! — сказала Лиза. Пинки, услышав это, закружилась на месте, и из гривы вылетело ещё одно облако конфетти, осыпавшее тротуар. — Вечеринка в школе?! Суперская идея! Будут кексы, шарики и мега-дискотека! — Она подпрыгнула так высоко, что Настя и Лиза чуть не свалились, но ухватились за гриву, хихикая. Евгений, шагая рядом, пробормотал Алексею: — Если она устроит вечеринку в МФЦ, я уволюсь. Это уже не полиция, это цирк. — А мне нравится, — ухмыльнулся Алексей, слизывая крем с пальцев. — Когда ещё увидишь пони, которая ломает реальность? МФЦ на Пушкинской встретил их привычной бюрократической атмосферой. Зал был заполнен людьми: кто-то стоял в очереди за талонами, кто-то нервно листал документы, а кто-то спорил с сотрудником через стеклянную перегородку. Запах кофе из автомата в углу смешивался с лёгким ароматом старого линолеума и тонера от принтеров. На стенах висели объявления о правилах подачи документов и плакат с надписью: «Улыбнитесь, вы в МФЦ!» Пинки влетела в зал, как ураган. Её копыта мягко стукнули по линолеуму, а грива выпустила сноп конфетти, который осел на стойке с талонами. Очередь замерла. Мужчина в сером пальто, державший стопку квитанций, уронил их на пол. Пожилая женщина в платке перекрестилась и пробормотала: — Это конец света...Сначала QR-коды, теперь пони… Сотрудница за стойкой, женщина лет сорока с бейджем «Татьяна Ивановна», подняла глаза от компьютера и замерла. Её очки съехали на кончик носа, а ручка выпала из руки. — Это...что? — выдохнула она, глядя на Пинки, которая уже вытаскивала из гривы поднос с кексами. — Привет! — Пинки подпрыгнула, приземлившись копытами на стойку. — Я Пинки Пай, гражданин Эквестрии! Мне нужен паспорт, чтобы устроить мега-вечеринку для Ростова и доказать моей подруге Лире, что люди существуют! — Её голос звенел, как колокольчик, а грива выпустила ещё одно облако конфетти, которое осело на клавиатуре Татьяны. Очередь загудела. Кто-то засмеялся, кто-то достал телефон, но экраны тут же показали котиков, прыгающих по радуге, или торты, поющие арии. Подросток в толстовке с эмблемой Marvel закричал: — Опять торт! Почему я не могу снять пони?! Татьяна поправила очки, пытаясь вернуть себе профессиональный вид. — Паспорт...для пони? — переспросила она, её голос дрожал. — У вас есть...документы? Свидетельство о рождении? Адрес регистрации? Пинки фыркнула и вытащила из гривы кекс с клубничной глазурью и мерцающей посыпкой. — Вот! — гордо объявила она, положив кекс на стойку. — Это лучше, чем свидетельство! Попробуйте, он с клубникой и магией дружбы! Татьяна уставилась на кекс, потом на Пинки, потом на Евгения, который стоял рядом, держа рацию и стараясь не смотреть на поднос с кексами. — Она...настоящая, — пробормотал он, пожав плечами. — Мы тоже в шоке. Подтверждаем: субъект — Пинкамина Диана Пай, прибыла...откуда-то. Ломает приборы, материализует кексы. Алексей, доедая очередной кекс, добавил: — Камеры снимают торты. Или котиков. Или радуги. Это...не наша юрисдикция. Татьяна вздохнула, её пальцы замерли над клавиатурой. — Без документов я не могу оформить паспорт. Нужен хотя бы адрес регистрации. Где вы живёте? — У Димы! — Пинки закружилась, и из гривы вылетело ещё одно облако конфетти, осыпавшее очередь. — Дмитрий Кузнецов, Ростов-на-Дону, пятый этаж, двухкомнатная квартира! — Это не адрес, это описание, — устало ответила Татьяна. — Улица, дом, квартира? Пинки замерла, наклонив голову, её большие голубые глаза задумчиво прищурились. Грива дёрнулась 5 раз подряд. — Улица Горького, дом 76 квартира 307. Татьяна ввела данные в компьютер, но тут же нахмурилась, глядя на экран. — Здесь зарегистрирован только Дмитрий Кузнецов. Без...пони. — Она посмотрела на Пинки, которая уже раздавала кексы очереди. — И...вы уверены, что вам нужен паспорт? — Ага! — Пинки подпрыгнула, и из гривы вылетел ещё один кекс, который приземлился прямо в руки пожилой женщине в платке. Та ахнула, но тут же откусила кусочек и замерла, её глаза расширились. — Это...божественно, — пробормотала она, забыв про свои жалобы. Евгений кашлянул, пытаясь вернуть порядок. — Гражданка Пинки Пай, — начал он официально, хотя его голос дрожал от абсурдности ситуации, — для оформления паспорта нужны документы, удостоверяющие личность. Свидетельство о рождении, например. Или...что-то официальное из вашего...мира. — У меня ничего нет! — сказала Пинки, и, не обращая внимания на хаос, запела песенку про дружбу, подпрыгивая на стойке. Конфетти осыпало всех вокруг, а из гривы вылетел ещё один поднос с кексами, который она начала раздавать очереди. Люди, забыв про раздражение, брали кексы, и даже Татьяна, вздохнув, откусила кусочек. Её глаза расширились, и она замерла, словно забыла, где находится. — Это...невозможно вкусно, — пробормотала она, вытирая крем с подбородка. Алексей, стоявший рядом, шепнул Евгению: — Если она так продолжит, МФЦ превратится в кондитерскую. Евгений кивнул, доставая рацию. — Двадцать семь, приём. Субъект в МФЦ. Пытается оформить паспорт. Документов нет, но...— он замялся, глядя на Пинки, которая теперь раздавала кексы детям в очереди, — она раздаёт кексы. И золото. Толпа растёт. Запрашиваю дополнительные меры. — Принято, — отозвалась рация. — Подкрепление уже близко. Сопровождайте субъект. И...следите за кексами. Настя и Лиза, сидя на стульях, хихикали, наблюдая за происходящим. — Пинки, ты теперь знаменитая! — крикнула Лиза, её рюкзак подпрыгнул, когда она вскочила. — Если тебе дадут паспорт, ты будешь первой пони с российским гражданством! — Ура! — Пинки сделала сальто, и из гривы вылетело ещё одно облако конфетти, которое осело на мониторе Татьяны. Экран тут же показал торт, поющий «О соле мио». Татьяна ахнула, отшатнувшись от компьютера. — Что это?! — Она ткнула пальцем в экран. — Почему торт?! — Это магия! — Пинки подмигнула, вытаскивая из гривы ещё один кекс и вручая его Татьяне. — Попробуйте ещё один, он с ванилью! Татьяна, машинально взяв кекс, покачала головой. — Я не могу оформить паспорт на основании...кекса. — А на основании торта? — тоже нет! Нужны документы! Свидетельство, прописка, ИНН! — Её голос становился всё более отчаянным. Пинки наклонила голову, её грива слегка поникла. — Но у нас в Эквестрии нет паспортов! Есть кексы, шарики и магия дружбы! — Она посмотрела на Настю и Лизу. — А у вас как получают паспорт? Настя пожала плечами. — Мама говорила, надо свидетельство о рождении и кучу бумажек. Но ты же пони! Может, тебе нужен...ветеринарный паспорт? Лиза захихикала. — Ветеринарный паспорт для пони! Это было бы эпично! Пинки задумалась, её глаза загорелись. — Ветеринарный паспорт? А это подойдёт для вечеринки? Евгений кашлянул, пытаясь вернуть серьёзность. — Ветеринарный паспорт — для животных. Вы...— он замялся, глядя на Пинки, которая кружилась на стойке, — вы же разумное существо, да? — Конечно! — Пинки гордо задрала нос. — Я Пинки Пай, лучшая устроительница вечеринок в Эквестрии! И я хочу паспорт, чтобы устроить мега-вечеринку для Ростова! Очередь снова загудела. Пожилая женщина в платке, доевшая кекс, пробормотала: — Если она устроит вечеринку, я приду. Но это всё равно конец света… Татьяна, вытирая конфетти с клавиатуры, вздохнула. — Хорошо. Давайте попробуем. Если вы живёте у гражданина Кузнецова, мы можем оформить временную регистрацию по его адресу. Но нужен его личный визит или нотариально заверенное согласие. И свидетельство о рождении. Без этого — ничего не выйдет. Пинки фыркнула. — Свидетельство о рождении? Но я родилась в Эквестрии! На ферме Пай! Там не было бумажек, только камни! Алексей, доедая очередной кекс, добавил: — Она всё из гривы достаёт. Всё. Кексы, золото, конфетти. Мы пробовали понять, но...— он пожал плечами, — это магия. Татьяна покачала головой, её пальцы нервно теребили ручку. — Я не могу принять кексик как документ. Это против регламента. — Она посмотрела на Пинки, которая теперь раздавала кексы очереди, и её голос смягчился. — Но...я попробую что-то придумать. Если гражданин Кузнецов подтвердит, что вы живёте у него, мы можем оформить временную регистрацию. А потом...— она замялась, — попробуем запросить исключение. Пинки подпрыгнула, её грива выпустила сноп конфетти, который осел на талонах и документах. — Ура! Значит, я получу паспорт?! — Не совсем, — ответила Татьяна, вытирая конфетти с монитора. — Это будет сложно. Очень сложно. Тем временем подкрепление прибыло. Два молодых полицейских, лейтенант Игорь и старший сержант Макаров, протиснулись в МФЦ, держа рации. Их форма блестела на фоне тусклого света ламп, а лица выражали смесь любопытства и усталости. Игорь, худощавый парень с короткой стрижкой, сразу заметил Пинки, которая раздавала кексы. — Это...она? — спросил он у Евгения, его брови поползли вверх. — Она, — кивнул Евгений. — Пинкамина Диана Пай. Для друзей — Пинки. Ломает реальность, раздаёт кексы, достаёт золото из гривы. Макаров, коренастый мужчина с лёгкой сединой, хмыкнул. — Надеюсь, у нас больше не будет потрясений на сегодня. Пинки, заметив новоприбывших, подпрыгнула к ним и вытащила из гривы две коробки с кексами. — Добро пожаловать на мою вечеринку в МФЦ! — пропела она, вручая коробки полицейским. — Это с бананом и клёновым сиропом! Игорь, машинально взяв коробку, откусил кекс и замер. — Это...лучше, чем в кофейне, — пробормотал он, его глаза расширились. Макаров, более сдержанный, посмотрел на кекс с подозрением, но всё же попробовал. Его лицо смягчилось. — Ладно, она точно не из Чернобыля, — сказал он, вытирая крем с усов. Евгений вздохнул. — Не расслабляйтесь. Она хочет паспорт. И у неё нет документов. Только кексы и золото. Игорь хмыкнул. — Паспорт для пони? Это что, теперь в базе будет «гражданин Эквестрии»? — Если она продолжит раздавать кексы, я за, — пошутил Макаров, но тут же замолчал под взглядом Евгения. Татьяна, пытаясь вернуть порядок, постучала ручкой по стойке. — Граждане, пожалуйста, не создавайте хаос! — Она посмотрела на Пинки. — И вы...прекратите раздавать кексы. Это мешает работе. Пинки надула щёки. — Но кексы — это как сказать «привет»! Только вкуснее! — Она вытащила из гривы ещё один поднос и вручила его мужчине в сером пальто, который теперь ел кекс, забыв про свои квитанции. Очередь, вместо того чтобы возмущаться, начала аплодировать. Дети тянули руки за кексами, взрослые перешёптывались, а подростки продолжали снимать на телефоны, получая на экранах то радуги, то поющие торты. Один парень, с кольцом в ухе и татуировкой дракона на шее, закричал: — Пинки, ты звезда TikTok! Даже если снимается торт! Пинки подмигнула и сделала пируэт. — TikTok? Это как вечеринка в коробочке? Я хочу туда! Настя и Лиза захихикали. — Пинки, мы поможем тебе завести аккаунт! — сказала Настя. — Но сначала надо паспорт! Татьяна, вытирая конфетти с клавиатуры, вздохнула. — Хорошо. Давайте попробуем ещё раз. — Она открыла базу данных и начала печатать. — Имя: Пинкамина Диана Пай. Гражданство...— Она замялась. — Эквестрия? Это что, страна такая? — Это мой дом! — Пинки закружилась, и из гривы вылетело ещё одно облако конфетти. — Там есть пегасы, единороги, аликорны, кексы и магия дружбы! Татьяна посмотрела на Евгения. — Это...законно? Вводить «Эквестрию» как страну? Евгений пожал плечами. — Она достаёт золото из гривы. Камеры снимают торты. Я не знаю, что тут законно. Но она точно нарушает законы физики. Но в обязанности полицейских нет пункта “защищать законы физики и логики”. Алексей, доедая кекс, добавил: — Если она получит паспорт, я хочу быть на её вечеринке. Татьяна покачала головой и продолжила печатать. — Хорошо. Адрес регистрации: улица Горького, дом 12, квартира 56. Но нужен гражданин Кузнецов для подтверждения. Без него я не могу оформить регистрацию. Пинки подпрыгнула. — Я приведу Диму! Он мой друг! Ну...почти. Он просто ещё не знает, что мы друзья! Настя и Лиза захлопали в ладоши. — Мы сходим за ним! — крикнула Лиза. — Он живёт недалеко! Евгений поднял руку. — Стоп. Мы сами свяжемся с Кузнецовым. — Он достал рацию. — Двадцать семь, приём. Запрашиваю контакт с гражданином Кузнецовым. Нужен для подтверждения регистрации субъекта. — Принято, — отозвалась рация. — Передаём запрос. Пока полицейские связывались с базой, Пинки продолжала превращать МФЦ в импровизированную вечеринку. Она вытаскивала из гривы подносы с кексами, раздавала их всем желающим и даже угощала кофе из автомата, который, к удивлению всех, начал выдавать напитки с ароматом ванили и клубники. Люди в очереди, сначала ворчавшие из-за задержек, теперь улыбались, обменивались кексами и обсуждали, откуда взялась эта розовая пони. Пожилая женщина в платке, доевшая второй кекс, подошла к Татьяне. — Если она получит паспорт, я проголосую за неё на выборах, — заявила она, вытирая крем с пальцев. — Такая доброта...Это не от мира сего. Татьяна, пытаясь не обращать внимания на хаос, продолжала печатать. — Я не знаю, как это оформить, — пробормотала она. — Нет в регламенте пункта про...пони. Пинки, услышав это, подскочила к ней и вручила ещё один кекс. — Не грусти! — пропела она. — Мы устроим вечеринку, и все будут счастливы! Татьяна, машинально взяв кекс, вздохнула. — Если я оформлю вам регистрацию, это будет самый странный день в моей карьере. Через полчаса в МФЦ вошёл Дмитрий Кузнецов. Его волосы были растрёпаны, очки слегка съехали на нос, а футболка с надписью «Код — это поэзия» выглядела так, будто он надел её второпях. Он посмотрел на Пинки, которая теперь танцевала на стойке, раздавая кексы, и на толпу, которая аплодировала ей, как рок-звезде. — Это...что? — выдохнул он, его голос был полон усталости. — Я думал, полиция пошутила. Евгений подошёл к нему, протянув руку. — Гражданин Кузнецов? Капитан Бобров. Нам нужно ваше подтверждение, что...субъект проживает у вас. Дмитрий посмотрел на Пинки, которая подмигнула ему и вытащила из гривы кекс с банановой начинкой. — Дима! — пропела она. — Ты пришёл! Теперь мы точно устроим мега-вечеринку! — Она съела мой недельный запас еды, — устало и мрачно ответил Дмитрий. — И теперь хочет паспорт? Татьяна, вытирая конфетти с монитора, кивнула. — Без вашего согласия я не могу оформить временную регистрацию. Вы подтверждаете, что...Пинки Пай проживает по вашему адресу? Дмитрий потёр виски. — Я подтверждаю, что она появилась у меня на кухне, съела всё, что было в холодильнике, и...похоже, теперь живёт у меня. Но паспорт? Для пони? Это что, теперь я официально её...хозяин? Пинки подпрыгнула, её грива выпустила сноп конфетти, который осел на плечах Дмитрия, как разноцветная пыль. — Не хозяин, а друг! — пропела она. — Мы теперь официально друзья, Дима! И мы устроим самую большую вечеринку в Ростове! — Хорошо. Подтверждаю. Пинки подпрыгнула, её грива выпустила сноп конфетти, который осел на плечах Дмитрия. — Дима, ты лучший! — пропела она. — Мы теперь официально друзья! Дмитрий вздохнул. — Я просто хотел пофиксить баг… Татьяна, печатая данные, посмотрела на него. — Хорошо. Я оформлю временную регистрацию. Но для паспорта нужно свидетельство о рождении или аналогичный документ. Без этого — ничего не выйдет. Дмитрий пробормотал: — Она достаёт золото из гривы. И кексы. И ломает камеры. Я начинаю думать, что это не баг, а фича. Пинки подпрыгнула, и из гривы вылетело ещё одно облако конфетти, которое осело на мониторе Татьяны. Экран снова показал торт, теперь исполняющий джазовую импровизацию. Татьяна ахнула, отшатнувшись от компьютера. — Почему опять торт?! — Она ткнула пальцем в экран, её голос дрожал. — Это что, теперь вся база данных сломается? — Это магия! — Пинки подмигнула, вытаскивая из гривы ещё один кекс и вручая его Татьяне. — Попробуйте ещё один, он с ванилью! Дмитрий, стоявший у входа, пробормотал: — Если она получит паспорт, я начну верить в мультивселенную. Татьяна, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, открыла базу данных и начала печатать. — Хорошо. Давайте ещё раз. — Она посмотрела на Пинки. — Имя: Пинкамина Диана Пай. Гражданство Эквестрийское. Адрес регистрации: улица Горького, дом 12, квартира 56. Гражданин Кузнецов подтверждает проживание. — Она посмотрела на Дмитрия. — Вы согласны взять на себя ответственность за...субъект? Дмитрий потёр лицо, его голос был полон сарказма. — Ответственность за пони, которая ест мои недельные запасы еды и достаёт предметы из гривы? Прекрасно. Почему бы и нет? Я уже в этом цирке. Пинки подпрыгнула, её копыта стукнули по стойке. — Дима, ты лучший! — пропела она, вручая ему ещё один кекс. — Это с бананом и магией дружбы! Дмитрий, машинально взяв кекс, откусил кусок. Его глаза расширились. — Это...реально вкусно, — пробормотал он. — Ладно, я подтверждаю. Она живёт у меня. Но если она съест мой новый запас еды, я выставлю счёт. Татьяна кивнула, её пальцы снова забегали по клавиатуре. — Хорошо. Временная регистрация оформлена. — Она посмотрела на Пинки. — Но для паспорта нужен документ, удостоверяющий личность. Без этого я не могу отправить запрос в УФМС. — О! Может, я могу попросить Твайлайт прислать что-нибудь? Она же принцесса! У неё точно есть важные бумажки! Татьяна посмотрела на неё, её голос был полон скептицизма. — Принцесса? Вы серьёзно? — Ага! — Пинки кивнула так энергично, что из гривы вылетело ещё одно облако конфетти. — Твайлайт Спаркл, принцесса дружбы! Она знает всё про магию и бумажки! Дмитрий, доедая кекс, пробормотал: — Принцесса дружбы. Конечно. Почему я не удивлён? Евгений, держа рацию, кашлянул. — Двадцать семь, приём. Субъект получил временную регистрацию. Но для паспорта нужен документ. Она...— он замялся, — говорит про какую-то принцессу. Запрашиваю указания. — Принято, — отозвалась рация. — Продолжайте сопровождать. Попробуйте выяснить, что за «принцесса». Пинки подпрыгнула, её копыта стукнули по стойке. — Я вернусь в Эквестрию и попрошу Твайлайт сделать самую официальную бумажку в мире! Татьяна вздохнула, её голос был полон усталости. — Хорошо. Я оформлю временную регистрацию. Но для паспорта вам нужно обратиться в УФМС. И принести документ, который они примут. — Она посмотрела на Евгения. — Это вообще возможно? Евгений пожал плечами. — Она ломает реальность. Я не удивлюсь, если она найдёт способ. Татьяна кивнула, хотя её никто не видел, и продолжила печатать. — Хорошо. Временная регистрация оформлена. Пинкамина Диана Пай, адрес: улица Горького, дом 12, квартира 56. — Она посмотрела на Пинки. — Но для паспорта вам нужно в УФМС. Пинки подпрыгнула, её грива выпустила сноп конфетти, который осел на всех вокруг. — Ура! Я почти гражданин! — пропела она. — Теперь в УФМС! И потом — мега-вечеринка! Евгений, держа рацию, вздохнул. — Двадцать семь, приём. Субъект получил временную регистрацию. Запрашиваю сопровождение в УФМС. И...подкрепление для вечеринки. — Принято, — отозвалась рация. — Это будет долгая ночь. — Я почти гражданин! Но мне нужна бумажка для паспорта! Пора в Эквестрию! Татьяна, вытирая конфетти с клавиатуры, посмотрела на неё с усталым недоумением. — В Эквестрию? Это что, вы сейчас...уйдёте? — Её голос дрожал, словно она пыталась понять, как вписать телепортацию в отчёт. — Ага! — Пинки кивнула так энергично, что её грива выпустила ещё один сноп конфетти. — Я вернусь быстрее, чем ты скажешь «клубничный кекс»! — Она повернулась к Насте и Лизе. — Девочки, держите мои кексы, пока я не вернусь! — Она вручила им поднос с кексами, украшенными мерцающей посыпкой. Настя вскочила, её глаза сияли. — Ты уйдёшь в другой мир?! Это как в аниме! — Она посмотрела на Евгения, который поднял руку, останавливая её. Внезапно Пинки замерла, её тело повернулось в странном, невозможном направлении — словно она одновременно смотрела вперёд, назад и вверх, нарушая все законы пространства и с громким пофф! исчезла, оставив за собой облако конфетти и лёгкий аромат ванили. Воздух замерцал, и зал на секунду затих, словно реальность пыталась осознать случившееся. Очередь ахнула, кто-то уронил телефон, а экран показал торт, играющий на саксофоне. Дмитрий поперхнулся кексом, а Татьяна уронила ручку, её очки съехали на кончик носа. — Это...что было? — выдохнула она. Евгений кашлянул, доставая рацию. — Двадцать семь, приём. Субъект...телепортировался. Запрашиваю указания. — Принято, — отозвался голос в рации. — Эээ...ждите. Просто ждите. Настя и Лиза захихикали, их глаза сияли от восторга. — Она ушла в Эквестрию! — крикнула Лиза. — Это так круто! Дмитрий потёр виски. — Если она вернётся с ещё большим количеством конфетти, я беру отпуск.

***

Пинки Пай приземлилась в Понивилле с громким пофф!, прямо посреди центральной площади. В Эквестрии прошло всего три минуты, и мир сиял привычной магией: солнце заливало небо нежно-голубым светом, зелёные холмы вдалеке переливались, а замок Твайлайт Спаркл сверкал, как хрустальная звезда. Воздух был пропитан ароматом свежескошенной травы, цветов и, конечно, кексов. Пинки вдохнула полной грудью, её грива подпрыгнула, и она закружилась, напевая: — Дом, милый дом! Эквестрия, я вернулась! По площади гуляли пони: пегасы расправляли крылья, единороги левитировали корзинки с яблоками, а земные пони тащили тележки с овощами. Жеребята, заметив Пинки, подбежали, их глаза сияли. — Пинки! Ты где была? — крикнула кобылка с жёлтой гривой, подпрыгивая. — В суперсекретном месте! — Пинки подмигнула, вытаскивая из гривы поднос с кексами. — Но я вернулась за бумажкой! — Она вручила кексы жеребятам, которые тут же начали их грызть, хихикая. — Бумажкой? — переспросила кобылка, её рот был полон крема. — Это как свитки Твайлайт? — Точно! — Пинки подпрыгнула. — Мне нужна Твайлайт! — Она поскакала к замку дружбы, оставляя шлейф конфетти, оседавший на траве. Замок Твайлайт возвышался над Понивиллем, его хрустальные шпили переливались на солнце. Пинки ворвалась внутрь, её копыта стучали по мрамору, а грива выпускала конфетти. В библиотеке, окружённая книгами и свитками, сидела Твайлайт — аликорн с аккуратной гривой и пером, парящим в магическом сиянии. Рядом Спайк, маленький дракон, листал комикс про супергероев. — Твайлайт! — Пинки влетела, сделав сальто и приземлившись на стол. Свитки слетели на пол, Спайк уронил комикс, ахнув. — Пинки?! — Твайлайт подняла глаза, её крылья дрогнули. — Ты откуда? Я думала, ты готовишь вечеринку в Понивилле! — Это секрет! — Пинки подмигнула, её грива выпустила сноп конфетти, осевший на книгах. — Мне нужна бумажка! Очень важная, чтобы доказать, что я — это я! С печатью! Твайлайт нахмурилась, её рог засветился, и она левитировала книгу по эквестрийской бюрократии. — Бумажка? Ты имеешь в виду официальный документ? — Она посмотрела на Пинки с подозрением. — Зачем тебе это? Ты что-то натворила? — Ничего я не натворила! — Пинки надула щёки. — Мне нужна бумажка для мега-вечеринки! Суперважной миссии! Спайк, подбирая свитки, хмыкнул. — Пинки, ты же Пинки Пай. Кому нужна бумажка, чтобы это доказать? — Важным существам! — Пинки подпрыгнула, её копыта стукнули по столу. — Твайлайт, можешь сделать свидетельство? С печатью? Твайлайт задумалась, её рог засветился ярче. — В Эквестрии нет свидетельств о рождении в таком виде. Но я могу составить письмо, подтверждающее твою личность, с печатью принцессы дружбы. — Она посмотрела на Пинки. — Но зачем? Ты не покидаешь Эквестрию? Пинки захихикала, её грива выпустила конфетти. — Секрет! Но я обещаю, это для супермиссии! — Она вытащила поднос с кексами и вручила его Спайку. — Вот, с магией дружбы! Спайк, откусывая кекс, пробормотал: — Если это для вечеринки, я за. Но если ты взорвёшь что-нибудь… Твайлайт вздохнула, её рог засветился, и появился чистый пергамент. — Хорошо, Пинки. Я составлю документ. Но это займёт время. Нужно запросить данные в Кантерлоте… — Время?! — Пинки надула щёки. — У меня нет времени! Я обещала вернуться быстрее, чем кекс остынет! — Она вытащила розовый свисток и дунула. Раздался звук, похожий на тромбон и смех жеребёнка. Воздух закружился, и с громким пофф! появился Дискорд — дух хаоса, с телом из частей разных животных и хитрой ухмылкой. Его когти держали чашку чая, превратившуюся в торт, напевающий джаз. — Пинки Пай! — Дискорд поклонился, и из его гривы вылетели мыльные пузыри с крошечными кексами. — Какой сюрприз! Я думал, ты занята вечеринками! — Дискорд! — Пинки подпрыгнула, обнимая его. — Мне нужна бумажка! Очень важная! С печатью! Для мега-вечеринки! Твайлайт нахмурилась. — Дискорд, не вмешивайся. Я уже составляю документ. — Ох, Твайлайт, ты такая зануда, — Дискорд закатил глаза, и его хвост превратился в поднос с пирожными. — Бумажки, печати...Скучно! — Он щёлкнул когтями, и появился свиток с золотой печатью. — Вот, Пинки, твой документ! С небольшой изюминкой! Твайлайт ахнула, её рог засветился. — Дискорд, что ты сделал? — Она левитировала свиток, изучая текст: Официальное свидетельство Пинкамина Диана Пай, земная пони, кьютимарка — 3 шарика: 2 синий и 1 жёлтый. Родилась на каменной ферме Пай в Эквестрии. Эти документом подтверждается её личность и гражданство Эквестрии. Подписи: Твайлайт Спаркл, принцесса дружбы. Дискорд, бог хаоса. Печати: Кантерлотский архив. Печать Хаоса. — Это...выглядит настоящим, — пробормотала Твайлайт. — Но что за «изюминка»? — О, ничего особенного, — Дискорд ухмыльнулся. — Он просто...оживает, когда слышит скучные слова. — Он понизил голос, шепнув Пинки: — Например, «правило» или «паспорт». Но это сюрприз! Пинки захихикала, поймав свиток. — Это идеально! Спасибо, Дискорд! — Она спрятала свиток в гриву, вместе с мешочком битсов, бриллиантов и пати-пушкой, решив пока их не показывать. Спайк, доедая кекс, пробормотал: — Если эта бумажка начнёт шалить, я не удивлюсь. Пинки нырнула в гриву, проверяя свои сокровища. — Всё готово для мега-вечеринки! — пропела она. — Дискорд, можешь отправить меня обратно? Чтобы там прошло всего пять минут! Дискорд ухмыльнулся, его глаза загорелись. — Пять минут? Пфф, проще простого! — Он щёлкнул когтями, и воздух вокруг Пинки закружился, наполняясь искрами и ароматом ванили. — Но я иду с тобой! Не могу пропустить веселье! Пинки замерла, её Пинки-чувство кольнуло, как будто кто-то посыпал её гриву сахарной пудрой. — Дискорд, ты что-то задумал? — спросила она, прищурив глаза. — Я? Никогда! — Дискорд прижал коготь к груди, но его ухмылка была шире обычного. — Просто хочу взглянуть на твою вечеринку! Твайлайт подняла копыто. — Дискорд, это опасно! Ты не можешь вмешиваться в...куда бы Пинки ни собралась! — Ох, расслабься, Твайлайт! — Дискорд закатил глаза, и его хвост превратился в часы, тикавшие задом наперёд. — Пинки, держись! Пинки почувствовала ещё одно покалывание Пинки-чувства, но не успела ничего сказать. Дискорд щёлкнул когтями, и с громким пофф! они исчезли в вихре розовых искр, оставив облако конфетти и аромат ванили.

***

— Я вернулась! —Прекрасно! Теперь, когда у нас есть документ... Татьяна не успела договорить. Зал заполнила милодия и пение: *Пинкамина Диана Пай, земная пони* *На каменной ферме Пай её родили* *Родилась на ферме Пай, в Эквестрии родной* *Подтверждаю личность я, с печатью золотой* — Это...что? —в шоке сказала Татьяна, её голос дрожал. — Он поёт. И танцует. И играет музыку. Это не по регламенту...— Она осеклась, услышав мелодию вальса. Свиток вырвался из её рук, закружился в воздухе и снова запел. Очередь ахнула, подростки достали телефоны, но экраны показали танцующие свитки, напевающие ту же мелодию. Пожилая женщина в платке перекрестилась, пробормотав: — Поющая бумажка...Это точно конец света… Татьяна схватила свиток, прижав его к столу, её лицо побледнело. — Хватит! — выкрикнула она, глядя на Пинки. — Почему он это делает?! Пинки захихикала, её Пинки-чувство кольнуло, и она бросила взгляд на лампу в углу, которая мигала в ритме вальса. Она подозревала, что Дискорд, замаскированный и невидимый, где-то рядом, но решила не выдавать его. — Это магия! — пропела она, подпрыгивая. — Он просто...любит веселиться, когда слышит скучные слова! Евгений, держа рацию, кашлянул, пытаясь вернуть порядок. — Какие именно слова? — спросил он, его голос был полон усталой настороженности. Пинки наклонила голову, её грива выпустила сноп конфетти. — Ну...вроде «правило», «закон», «паспорт»... Может ещё какие-то — Она замялась, заметив, как свиток снова дёрнулся под руками Татьяны, издав первые ноты вальса. — Ой, и это слово тоже! Татьяна ахнула, прижимая свиток сильнее. — Это ненормально! — Она посмотрела на Евгения. — Как я могу проверить документ, если он...танцует? Дмитрий, доедая кекс, хмыкнул. — Попробуйте не говорить эти слова. — Он пожал плечами. — Хотя, если он поёт, это уже не мой уровень багов. Настя и Лиза захихикали, их глаза сияли. — Пинки, это так круто! — крикнула Лиза. — Твоя бумажка — звезда! Пинки подмигнула, её копыта стукнули по стойке. — Ага! Теперь проверим её и в УФМС! И потом — мега-вечеринка! Татьяна вздохнула, её пальцы нервно теребили край свитка. — Хорошо. Давайте попробуем. — Она осторожно развернула свиток, избегая слов-триггеров, и начала читать. — Пинкамина Диана Пай...земная пони...ферма Пай...Эквестрия...Подпись: Твайлайт Спаркл, принцесса дружбы. БОГ ХАОСА!? Печать...— Она замялась, глядя на золотую печать, сияющую, как настоящее солнце. — Это выглядит...официально. И даже светится!. А вторая печать выглядит... Хаотично. — И правда, пчать постоянно менялась, расплывалась, каким-то образом оставаясь круглой и с читаемым текстом: Хаос подтверждает! Она повернулась к компьютеру, но экран внезапно показал торт, напевающий «О соле мио». Татьяна ахнула, отшатнувшись. — Опять торт! — Она ткнула пальцем в монитор. — Почему это происходит?! Пинки захихикала, её Пинки-чувство снова кольнуло. — Это магия дружбы! — пропела она, бросая ещё один взгляд на мигающую лампу. Игорь, откусывая кекс, добавил: — Если эта бумажка поёт, я готов поверить во что угодно. Макаров, более сдержанный, покачал головой. — Это не наша юрисдикция. В этот момент документ снова запел — Опять!? Пусть УФМС разбирается. Татьяна вздохнула, её голос стал тише. — Я выдам справку, что вы подали запрос на регистрацию. Это всё, что я могу сделать. Она открыла ящик, достала бланк и начала заполнять, стараясь не упоминать опасные слова. — Имя: Пинкамина Диана Пай. Адрес: улица Горького, дом 12, квартира 56. Основание: временная регистрация. — Она посмотрела на Пинки. — Вам нужно в УФМС на улице Селиванова, дом 66. Там проверят вашу...бумагу...и решат, можно ли выдать...удостоверение личности. Пинки подпрыгнула, её копыта стукнули по стойке, а грива выпустила конфетти, осевшее на бланке. — Ура! В УФМС! — пропела она. — Спасибо, Татьяна Пай-внана! Татьяна слабо улыбнулась, вручая бланк Пинки. — Это...самый странный день в моей карьере. И, пожалуйста, не говорите слово на «п». — Она бросила взгляд на свиток, который лежал на столе, подозрительно тихий. Евгений достал рацию. — Двадцать семь, приём. Субъект получил справку. Направляемся в УФМС на Селиванова, 66. Запрашиваю сопровождение. — Принято, — отозвалась рация. — Подкрепление будет на месте. Удачи. Пинки спрыгнула со стойки, её грива подпрыгнула, а свиток, спрятанный в ней, издал едва слышимую ноту вальса. Она снова почувствовала укол Пикин-чувства, бросив взгляд на мигающую лампу. «Дискорд, что ты задумал?» — подумала она, но решила оставить это на потом. Она вручила очередной поднос с кексами Насте и Лиза, которые хлопали в ладоши. — Пинки, ты станешь первой пони с паспортом! — крикнула Настя, её глаза сияли. Документ на этот раз решил пойти не стандартно, видимо, устав петь одно и тоже. Теперь он пропел песню Катюша. — Это будет эпично! — добавила Лиза, жуя кекс. Дмитрий встал, потирая виски. — Я иду домой. Если она сломает УФМС, я не хочу быть свидетелем. — Он посмотрел на Пинки. — И не ешь мой новый запас еды. Пинки подмигнула, вытаскивая из гривы кекс с клубничной глазурью и вручая его Дмитрию. — Дима, ты мой друг! Я оставлю тебе кексы! — пропела она, и Дмитрий, вздохнув, взял кекс, бормоча про «слишком много магии». Пинки скакала по Пушкинской улице, окружённая полицейскими, которые старались сохранять профессиональный вид. Евгений шёл впереди, держа рацию, Алексей доедал кекс, Игорь и Макаров замыкали процессию, оглядываясь на толпу зевак, которая следовала за ними. Настя и Лиза бежали рядом с Пинки, их рюкзаки подпрыгивали, а глаза сияли от восторга. Вечерний Ростов-на-Дону искрился в золотисто-розовом свете заката, отражавшемся в витринах кафе и лужах после полива. Аромат жареных каштанов смешивался с ванильным шлейфом, исходившим от Пинки. Толпа росла, подростки снимали Пинки на телефоны, но экраны показывали котиков, прыгающих по радуге, или документ Пинки, танцующий вальс. Парень с дредами и в футболке с аниме-логотипом кричал: — Пинки, это уже пятый Наполеон! Моя галерея — сплошные десерты! Пинки подмигнула, вытаскивая из гривы торт Наполеон и вручая его парню. — Магия дружбы! — пропела она, и толпа разразилась аплодисментами. Евгений вздохнул, поправляя фуражку. — Двадцать семь, приём. Субъект направляется в УФМС. Толпа растёт. Запрашиваю дополнительное подкрепление. — Принято, — отозвалась рация. — Подкрепление в пути. Следите за...субъектом. Алексей, вытирая крем с подбородка, хмыкнул. — Если она устроит вечеринку в УФМС, я беру отпуск. Пинки, скача впереди, напевала песенку про дружбу, её грива выпускала конфетти, оседавшее на тротуаре. Настя наклонилась к Лиза: — Представляешь, если она получит паспорт? Это будет как в аниме, где герой становится гражданином другого мира! Лиза кивнула, её глаза сияли. Евгений, шагая рядом, пробормотал Алексею: — Она устроит вечеринку в УФМС. Я в этом даже не сомневаюсь.

***

УФМС на улице Селиванова, дом 66, встретило процессию привычной бюрократической атмосферой. Здание, серое и невзрачное, пахло старым линолеумом, чернилами и слегка подгоревшим кофе из автомата в углу. На стенах висели объявления о правилах подачи документов, а плакат с надписью «Улыбнитесь, вы в УФМС!» выглядел так, будто улыбался через силу. Зал был заполнен людьми: кто-то нервно листал папки с бумагами, кто-то спорил с сотрудником через стеклянную перегородку, а кто-то дремал на стуле, сжимая талон. Пинки влетела в зал, как розовый ураган, её копыта мягко стукнули по линолеуму, а грива выпустила сноп конфетти, осевший на стойке с талонами. Очередь замерла. Мужчина в кожаной куртке уронил папку с документами, женщина с ребёнком ахнула, а пожилой мужчина в кепке пробормотал: — Это что, цирк приехал? Сотрудница за стойкой, женщина лет пятидесяти с бейджем «Виктория Александровна», подняла глаза от компьютера. Её строгий взгляд смягчился, когда она увидела Пинки, но тут же вернулся к профессиональной холодности. — Назови цель визита, — сказала она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Привет! — Пинки подпрыгнула, приземлившись копытами на стойку. — Я Пинки Пай, гражданин Эквестрии! Мне нужен...— она замялась, вспоминая слово, — па...удостоверение личности! Чтобы устроить мега-вечеринку для Ростова! — Она вытащила из гривы свиток и вручила его Елене, её грива выпустила ещё одно облако конфетти, осевшее на клавиатуре. Елена взяла свиток, её брови поползли вверх. — Это...что? — Она развернула его, изучая текст. — Пинкамина Диана Пай...Эквестрия...Принцесса дружбы... Бог Хаоса...? — Она посмотрела на Пинки, потом на полицейских, стоявших позади. — Это шутка? Евгений шагнул вперёд, его форма блестела под светом ламп. — Капитан Бобров. Это не шутка. Субъект — Пинкамина Диана Пай, имеет временную регистрацию по адресу: улица Горького, дом 12, квартира 56. Запрос на...удостоверение личности. — Он избегал слова «паспорт», бросив взгляд на свиток. Елена нахмурилась, её пальцы пробежались по тексту. — Это не соответствует никакому закону...— Свиток вырвался из её рук, закружился в воздухе и запел: *Пинкамина Диана Пай, земная пони* *На каменной ферме Пай её родили* *Родилась на ферме Пай, в Эквестрии родной* *Подтверждаю личность я, с печатью золотой* Зал замер. Мужчина в кожаной куртке ахнул, женщина с ребёнком прижала малыша к себе, а пожилой мужчина в кепке пробормотал: — Это колдовство… Елена отшатнулась, её очки съехали на кончик носа. — Что это?! — Она ткнула пальцем в свиток, который сделал пируэт и приземлился на стойку, всё ещё напевая мелодию. Пинки захихикала, её Пинки-чувство кольнуло, и она бросила взгляд на лампу в углу, которая теперь мигала ещё быстрее. — Это магия! — пропела она. — Он просто любит танцевать, когда слышит скучные слова! Например, «закон»...— Свиток снова подпрыгнул, начиная новый вальс, и Пинки быстро добавила: — Ой, не то сказала! Елена, схватив свиток, прижала его к столу. — Это ненормально! — Она посмотрела на Евгения. — Как я могу обработать...эту бумагу...если она поёт? Евгений пожал плечами, его голос был усталым. — Она телепортировалась из другого мира. Мы тоже в шоке. Алексей, доедая кекс, добавил: — Камеры снимают торты. Или котиков. Это...не наша юрисдикция. Свиток начал петь песню Смуглянка Настя и Лиза, стоя у входа, хихикали. — Пинки, твоя бумажка — звезда! — крикнула Лиза. Елена, вытирая пот со лба, достала лупу и начала изучать свиток. Печать сияла, текст был чётким, а пергамент испускал лёгкий аромат лаванды. — Это...выглядит подлинным, — пробормотала она. — Но Эквестрия? Это не страна. И поющий...— она замялась, избегая слова «документ», — предмет не соответствует стандартам. Пинки надула щёки. — Но это от принцессы И бога! Она подтверждает, что я — это я! — Она вытащила из гривы кекс с ванильной глазурью и вручила его Елене. — Попробуйте, это с магией дружбы! Елена посмотрела на кекс, её строгий взгляд смягчился, но она покачала головой. — Я не могу принять...эту бумагу...на основании кекса. — Она вздохнула. — Но я отправлю запрос в центральный офис. Это не мой уровень. Она открыла базу данных, но экран показал торт, танцующий вальс в ритме свитка. Елена ахнула, отшатнувшись. — Опять торт! — Она ткнула пальцем в монитор. — Это что, теперь вся система сломается? Пинки захихикала, её Пинки-чувство кольнуло сильнее. — Это магия! — пропела она, бросая взгляд на лампу. — Может, просто отправьте бумажку без компьютера? Елена, вытирая пот, кивнула. — Хорошо. Я составлю запрос. — Она достала бланк и начала писать, старательно избегая слов-триггеров. — Имя: Пинкамина Диана Пай. Основание: запрос на удостоверение личности. Адрес: улица Горького, дом 12, квартира 56. — Она посмотрела на Пинки. — Это займёт время. Возможно, недели. Или месяцы. Пинки надула щёки. — Месяцы?! Но я хочу устроить вечеринку прямо сейчас! — Она задумалась, её глаза загорелись. — А если я принесу ещё бумажек? Или кексов? Елена покачала головой, её голос стал твёрже. — Никаких кексов. И никаких поющих...бумаг. — Она прижала свиток, который снова дёрнулся, издав ноту вальса. — Я отправлю это в Москву. Они решат. Пинки подпрыгнула, её грива выпустила конфетти, осевшее на стойке. — Ура! Значит, я почти гражданин! — пропела она. — Спасибо, Елена Пай-внана! Елена слабо улыбнулась, её пальцы дрожали. — Это...самый странный запрос в моей жизни. — Она посмотрела на полицейских. — Вы её сопровождаете? Евгений кивнул. — Подтверждаем. Субъект под контролем. — Он достал рацию. — Двадцать семь, приём. Запрос в УФМС подан. Субъект ждёт ответа. Запрашиваю дальнейшие указания. — Принято, — отозвалась рация. — Сопровождайте субъект. И...следите за...бумагой. Пинки, скача на стойке, вытащила ещё один поднос с кексами и начала раздавать их очереди. Люди, забыв про раздражение, брали кексы, и даже Елена, вздохнув, откусила кусочек. Её глаза расширились. — Это...невозможно вкусно, — пробормотала она, вытирая крем. Настя и Лиза захлопали в ладоши. — Пинки, ты знаменитая! — крикнула Настя. — Если тебе дадут...удостоверение, ты будешь первой пони с гражданством! Пинки сделала сальто, её грива выпустила сноп конфетти, осевший на мониторе Елены. Экран снова показал торт, напевающий вальс. — Ура! — пропела она. — Теперь ждём! И готовимся к мега-вечеринке! Лампа в углу мигнула, и Пинки, почувствовав укол Пикин-чувства, подмигнула ей, словно говоря: «Я знаю, что ты здесь, Дискорд». Но она решила оставить это на потом. Вечеринка была важнее.