Глава 4. По следу разлома.

Совет собрали повторно уже через несколько часов после первого заседания. В прошлый раз они обсуждали сам факт появления разлома, исчезновение Сакуры, Наруто и Саске, возможные угрозы для деревни и варианты реагирования. Тогда ещё оставалась надежда, что сенсоры быстро найдут след, что случившееся удастся объяснить известной техникой, что ситуация не успела выйти из-под контроля. Теперь этих иллюзий не осталось. Зал снова гудел, как улей, в который бросили камень. Те же лица, те же места за столом, те же старейшины, только напряжение стало тяжелее. За прошедшее время Ино подтвердила существование неизвестного пространства за разломом, сенсорные отряды не нашли ни одного обычного следа, а собранные данные лишь доказали, насколько мало Коноха понимает происходящее. Споры вспыхнули с новой силой. Кто-то требовал закрыть границы, кто-то настаивал на переговорах с союзниками, кто-то говорил о необходимости ждать дополнительных сведений. Но весь этот шум уже был далёким. Какаши Хатаке сделал свой выбор ещё до начала этого второго совета. В голове всё ещё стояла тишина сада у медицинского корпуса, выжженный круг на траве, пустота в руках, где мгновение назад была Сакура, и три следа чакры — золотой, алый, тёмный — стянутые в один искажённый узел. Воронка забрала не просто троих шиноби. Она вырвала из Конохи бывшую Команду 7. Его команду. — Я веду поисковую группу сам, — сказал Шестой ровно, глядя в лица каждого, кто пытался спрятаться за словами о долге, порядке и безопасности. — Это не обсуждается. — Ты не можешь покинуть деревню, — резко отозвался Хомура, постукивая пальцами по столу. — Ты Хокаге. Ты опора порядка. Если уйдёшь, нас сочтут уязвимыми. Ты подвергнешь опасности всех. — Они тоже Коноха, — холодно ответил Хатаке. — Наруто. Саске. Сакура. Они часть той самой опоры, о которой вы говорите. Если вы думаете, что я оставлю их в руках неизвестной силы только для того, чтобы вам спалось спокойнее, вы путаете меня с кем-то другим. Один из младших советников подался вперёд, пытаясь поймать его на том, что казалось самым очевидным. — Это эмоциональное решение. Хокаге не вправе действовать из личной привязанности. Воздух в зале стал плотнее. На долю секунды показалось, что тень под ногами Шестого дрогнула, хотя Шикамару рядом не было. — Личная привязанность? — повторил Какаши, и в его голосе не прозвучало ни крика, ни ярости. Только холод. — Наруто — джинчурики Девятихвостого, человек, от которого зависит равновесие между деревнями. Саске — единственный Учиха такого уровня, что его исчезновение может стать угрозой для всего мира. Сакура — сильнейший медик Конохи и единственный человек, через чей след враг смог открыть прямой доступ к старой связке Команды 7. Вы можете сколько угодно называть это личным. Но если мы не вернём их, последствия будут уже не личными. Они будут историческими. — Тогда тем более ты должен остаться, — вмешалась Коохару. — Если враг бьёт по ключевым фигурам, уход действующего Хокаге только завершит его план. — Если я останусь, — тихо сказал он, — его план уже сработает. В зале снова поднялся гул. Кто-то говорил о необходимости делегировать, кто-то требовал полного анализа техники, кто-то предлагал запросить помощь у Суны и Кумогакуре, кто-то упоминал закрытие границ. Всё звучало правильно. Разумно. Бесполезно. Команда 7 была уже там, за разломом, в месте, которое не ложилось на карту. И каждая минута, потраченная на политический страх, могла стать той самой минутой, после которой возвращать будет уже некого. — Тогда я пойду, — обрезала чужие голоса Цунаде. Зал осел почти сразу. Пятая стояла у входа, скрестив руки на груди, с таким выражением лица, что даже старейшины инстинктивно выпрямились. Она не просила разрешения. Просто объявляла реальность. — Формально я принимаю на себя временные полномочия, — продолжила женщина-сеннин. — Не делайте вид, что у вас нет прецедента. У вас он есть. Я и есть этот прецедент. Хомура побледнел от возмущения. — Ты отошла от поста. — От поста — да, — спокойно ответила Цунаде. — От права удержать деревню, когда её Хокаге должен идти за своими людьми, — нет. От обязанности прикрыть спину тем, кто мне дорог, — тоже нет. Коохару начала было возражать, но бывшая Хокаге даже не повернула головы. — Вы хотите сейчас спорить о протоколе с человеком, который намерен лично вытащить джинчурики Лиса, последнего Учиху и лучшего медика деревни, имеющего прямой контакт с неизвестной силой, пока в центре Конохи рвёт пространство? Правда? Ну ладно. Попробуйте. Я посмотрю. Никто не попробовал. Какаши слегка склонил голову. Не как подчинённый. Как человек, которому дали то, чего он не мог попросить вслух. — Благодарен, — сказал он негромко. — Не благодари, — буркнула Цунаде. — Просто приведи их всех обратно. Живыми. И если посмеешь сам не вернуться, я найду способ вытащить тебя с того света и добить лично. Под маской его губы едва заметно дрогнули. — Принял. Он вышел из зала так, будто там больше нечего было обсуждать. Потому что обсуждать действительно было нечего.

***

Первой Хатаке нашёл Ино. Сенсор сидела в коридоре медицинского корпуса, спиной к стене, с повязкой на виске и тенью усталости под глазами. Так выглядят люди, которые уже один раз стояли на краю чужого сознания и едва не сорвались следом. Руки блондинки лежали на коленях, пальцы слегка дрожали, но взгляд при его появлении стал ясным сразу. Даже слишком ясным. — Готова, — сказала Яманака. — Ты едва держишься на ногах. — Значит, понесёшь, — фыркнула она. — Только не начинай вот это «останься в тылу». Я туда уже сходила однажды. Мне не понравилось. И там, куда их утащило, я единственная смогу услышать Сакуру раньше, чем она снова начнёт тонуть. Он не спорил. Не потому что не видел её состояния. Видел. Слишком хорошо. Но в этой миссии Ино нужна была не как дополнительный сенсор. Она была живым мостом. Подруга, которая уже держала Харуно за внутреннюю нить. Женщина, которая услышала её там, где обычный зов превращался в пустоту. — Ты уверена, что выдержишь такой переход? — Не знаю, — честно ответила блондинка. — Но сидеть здесь и ждать точно не смогу. Так что пойду. … Следующим объявился Шикамару. Не то чтобы пришёл — скорее материализовался в дверном проёме, как тень, решившая стать человеком. Лицо у Нары было уставшим, скула напряжена, взгляд сухой и опасно спокойный. — Я с вами, — сказал стратег. — Тебя никто не звал. — Я умный, — пожал плечами советник. — Сам пришёл. Он потёр шею, глядя куда-то в сторону, и добавил уже тише, без привычной ленивой маски: — Ино — моя семья. Сакура — моя подруга и человек, которому я доверяю. Наруто — мой друг и человек, ради которого я уже не раз рисковал жизнью. Саске тоже часть нашей истории, нравится мне это или нет. Если исчезла вся Команда 7, а я останусь сидеть в кабинете и перекладывать бумаги, потом себе этого не прощу. Шикамару выглядел так, будто не спал уже сутки. Под глазами залегли тени, волосы были собраны кое-как, но взгляд оставался цепким и внимательным. Несмотря на усталость, он явно не собирался оставаться в стороне. — И ты нужен мне в этой группе, — спокойно сказал Хатаке. — Если всё пойдёт плохо, именно ты найдёшь способ вытащить нас обратно. — Вот видишь, — пожал плечами Нара. — Даже спорить не пришлось. Мы оба умные. Ино закатила глаза. — Умные, говорите… … Третья пришла сама. Карин возникла перед дверью штаба так резко, словно её выдернуло из воздуха тем же тревожным импульсом. Плащ нараспашку, волосы растрёпаны, на рукаве красная спираль клана Узумаки, отшлифованная до блеска. Глаза горели не слезами — яростью. — Где он? — спросила она. Не «что случилось». Не «какая миссия». Только это. — Мы не знаем, — честно ответил Какаши. — Тогда я иду с вами, — отрезала красноволосая. — Его чакра… — она прижала ладонь к груди и на миг сжалась, словно от внутренней боли, — не здесь. Но я чувствую отпечаток. Слабый. Дрожащий. Как игла в компасе, который пытаются сломать. Если кто-то ещё раз скажет мне «останься в деревне», я выкушу ему глотку. Шикамару хмыкнул. — Звучит убедительно. — В команде нет случайных, — коротко сказал Хатаке. — Добро пожаловать. Карин усмехнулась резко, почти зло. С облегчением, которое не позволила себе показать иначе. … Дальше всё пошло быстрее. Ли ворвался в тренировочном костюме цвета свежей травы, весь как натянутая пружина, с глазами, горящими пламенем той самой юношеской решимости, которую не смогла вытравить даже война. Взрослее он стал. Тише — нет. — Учитель Гай всегда говорил, что тот, кто долгом обязан сердцу, идёт без сомнений! — выпалил он на одном дыхании. — Я не позволю, чтобы свет Сакуры-тян, Наруто-куна и даже мрачная, но всё же достойная юность Саске-куна погасли в какой-то мерзкой тени! Моя юность не простит мне бездействия! — Ли, — устало отозвалась Ино, — ты можешь говорить тише? — Нет! — он вспыхнул ещё больше. — Потому что сила дружбы должна звучать громко! Карин поморщилась. — Он всегда такой? — Всегда, — одновременно сказали Шикамару и Яманака. — Иногда громче, — добавил Какаши. … Киба пришёл не один. Акамару был рядом — массивный, тяжёлый, с прижатой к шее шерстью, рычащий тихо и непрерывно. Не на кого-то снаружи. Просто рычащий. Плохой знак. — Если Ирука-сан попытается сказать, что я не готов к миссии такого уровня, — буркнул Инузука, засовывая руки в карманы, — я напомню, кто вытаскивал Наруто за шкирку из каждой глупости ещё с Академии. Где он — там я. Конец разговора. Он стая. А стаю не бросают. … Шино появился почти беззвучно, просто возникнув из теней коридора. Очки блеснули, капюшон лёг ровно, несколько насекомых скользнули по его рукаву и исчезли под тканью. — Мой клан зафиксировал след, — произнёс Абураме спокойно. — Насекомые чувствуют не саму чакру, а искажение вокруг неё. Пространственный шрам. Это крайне любопытно. — «Любопытно», — передразнила Ино полушёпотом. — Да их троих утащило неизвестно куда. — Это не отменяет того, что явление любопытно, — невозмутимо ответил Шино. — И что я пойду. … Последней пришла Хината. Сначала — мягкая тень в дверях. Потом тихий шаг. Затем голос — ровный, негромкий, ненавязчивый. И при этом несгибаемый. — Я тоже. Бьякуган пока не был активирован, но в её взгляде было то же абсолютное спокойствие, с которым она когда-то встала перед Наруто, когда мир рушился, а выбор уже был сделан. — Уверена? — спросил Шикамару мягко. Хьюга кивнула. — Я чувствую, что они живы. Не знаю где. Не знаю как. Но нитка ещё тянется. Я не позволю ей оборваться. … Какаши провёл взглядом по каждому. Это была не идеально сбалансированная команда по учебнику. Не политически удобная, не формально утверждённая, не распределённая по отделам группа. Это была связка людей, которых держали не только приказы. Те, кто пойдут до конца не потому, что так написано в миссионном листе, а потому что иначе не смогут дышать спокойно. Хатаке кивнул. — Состав: я веду. Нара — стратегия, расчёты, решения на развилках. Яманака — связь и ментальный контакт. Карин — трекер чакры Учихи и резерв по линиям Узумаки. Ли — фронтовая сила и возможность вытащить кого угодно из ада на спине. Инузука и Акамару — поиск, нюх, разведка близкого радиуса. Абураме — анализ среды, наблюдение, искажения пространства. Хьюга — дальнее зрение и раннее предупреждение. Он сделал паузу. — Это не миссия S-класса. Это за гранью классификации. Мы идём туда, где нас, вероятно, не ждут как врагов. Нас ждут как материал. Как топливо. Всё, что у вас есть, отдаёте. Всё, чего нет, придётся придумать по дороге. Никто не отступил. — Хорошо, — коротко сказал Шестой. — Тогда готовьтесь. След оставила сама воронка. След был не похож на чакру. Чакра у живого существа имеет пульс: ритм, температуру, направление. Даже у хвостатых, даже у Учихи, даже у проклятых техник есть свой почерк. Здесь же оставалось нечто другое. Если бы можно было понюхать перелом пространства, он пах бы металлом, озоном, слабой гарью и чем-то древним, как застоявшаяся кровь. Ино вместе с Цунаде составили карту. Не обычную — не контур местности и не путь караванов. Это была сетка наложенных друг на друга колебаний, будто звуковую волну попытались перевести в географию. Пятна дрожи. Провалы. Участки, где воздух был разрезан так, словно кто-то ногтями провёл по реальности. Какаши изучал карту с такой концентрацией, как будто перед ним лежала взрывная печать, к которой нельзя притронуться не тем пальцем. Рядом стояли Шикамару, Ино, Карин и Цунаде. Остальные готовились во дворе: проверяли снаряжение, свитки, печати, сухие пайки, медицинские наборы, запасные кунаи. Никто не говорил о том, что может не вернуться. Это было слишком очевидно, чтобы тратить на него слова. — Вот, — тихо сказал Хатаке, указывая на участок далеко к северо-востоку, за старой территорией Дождя, где когда-то был Аме, а теперь остались мёртвые камни, туман и слишком много мест, которые никто давно не проверял. — Здесь сходимость максимальная. В доступном радиусе это ближайшая активная точка. Шикамару опёрся на стол, щурясь. — Район старых пещер и глубинных трещин. Плохо картографирован, нестабилен, рельеф постоянно ползёт. Прекрасно. Мы любим отдыхать в местах, где даже карта не хочет жить. — Есть обход, — заметил Шино. — Через западные ущелья. Дольше, но безопаснее. — Дольше насколько? — спросила Карин. — Полтора дня пешим ходом, — ответил Нара. — Плюс непредвиденные факторы. Минус шанс, что нас размажет об перевал. — Быстрее? — Ли уже подпрыгивал на месте. — Через северный проход, — сказал стратег. — Ненадёжно. Может обвалиться нам на головы. Местами придётся идти по карнизам шириной с ладонь. И там же, кстати, в двух шагах от входа зафиксированы всплески той же неизвестной энергии. То есть почти наверняка засада. Но это экономит около двадцати часов. — Северный проход, — сказал Какаши. — Конечно северный проход, — вздохнул Шикамару. — Зачем нам жить долго и спокойно. Цунаде, стоявшая у стены, наконец шагнула вперёд. — Слушай внимательно, — произнесла Пятая, глядя прямо на Хокаге. — Это может быть билет в один конец. Он чуть наклонил голову. — Я когда-нибудь просил другой? Она долго смотрела на него. На маску. На повязку. На упрямую линию плеч. Потом положила ладонь ему на плечо и сжала крепко. — Верни их, — сказала женщина негромко. — И верни себя вместе с ними. Это приказ. Как Пятая Хокаге — Шестому. Звучит красиво, так и запиши. Он позволил себе короткий, почти тёплый выдох. — Принял. … Перед выходом их догнала Шизуне. В руках у помощницы Цунаде были три тонких свитка, перетянутых красной нитью, и маленький запечатанный контейнер с серым налётом из сада. — Это стабилизаторы, — быстро сказала она. — На случай повторного разрыва. Не удержат проход полностью, но могут дать несколько секунд. Это образец из сада. Не открывать без изоляции. И это… — она протянула Какаши отдельную печать, — для Сакуры. Если найдёте её в состоянии неполного возвращения, активируете рядом с сердцем. Не на лбу, не на руках. Рядом с сердцем. Хатаке взял печать осторожно, как берут вещь, от которой может зависеть чужое дыхание. — Спасибо. Шизуне посмотрела на него так, будто хотела сказать слишком многое и не имела права ни на одно из этих слов. — Просто приведи её обратно. Он кивнул. — Всех.

***

Они вышли до рассвета. Деревня ещё спала. Было то странное время, когда фонари ещё горят, но птицы уже начали подавать голос. Улицы пустовали, воздух оставался холодным, крыши домов темнели мягкими силуэтами на фоне светлеющего неба. В такие часы Коноха кажется особенно хрупкой и честной — без шума, без масок, без дневной суеты. Какаши на миг задержал взгляд на Монументе Хокаге. Там, в камне, были лица тех, кто слишком часто выбирал деревню ценой себя. Сегодня ему предстояло сделать обратное и доказать, что иногда спасти деревню можно только пойдя за людьми. Отряд двигался быстро. Не в колонне — как поток. Киба с Акамару держали нос впереди, ловя малейшие остатки запаха искажения воздуха. Хината шла чуть сзади и левее, Бьякуганом проверяя вдаль структуру ландшафта, пытаясь уловить изменения чакры на горизонте. Шино не отставал, рассыпая крошечных жуков-наблюдателей тонкой сетью, как нити паутины. Ли двигался легко и мощно, как живой таран, готовый в любой момент взять кого-то на спину и просто понести. Карин то и дело задерживалась, сжимала зубы и шла дальше, будто её саму тянуло невидимой верёвкой. Ино молчала, но её чакра была настороже, готовая схватиться за любой сигнал из-за грани. Шикамару казался просто идущим рядом с Какаши. Но его взгляд всегда был на два шага впереди, на три варианта маршрута в сторону и на четыре возможных провала плана дальше. Хатаке вёл. Без лишних слов. Без «всё будет хорошо». Без «мы справимся». Только редкие жесты рукой, короткие остановки, проверка маршрута и движение вперёд. Он не позволял себе думать о том, что увидел в последнюю секунду: Сакура, вырываемая из его рук; Наруто, тянущийся к ней, хотя самого уже затягивало; Саске, появившийся на долю мгновения с холодным бешенством в глазах. Если дать этим образам место, они станут болью. Боль замедлит. А сейчас нельзя было замедляться. … Чем дальше от деревни, тем мир становился тише. Сначала это была нормальная тишина леса. Потом — глухая. Потерянная. Семена травы не шелестели под ногами как обычно. Ветки почти не трещали. Даже насекомые звучали приглушённо, будто через воду. Ближе к полудню воздух стал гуще, почти вязким. Не как перед грозой. Тяжелее. По коже шёл лёгкий озноб — не от холода, а от того, что тело чувствует нарушение раньше, чем разум успевает подобрать формулу. — Искажение усиливается, — сообщил Шино, опуская ладонь с несколькими крошечными жуками. — Пространство дрожит. Словно мы идём в сторону порванного шва. — Шов, — тихо повторил Шикамару. — Прекрасно. Сейчас нас засосёт в карман реальности, где надо будет поговорить о своих чувствах или умереть. Ино фыркнула: — У тебя тоже есть чувства, не прикидывайся. — У меня есть усталость, — буркнул Нара. — Это считается? — В твоём случае — почти личность. Ли, который до этого шёл молча непривычно долго, внезапно улыбнулся широко и ярко: — Наши чувства — наша сила! — И головная боль, — добавил Киба. — И навигация, — тихо вставила Карин. — Замолчите все. Он ближе. Отряд остановился. — Кто? — спросила Хината. Красноволосая прикрыла глаза. Пальцы сжались на ткани плаща у груди так сильно, что костяшки побелели. — Саске. Имя прозвучало как крюк. Она произнесла его не просто как имя человека, а как направление. — Его чакра не здесь. Не у нас. Но она резонирует сильнее. Будто кто-то пытается удержать его и не даёт раствориться. Он сопротивляется. — Конечно сопротивляется, — пробормотал Киба. — Это же Учиха. — Наруто тоже жив, — сказала Хината, активируя Бьякуган. Вены вокруг её глаз выступили, голос остался тихим, но в нём появилась стальная уверенность. — Я не вижу его. Но чувствую отголосок. Неровный. Словно свет за плотной стеной. Ино закрыла глаза. — Сакура тоже там. Далеко. Слабо. Но я слышу… не голос. Скорее направление. Она не зовёт. Она держит себя, чтобы мы могли найти. У Какаши внутри всё сжалось. Если Сакура даже там пытается оставить след, значит, она ещё в себе. Если Наруто светит через стену — он жив. Если Саске сопротивляется — враг ещё не получил желаемое. Это были не гарантии. Но это было достаточно, чтобы идти дальше. — Продолжаем, — сказал Хатаке. … К вечеру лес сменился каменными разломами. Земля стала неровной, серой, будто вымытой изнутри. Туман лежал низко, цеплялся за щиколотки, скрывал провалы и мелкие трещины. Деревья здесь встречались редко, и каждое выглядело так, словно росло не из почвы, а из старой раны. У одного из таких деревьев они остановились уже после заката. Оно не просто высохло. Его будто выжгли изнутри. Ствол треснул продольной раной почти до основания, древесина внутри почернела, а корни торчали наружу, как застывшие жилы. Вокруг не росло вообще ничего — ни травы, ни мха. Земля была блекло-серой, рыхлой и слишком холодной для летней ночи. Шикамару присел, коснулся почвы рядом с корнем и тут же отдёрнул пальцы. — Здесь поставим лагерь. Киба нахмурился. — Здесь? У этого дохлого дерева, которое пахнет как кладбище после грозы? — Именно поэтому здесь, — ответил стратег. — Дальше, по моим расчётам, опасные участки уже в радиусе видимости. Смысла ломиться сейчас нет. Нам нужны силы. Лучше идти в темноту подготовленными, чем полумёртвыми и героическими. Ино прищурилась. — Это ты сейчас сказал: «лучше ночной штурм разлома пространства, чем лечь спать вовремя»? Ты в порядке? — Нет, — честно признался Нара. — Но это оптимальный ход. — Ненавижу, когда ты прав. — Я тоже. … Они развернули минимальный лагерь. Без яркого огня — только укрытый экраном костёр, чтобы не привлекать лишнего внимания. Шино выпустил дозорных насекомых; маленькие тёмные точки растворились в воздухе почти бесшумно. Хината отметила дальние сигналы чакры, очертив мягким сиянием защитный круг. Акамару улёгся у границы, уши насторожены, нос направлен к мёртвому дереву. Ли сел чуть поодаль, скрестив ноги, закрыл глаза — но по едва заметному дрожанию плеч было ясно: он не спит, а медитирует на готовность сорваться. Карин молчала. Она сидела в стороне, ладонью прижавшись к груди, словно через кожу пыталась удержать тончайшую вибрацию. Какаши устроился у края костра. Маска всё ещё на месте. Плечи казались расслабленными, но кулаки были сжаты. Хатаке смотрел не в огонь, а за него — туда, где темнота между деревьями становилась гуще обычной. Шикамару бросил на него взгляд и вздохнул. — Ну давай, — сказал Нара негромко. — Что — «давай»? — не отреагировал Хокаге. — Ты же собираешься встать посреди ночи и уйти один. Я просто экономлю время. Говорю сразу: мы не дадим. Тишина повисла на несколько секунд. Потом в ней послышался тихий смешок Ино. — Шикамару, иногда ты напоминаешь мне Цунаде, — пробормотала блондинка. — Только без груди. — Заткнись, — буркнул стратег. Киба фыркнул, Ли распахнул глаза с выражением полного морального потрясения, Карин впервые за вечер почти улыбнулась. Даже Хината опустила взгляд, пряча слабую улыбку. Напряжение не исчезло. Но на миг стало легче дышать. Какаши чуть опустил голову. — Я не уйду один, — сказал он. И это была правда. Не потому, что так правильно. Не потому, что не стоит рисковать. Потому что он понял: сила Мадзоку крадёт не тела по одному. Она забирает связки. Вырывает из мира не людей, а отношения. А значит, победить её можно только связкой. Не одиночным броском, не героическим самопожертвованием, не привычкой Хатаке Какаши терять всё молча и потом жить дальше, будто так и надо. Он поднялся. Отступил от костра. Встал у края светового круга, там, где начиналась темнота, и закрыл глаза, позволяя ветру пройтись по плащу. Хокаге пытался услышать. Не звук. Не запах. Не чакру в обычном смысле. Её. Ту тёплую нить, которую почувствовал, когда почти потерял. Сначала не было ничего. Только туман, холод и далёкий шелест дозорных насекомых. Потом ветер донёс тихий дрожащий звон, будто где-то далеко провели пальцем по краю хрупкого стекла. Карин резко подняла голову. — Это оно, — выдохнула она. — Они шевелят ткань. С той стороны. Земля под ногами дрогнула. Не как от землетрясения. Как от дыхания. Из-под корней мёртвого дерева потянуло лёгким холодом, будто внутри земли открыли старый погреб. В воздухе появился запах — металлический, пыльный, чужой. Безвременной. Шино вскинул руку. — Идёт деформация, — резко сказал он. — Сейчас. Хината активировала Бьякуган мгновенно; вены вокруг её глаз выступили, зрачки стали бледно-белыми. — Пространство… — её голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки. — Слоится. Не портал. Не призыв. Это как если бы на поверхности мира появилась трещина. Звук стал сильнее. Ноты звенящего стекла превратились в низкий гул. Киба вскочил, Акамару зарычал громко, шерсть встала дыбом. — На позицию! — бросил Какаши. … Команда собралась мгновенно, без суеты. Каждый занял своё место, словно они отрабатывали это годами, хотя у них не было ни дня подготовки к подобному. Ли шагнул вперёд, готовый принять первый удар. Киба с Акамару ушли правее, прикрывая фланг. Хината встала за спиной фронтовиков, видя дальше, чем остальные. Шино поднял руку, и вокруг лагеря поднялась почти невидимая живая сеть. Карин замерла слева от Какаши, ловя чакровую вибрацию. Ино сложила печать, готовая схватиться за ментальный сигнал. Шикамару опустил тень по земле, тонкая чёрная линия поползла к корням мёртвого дерева. Перед ними, прямо в основании обугленного ствола, воздух начал проворачиваться, будто невидимая рука брала реальность и выкручивала её по спирали. Пространство потемнело, края задрожали, словно ткань мира действительно порвалась, а теперь кто-то пытался развести её шире. Ино прошептала: — Они слышат нас. Карин — тише шёпота: — И зовут. Гул стал выше. Разлом начал открываться.