Предисловие

«Per mortis non lates. От смерти не спрячешься.»       Казалось, я видела этот сон далеко не впервые, но... каждый раз безвозвратно забывала о его существовании, стоило едва открыть глаза.       Усиливая чувство дежавю, всё вокруг выглядело таким реальным и до боли знакомым. Однако в то же время ощущение чего-то странного и ненормального никак не желало покидать мою голову, поселившись в каждом нервном сплетении в теле и особенно сосредоточившись эпицентром в районе желудка, скрученного лёгким, безболезненным спазмом. Пожалуй, это единственное, что я чувствовала в настоящий момент.       Или нет?       Не помня ничего, кроме всепоглощающей темноты, из которой так неожиданно вынырнула, я непонимающе закрутила головой из стороны в сторону. И не заметила ничего, кроме края пустующей дорожной полосы, залитой ослепительно ярким и почему-то кажущимся неестественно холодным и зловещим, пробирающим чуть ли не до костей солнечным светом... а ещё плотной высокой стены бледного тумана, окутавшей всё остальное пространство смазанной, бесформенной дымкой. Разглядеть что-либо сквозь неё представилось чем-то поистине невозможным, несмотря на любые старания.       И... где же я?       - Помогите! – громкий пронзительный, полный страха и отчаяния крик прозвучал где-то позади. – Помогите кто-нибудь!       Я оглянулась, даже не успев до конца осознать этого, и только затем медленно развернулась всем телом, чтобы как следует рассмотреть развернувшуюся передо мной сцену. Справа от местами стёршейся, тускло прорисованной разделительной полосы, в четырёх-пяти взрослых шагах на коленях, марая джинсы в дорожной пыли, стоял тринадцатилетний мальчик и, резко вращая рыжей головой, истошно кричал в попытках дозваться до помощи. Вот только, похоже, никто не собирался отвечать на его зов. Гробовая тишина зловеще зазвенела в пустоте, неумолимо поглощая пространство и хоть какие-либо звуки.       - Пожалуйста! Помогите, хоть кто-ниб..!       Мальчик вдруг замер, во все глаза уставившись куда-то в пустоту, будто бы, наконец, услышал кого-то. Продлилось это всего каких-то пару секунд – не больше – после чего, очнувшись, он стремительно отполз в сторону и тем самым случайно открыл моему взору причину своей паники, выделяющуюся ярким пурпурным пятном. Узел в животе отозвался ещё одним ощутимым спазмом, а происходящее словно замерло, перестав иметь хоть какое-либо значение.       На сухом асфальте на спине неподвижно и без каких-либо признаков жизни лежала девочка – младше того мальчика примерно на три года.       Не сумев устоять перед внезапным порывом, перенявшим на себя управление моим телом, я шагнула вперёд на негнущихся ногах, а затем ещё раз... и ещё – пока не остановилась как можно ближе, чтобы увидеть больше. Создавая весьма жуткое зрелище, вывернутая под неестественным углом правая рука безвольным лоскутом легла на землю. Расслабленное бледное от отхлынувшей крови детское личико застыло, как у фарфоровой куклы, а большие голубые глаза укрылись под закрытыми веками. Собственные познания в этот момент меня, мягко говоря, удивили: откуда я знала, что её глаза были голубыми? Несколько кудрявых прядей густых каштановых волос, испачкавшись, прилипли друг к другу в зоне виска, по которому медленно-медленно расползлись одна, две... несколько тоненьких ярко-красных струек. Рядом с головой постепенно растеклась небольшая лужица такого же цвета.       Горячий, липкий пот ручьём устремился вниз от виска к подбородку, пачкая волосы, залился за шею, пропитывая ворот ветровки. Инстинктивно моя ладонь потянулась к лицу, кончики пальцев коснулись тёплого влажного места и резко контрастирующей ледяной кожи под ним. Только поднеся руку поближе к глазам, я увидела далеко не прозрачную, багровую жидкость на подушечках и невозмутимо растёрла её между ними. Воздух наполнил запах железа, мнимый солоноватый привкус знакомо осел на кончике языка.       Кольцо тумана, взволновавшись, в ту же секунду словно сжалось ещё теснее вокруг меня, того мальчика и девочки. Его клубы зашелестели, неразборчивый тихий и в то же время громкий шёпот застыл в ушах, точно зазывая кого-то. Без того морозные солнечные лучи будто бы стали ещё холоднее и неприветливее. Вдруг утратив интерес к несчастным детям, я выжидающе уставилась перед собой в непроницаемую стену дыма. Прямиком туда, где спустя неестественно долгий миг проступили тёмные очертания силуэта, отдалённо напоминающие человека, легко и неторопливо шагающего сквозь бледный воздушный занавес.       Ма-а-ау!       Громогласное, протяжное, надрывное мяуканье настойчиво прозвучало где-то позади, отвлекая. Однако таинственная фигура спокойно продолжила приближаться в прежнем темпе, не обратив никакого внимания на этот необычный звук, потихоньку приобретая всё более чёткий мужской силуэт. Не стерпев, я наполовину развернулась к источнику шума.       Ма-ау!       Посреди пустой дороги на расстоянии в несколько метров гордо восседал одинокий кот. Проницательные зелёные, как два большущих изумруда, глаза неотрывно смотрели прямо на меня. Гладкая угольно-чёрная шерсть ухоженно блестела на солнце. Небольшие треугольные ушки слегка подёргивались. Кончик длинного хвоста, обёрнутого вокруг тела, раздражённо приподнимался и опускался. По какой-то странной причине этот кот казался мне знакомым. Словно однажды я уже встречала его.       Ма-а-ау!       Успешно завладев моим вниманием, кот тут же вскочил на все свои четыре лапы и развернулся в противоположную сторону. При этом он умудрился не разрывать зрительного контакта между нами. Как будто на своём животном языке настойчиво потребовал, чтобы я пошла вслед за ним. В подтверждение этой догадки даже туман перед ним развеялся от порыва ветра, размыкая своё белёсое дымчатое кольцо, и открыл вид на серую дорожную полосу, протянувшуюся далеко вперёд, до самого горизонта. Отмеряя убегающие мгновения, за спиной сквозь неумолкающий шёпот зазвучали неестественно гулкие шаги и мягкий хруст подошвы о сухой асфальт.       Ма-ау!       Взмахнув в воздухе чёрным хвостом, кот окончательно отвернулся и, бодро переставляя лапы, пустился вперёд. Не думая, я бросилась вслед за ним. Ботинки глухо, почти бесшумно, застучали по земле. Распахнутые полы ветровки захлопали по бокам. Я даже не оглянулась напоследок на ту загадочную фигуру, растворённую в бестелесной толще тумана, что вновь сомкнулся за моей спиной.       Стоило выбраться за пределы этой странной западни, как пространство вокруг резко изменилось, а одежда, что была на мне, полностью исчезла. Лёгкий, почти неуловимый, запах антисептика повис в воздухе. На смену туманным стенам возникли самые обычные – высокие, бетонные, покрытые слоями светлой краски и матовой плиткой. Сухой покрытый пылью асфальт уступил место стылому, точно камень, вычищенному чуть ли не до блеска кафельному полу. Яркий, несколько приглушённый свет зажжённых электрических ламп ужалил глаза. Призрачный звенящий шёпот сменился какофонией различных звуков, издаваемых работающими аппаратами, и редким гулом настоящих живых голосов.       Вот только вокруг по-прежнему не было ни души.       Длинный хорошо освещённый коридор тянулся далеко вперёд на несколько метров и на другом конце упирался в наглухо закрытые двери. Активированный электронный замок подмигивал малюсенькой красной точкой-лампочкой. Небольшая вытянутая зелёная табличка сверху указывала на выход. В единственном окне за моей спиной отражалась глубокая ночь.       В попытке охватить взглядом как можно больше я, продолжая с интересом озираться по сторонам, шагнула вперёд. Прикосновение к ледяному кафелю обожгло ничем незащищённые босые ступни. Покалывающие импульсы поднялись по ногам, особенно интенсивно сосредоточившись в правой половине грудной клетки, руке, а ещё в зоне виска – слева. Успев пройти мимо множества закрытых дверей с пустыми табличками, я обнаружила, что толстые бетонные стены вдруг стали прозрачными и стеклянными, а за ними открылся хороший обзор на расстеленные кровати с поручнями по бокам, включенные мониторы и огромные аппараты рядом, извергающие из себя то самое хаотичное множество всяких звуков. Однако больше на присутствие ещё каких-либо людей не обнаружилось даже намёка. Противный писк, безжизненное механическое дребезжание и шуршание воздуха – этот противный шум, казалось, поселился внутри моей головы и раздражающе вонзился в мозг тончайшей острой иглой. Я преодолела уже почти половину коридора...       ...и только тогда ощутила её. Боль. Поначалу слегка саднящую, как когда случайно касаешься царапины грязными руками. Постепенно усиливающуюся. Нарастающую, точно снежный ком, до тех пор, пока она, наконец, не станет совсем невыносимой. Резкая пульсация дала в висок. От боли захотелось сложиться пополам, ухватиться не менее ломящей рукой за мучительно ноющие рёбра, жестко сдавливающие лёгкие в неподвижных железных объятиях, закричать, не обращая внимания на неприятную обжигающую резь в горле.       Но, вопреки всему, из моего рта не вырвалось ни единого звука. Равно как и глаза не проронили ни единой слезинки. Да и ритм дыхания совсем не сбился.       Те ощущения, что я испытывала в данную минуту, никак не соответствовали тому, что происходило на самом деле.       Тогда... откуда это всё взялось?       С этой мыслью знакомый неестественный холод снова коснулся моей спины. Лёгкое облачко молочно-белого цвета мелькнуло перед лицом тусклым пятном под мёртвым искусственным светом, исчезая, мгновенно растворилось в прозрачном воздухе.       - Далеко ты убежала от первоначального места, - сзади донёсся голос. Чёрствый и равнодушный, бесцветный, не отображающий абсолютно никаких эмоций. И в то же время очень мягкий, таинственный, притягательный. – В прочем, ничего страшного. Скоро всё закончится.       Я полуобернулась и с любопытством уставилась на настоящего живого человека, попавшегося мне впервые за всё это время. Не вписываясь в окружающую обстановку никоим образом, высокий, худощавый взрослый мужчина будто появился из ниоткуда и застыл в непринуждённой позе примерно в восьми шагах от окна. Единственное свидетельство, развеивающее загадочный флёр его неожиданного появления, а именно – тихонько затворившаяся боковая дверь, угодила в поле моего зрения. Ещё один электронный замок коротко и мелодично звякнул.       Лишь после этого пришелец, наконец, сдвинулся с места. Медленной, ровной, уверенной походкой. Шероховатая матовая плитка необычно громко зашуршала под подошвами блестящих лакированных ботинок. Воздух вокруг будто стал ещё холоднее. В пространстве повисло неуютное давящее, усиливающееся по мере приближения ощущение опасности... какой-то неизбежности. Где-то в подкорке поселилось смутное осознание, что даже если я смогу убежать, то этот таинственный незнакомец всё равно найдёт меня.       Кем бы он ни был, его определённо стоило бояться.       Только ни страха, ни желания бежать я совершенно не почувствовала.       Оказавшись рядом, мужчина присел на корточки и внимательно, с лёгким прищуром, пересёкся со мной взглядом. Под невероятно яркими голубыми глазами залегли тени. Незнакомец оказался красив, даже очень. Худое лицо с приятными, немного заострёнными чертами, гладкие каштановые волосы зачёсаны назад, усталый вид. Однако больше всего в его образе моё внимание привлекла маленькая серебряная брошка. Такая чудная. Похожая на косу с длинным древком, украшенным семью крошечными лезвиями. Синие камешки, инкрустированные в металл, весело засверкали под лампами каким-то странным голубоватым светом.       С неимоверным трудом я снова посмотрела в пристальные глаза незнакомца, наблюдавшие за мной уже без прежнего равнодушия.       Кто он такой?       И, несмотря на то что эта мысль так и осталась не высказанной, ответ неожиданно появился:       - Моё имя Смерть. Я пришёл за тобой.       Кажется, это должно было как-то удивить меня. Или вовсе окончательно напугать.       М... пожалуй, не вышло. Всё, что я заметила, – так это облегчение в каждой клетке тела из-за внезапно отступившей боли. Да и раздражающе громкий монотонный шум куда-то исчез, погрузив всё пространство в глубокую мёртвую тишину.       Такую красноречивую реакцию вряд ли назовёшь страхом.       Так что... я... умерла?       - Пока нет, - снова ответил Смерть и вздохнул: - Но скоро это уже случится, - повисла весьма долгая, немного напряжённая пауза, которую вскоре он сам же нарушил: - Помнишь что-нибудь? – голос его на этом вопросе заметно изменился: обратился в более ласковый, вкрадчивый, даже заботливый. – Например, своё имя? Родных? Друзей?       Я бросила хмурый взгляд на свои босые ноги, напряжённо сжала в продрогших пальцах юбку неожиданно материализовавшейся сорочки с рисунком маленьких медвежат. Перед глазами друг за другом бессвязными вспышками замельтешили бледные, полустёртые образы и лица. Среди всех лишь несколько из них выделились особенно чётко. Тот самый рыжий мальчик, только широко улыбающийся, весёлый, беззаботный. Ещё один мальчик, такой же рыжий, только совсем маленький, примерно четырёх лет, с громким заливистым смехом ловящий мыльные пузыри крошечными ладошками. Хитро ухмыляющаяся зеленоглазая девочка с длинной светлой косичкой, сосредоточенно фотографирующая всё подряд на новенькую большую камеру. Красивый рыжеволосый мужчина, практически каждый вечер отводящий нас в соседний парк, чтобы покататься на аттракционах. А ещё добрые карие глаза, кудрявые каштановые волосы и всегда поправляющие одежду с причёской тёплые, заботливые руки. Эти обрывки воспоминаний такие знакомые... и в то же время такие далёкие и... будто бы не мои.       И все они разом померкли, стоило мне невольно вновь вернуться взглядом к ярко сверкающей броши.       - Нравится? – Смерть явно заметил мой нескрываемый интерес к необычной вещице и, получив от меня неопределённое пожимание плечами, с невозмутимым видом отстегнул её от своего пальто, поднёс ближе к глазам: - Можешь прикоснуться, если хочешь.       Это предложение ни на секунду не показалось мне отталкивающим и опасным. Скорее наоборот. Мне жутко захотелось дотронуться до блестящего украшения, чтобы утолить всё постепенно нарастающее детское любопытство. Поэтому я без всякой задней мысли протянула ладонь и подушечкой указательного пальца коснулась кончика одного из крохотных лезвий.       Жгучая ослепляющая боль пронзила руку до самого локтя, вынуждая поскорее отдёрнуть её и прижать к телу. Характерный стойкий запах железа ещё раз ударил в нос. Что-то горячее покатилось вниз по горлу, тонкой струйкой потекло по губам и крупными каплями сорвалось с подбородка, пачкая сорочку жуткими тёмно-красными пятнами. Голова вдруг стала такой лёгкой, точно воздушный шарик. В ушах засвистело. Не в силах устоять на ослабших ногах, я осела на пол.       Что происходит?!       - Время заканчивается, - наблюдая за моими мучениями, только и произнёс Смерть и посмотрел куда-то вперёд, в конец коридора.       Прикрывая половину лица ладонью, я невольно проследила за направлением его взгляда. Одна из прозрачных автоматических дверей распахнулась, выпустив в коридор женщину в одноразовых халате, шапочке и маске. Она показалась мне не столько взволнованной, сколько отчаянной, остановившись перед стеклянной стеной. Что-то до странного знакомое и родное притаилось за каждым дёрганным, рванным движением её рук, то касающихся лица и шеи, то скрещивающихся на груди и хватающихся за плечи. Женщина с шумом втянула воздух сквозь ноздри под маской и откинула голову. Прозрачные, словно жидкий хрусталь, слёзы блеснули в свете ламп и скатились по вискам с внешних уголков глаз. Простояв так некоторое время, она вдруг широкими шагами бросилась к выходу...       ...а я, повинуясь неведомому порыву и неизвестно откуда взявшимся силам, вскочила и побежала следом, чудом успела протиснуться в проём стремительно закрывающейся двери.       Несдержанный, протяжный плач рикошетом отскочил от стен и словно врезался мне в грудь ржавым тупым кинжалом. Резко сорвав удушающую маску вместе с шапочкой, женщина прислонилась спиной к подоконнику и, прикрыв лицо ладонями, зашлась оглушительными рыданиями. Её тело крупно задрожало. Кудрявые каштановые пряди выбились из наспех завязанного на затылке небрежного пучка. Глядя на это, вдруг я и сама ощутила лёгкое, щекочущее жжение в области глаз, только залиться слезами всё равно не получилось. Вместо этого, инстинктивно подошла ближе и обвила руками талию, крепко прижалась щекой к тёплому животу. Вздрогнув, женщина всхлипнула и быстро провела пальцами по мокрым раскрасневшимся щекам, когда дверь за моей спиной вновь отворилась с приглушённой мелодией. Мышцы под слоями одежды живо окаменели. Совершенно ничего не понимающая, я нерешительно подняла голову и слегка отстранилась.       Блестящие, покрасневшие от слёз, опухшие карие глаза уставились прямиком перед собой, не то с ненавистью, не то с яростью. Ноздри раздулись, с усилием и слабым свистом втянули воздух. На мгновение искусанные, израненные губы скривились, прежде чем открыться.       - Какого чёрта Ты здесь забыл?! – жёстко сказала она и выпрямилась, заставив меня отпрянуть на несколько шагов в сторону, словно от огня.       Остановившись посреди этого небольшого пустого закутка, ответвившегося от очередного коридора, Смерть засунул руки в глубокие карманы своего пальто и бесцветно хмыкнул. Казалось, он нисколько не удивился столь неприветливой реакции. Лишь взгляд засквозил каким-то подозрительным узнаванием вперемешку с заинтересованностью и ещё какой-то странной эмоцией... не то сожалением, не то сочувствием. Вновь приколотая на прежнее место брошка и вовсе перестала мерцать тем загадочным сиянием.       - Здравствуй, Анна, - уголок губ почти незаметно приподнялся в мрачной, невесёлой ухмылке. Смерть чуть склонил голову и на несколько секунд заскользил рассеянным задумчивым взором голубых глаз между нашими фигурами: - С нашей последней встречи ты нисколько не изменилась. Полагаю, ты прекрасно понимаешь, почему я здесь.       - Догадываюсь, - выдохнула она и уцепилась пальцами за край подоконника настолько крепко, что они побелели, и приподняла подбородок. Казалось, она изо всех сил попыталась выглядеть как можно более уверенно и снова не разрыдаться. – Но здесь Тебе нечего ловить. Не в этот раз.       Тёмные широкие брови Смерти выразительно приподнялись.       - Материнские чувства не позволяют примириться с реальностью? – фраза, произнесённая с какой-то плохо скрываемой иронией, прозвучала слишком жестоко. – Я разочарован. Кому ещё, как не тебе, всё знать: неизбежное случается – и никто не в силах это изменить. Даже я.       - Может быть. Ты ведь не знаешь будущего.       Во время этого странного, непонятного диалога, я беспрестанно переводила взгляд туда-сюда, с лица одного собеседника на другого, и никак не могла уловить суть диалога. Всё сказанное едва ли доходило до моего неестественно пустого разума. Однако никого, похоже, это совсем не смущало. И меня саму тоже.       Ма-а-ау!       Услышав знакомое кричащее мяуканье, я перестала слушать то, о чём они говорили.       Вытянутое хвостатое чёрное пятно мгновенно выскочило из-за угла и замерло возле моих ног. Подняло маленькую голову и впилось в меня неотрывным, напористым взглядом своих больших, широко раскрытых глаз на звериной мордочке. Вновь замяукало, чуть приоткрыв розовую зубастую пасть, нетерпеливо переступило с лапы на лапу. Одной из них мягко прикоснулось к моей ступне, легонько и безболезненно царапнуло кожу когтями.       Ма-ау!       - Я же сказала: не в этот раз, - очень тихо, но твёрдо произнесла женщина. Ещё одна блестящая слеза, не удержавшись, неторопливо покатилась по её щеке.       Безмолвно наблюдавший за развернувшимся действом Смерть вновь хмыкнул. На сухих губах заиграла удивлённая, задумчивая улыбка.       - Туше.       Это оказалось последним, что я услышала.       Резкий, жёсткий тычок в грудь сшиб меня с ног, столкнул обратно – в густую, беспросветную темноту.