________

Поведую я сказку вам, Как на страшной-страшной Луаньцзан Коварный, злой Ушансе-цзунь Кровь девственниц сцеживал в цанькунь. Как честный люд средь бела дня Он крал, на гору уводя. Как флейта выла по ночам, Спасть не давала сволочам. ... В краю рек и озер Рос мелкий мамин фантазер. Талантлив и удачлив был, С сиблингами был очень мил. Он в неприятности влезал, А младший брат его спасал. Шицзе мирила их друг с другом, Готовила любимое им блюдо. Хозяйка Пристани искрила, Кнутом порой мальчишек била, Но не могла не признавать, Что любит их, как сына — мать. Но вот Рассадник правил и приличий, Ради праведных спичей, Пригласил к себе в Глубины Учеников со всей равнины. Братья нос не опускали, Мечи свои мальчишки взяли И, обещая не шалить, Решили всех там покорить. Увидев стену местных правил, Вэй Усянь, моргнув глазами, В сердцах воскликнув, заявил: — На это у меня не хватит сил! И в ту же ночь, лишь тьма сошла Нефрит смотрел во все глаза, Как главный ученик озер Выпивку в Гусу припер. Мечом взмахнув на зло врагам, Он кувшин с вином забрал. Возмутился Вэй Усянь... Походу втюрился Лань Чжань. На уроке у Цижэня Вэй Усянь едва не блеял. Скучно было до зевоты, Сбежать хотелось от заботы. Подняв учителю давление, При всем немалом уважении, Отвечая на вопрос, Вэй Усянь пошел в разнос. — Зачем пытаться упокоить? Достаточно немного крови, И мертвецы помогут нам Смело смотреть в лицо врагам! Минута тишины прошла, Лань Цижэнь пришел в себя, И, нарушая правила Глубин, Он громко Вэй Усяня оскорбил. Теперь Вэй Ин наказан был, Лань Чжань почти что волком выл. И в читальне клана Лань Юньмэнская звучала брань. На озере Билин в Цайи Под воду уходили рыбаки. Юньмэнцы и Нефриты Лань Готовы свергнуть эту дрянь. День за днем бежало время, Лежало на Ваньине бремя. Ведь брат, подравшись с Петухом, Был отправлен в отчий дом. Тем временем в землях Цишань Руки потирал Жохань. Чтоб доказать свой суверен Наследников хотел взять в плен. Злой противный братец Чао, Со своею Цзяо-Цзяо, Вел адептов на Муси, Взяв их жизнь в свои тиски. Чтоб ревнивой угодить, Деве кровь хотел пустить, Но восстала сторона, Что, вроде как, была права. Не смог стоять, смотреть Вэй Ин И бросился, что было сил. Попал под жгучее тавро, Спасая девы той лицо. Из вод восстала Сюань-У. Чтоб не перемололо всех в труху, Сбежали из пещеры Вэни, Обрезав за собою стебли. В ловушке оказались вдруг адепты, Но не хотели те ждать смерти. Ваньинь, юньмэнский рыцарь вод, Вывел людей через проход. С черепахой остались лишь Вансяни, Вдвоем зверюгу отвлекали, Но ранен был Второй Нефрит, Выбор у них теперь не велик. Смертельными струнами из последних сил Второй Нефрит ее казнил. Едва живой выполз Усянь, Его в руках держал Лань Чжань. Но не забылся подвиг их, Жохань решил забрать чужих. Удачно подвернулся повод Превратить Юньмэн в свой город. Огонь и крики, плачь и брань. Юньмэн сломал Глава Жохань. Спаслись лишь два юньмэнских брата, Сбежать успели до заката. Не зная о мотивах Чэна, Что нынче пребывал в мучениях, Усянь решил отдать Ядро, Чтоб брата греть оно могло. Сказку по Бессмертную наплел, С Цин случился уговор. Но на исходе пары дней, Попался он адептам Вэнь. По истечении девяти декад Ваньинь с Ванцзи нашли свой клад. На почтовой станции в ночи Звучала оглушительно Чэньцин. С Усянем все пошло на лад, Сменился силовой расклад, И вот победа уж близка, Дворца распахнуты врата. Живым нашёлся Не Минцзю́э, Казалось, что Жохань безумен! И погиб он как тупая падла — За ним с мечем стоял Мэн Яо. Победный крик и счастье хором Не заглушили страха гомон. Надавили на Ваньиня, Ведь боялись все Вэй Ина. Мол: «Печать нам пусть отдаст!», «Он за Вэней, это раз! Во-вторых, там Темный Путь, Как бы Светлый не спугнуть!» Вэй Усянь, боясь за Цзян, Сбежал, ушел на Луаньцзан. Там с преступниками жил, Да Юаня там растил. Наступило счастья время — У А-Лина день рожденья, Но событий тех исход — Цзысюань уложен в гроб. Обвинили мертвеца, Платы ждали от творца. Впал в отчаяние Вэй Ин, Не поможет тут морфин. Цин и Нин ушли с повинной, Словно были тут причины. Вэй Усянь себя терял, Свет все больше отрицал. В Безночном городе толпа Решила попустить юнца. Совсем с ума свела печать, Усянь сказал трупам восстать. На поле битвы не случайно Яньли кричала так отчаянно. Хоть брата от меча спасла, Цзинь Лин на веки сирота. Старейшина сошел с ума, Печать мозолила глаза. В день осады Луаньцзан Она треснула по швам. Возликовала та толпа, И все твердили без конца: «Старейшина, что был безумен? Отныне он навечно умер!» День за днем тянулось время, Смерть Старейшины — не бремя. За проблемы, беды и недуги, Винили все Ушансе-цзуня. Коза подохла? Ясно дело! Старейшина взялся за дело! Погибло где-то два юнца? Усянь поднял там мертвеца! Твоя жена вдруг захворала? Да что Вэй Ину то все мало! Ворчливая попалась сва́тья? То все усяневы проклятья! Много счастья, много бед, Так прошли тринадцать лет. ... Пацан, прослывший сумасшедшим, Рукав обрезанный навечно, Руку злую усмирил, Ланей юных удивил. На горе Давань по новой Появилась та особа. Юный Цзинь был недоволен, Цзян Ваньинь скрывает горе. За победу над богиней, Причитается Вэнь Нину. Правда должен быть мертв дважды, Этот Генерал отважный. Чертов Мо бамбук срубил, Флейты свист здесь всем претил. Странно вел себя Ванцзи: За ру́ку чудика схватил. А чудик начал флиртовать, За рукава людей хватать. Не желая ждать повинной, Забрали Мо в те самые Глубины. Решив, что не им его винить, И чтоб из тех Глубин свалить, Он проберётся до купальни — Чужой кулон откроет дали. Но что-то вдруг пошло не так, Верх дном, так сяк, перекосяк, И теперь бесстыдный Мо С Ванцзи отправится в поход. Собрать ин нужно интересный пазл, Чтоб узнать, кто та зараза, Что человека разрубил, На части тело раскроил. Дорога их ведет в Ланьлин, Где обитает юный господин, Который Мо почти поверил, Но оказался быстро предан. В тайной комнате Главы Суйбянь покинул вдруг ножны. Толпа там знатно ужаснулась: — Старейшина Илин вернулся! Заклинатели поспешно встряли в драку: — Ханьгуан-цзюнь, прошу вас, бросьте бяку! Но продолжил защищать его Ванцзи, Излишни будут мертвецы. И стоило сбежать на пару дней, Как кто-то выкрал всех детей. На Луаньцзан спешат Вансяни, Детей спасать они устали. В пещере с кучей старых пней, Вэй Ин щелкал по носу людей. Свои права он отстоял... Глаз на Ваньиня не поднял. Молин Су предал толпу, Усянь почти пустил слезу. Решив покинуть чертов плен Толпана направилась в Юньмэн. Там вскрылись тайны Ланьфан-цзуня, И принялись судить их люди, Пока на Пристани Вансяни Чуть не за рученьки гуляли. Не стоило входить им в Храм, Ведь там ждала их всех беда. Ваньинь был зол, обижен и растерян. Теперь его потяжелело бремя. Нин тайну страшную раскрыл, Суйбянь ему чужой всучил, Сказал: «слова мои проверь!», И спешно он шагнул за дверь. То, что в Юньмэне драма развивалась, Гуанъяо понял почти сразу. В Юньпин он было поспешил, Но побег не завершил. На пороге того храма, Усянь узнал чужую тайну, Что Ванцзи его любил, Что за смерть себя корил. И прозвучало там признье, Неловко было даже Ланям, Идиллию нарушал там Явившийся из ниоткуда Цзян. Усяню высказал, что накипело, Пытаясь все облегчит бремя. Но не смотря на грозный голос, Чэньцин он отдал без вопросов. И хоть пытался победить Гуанъяо, Сичэнь проткнул его кинжалом. Яо думал, что перехетрит всех сам..! Последним улыбайся Хуайсан. ... И вот настал конец баллады, Одержавшие победу правы. Ушли, в конце, Вансяни под венец, Любому пиршеству придет конец.