Часть 1

17 мая, 1291 год. Ночь. Я стою за камнем, немногим выше меня. Впереди военный лагерь сарацин, которые уже сорок два дня осаждают Акру - Святую землю, так яростно желаемую, как крестоносцами, так и мусульманами. Судя по всему, на этот раз победа будет за последними; в стене города была пробита дыра в шестьдесят локтей, тамплиеры пытались починить её, но безуспешно. Впрочем, город меня мало интересует, вернее не так; меня интересует тот, кто находится за его стенами - Гильом де Боже - Великий Магистр Тамплиеров. До сих пор не могу поверить в то, что именно меня послали за ним. Я всего-лишь слуга*, а убить должен не какую-то пешку, которая ходит по улицам перед обедом и самоутверждается за счет обычных крестьян, а самого настоящего Великого Магистра! Да уж, знали бы там тогда, что начнется в этом в городе, вряд-ли бы меня сюда послали. Хотя, нужно быть честным с самим с собой, им просто некого больше отправить...После захвата Масиафа монголами ассасины ушли в тень и значительно ослабли. Опытные мастера разъехались по миру, чтобы расширять братство, а новички тем временем помирают, еще не успев получить свой клинок. Охотники становятся добычей. Я глянул на правое запястье. На нем красовался кожаный наруч, ничем не примечательный на внешний вид. Только я и мои жертвы знали о том, что он несет смерть для всех тех, кто решит бросить вызов братству. Скрытый клинок - один из символов ассасинов. Раньше для его использования нужно было отрубить безымянный палец, что странно как по мне. Сложно быть скрытным и оставаться в тени, когда обрубок пальца на твоей руке буквально кричит: "Эй, я ассасин и пришел кое-кого убить!". Слава богу, я не застал это время. "Спасибо Альтаиру, он многое сделал для братства и, что большая редкость в нашем деле, умер своей смертью." Мои глаза уже привыкли к темноте, и я различал палатки сарацин, некоторые силуэты войнов и чувствовал раздражение. "Черт, мне нужно пройти сквозь армию сарацин, войти в город, заполненный вооруженными крестоносцами, чтобы убить того, кого все равно, скорее всего, убьют. Однако, я обязан в этом убедиться...". Мне захотелось воззвать к Всевышнему, но вспомнив, что твориться рядом со мной, решил, что у него есть дела поважнее. Рядом раздался неизвестный голос. — Эй, Умар! Иди сюда, давай посидим здесь. Завтра нас ждет тяжелый день. —Постой Юсуф, зачем мы ушли так далеко от лагеря? Не дай Аллах наше отсутствие заметят и объявят дезертирами. —Не будь трусом. На завтра назначили штурм города, сейчас никто не будет искать двух пропавших солдат. Это были сарацины. Я быстро скрылся за своим укрытием,. ***1273 год. Окрестности Багдада. Что-то прилетело мне в лоб, больно. Я не видел его, но знал, что это от него - Аббас ибн Лаа-Тих, ветеран ассасин, мой учитель. Год назад он подобрал меня на улице - хотя это было больше похоже на похищение - и стал обучать мастерству ассасина. — Почему ты вышел из укрытия? — слова четко пронеслись надо мной, но я местоположения Аббаса определить я не мог. Мы находились в небольшой роще. Она располагалась недалеко от города, но, человек не знавший о её существовании, вряд-ли бы пошёл в её сторону, поэтому за все время тренировок мы не встретили ни одного человека. Вокруг небольшого водоема находились скалистые породы, немного травы и пара пальм, старательно тянущихся к солнцу. Этот островок жизни посреди пустыни будто кричал о том, что и здесь, среди палящих лучей и тысяч песчинок что-то способно родиться, вырасти и, в конце концов, умереть. В мой лоб прилетел ещё один камень. — Я не слышу ответа, Салем, почему ты вышел из укрытия? — Но я стоял тут много часов, а ты не появлялся, я подумал, что ты... — в мой лоб прилетел третий камень, от смеси обиды и возмущения я потерял равновесие и упал. К тому времени, как я встал, Аббас стоял надо мной с камешком в руке и доброй и одновременно злорадной улыбкой. — На враждебной территории всегда прячься; либо в толпе, либо в укрытии. Никогда не знаешь что произойдет и откуда выйдет враг. Ты должен всегда иметь преимущество на местности. Ты видишь цель, она не видит тебя - от этого зависит твоя жизнь. Понял? - Аббас все с той же улыбкой на лице подкидывал камешек в руке. — Да.. — я зажмурился, ожидая, что в мой в лоб полетит последний снаряд, но этого так и не случилось. *** Я потер лоб, который также погрузился в воспоминания и на секунду заныл, как тогда в Багдаде. Сарацины уселись на земле и явно не собирались уходить в ближайшее время. Я прислушался. — Юсуф, что с тобой? — Мне надоела вся эта предвоенная суета. Все бегают, нервничают... — Конечно, мы же утром штурмуем... — Да, да, я помню, мы штурмуем Акру. Наконец, уже второй месяц сидим под стенами этого проклятого города. И раз уж утро у нас намечается веселым, я хочу досидеть эту ночь в тишине. — Тебе всегда нравилось быть поодаль от других, даже в детстве. — Да, и тем не менее ты умудрился меня так достать, что мы стали друзьями. — Только не думай, что ты мне сильно нравился, просто я хотел взять в жены твою сестру. — Ещё успеешь. — Что? — Ничего. Оба засмеялись и молча глянули вдаль. Даже холод ночи не заставил их вернуться в лагерь. Они были одеты в стандартные доспехи: тюрбан на голове, юшман, кольчуга и джавшан на теле. Из оружия каждый имел при себе восточную саблю и лук с колчаном стрел. Лица рассмотреть было сложно, но было видно, что Юсуф среднего роста и хорошо сложен, а вот его друг высок, но обилием мышц не отличается. "Штурм утром...Осталось несколько часов, но что делать мне? Пробраться в город во время атаки будет не так сложно, но вот на месте...меня будут ожидать две разъяренные армии, один шаг не туда, и я погиб. Дождаться бы окончания атаки, но если де Боже сбежит или попадет в плен, я не смогу выполнить задание. Придется рискнуть...А если?" Я взглянул на двух сарацин, мирно сидящих на песке и болтающих о своём и аккуратно снял с себя пустые ножны, бросив их вперед. Трюк до ужаса простой, но всегда работает. Они отвлеклись, я аккуратно сократил расстояние в момент, когда они могли меня увидеть, прыгнул на них что есть сил. Первым на моем пути оказался Юсуф, после первого удара в челюсть он свалился на песок. Умар, заметив меня, потянулся к мечу, но понял, что не успеет его достать и замешкался. Я схватил его руку, повалил на землю и добил его ударом ноги в лицо. Оба были без сознания. Взглянув поближе, я заметил, что у Умара очень доброе лицо и смешная борода, вьющаяся во все стороны. Встретил бы такого на улице - никогда бы не сказал, что он человек, проливающий кровь. Юсуф же был полной противоположность Умара, вместо левого глаза красовался шрам от брови до щеки. Неприятное, несимметричное лицо и тонкая борода с парой проплешин. Его форма подходила мне больше всего, по крайней мере так казалось на глаз. Я потянулся к его тюрбану, но сарацин резко очнулся и схватил меня за руку, полный ярости. Я не успел опомниться, как мы оказались на земле. Моё запястье рефлекторно выдвинулось и скрытый клинок пронзил шею Юсуфа. По моей руке потекло что-то теплое. Скинув с себя тело и встав на ноги, я заметил, что он тянулся рукой к Умару, не смотря на то, что сам захлебывался кровью. "Странно, мало кто, умирая, заботится о чужой судьбе." — Я его не трону, — хладнокровно произнес я, добив несчастного ударом в сердце. ***1278 год. Багдад. Мы находились в саду. Я, Аббас и мертвый хозяин этого сада. Мне не было известно ни имени, ни проступка этого человека. Что неудивительно, я и не должен был этого знать. Аббас взял меня с собой, чтобы я посмотрел как действует "настоящий ассасин", при этом моей задачей были одновременно находиться и рядом и не мешаться под ногами. Хозяин...вернее бывший хозяин этого сада явно был зажиточным гражданином. Логично, ведь у него был сад, а ещё очень роскошные одежды и огромный живот в комплекте с тремя подбородками. Казалось, будто он беремен пятерней. Так или иначе, он был уже мертв. Аббас нанес удар так, что жертва не издала ни звука. Возможно, она даже и не успела осознать до конца, что была убита. "Интересно, не успеть осознать свою смерть - это везение или нет?", — подумал я тогда, стоя над бездыханным телом. — Уходим, — отрезал Аббас, и начал карабкаться по стене на крышу. Вдруг дверь в паре метров от меня открылась. В помещение зашел худощавый темный мужичок с седой бородой, ему явно было под пятьдесят. "Видимо слуга". Пока я осматривал незваного гостя, он достал кинжал, который, судя по его движениям, был скорее декорацией, чем оружием до данного момента. Я с легкостью перехватил его руку, вывернул кисть и обезоружил. Он упал на землю, я замахнулся и...в миг оказался прижатым к земле. Тем временем Аббас успел вырубить нежданного гостя. — За что? — Клинок не должен поразить невиновных, помнишь? - одно из немногих правил нашего кредо: не поражать невинных, скрываться на виду и не подставлять под удар братство. — Но он... — Да, он напал на тебя и ты имел право его убить. Но, скажи мне, смог бы он убить тебя? — Нет... — мне стало стыдно. Он ведь просто защищал своего хозяина. Мы для него безбожные убийцы. Но, не смотря на то, что он не держал в руках оружия, он попробовал напасть на меня, понимая, что это грозит ему неминуемой смертью. — Быстрее. Он скоро очнется. Мы залезли на крышу. Когда в городе началась суета, мы были уже достаточно далеко. Весь путь я молчал, думая о том, что мог сделать. "Мы, ассасины, возложили на себя право убивать тех, кто идет против свободы воли. Только вот правда ли все те, кого поразил клинок братства виновны?" *** Я не хотел убивать никого из них. Но...сделанного не воротишь, а моя цель еще жива. Более того, форма Юсуфа испачкана кровью, поэтому придется пытаться натянуть форму Умара. Доспехи я накинул поверх накидки. Кое как они подошли, хоть и стесняли движение. За годы в братстве я уже привык к легкой одежде ассасина, позволяющей парить над крышами. Так что кольчуга, ещё и явно не моего размера, причиняла ощутимый дискомфортю Я оттащил тела к камню и засыпал кровь песком на всякий случай. Умара я связал и соорудил кляп из остатков одежды его мертвого друга. Жестоко? Жестоко, но меня это мало волновало. Придя в себя, Умар пытался освободиться, но быстро выбился из сил. Заметив тело друга, он зарыдал. Зарыдал с такой силой что, казалось, кляп вот-вот вылетит из рта, но этого не случилось. Я следил за обстановкой в лагере и только пару раз взглянул на него. Его глаза налились ненавистью. В один момент у меня промелькнула мысль убить его, но я не стал этого делать. Как минимум потому, что обещал его другу, а обманывать покойника даже для хладнокровного убийцы как-то слишком. Показались первые лучи солнца. Начался штурм. В первые ряды мне идти не очень хотелось по понятной причине, поэтому я выждал, пока сарацины уверенно зайдут в город. Ждать пришлось недолго. Оказавшись в Акре, я столкнулся с толпой крестоносцев, которые яростно защищали город. Благо и я был "не один" и отряд, в который я попал по воле случая быстро проходил все дальше и дальше. По городу текли реки крови, повсюду лежали обезображенные тела. Крики, лязг металла, мольбы богам, снова крики. Это был ад, и в этом аду мне предстояло найти человека. Я затерялся в узкой улочке на территории, занятой сарацинами. Здесь не было никого, даже трупов, ибо биться в таком небольшом пространстве было бы затруднительно. А спрятаться видимо никто не успел. Да и имело бы это смысл? Я скинул с себя сковывающий доспех и вскарабкался на крыши зданий. Идти по улицам было бы чистым самоубийством. Крестоносцы и сарацины были так заняты истреблением друг друга, что не замечали меня, пробегающего над их головами. А если и замечали, то игнорировали. Зачем сосредотачиваться на далеком силуэте, когда в паре метров несколько человек пытаются заколоть тебя копьями и мечами? Я бегал по крышам, выискивая одиноких тамплиеров. Мне нужна была информация. Де Боже был Великим Магистром, это все, что я знал. Он мог быть где угодно. Он мог быть уже мертв. Несколько раз я находил одиноких воинов, но они либо ничего не знали, либо были не в себе и не слушали моих вопросов, а лишь пытались вырваться и убить меня. Казалось, они не понимают где находятся, просто атакуют всё и вся, пока не обессилят и не упадут в обморок или их не убьют. Пока я допрашивал очередного "невменяемого", на меня нарвались трое сарацин. Я понадеялся, что они примут меня за своего, раз уж я напал на их врага, но их попытки вонзить в меня свои сабли меня разубедили. Пока они не окружили меня, я разоружил ближайшего солдата и полоснул его по шее. Двое оставшихся атаковали меня с боков. В первый раз я смог увернуться, а во второй умудрился поскользнуться на луже крови. Я не упал, но потерял равновесие и на очередную атаку ответил блоком и ударом в уколом сабли в живот. Она вошла в тело как в масло, но вот выходить отказалась, чем попытался воспользоваться последний сарацин. Я выпустил из рук саблю, вскарабкался на ближайшую стену, оттолкнулся и прыгнул на оставшегося врага, поразив его скрытым клинком. Не узнав ничего, я решил попробовать взобраться на ближайшую башню и осмотреться. Оказавшись на ней, я заметил, как надо мной парит орел и наблюдает за захлебывающимся городом. Тамплиеров теснили всё сильнее и сильнее, у них был доступ к морю, но из-за ветров и всеобщей паники они не могли ни организовать оборону, ни эвакуироваться. Стены города окрасила кровь их защитников. И во всем этой неразберихе я не мог разобрать абсолютно ничего. Куда ни глянь - только смерть. Кого-то либо уже убили, либо убьют. Всё. В любой точке города. "Сосредоточься, смотри в самую суть." — в голове пронеслись слова Аббаса. *** 1280 год. Акра. Мы с Абассом сидим на скамье и наблюдаем за оживленной площадью. Здесь куча людей самых разных сословий: от полуголых сирот до богатых дам с роскошными одеждами. Нашей целью был работорговец, он любил прогуливаться по оживленным улицам и красть беспризорных детей, чтобы в будущем продать. Самым его желанным товаром были, конечно, же девочки. — Он в толпе, найди его, используй своё чувство, - сказал Аббас, глядя в толпу. — Чувство? — я уже слышал, что некоторые ассасины обладают особым умением видеть намного больше, чем обычный человек, но считал, что это байки для новичков, которые должны мотивировать нас усерднее тренироваться. — Сосредоточься, позволь себе увидеть больше, чем могут показать глаза. Дыши ровно, подумай о своей цели. — Сосредоточиться, дышать ровно и... — ВООООР! ВООООР! ПОМОГИТЕ, ОН УКРАЛ МОЙ КОШЕЛЕК! - послышался крик из толпы. У какой-то женщины украли деньги, но это сыграло мне на руку. В толпе началась паника. Все богачи беспокоились за свои кошельки и поспешили покинуть площадь. Однако одного хиленького мужчину вдруг окружила стража, это был не вор. "Точно, они его защищают!". — Попался...— уверенно сказал я. — Да... — расстроенно подтвердил Аббас. Повезло тебе. Сегодня. *** Я так и не овладел чувством в итоге, попробуем сейчас. Я окинул город взглядом, глубоко вздохнул, успокоил сердцебиение и начал прислушиваться к своим ощущениям. "Нужно увидеть больше, чем могут показать глаза". Постепенно мир вокруг будто немного замедлился. Я заметил человека, он был далеко внизу, но я четко его видел, даже ощущал, он будто светился. Я начал спускаться с башни, мир быстро вернулся к первоначальному виду, но я уже знал куда мне идти. Мне понадобилось пятнадцать минут и вот подо мной стоит крестоносец, обороняющийся от двух сарацин, и, надо сказать, весьма успешно. Полное обмундирование: кольчуга, плащ, накидка с крестом и полуторный меч, которым он успешно обезглавал своих врагов. Его движения выдавали в нем опытного война, он явно был не последним человеком в ордене и должен был что-то знать. Я напал сверху, в излюбленной манере ассасинов. Он упал, я со всей силы наступил ему на правую руку, раздробив пальцы и вонзил клинок в правое плечо, чтобы развязать язык. Его крик получился столько оглушительным, что мне показалось, что на него сбегутся и сарацины, и тамплиеры, но мои опасения были безосновательны, его вопль быстро слился с тысячей таких же. — Гильом де Боже, где он? — Ааааа, отправляйся в ад, ублюдок. Будь ты проклят, сучье отродье, убийца! Агрх! - я вытащил клинок из его плеча и приставил к шее так, что по ней потекла небольшая капля крови. — Я не настроен на долгие разговоры. Где ваш магистр? — Стена... Я не стал добивать беднягу, хотя он и был уже мертв моими стараниями. После моей атаки он не мог ни то, что защищаться, он не мог встать. Я побежал по крышам вдоль стен города, которые еще пытались устоять под натиском сарацин. Думаю, к этому моменту уже было понятно, что город не выстоит, но тамплиеры отчаянно защищали свои позиции. Это было достойно уважения. Использовав чувство, я наконец обнаружил его. Гильомом де Боже собственной персоной, обороняет стену в первых рядах и вдохновляет солдат. Просто образец благодетели! А я должен его убить, слепо повинуясь приказу. "Я должен слепо повиноваться, отстаивая свободу. Слепо убивать, чтобы другим не пришлось этого делать." Почему-то это противоречие дошло до меня только сейчас. Когда я был достаточно близко, чтобы услышать голос де Боже, в моих ушах раздался стон вместо приказов. Тамплиеры вокруг запаниковали. Они паниковали и до этого, ведь их резали, как диких собак. Но сейчас явно что-то произошло. — Смотрите, я не бегу — я умираю! - послышался крик Великого Магистра. — Умираешь? - вслух вскрикнул я, меня, конечно же, никто не услышал. "Я ищу тебя по всему городу, а ты тут умираешь?" - пронеслось в голове. Присмотревшись, я заметил, что в груди де Боже торчит стрела. Даже мой небогатый боевой опыт позволял заключить: рана смертельная. Будь здесь мирный городок и десяток лекарей, возможно, его бы и спасли. Но здесь война. Нет, здесь бойня. Я спрятался в небольшом домике под стеной, который, вероятно, будет разграблен в ближайшие сутки и ждал. Через пол часа в него зашло два тамплиера, первого я убил сразу ударом скрытого клинка, второго повалил на землю и обездвижил, упершись коленом. — Не убивайте, умоляю, прошу, возьмите все, что хотите. Пощадите, я не хочу умирать! — слезы текли рекой по его щекам. В этом момент мне почему-то вспомнился Умар. Он ведь также рыдал, но его слезы...были какими-то другими. — де Боже... — В казармах, он в казармах! Не убивайте, прошу. Я убил его. Не из отвращения или ненависти, а холодного расчета. Такие люди как он слабые и жалкие очень любят ударять в спину. Я снял с него плащ, шлем и накидку. Эта маскировка была довольно ленивой, но вряд-ли бы ко мне в пылу битвы подошел какой-нибудь тамплиер и спросил: "Эй, а где твоя кольчуга и меч?" Казармы нашлись быстро. Я вошел в них и опять использовал чувство. Гильом де Боже рядом. Чувство и вправду позволяет видеть намного больше, чем могут глаза, но для его использования я должен быть неподвижным и максимально сосредоточенным, малейшее отвлечение - и оно перестает работать. Я чувствовал его присутствие и, почему-то мне показалось, что он умрет. Я и до этого понимал это, но тогда эта мысль была продиктована разумом, сейчас я именно почувствовал его приближающийся конец. И вот, сквозь стены непреступного города, сквозь две разъяренные армии, сквозь окровавленный город, я достиг свой цели. Стоя над этим седовласым стариком, я наблюдал за его ослабевающим дыханием. — Ты ведь не тамплиер, да? — его уста неожиданно ожили. Я промолчал. — Ассасин, я знал, что вы за мной придете. Но, как видишь, стрела сарацин тебя опередила, прости, но свой путь ты проделал зря. — Ты храбро сражался, — я стоял перед первой своей жертвой и это единственное, что сошло с моего языка. Более того, зачем я вообще с ним разговариваю? — Что? — его глаза округлились, он попытался засмеяться, но закашлялся из-за собственной крови. Вокруг лежали мертвые или полумертвые тела, которым не было до нас никакого дела. Тамплиеры все отступали и отступали. — Не думал, что ты будешь меня хвалить. Получить признание от врага приятно. Но да ладно. Если собрался убить меня - сними шлем. Я хочу видеть глаза своего убийцы, да и ты сможешь взглянуть мои, если не боишься. Я молча отложил шлем и, убедившись, что вокруг нет лишних глаз, заткнул ему нос и рот. Стоя над ним, я ощущал себя вором, который крадет не у богачей или знати, а у отнимает последнюю монету у осиротевшего ребенка. Он бы прожил не больше пары часов, а я отнял их. Ради чего? Пока я думал над этим, Гильом де Боже перестал дышать. Я достал перо, символично потер об тело и надел шлем. Выйдя наружу, я громко объявил: — Великий Магистр ордена тамплиеров Гильом де Боже мертв. Тамплиеры помчались внутрь, а я, напротив, поспешил убраться из этого города. Почему-то в этот момент я почувствовал что-то родное с Юсуфом, который хотел просто посидеть в тишине, вдали от войны. Я понимал, что делаю важное дело. Мне уже приходилось сталкиваться с тамплиерами и последствиями их действий, но Юсуф и этот старик заставили меня усомниться в себе. Я бежал по крышам, скинув свою "маскировку". Бежал туда, где было меньше людей. Я хотел дождаться хоть какого-то затишья и отдохнуть. Только выполнив задание, я вспомнил, что уже сутки не сплю и только и делаю, что бегаю по городу и сражаюсь. Я остановился отдышаться, упираясь руками в колени. Легкие готовы были взорваться, сердце усиленно гоняло кровь по венам, мои силы заканчивались. Мне нужно было хотя бы пару часов, чтобы привести мысли и тело в порядок. Я выпрямился и было приготовился бежать, но почувствовал острую боль в левом плече, из него торчала стрела. "Если бы я до сих пор стоял согнутым, попало бы в голову." Я посмотрел на место, откуда прилетела стрела. Там стоял один единственный сарацин. "Весь день никто не пытался атаковать меня, пока я был наверху. Что не так с НИМ?" На раздумья времени не было, он натягивал вторую стрелу, а из моего плеча сочилась кровь, да и торчащая стрела доставляла некоторые неудобства. Я увернулся от стрелы и в движении сломал ту, что была у меня в плече. Сарацин не сдвинулся с места, лишь начал натягивать третью. Такая наглость взбесила меня. Парой прыжков я спустился на здание пониже и прыгнул на врага. Он попытался попасть в меня полете. Атаковать так в лоб было глупым решением, я поддался эмоциям, но, на этот раз, мне повезло, и он промахнулся. Сарацин успел среагировать и отпрыгнул, мне пришлось сделать кувырок в сторону. У меня был только скрытый клинок, а у него - восточная сабля и лук. Последний, впрочем, на такой дистанции бесполезен. Я пригляделся к его лицо. Это...Умар. Точно, то же некогда доброе лицо. И те же самые глаза, наполненные ненавистью. Он пылал злобой. Не знаю, как он меня нашел, но он это сделал и собирался меня убить. Я знал, сейчас ему меня не одолеть. Он упустил свой шанс, сейчас, в ближнем бою, я без проблем убью его просто потому, что он не контролирует себя. Его атаки были рваными, он не чувствовал дистанции, не заботился о обороне и был полностью ослеплен ненавистью ко мне. В очередную атаку я схватил его руку, выбил саблю из ладони, вывернул и сломал кисть, после чего подсечкой отправил его на землю. Мой скрытый клинок моментально оказался у его шеи. Я так часто повторял эти движения на тренировках, что они стали частью меня. — И что, убьешь меня? — эти слова были полны ненависти и сказаны с издевкой. Мы смотрели друг другу в глаза и с каждой секундой мне все больше казалось, что прошла вечность. *слуга - второй ранг в иерархии ассасинов.