Часть 1

      — Хей, Мелли, держи. Персиковый — твой любимый! — девушке всучили коктейль в руки и провели в общую гостиную.       Смех, музыка, шутки, выпивка: вечеринка в разгаре. Мелисса оказалась тут почти случайно. Мия затащила подругу на тусовку, которую её друг Джисон устроил у себя дома просто так, без повода.       Общительная девушка быстро влилась в атмосферу: расслабившись, смеялась, пила, болтала с подругой и новыми знакомыми, пока не увидела, как он поздоровался с Джи у входа.       Чёрт…       Глаза удивлённо расширились, тело неосознанно напряглось, а ладони вспотели. Столько лет, а она по-прежнему реагирует на него на уровне инстинктов.       Те же длинные, небрежно собранные в хвостик, шёлковые волосы. Привычные для его стиля потёртые джинсы и свободная майка. Он стал старше и, кажется, ещё выше. Колец в ушах и мышц стало явно больше. Это уже не был подросток-задира школьник. Мелисса увидела полноценно сформировавшегося возмужавшего мужчину.       Девушка вжалась в диван, прикрываясь стаканом с выпивкой. Она успела забыть о Хёнджине за эти годы… Неожиданная встреча разворошила ноющее неприятное чувство внутри. А что, если он её заметит? Как отреагирует? Теперь воспримет её как человека?       Мелисса с Хёнджином были врагами ещё со средней школы. Ссора развязалась на пустом месте из-за свободного шкафчика в самый первый её день. Она тогда ещё плохо говорила по-корейски.       Они на дух друг друга не переносили. Он всегда был холоден и груб. Она — эмоциональна и упряма. С тех пор прошло несколько лет. Жизни разошлись по разным путям. Мелиссе теперь двадцать один, ему должно быть где-то двадцать три.       Наблюдая за ним исподтишка, девушка не уверена, но почему-то чувствовала: он не изменился — и будет тем же, каким был раньше. Поэтому Мэл решила просто проигнорировать его и продолжила отдых в гостиной, где несколько человек уже оживлённо играли в «правду или действие».       Сначала играли трое, потом стало одиннадцать, а вскоре и все на вечеринке. Хёнджин тоже был среди игроков, но Мэл не заметила, чтобы он хотя бы раз на неё взглянул. Он что, не узнал её? Не заметил? Видимо, нет. Ну, и чёрт с ним… Тем лучше. Мелисса отогнала навязчивые мысли и снова сосредоточилась на игре.       Все, в основном, выбирали «действие», стараясь сделать игру поинтереснее. Очередь дошла и до Хёнджина.       — Правда или действие, Хёнджин? — спросила подруга Мелиссы Мия.       — Действие. Я не тряпка, — отрезал он с самодовольной ухмылкой, будто надеялся, что его задание будет самым жёстким.       Мия хищно усмехнулась, глянув на подругу и предвкушая незабываемое веселье:       — Твоё задание: налить в рот крепкий шот и поцеловать Мелиссу, чтобы алкоголь попал к ней и она проглотила его.       Подруга сказала это с явным восторгом, бросая взгляд на шокированную услышанным предложением Мелиссу.       Мия прекрасно знала, что они с Хёнджином были врагами — этим она только подливала масла в огонь и, похоже, наслаждалась.       Хёнджин холодно посмотрел на девушку, налил себе в рот водки и пошёл в её сторону.       Мелисса округлила глаза, смотря на него неверящим взглядом. Да, он не посмеет! Ещё чего?! Не будет она это делать. Это его проблема, а не её. А подруга просто бессовестная — так подставлять. И Мэл это просто так не оставит.       — Я не пью водку! Даже не думай! — девушка уклонилась назад, давая понять, что не собирается этого делать.       Он приподнял бровь, проглотив водку. Резко схватил её за руку и дёрнул к себе, подняв с дивана и почти прижав к своей груди.       — Мне плевать, чего ты хочешь. Это задание, и ты его сделаешь, нравится тебе это или нет. — Сказал он резко, снова налив себе водки в рот.       Хван схватил девушку за подбородок, наклонился и грубо вжал свои губы в её. Его язык нагло ворвался в её рот. Обжигающий алкоголь проник внутрь. Мэл попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силён. Через несколько секунд Хёнджин отстранился и самодовольно облизал губы.       — Ну что, это было так сложно? — сказал он с насмешкой и резко отпустил девушку, отчего она пошатнулась назад.       Мелисса закашлялась от крепости алкоголя. Слёзы навернулись. Но она не могла точно сказать — от кашля они проступили или от момента унижения.       Девушка сделала вдох, вытирая рот рукой. Обиженно посмотрела на Хёнджина. Ничего не изменилось… Он всё тот же мудак…       Обида вспыхнула как спичка. Хотелось придушить… Его, Мию, смеющихся за спиной… Давно забытое, угнетающее чувство дежавю накрыло, вызывая желание отомстить.       — Довольна?! – вызверилась Мэл на подругу, предложившую этот бред.       Хёнджин усмехнулся, явно развлекаясь бурной реакцией бывшей знакомой. Он наклонился к её уху, и громко, чтобы все услышали, прошептал с презрительной самоуверенностью:       — Скажи спасибо, что я вообще стал тебя целовать. Большинство девушек убили бы, чтобы попробовать мои губы. — Он отступил назад и с довольной ухмылкой обратился к остальным. — Ну что, кто следующий? Сделаем игру интересной.       Он нарочно больше не смотрел в сторону Мелиссы, будто она для него была пустым местом.       Мия же пожала плечами, не показывая ни капли сожаления:       — Эй, Мэл, не злись на меня. Задание было для Хёнджина, не для тебя. К тому же это всего лишь игра, да? — невинно пожала плечами подруга. — Не надо так заводиться.       — Спасибо, что хоть со спиртом. Не хватало ещё какую-то заразу от тебя подцепить, — прокомментировала Мелисса, вытирая губы.       Глянув на подругу — теперь уже бывшую — девушка боролась с желанием уйти. Но сбежать сейчас означало проиграть. А она не могла… не ему…       Улыбка на лице Хёнджина исчезла, сменившись холодным взглядом. Он подошёл ближе, угрожающе нависая над ней.       — Следи за своим поганым ртом, Мелисса. Ты вообще должна быть благодарна, что я снизошёл до того, чтобы коснуться тебя, не то что поцеловать. Не испытывай судьбу, — голос у него был низкий, угрожающе спокойный, отчего у неё по спине пробежал холодок, несмотря на жару в комнате. Он повернулся к остальным, моментально сменив выражение лица на обаятельную улыбку. — Итак, кто готов к следующему раунду? Думаю, нам нужно что-то ещё более дерзкое.       Его взгляд на мгновение вернулся к Мэл, и в глубине глаз мелькнуло что-то зловещее, прежде чем он вновь обратил внимание на остальных.       Мия, чувствуя напряжение, быстро вмешалась в надежде всё же разрядить обстановку:       — Эй, ребят! Это же должна быть весёлая игра, помните? Давайте немного повеселимся и расслабимся!       — Тогда сама целуйся с кем попало, а не других подставляй, — шикнула Мелисса на бывшую подругу. Обида пересиливала разум. Подруга ли она после такого поступка? Ведь знала же, что они с Хёнджином никогда не ладили…       Молодёжь вокруг продолжала шуметь, придумывая новые задания и вопросы друг другу. Хёнджин наблюдал за ссорой девчонок с самодовольным видом, явно наслаждаясь хаосом, который сам и устроил. Хотелось большего. Достать. Зацепить. Вызвать. Довести до срыва. Старые привычки? Она всё такая же тихая дурочка, как и была в школе.       Сквозь гул голосов, его голос вдруг громко прорезал тишину:       — Эй, Мелисса, — позвал он, привлекая всеобщее внимание. — Раз уж у тебя столько мнений о том, кто и что должен делать, как насчёт того, чтобы ты взяла следующее задание? Или ты как всегда струсишь, как цыплёнок? — В его тоне звучала откровенная провокация.       В комнате повисла тишина. Все взгляды обратились к ней. Мия теперь уже посмотрела с виноватым выражением, понимая, что, возможно, всё-таки зашла слишком далеко. Обстановка накалилась — все ждали, что она ответит.       — Я не трусиха. Я просто умнее. И не делаю всякую тупую хрень, чтобы себя унизить, — ответила девушка. Играть она давно уже не хотела, и вообще собиралась уходить. Похоже, не дадут…       Хван усмехнулся, закатив глаза:       — О, только не начинай этот пафос. Если не собираешься играть — чего ты ещё тут? — Он указал в сторону двери. — Уходи в любой момент. Никто тебя тут не держит.       Его слова повисли в воздухе скрытым вызовом. Все смотрели на Мелиссу, затаив дыхание. Мия выглядела растерянной, разрываясь между лояльностью к подруге и желанием сохранить атмосферу вечеринки.       Хёнджин скрестил руки на груди, наблюдая с насмешкой за явно уязвлённой блондинкой. Было ясно, что он получает удовольствие от каждой секунды её дискомфорта и привычно наслаждается властью над ситуацией.       — Не тебе мне указывать, что мне делать, — огрызнулась Мелисса, хотя внутри всё кипело от страха, злости и стресса. По натуре она всегда была спокойной и не привыкла к подобному общению. Но девушка подросла и научилась отстаивать своё «Я» более уверенно. — Тебе так хочется дать мне задание? Валяй. У тебя всё равно всегда было хреново с фантазией, — Мэл выпрямилась, стараясь держаться гордо. Хотя в душé надеялась, что он остынет и не усугубит всё ещё сильнее. Он же тоже стал старше, а значит должен быть тоже мудрее?..       Улыбка Хвана только расплылась шире — он был доволен тем, что она всё-таки поддалась на провокацию. Парень снова шагнул ближе, нарушая её личное пространство.       — О, я уверяю тебя, с фантазией у меня всё в порядке, особенно когда дело касается… некоторых вещей, — его голос опустился до почти что мурлыкающего эротического шёпота, от которого по её спине снова пробежал непрошенный холодок. — Ну что ж, раз ты такая смелая… — он сделал паузу, будто обдумывая что-то. — Твоё «действие»… раздеться до нижнего белья и танцевать на столе ровно одну минуту. Покажи нам, что ты скрывала все эти годы.       Толпа ахнула в унисон. Кто-то выглядел шокированным, кто-то — наоборот, стал явно заинтересован в игре больше. Мия раскрыла рот, чтобы возразить, но Хёнджин заставил её замолчать одним острым взглядом.       — Ну что, Мелли?       — Какая ты мразь… — с ненавистью прошипела девушка, смотря на него снизу вверх полным презрения и скрытой обиды взглядом.       Это было унизительно… для Кореи. Для неё — не особенно. Мелисса не из самых стеснительных. В конце концов, она всё же австралийка и разгуливать в бикини ей было привычно с детства. Но ситуация сейчас была не лучшей: вокруг — несколько десятков человек и большинство из них — парни. А, может, это и наоборот, хорошо? Этакий момент славы? Ведь у Мэл великолепное тело, и она это знает.       Девушка гордо подняла голову и шагнула к столу в середине комнаты. Она это сделает! Плевать на последствия. Он никогда не дождётся её проигрыша, чего бы ей это не стоило!       На девушке были обычные синие джинсы и серо-розовый худи. Как же ей повезло, что вместо привычного заношенного, удобного комплекта без швов, бельё на ней сегодня — красивое, кружевное. Будто знала, что пригодится. Женская интуиция снова не подвела.       Его полный хищного блеска взгляд внимательно следил за девушкой. Хёнджин откинулся назад, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что он собирается насладиться шоу. Остальные гости гудели вполголоса: кто-то чувствовал себя неуютно, другие — наоборот, с интересом ждали представления.       Когда она подошла к столу, Хёнджин колко бросил замечание:       — Не мухлюй, Мелисса. Полная минута — иначе задание не выполнено. И будь добра — постарайся — мы хотим увидеть, на что ты способна.       В его голосе звучала насмешка, но под ней скрывалось напряжение — он явно был вовлечён куда более, чем хотел бы показать. Комната затихла. Все взгляды были устремлены на блондинку. Ждали.       Мия, не в силах больше молчать, шагнула вперёд:       — Ребята, может, это уже слишком…       — Ты это начала. Наслаждайся последствиями, — холодно сказала Мэл, взглянув на подругу с явной обидой.       Кто-то догадался включить музыку — заиграла какая-то корейская песня. Мелисса покачала головой. Не то. Не её вайб.       — Поставьте Figure You Out by VIOLA, — попросила она, изящно забираясь на стол, с которого прямо перед ней поспешно убрали бутылки, стаканы и закуски.       Буквально через несколько секунд из динамиков зазвучала нужная дерзкая и довольно эротичная мелодия. Бóльшая часть присутствующих даже не поняли текста. Да и плевать. Мелисса понимала. Возможно, и Хёнджин. Не зря же он с ней в частной школе с углублённым английским отучился.       Девушка не готовилась морально. Если бы остановилась хоть на мгновение — передумала бы. А передумать нельзя. Это дело принципа. Сейчас главное — не упасть в грязь лицом.       «Одна минута. Всего лишь минута…» — мысленно повторила Мелисса, качнув бёдрами в первый раз, словно на пробу. Щёки вспыхнули. Она боролась со страхом публики и стыдом, но продолжила. В конце концов, она делала такое у себя в спальне, ванной, мыслях.       Руки помогли: ухватив подол худи, девушка игриво приподняла ткань, обнажив подтянутый животик.       Минута. Нужно успеть сделать оговорённое.       Плавно проведя ладонями по своим бёдрам, Мелисса закрыла глаза, прикусила губу и скользнула руками по налитой круглой груди. Вокруг послышался свист и одобрительные выкрики. Она ни разу не посмотрела ни на Хёнджина, ни на Мию. Они не заслуживали её внимания. По крайней мере, сейчас — точно нет.       Как только мелодичный мужской голос начал вторую часть куплета, Мелисса в одно движение стянула с себя худи и швырнула его на стол к ногам. Раздались аплодисменты и возбуждённые возгласы.       Странно, но это подбадривало. Молодая. Красивая. Она же это знала. А кому не приятно, когда восхищаются? Или она извращенка?.. Не важно… Она делает это — утирает нос ЕМУ.       Движения моментально стали увереннее. Танец быстро обретал откровенные черты: бёдра плавно двигались в стороны, попа виляла вызывающе, а тело эротично делало плавные волны. Грудь была на виду — тонкий кружевной лифчик не скрывал манящие соски и яркие ореолы. Мелисса не думала об этом. Сейчас не надо было думать вовсе.       Полминуты.       Девушка запрокинула голову и чувственно взъерошила пушистые светлые волосы. Затем медленно и эротично провела ладонями вниз — по шее, по груди, животу… и, наконец, неторопливо начала расстёгивать ширинку джинсов.       Крики становились всё громче. Кто-то уже достал телефон. Нужно было остановить — нельзя, чтобы снимали. Ведь уже завтра её разорвут на куски. Интернет, сплетни, репутация — всё пойдёт прахом. Но все пьяные и сейчас слишком отвлечены, чтобы следить за такими вещами.       Хёнджин не сводил с Мелиссы глаз, наблюдая за каждым движением. Дерзкая, взрослая, уверенная, соблазнительная… В его взгляде больше не было насмешки — лишь сосредоточенность и напряжение. Он не ожидал, что она будет танцевать с такой грацией и уверенностью. Он вообще не ожидал, что она будет это делать… Музыка заполняла комнату, и, будто по волшебству, всё вокруг давно отступило на второй план.       Когда она сняла худи и осталась в белье, его челюсть невольно напряглась. Костяшки побелели, так крепко он вцепился в край стола, за которым сидел на диване. Свисты и оклики из толпы явно его раздражали, но он привычно пытался это скрыть за маской безразличия.       Когда девушка начала расстёгивать джинсы, толпа буквально взорвалась.       Её подбадривали. Мелисса чувствовала, что побеждает. Это окрыляло, словно наркотик.       Она расстегнула джинсы и, красиво вращая бёдрами по траектории знака бесконечности, медленно стянула их вниз, освобождая стройные длинные ноги. Теперь она осталась в кружевном прозрачном комплекте бледно-голубого цвета и в чёрных носках, которые совершенно не сочетались с её нежным, возбуждающим образом.       Комната зашлась в криках и восторженных возгласах. Кто-то подошёл ближе, кто-то снимал на телефон. Девушки отворачивались: одни — от зависти, другие — от злости на своих парней. В комнате начинался хаос, пусть пока и скрытый.       Мелисса продолжала танцевать. Она не знала, сколько осталось времени. Первый припев закончился, но никто не остановил её. Она послушно выполняла своё «действие», невольно обнажая перед толпой всё самое личное.       Через тонкое кружево было видно всё: торчащие соски с ореолами, красивую круглую попку, манящие идеальные бёдра и, полностью выбритый, просвечивающийся лобок, на котором взгляд застрял у большей части мужской аудитории.       Хёнджин начал терять самообладание. Его сдержанная маска трескалась с каждым её движением. Он пожирал её глазами, взгляд стал навязчивым, почти болезненным. Что-то внутри него поднималось — смесь дикого желания уничтожить и необъяснимого желания защитить.       Толпа становилась всё громче. И он чувствовал, как в нём закипает ярость. Эти люди — они видели её. Желали её. Смотрели так, как не имели права. И это невыносимо сводило его с ума.       Он не подумал — просто поднялся и пошёл вперёд, пробираясь сквозь толпу и не сводя с неё глаз.       Подойдя близко, парень резко схватил её за запястье и дёрнул со стола вниз, прижимая к себе.       Мелисса испугалась, растерялась — даже не успела понять, что происходит. Возмущение смешалось со злостью и объяснимым страхом. Почти обнажённая, она вдруг почувствовала себя уязвимой, как никогда прежде.       — Какого чёрта ты творишь?! Отпусти меня! — закричала девушка, пытаясь вырваться.       Свист и смех в комнате усилились. Только сейчас до неё дошло — она сама загнала себя в ловушку. Выиграла… но какой ценой?       Хёнджин, кажется, не обращал внимания на её слова. Его хватка только усилилась, дыхание стало глубже, в глазах — безумный коктейль эмоций, в которых невозможно было разобраться ни ей, ни ему самому.       В одно движение он подхватил её на плечо. Комната ахнула — кто-то начал разочарованно требовать продолжения шоу, кто-то смеяться, подбадривая парня напутственным «отхватил шикарную тёлку».       — Всё. С нас хватит, — прорычал он, громко, так, чтобы все услышали.       Он пошёл прочь из комнаты, неся её на плече, как трофей.       Мелисса пыталась отбиваться, стучала кулачками по его спине, но он даже не вздрогнул. Напряжение исходило от него волнами. Он нёс её к коридору в сторону безлюдной тишины.       Только когда они оказались вдали от остальных, он поставил её на пол, прижав к стене своим телом.       — Какого чёрта ты вытворяешь?! — злобно процедил он.       — То, что ты сам сказал! Я играю по правилам! — выплюнула ядовито девушка, вид которой был полон возмущения. Она смотрела прямо ему в глаза, не отводя взгляда, но при этом инстинктивно прикрывалась руками — с прекращением выступления эйфория момента развеялась и неловкость всё-таки накатывала. Одежда осталась там, на столе, среди бутылок и чужих глаз. Вернуться будет сложнее, чем было танцевать.       Глаза Хёнджина опасно сузились, он приблизился, окончательно прижав её к стене. Он чувствовал, как быстро вздымалась её грудная клетка. Одна рука потянулась к её подбородку, заставляя поднять голову и встретиться с его прожигающим злым взглядом.       — Не неси херни, Мелисса, — раздражённо прошипел он. — Думаешь, я не вижу тебя насквозь? Ты устроила это шоу просто назло, да? Чтобы показать, что ты лучше меня. Что справишься с любым заданием, которое я брошу тебе в лицо. — Его палец грубо скользнул по её нижней губе, вызывая дрожь, которую она не успела скрыть. Девушка сделала вдох, задержав дыхание. — Ну что ж, поздравляю. Ты доказала свою точку. Только не думай, что это что-то меняет между нами.       Мелисса вздрогнула. То ли от его аномальной близости, то ли от холодной стены к которой он её прижал. Девушка и без того чувствовала себя уязвимой, а теперь окончательно растерялась, но ни за что не покажет этого. Привычка защищаться и держаться бойко перед ним родилась ещё в школе — когда он по поводу и без цеплялся и нападал, а она отчаянно пыталась не проиграть в каждой словесной склоке.       Мелисса знала, что слабее его физически и морально. Но вопреки здравому смыслу это знание всегда подстёгивало давать ещё больший отпор.       — А что должно было измениться? Ты думал, я стрýшу и пойду на попятную? Обломись. Не на ту напал, — выплюнула она, презрительно прищуриваясь.       Дыхание было сбивчивым, сердце стучало быстро и громко. Всё происходящее било по нервам. Она просто пришла выпить и расслабиться на вечеринку к друзьям, и теперь — почти голая, стоит прижатая к холодной стене своим старым врагом, которого не видела уже несколько лет.       Как вообще до такого дошло?       Мелисса дёрнулась, пытаясь освободиться. Близость ощущалась слишком остро, слишком противоречиво, уязвимо и волнующе. Она никогда не была так близко к нему. Никогда.       — Отпусти. Мне нужно одеться, — зло сказала девушка, выливая в эмоции на лице всё: страх, унижение, стыд и растворяющийся в его силе контроль.       Его рука сжала подбородок чуть сильнее, но вскоре отпустила. Он отступил всего на шаг, оставляя её всё ещё прижатой к стене. Взгляд парня медленно скользнул по её телу, задержавшись на интимно открытых участках кожи, прежде чем вновь встретиться с её глазами.       — Я прекрасно знаю, кто ты, Мелисса, — произнёс он тихо, но с нажимом. — Ты та, кто считает себя лучше всех. Особенно лучше меня. Ходишь с поднятым носом, будто выше всего этого, — он снова приблизился, обжигая своим дыханием её щёку и угрожающе шепча на ухо. — Но сегодня я увидел настоящую тебя. Ту, что жаждет внимания, одобрения. Ту, что готова на всё, чтобы выиграть… даже унизиться перед толпой незнакомцев.       — Ты!.. — вспыхнула возмущением Мелисса, но губы задрожали, а глаза начали предательски наполняться влагой. Нет. Только не перед ним! Она не даст себе расплакаться у него на глазах. Он всегда так с ней поступал. Унижал. Давил. И всегда побеждал в этих маленьких обидных войнах. — Ты просто не можешь смириться с тем, что я тебя уделала. Думал, не посмею? — прошипела она. — Ты сам дал задание — я его выполнила. Это же просто игра, верно?       Мэл старалась держаться и это и было чертовски сложно. Девушку терзало возмущение, злость, досада. Но больше всего — злость на себя. Потому что он… был прав. Но признать это? Никогда. И уж точно не перед ним.       На лице Хёнджина на миг промелькнула тень сомнения. Его выражение стало мягче, когда он заметил, как дрожат её губы и блестят глаза. На короткий миг в его глазах мелькнула вина. Только миг… Он тут же спрятал её за привычной холодной маской, годами дарящей уверенность и комфорт.       — Это была не просто игра, Мелисса, — сказал он неожиданно мягко. — Для меня — нет. — Хван провёл рукой по своим волосам, глядя в сторону и явно не зная, что делать со своими эмоциями. — Слушай… я знаю, что мы никогда не ладили. Но я не думал, что всё зайдёт так далеко. Я… Я не должен был так тебя подталкивать, — он выглядел растерянным. По-настоящему. — Просто… — парень тяжело вздохнул. — Я не мог вынести мысли, что все эти ублюдки смотрят на тебя так, — и тут же, будто испугавшись сказанного, добавил поспешно. — Не то, что я о тебе забочусь или что-то в этом духе.       — Какой джентльмен, — язвительно прокомментировала Мелисса, пряча в обвинительном тоне обиду, замешательство и унижение.       Почему-то там, на столе, она не чувствовала этого. А теперь — стоя в нижнем прозрачном белье… почувствовала и даже слишком.       Хёнджин скривился от её колкости. Его челюсть сжалась, он и так с трудом удерживал самообладание. Парень сделал глубокий вдох, плечи тяжело поднялись и опустились.       — Знаешь что, Мелисса? Да пошло оно всё, — пробормотал он, раздражённо проведя рукой по волосам. — С меня хватит этих игр. — Неожиданно, одним быстрым движением, он снял с себя футболку, оголив подтянутое тело с рельефными мышцами и татуировками. Он резко протянул её ей. Глаза его при этом были отведены — будто ему самому стало неловко от её наготы. — Просто… надень это. Потом поговорим, когда ты не будешь стоять полуголая посреди грёбаного коридора.       Девушка ошарашенно уставилась на его тело и татуировки. Она даже не знала, что они у него есть. Несколько надписей на английском, ветка цветной сакуры… Мелисса смущённо отвела взгляд и молча взяла вещь, которую он всучил ей в руки.       — Мелисса, — раздался голос со стороны. Они с Хёнджином одновременно обернулись. В конце коридора стояла Мия с виноватым лицом и вещами в руках. — Я принесла твою одежду…        Девушка нахмурилась, увидев, что её почти голая подруга стоит рядом с уже почему-то полураздетым Хёнджином. Мия знала, что они люто ненавидели друг друга — и теперь ей было по-настоящему стыдно, что всё началось с её бездумного задания.       Мелисса облегчённо выдохнула и, прижав футболку к груди парня, вернула её обратно.       — Слава богу, — шепнула она себе под нос и пошла навстречу к Мие.       Как только девушка отошла, Хёнджин, не моргая, как загипнотизированный, уставился на её круглую упругую попку, едва прикрытую прозрачным кружевом.       Мелисса подошла к бывшей подруге, забрала у неё одежду и сразу же зажала джинсы между ног. Первым делом — натянула худи. Он был длинным и скрывал всё, что нужно.       Хёнджин остался стоять на месте, как вкопанный. Его взгляд всё ещё был прикован к её фигуре. Он не мог оторваться от вызывающе сексуального вида её бёдер и трусиков, которые практически ничего не скрывали. Его сердце билось быстрее, а в голове бушевала странная смесь вожделения и вины.       Пока Мелисса одевалась, он наконец опомнился, покачал головой и начал медленно натягивать свою футболку обратно, скрывая многочисленные татуировки. Когда он поднял взгляд, Мелисса была уже полностью одета — хотя щёки всё ещё горели от смущения.       Мия нервно переводила взгляд с подруги на Хёнджина, не зная, что сказать. Молчание висело в воздухе, пока, наконец, Хёнджин не прервал его.       — Послушай, Мэл, — начал он, голос звучал хрипло, но искренне. — Я…       — Я полагаю, все наигрались? — Мелисса гордо подняла голову, сперва посмотрев на Мию, потом на Хёнджина.       Девушка не собиралась больше здесь оставаться. Она и так уже получила свою порцию позора и негативных воспоминаний. Теперь придётся расхлёбывать последствия. Не то чтобы ей действительно было стыдно за то, что она разделась. Скорее, нет. Неприятны будут сплетни. А они точно будут. В этом обществе люди этим живут.       Не дожидаясь ответов, Мелисса развернулась и направилась обратно в общую комнату за своим телефоном.       Едва она вошла, как из комнаты раздался громкий свист и хлопки в ладоши — кто-то даже выкрикнул что-то восторженное. Реакция молодёжи была предсказуемой.       Мелисса молча искала сумку, упрямо делая вид, что ей плевать.       Хёнджин смотрел ей вслед, стиснув челюсть. Его злили свист и выкрики, доносившиеся из общей комнаты, но он заставил себя не двигаться. Пойти за ней сейчас — значило всё только усугубить.       Вместо этого он обернулся к Мие, и его лицо потемнело от гнева.       — Какого хрена ты вообще думала, когда предлагала это задание? — прорычал он, опасно наступая и давя своим высоким размером.       Мия инстинктивно отступила, испуганно расширив глаза:       — Я… я не думала, что всё зайдёт так далеко, — пробормотала она, виновато покачав головой. — Я думала, это будет просто… шутка. Безобидная. Я не знала, что Мелисса в итоге действительно такое сделает.       Хёнджин фыркнул, покачав головой с отвращением.       — Ты вообще понимаешь, что натворила?       — А что ты на меня валишь всю ответственность? — возмутилась всё-таки знакомая. — Первое задание было — поцелуй с водкой. Хотел бы — отказался бы первый. И это не я заставила её на виду у всех стриптиз устроить!       Его глаза опасно сузились, он шагнул ближе, понижая голос до зловещего шёпота и сжимая кулаки:       — Следи за языком, — процедил он. – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Я не просил ни о чём из этого дерьма. Это ты всё начала со своей тупой затеей. — Он ткнул пальцем в её грудь, акцентируя каждое слово. — И не вздумай сваливать всё на меня. Да, я предложил задание. Но это Мелисса решила его выполнить. Она могла отказаться в любую секунду, — голос парня с каждым словом становился громче. — Но нет, ей нужно было что-то доказать. Мне, тебе, всем. И вот теперь… посмотри, к чему всё пришло.       — Я не думала, что дойдёт до такого… — буркнула Мия в ответ, но голос звучал тихо и виновато. — Я думала, будет прикольно… — Девушка запнулась. Она знала, что Мелисса и Хёнджин враги со школы. Знала, что ненавидят друг друга. Знала, что он не откажется. Знала, что это унизит подругу. Но всё равно сделала. Почему?? Зависть? Тайная злость? Желание утвердиться за счёт унижения подруги? Жажда увидеть чужое падение? — Я не знаю… — прошептала она. — Просто поцелуй… А ты… Она ведь никогда не сдаётся. Особенно с тобой.       Мия выдохнула. Вся её поза говорила: «Я виновата». Но просить прощения было уже бессмысленно. Завтра, когда видео разлетится по всему университету, станет только хуже. Все виноваты. И каждый по-своему.       Хёнджин выслушал её, и его лицо чуть смягчилось. Он тяжело вздохнул, снова провёл рукой по волосам:       — Ладно, я понял. Такое бывает, когда все пьяные и в угаре. Но ты должна понять — каждое действие имеет последствия. Особенно, если это касается такой, как Мелисса. — Он на секунду замолчал, бросив взгляд в сторону комнаты, где она исчезла. — Она… другая. Не только внешне… Сильнее, чем все думают. Но это не значит, что ей не бывает больно. Что она не унижается. — Он повернулся обратно к Мие и понизил голос. — Я знаю, я был с ней мудаком. Не один раз. Но я никогда не хотел видеть её такой… сломанной. Стыдящейся. Это не она.       Мия поджала губы. Она правда сожалела, но всё ещё не могла до конца признать свою вину. Ведь это он придумал то задание. Это подруга добровольно его выполнила.        — Ты никогда не говорил ей…       Из-за угла показалась Мелисса. Она стремительно направилась к выходу. За ней, спотыкаясь, вывалился пьяный в хлам Вуджин:       — Класные сиськи… Мож-ж, ещё раз станцуеш-шь… — протянул он пьяным голосом, раскосо уставившись на неё скрытую джинсами и худи задницу.       Мелисса не обернулась, не посмотрела ни на него, ни на остальных. Быстрым шагом и опустив голову, она прошла мимо Хёнджина и Мии.       — Мелли… — нерешительно позвала Мия, с тем же виноватым лицом.       — Отвали, — резко отшила подругу блондинка, не глядя, и, найдя свои кроссовки, начала торопливо их надевать.       Хёнджин же не удержался. Услышав оскорбление пьяного пацана, мгновенно вспыхнул от ярости. Он рванул вперёд, схватил Вуджина за воротник и со всего размаха впечатал его в стену.       — Заткнись, мразь, — прошипел он почти в лицо тому и, плюясь слюной. — Ты не смеешь так говорить о ней. Никогда! Понял?       Вуджин, пришедший в ужас от внезапного нападения, бешено закивал, побелев, и, кажется, даже заметно отрезвев.       Хёнджин удерживал его на месте ещё секунду, потом резко оттолкнул, отведя с отвращением взгляд.       Когда он повернулся обратно, Мелисса, сжав губы, торопливо натягивала второй кроссовок. Её глаза не плакали — но в них было всё: стыд, обида, уязвимость… слабость.       И Хёнджин знал — он виноват.       Выпившая Мия, стояла рядом и чуть ли не плакала. Она не хотела, чтобы всё вышло так. Ей было стыдно. А зная подругу, она поняла: отношения и дружба испорчены навсегда.       Мелисса быстро надела обувь и, не оборачиваясь, выскочила за дверь. Всё. С вечеринками покончено. Она больше никогда не пойдёт на подобные сборища.       Хёнджин смотрел ей вслед, и сердце сжималось с каждым шагом, уносящим девушку навсегда прочь. Он знал: накосячил. Серьёзно. Масштабно. И впервые за долгое время почувствовал настоящее искреннее раскаяние.       — Чёрт, — выдохнул он себе под нос, проведя рукой по волосам. Он обернулся к Мие, которая всё ещё стояла на месте в подавленном виде. — Послушай… мне нужно идти, — сказал он, всовывая ноги в свои кроссовки и направляясь к выходу. — Просто… проследи, чтобы никто больше не лез к Мелиссе. Ладно?       Не дожидаясь ответа, Хёнджин выбежал за дверь. Мысли в голове метались, как сумасшедшие. Он должен был догнать её. Попросить прощения. Попытаться хоть как-то исправить. Даже если придётся наступить на свою гордость и признать, что он был неправ.       Мия пожала плечами. Она постарается, но что она теперь могла сделать? Кто заснял — тот выложит. Кто видел — уже не развидит… *      Мелисса шла быстрым шагом. До автобусной остановки — минут десять. Было уже поздно. Завтра хоть и выходной, но ей хотелось только одного — домой и спать. Чтобы поскорее закончилось «сегодня» и наступило спасительное «завтра». Забыть об этом дне. Если такое вообще забыть возможно.       Девушка ещё не успела выйти со двора дома, как позади послышались шаги и голос, окликнувший её по имени.       Мелисса закатила глаза с явной злостью и только ускорила шаг.       — Хёнджин, оставь меня в покое. Я выполнила задание, как и ты. Мы квиты. Иди выёбывайся где-нибудь в другом месте. Не надо мне больше ничего доказывать.       Хван ускорился, легко догнав девушку и схватил её за руку — осторожно, без грубости, просто чтобы замедлить.       — Мелисса, подожди, — сказал он мягко, почти умоляюще. — Пожалуйста, просто… послушай меня секунду, — он глубоко вдохнул, ища нужные слова. — Я знаю, я всё испортил. Очень сильно. Мне жаль. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Просто… я не знаю… я, наверное, ревновал. Когда все эти парни начали пялиться на тебя — меня переклинило, — его рука ослабла, но он всё ещё держал её. — Я знаю, я вёл себя как последний придурок. Я не заслуживаю прощения. Но клянусь, я не хотел, чтобы тебе было больно. По крайней мере, точно не так.       — Хотел, — отрезала девушка, высвободившись из его руки. — Хотел и сделал. И не надо это теперь отрицать, — она подняла на него взгляд, полный обиды, и с вызовом процитировала его же слова. — «Целая минута. И убедиться, чтобы я постаралась. Вы хотели увидеть все движения.» — она несколько раз кивнула и пожала плечами. — Я постаралась.       Мелисса не собиралась это отрицать. Она сама на это пошла. Более того — она словила кайф. На секунду. Когда ей аплодировали, когда ею восхищались. Но… последствия вряд ли стоили этого короткого мгновения «славы».       Хёнджин сжал челюсть от её слов. Он будто получил от неё удар под дых. Провёл рукой по волосам. На его лице читалась отчаянная досада:       — Ладно. Да. Возможно, я и правда хотел посмотреть, как ты выкрутишься. Хотел, чтобы тебе стало неловко... Но я не думал, что ты реально пойдёшь до конца. Не так. Я думал, ты сдашься. Или кто-то остановит раньше, чем это станет перебором, — он сделал шаг ближе, и признался почти шёпотом. — Я не знал, что это так на меня подействует. Когда ты вышла туда… и начала так танцевать… Это было слишком. Я не выдержал. — Хёнджин нерешительно протянул руку, будто хотел дотронуться до её плеча… но остановился. — Прости, Мэл. Мне правда… чертовски жаль.       Девушка аж сощурилась от звучавшего бреда. В смысле он не выдержал? Что, она так плохо выглядела? Или плохо станцевала? Или наоборот — он бесится, потому что она его уделала?       — Мне не нужны твои извинения, — покачала она головой. — Мне не пятнадцать, как раньше. Я взрослая. Я могу за себя постоять. И я больше не позволю тебе меня гнобить.       В кармане Хёнджина не вовремя завибрировал поймавший сигнал телефон. Потоком посыпались уведомления.       Он машинально полез за ним в джинсы, одновременно обдумывая, что сказать в ответ. Но, увидев экран, замер. Несколько десятков уведомлений из Инстаграма и KakaoTalk.       Первое же открытое сообщение — и на экране видео, где Мелисса танцует на столе в кружевном белье. Под видео тэг его аккаунта и подпись с его ником: «Спасибо, бро, за шоу. Это было лучшее ‘действие’ за всю историю нашей игры.»       Хёнджин застыл, пытаясь переварить пиздец, который уже вылился в соцсети. Он не знал, сколько времени смотрел в экран, но когда поднял глаза — девушки уже не было. Она ушла. Даже не сказав ему ни слова.       Он стоял с телефоном, пока сердце не начало сжиматься от паники. Всё вырывалось из-под контроля. Нужно что-то делать. Срочно.       — Fuck, — выдохнул он и сжал телефон в дрожащей руке.       Парень рванул за девушкой. Пробежал почти весь квартал и настиг её только у автобусной остановки. Подошёл с опаской, медленно, чтобы не испугать.       — Мелисса, подожди, — позвал он мягко, подняв телефон. — Тебе надо это увидеть, — девушка нехотя повернулась, поправляя белые, непослушные от ветра локоны. Лицо было серьёзным, глаза настороженными и слегка пьяными. Он показал ей экран, на котором на повторе проигрывалось видео. — Оно везде, — сказал он с мрачным видом. — Кто-то записал и выложил. Прости… Я не хотел, чтобы всё вот так…       Слова прозвучали искренне. Но вред уже был нанесён. Видео распространялось как огонь при пожаре, и остановить это было невозможно.       — Господи… — прошептала Мелисса на выдохе, вырывая у него телефон, — в теле всё вспыхнуло от стресса, будто лёд прошёл по коже. — Мне пиздец… — прошептала она, дыша глубже и чаще.       В груди сгустилось всё сразу: возмущение, злость, стыд, обида, страх, беспомощность. Что же за общество такое? Юбки короче трусов — норма. А если на вечеринке на столе в лифчике станцевать — уже позор.       Теоретически, такое можно пережить.       Теоретически.       Мелисса не из слабых и не из трусливых. Ну… возможно, иногда. Но если это дойдёт до института — её, скорее всего, отчислят.       Хёнджин смотрел, как паника медленно охватывает её красивое лицо. Он чувствовал, как вина накрывает с головой. Парень протянул руку и мягко забрал у неё телефон:       — Мы что-нибудь придумаем. Обещаю. Я не дам этому разрушить твою жизнь, — он замялся, не зная, говорить ли что-то дальше, но всё же решился. — Если хочешь… можем пойти ко мне. Вместе подумаем, что делать. Подальше от всего этого хаоса.       Предложение повисло в воздухе между ними. Необязательное, но весомое. Слишком много последствий и слишком мало ясности.       Хёнджин понимал: он шагает по тонкому льду. Но мысль оставить её одну была невыносима.       Девушка сначала просто уставилась на него в тишине… а потом вдруг рассмеялась. Вряд ли смех был сейчас уместной реакцией, но её оголённая нервная система защищалась по-своему.       — Какая разница? — она нахмурила лоб и поджала губы, чтобы не расплакаться. — Ты выиграл. — Мелисса усмехнулась, горько кивнув и посмотрев ему в глаза. На этот раз без ненависти и вызова. — Можешь снова собой гордиться.       На горизонте показался автобус, но желания сесть в него уже не было. В общежитии ей сейчас станет только хуже.       — Мне надо выпить, — не глядя на парня, Мелисса развернулась и поплелась в сторону ближайшего магазинчика.       Денег почти не осталось, но на бутылку соджу хватит. Да и какая теперь разница? Она всё равно уже пьяная. И опозоренная...       Хёнджин колебался. Хотел дать ей пространство, но внутренний голос был громче: нельзя оставлять её одну. Не сейчас и не в такой положении.       Он вздохнул и пошёл следом. Настиг девушку уже в магазинчике, где она стояла перед полкой с алкоголем, бессмысленно глядя на бутылки.       — Мелисса… — тихо сказал он, положив ладонь ей на плечо. — Я знаю, тебе больно. Но бухло не поможет. Давай лучше возьмём воды и пойдём ко мне? Я живу один. Там спокойно, обсудим всё. Без шума. Без лишних глаз, — он слабо улыбнулся, пытаясь хоть чем-то достучаться. — Клянусь, я на твоей стороне. Сейчас — точно. Без игр. Без подвохов.       Девушка даже не повернулась.       Просто открыла холодильник, достала персиковый соджу. Затем — бутылку воды с другого холодильника. На кассе молча всё оплатила.       Когда развернулась, сунула ему в руки воду:       — Хочешь воды? Пей. А я хочу забыть…ся.       Мелисса вышла вперёд, откручивая пробку. Где-то глубоко в подсознании девушка знала: стоило бы послушать. Но у неё с ним всегда было по-другому. Война. Упрямство. Желание не поддаться. Сделать наоборот. Разозлить. А сейчас — это особенно важно. Она и её жизнь рушатся, а он рядом наблюдает за своим успехом.       Парень вздохнул и разочарованно принял воду. Он понял: спорить сейчас бессмысленно. Просто пошёл за ней. На расстоянии. Рядом, но не давя.       Мелисса сделала глоток из бутылки, закашлявшись от крепости.       Хван поморщился. Он по себе знал, каково это — пытаться утопить боль в алкоголе. И как утром всё становится только хуже.       — Послушай, Мэл… — мягко сказал он, поравнявшись с ней. — Я понимаю. Ты хочешь забыть. Заглушить всё. Я был там. Знаю, каково это. Но это не помогает. — Он замолчал на секунду, прежде чем добавить. — Но если ты действительно хочешь пить… хотя бы позволь мне остаться рядом. Проследить, чтобы с тобой всё было нормально. Я обязан тебе. После всего, что случилось…       — Досмотреть моё падение? — усмехнулась она и сделала ещё один глоток персиковой гадости.       Мелисса ненавидела крепкий Соджу. Но персиковый аромат хоть немного сглаживал противный вкус. Главное — напиться. Пережить. Перетерпеть. На душе было настолько паршиво, что казалось — хуже уже просто некуда.       Хёнджин нахмурился от её слов. В голосе парня впервые прозвучала неуверенность и боль:       — Не ради этого… — тихо сказал он. — Просто… я забочусь о тебе, Мелли. Больше, чем хотел когда-либо признать. Видеть тебя такой — это разрывает меня изнутри, — он осторожно взял бутылку из её рук. — Пожалуйста. Дай мне шанс. Я знаю, что был козлом. Но клянусь — я пытаюсь измениться. Ради тебя, — он смотрел прямо ей в глаза. Его взгляд… не был прежним. В нём не было колкости, холода… Только уязвимость. — Я не вынесу, если ты навредишь себе из-за моих ошибок. Дай мне побыть рядом. Вместе…       Девушка с возмущённым лицом попыталась выхватить бутылку обратно:       — Отдай! Не притворяйся принцем на белом коне. Ты всегда меня ненавидел!       Она снова делала попытки выхватить напиток, но он, будучи выше и сильнее, без труда отводил руку. Парень держал бутылку вне её досягаемости. Попытки девушки побороть его физически казались милыми:       — Я не притворяюсь, Мелисса. Да, я был с тобой ужасен… но это потому, что… — он замолчал, подбирая слова. — Потому что не мог признаться себе, что ты мне нравишься, — он глубоко вдохнул и сделал паузу, как перед прыжком с обрыва. Чёрт, Как же тяжело это сказать… — Я всегда заботился о тебе. Ты была значима гораздо больше, чем я хотел или смел признать. Каждый раз, когда я отталкивал тебя, когда говорил жестокие вещи… Я просто… боялся. Своих чувств. Того, что они значат. Я не хотел этого признавать. Даже себе. Не спрашивай почему… я не знаю… — голос молодого человека стал мягким, почти просящим. Умоляющий взгляд искал в её лице понимание. — Сегодня, когда я увидел тебя там… когда увидел, как все смотрят на тебя… Я понял, насколько сильно и как долго врал себе…       Мелисса замерла. Руки обессиленно опустились вдоль тела. Она смотрела на него с потерянным, но будто что-то ищущим видом.       — Хван… ты такой идиот, — вырвалось у неё через минуту. — Мы не виделись почти три года… И ты сейчас вываливаешь мне такое? Что я, по-твоему, должна теперь с этим делать?       Девушка развернулась и пошла дальше по тротуару. Без цели. Без сил. Пить не дали. Университет, возможно, под угрозой. Подругу потеряла. Достоинство тоже. И тут ещё он…       Хёнджин жалобно смотрел ей вслед с тяжестью в груди. Всё снова рушилось. И он снова был причиной.       — Мелисса, подожди! — позвал он и рванул за ней, догоняя. — Слушай, я знаю, я идиот. Я был идиотом всё это время. Но сейчас я правда хочу всё исправить, — он обогнал её и встал перед ней, загородив путь. — Я не могу изменить прошлое. Но я могу попробовать загладить всё, что наделал. Начиная с этой минуты. Пожалуйста. Дай мне шанс, — его глаза смотрели в её — с надеждой и отчаянием. — Я не прошу прощения за всё сразу. Просто… может, мы попробуем сначала? Попробуем узнать друг друга без всей этой злобы и прошлого?       Он протянул ей руку в умоляющем жесте перемирия.       Мелисса остановилась, глядя в его глаза, взглядом, полным искренней боли. Боли, годами тщательно спрятанной за дерзкими ответами. Боли которой он никогда раньше не замечал, потому что был слеп и глуп.       Мелисса сжала губы, потом расстроенно эмоционально выдохнула. Как так получилось, что за один вечер её жизнь так перевернулась?       — Я всегда думала, что ты меня ненавидел… — прошептала она и прикусила губу, сдерживая женские мокрые эмоции. — Ты даже не представляешь, сколько слёз я из-за тебя выплакала… — она ударила его кулачком в грудь. Не сильно — из-за нервов и эмоций. Просто чтобы почувствовать, что он рядом, что он наконец слышит. — Я всегда старалась. Хотела быть лучше. Красивее. Умнее. Чтобы ты… наконец-то оценил. А ты только продолжал издеваться! Тебе надо было обязательно быть на шаг впереди! — Мелисса всё-таки всхлипнула и сморгнула накатившие слёзы. — И когда я, спустя годы, наконец-то научилась быть сильной… научилась жить без тебя… без мыслей о тебе. Ты вернулся. И снова всё перевернул с ног на голову!       Лицо Хёнджина потускнело и осунулось от её слов. Он будто словил удар в солнечное сплетение. С самой школы их ненависть казалась справедливо объяснимой и взаимно заслуженной.       Не выбрасывая бутылки из рук, он медленно поднял руки и нежно коснулся её лица. Подушечками больших пальцев стёр слёзы с её щёк.       — Мелисса… прости, — прошептал он, голос дрожал от незнакомых ему эмоций, но это сейчас беспокоило меньше всего. — Я никогда не хотел делать тебе больно. Просто… я боялся. Боялся, насколько сильно ты мне не безразлична. Боялся себя самого. Боялся, насколько слабым становился рядом с тобой. Злился, что ты делала меня таким, даже не стараясь. Поэтому и отталкивал тебя. Снова и снова, — он склонил лоб к её лбу и легонько коснулся, прижавшись, и очень тихо добавил. — Но клянусь… я больше не буду убегать. Больше не буду прятаться. Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Без игр. Без вранья. Только ты и я. Будем вместе во всё разбираться…       Мелисса не знала, что ответить и как среагировать. Она злилась на него. Но была ли в случившемся только его вина? Она сама полезла на тот чёртов стол, сама начала раздеваться, чтобы доказать ему и себе, что она не хуже. Ведь она бы не послушалась другого парня. Ей плевать на остальных. Всегда было. Цеплял только Хёнджин. Только он был ей важен. Только его слова и замечания триггерили, заставляя делать что угодно, чтобы доказать свою значимость. И именно поэтому она пошла наперекор своим принципам, натворив ерунды.       А теперь что? Вот они стоят, выпившие, ночью, посреди “нигде”, и признаются друг другу в том, чего никогда даже себе не позволяли признать.       Хёнджин, внимательно наблюдающий за девушкой, увидел сомнение и замешательство в её глазах. Слишком долго они тянули. Он понял, что должен рискнуть.       Медленно, оставляя ей достаточно времени, чтобы отстраниться, если она захочет, он наклонился и мягко коснулся её губ своими.       Поцелуй был осторожным, нежным — полная противоположность грубому и резкому поцелую на вечеринке. В нём были обещания, извинения, и всё то, что он не умел выразить словами, но так легко мог показать природной близостью.       Через пару секунд он отстранился чуть-чуть, оставив лоб прижатым к её лбу.       — Пожалуйста, Мелисса… — прошептал он. — Дай мне шанс всё исправить. Показать, как много ты для меня значишь.       Девушка шмыгнула носом, втягивая слёзные сопли. На мгновение забылся страх и желание нажраться соджу, который Хван так и держал в руке.       — В следующий раз стриптиз танцуешь ты, — тихо отшутилась она с мягкой, нежной улыбкой.       Хёнджин хихикнул в ответ, явно облегчённый её попыткой пошутить. Он заправил выбившуюся прядь её волос за ухо, его пальцы задержались на мокрой щеке.       — Договорились, — сказал он, и его взгляд облегчённо блестнул озорством. — Хотя не гарантирую, что выйдет так же эффектно, как у тебя. Мне никогда не шло кружево, — он протянул, усмехнувшейся девушке бутылку соджу, доверяя ей самой принять решение. — Ну, что ты хочешь теперь делать? Мы можем пойти ко мне. Или, если тебе будет комфортнее, я провожу тебя домой, — парень говорил мягко, без привычного, выработанного за годы, давления. Просто с готовностью быть рядом. — Я хочу побыть с тобой, Мелисса. На любых условиях, которые ты позволишь.       — Моя репутация всё равно уже испорчена… — пожала плечами девушка, засовывая соджу в сумку. — И живу я слишком далеко отсюда…       Хёнджин кивнул с пониманием и взял её за руку, мягко сжав её маленькую ладонь в своей.       — Тогда пойдём ко мне. Это недалеко. Можешь остаться на сколько захочешь.       Он повёл её по улице, шагая вровень.       Пока они шли, он украдкой бросал на неё взгляды — будто до сих пор не мог поверить, что всё это происходит.       — Знаешь… — тихо сказал он. — Я никогда не думал, что скажу это. Но… я рад, что всё вышло именно так. Как бы паршиво ни было, сегодняшний вечер заставил меня наконец-то разобраться в себе и перестать бежать от чувств, — он снова сжал её ладонь, большим пальцем рисуя круги на коже. — Я знаю, нам многое нужно будет пройти. Но я готов.       — В конце концов, ругаться мы уже умеем, — улыбнувшись, ответила девушка. — Может, и любить научимся…       — Уже умеем, — парень наклонился к девушке, даря ещё один чувственный поцелуй. — Знаешь, тебе понравится у меня дома. У меня очень крепкие столы.       Девушка смущённо засмеялась и драматично прикрыла лицо рукой.       — Хёнджин…       — И я не все цветочки на кружевах посчитал.       — Ты неисправим.       Девушка засмеялась и мягко, в шутку, стукнула его пальцами по плечу. Парень театрально согнулся, как будто ему очень больно, изображая страдальца:       — Я уже исправился! А ты до сих пор в роли задиры школьницы застряла. Я тебя никогда не бил.       — А за косу меня кто дёргал?       — Не было такого. Это твои эротические фантазии исказили твою память.       — Я тебе покажу память! Думаешь, я не хотела тебя за хвостик дёргнуть?! А-ну, иди сюда!       Метусня. Бег. Смех и звуки повторяющихся поцелуев.       Тихая ночь, окутанная светом фонарей и две заблудившиеся души, наконец-то признавшие себе истины своей слабости. Признаться не страшно. Страшно — не успеть.