1. Один

Койни медленно и неохотно открыл сонные глаза, почувствовав под собой приятную мягкость кровати. Он даже на мгновение расслабился, позабыв недавнее. «Пин? Ты тут?» Спокойным голосом спросил он, оглядывая темную комнату, в которой не был включен свет. Почти сразу после его слов в комнату зашел ТБ, включив его. Койни зашипел от боли в глазах и резко закрыл их, почувствовав шаги. «Доброе утро. Ты на удивление слишком много проспал. Выпей это» Когда меньший обджект смог открыть глаза, привыкая к свету, он сел на кровать и не задавая вопросов взял стакан. Ему было плохо, но не настолько, что бы он провалялся на кровати еще столько же времени. Доверившись Теннисболлу, он быстро выпил воду утоляя свою жажду, поставив стакан на тумбочку рядом с кроватью. «Как ты? Хорошо себя чувствуешь?» Спросил мячик. Он был искренне добр и обеспокоен, от него веяло спокойствием и уравновешенностью. Эта аура была очень по душе монете. «Вроде неплохо. Но знаешь… Голова чуть кружится» Посмотрев на полосатого знакомого, он попытался в его выражении лица найти ответ, были ли эти боли опасны, но он расслабился, когда запах в комнате не смешался со страхом, а оставался по прежнему странно-больничным и пустым. «Я помню, что Руби проспала меньше, и реакция у нее была более бурная. Возможно, что Блоки переборщил с раствором. Это чудо, что ты остался жив, а головные боли лишь небольшой побочный эффект. Я уверен, что скоро они уйдут, а пока мы будем за ними наблюдать» О чем он говорит? «Но я надеюсь, что сейчас тебе лучше. Я пришел чтобы сказать, что Пин была похоронена вчера вечером. Если тебе еще надо время оклематься, можешь полежать, что тебе лучше и сделать, а если ты уже готов, то я могу показать тебе где ее могила, чтобы ты знал где это» Сердце замерло. Секунда казалась вечностью. В один миг перед его глазами промелькнуло как он в слезах держит труп своей лучшей подруги и в ярости и отчаянии не дает никому подойти. Последнее, что он помнил, это размытый силуэт красного обджекта. Кажется, это был Блоки. Но как же ему хотелось, чтобы это была она. Койни застыл. «Я…» Его глаза уставились в пол, по глазам медленно покатились слезы. Ком плотно встал в горле. ТБ сочувственно посмотрел на Койни, не желая его торопить, но ему пришлось. «Мне очень жаль» Свесил он голову. Видимо, успокоительное почти подействовало, ведь не смотря на печаль, у обджекта просто не осталось сил устраивать истерику.   «Пойдем» Сухо ответил он, не меняя положение стеклянных глаз. Он вытер слезы рукой, и спрыгнув с кровати последовал за ученым. Нога нежно касалась приятной на ощупь травы, рассекая ее природный хохолок. Вечернее солнце вновь доставляло уйму удовольстия, что Койни закрыл глаза и довольно улыбнулся. Его блаженство длилось недолго, так как он почувствовал резкую боль в ноге, а потом быстро оказался на земле, застонав от неожиданности. Спутница ехидно захихикала, но в ее смехе было сплетение легкой насмешки и обеспокоенности. Она протянула руку другу. "Это будет тебе уроком" Мягко сказала Пин, когда их ладони в миг переплелись вместе, и Койни в мгновение ока оказался на ногах. "Пфф, будто ты никогда не падала!" Закатив глаза и с важным видом произнес он, что спутнице захотелось хохотать еще больше "Что естественно, то небезобразно!" И даже несмотря на мимолетную важность опозоренного друга, Пин не могла забыть, что Койни любил так шутить. "В любом случае пойдём, нам надо успеть пока не стемнело!" Она потянула его за по прежнему переплетённые руки. Обджект даже не заметил, что они по прежнему не расцепились, но это было ему по душе, пока он не понял, что идет за ней быстрым шагом. Если его тянула Пин, он не был против. "Вот!" Внезапно произнесла спутница, показав пальцем куда-то за спину Койни. Повернувшись он увидел лишь ничем не примечательный небольшой булыжник, на котором было написано "Пин" и дата, которая еще не наступила. До нее было еще довольно много минующих лет... Что это значит? "Пин, что это?" В недоумении спросил он, поворачиваясь к подруге. "Койни," "Да?" "Койни, это моя могила" "Вот могила, Койни" Лишь одним морганием мир перед ним сменился на бесячего цвета фиолетовую траву и атмосферу мертвого города. Теннисболл стоял рядом с ним, и обджект недолго рассматривал его, словно не веря, что перед ним он, а не Пин. Цветы в Йойленде не растут, собственно принести на свежую могилу было нечего кроме обычной Йойл-ягоды, которую Койни держал в руках. Пин рассказывала, что она очень любила читать биологию Йойленда. От ГБ он слышал о Ягоде Мечты, которую он с радостью принес бы ей с любого конца света, но последняя ягода была съедена Двойкой при нем еще в ТПОТ 6. "Ты можешь идти, я думаю" Произнес Койни, не отводя глаз от могилы. "Не забудь потом прийти на Фабрику Голфболл. Ты нужен там для кое чего" В спокойном голосе ТБ чувстовалось искреннее сочувствие. Он вздохнул последний раз и пошагал в противоположную сторону от медного обджекта. «Хорошо» Сухо и тихо ответил Койни даже не постаравшись убедиться, что он его услышит, но видимо, ученый старался верить в его здравомыслие. Монета вновь перевел взгляд на могилу. Надгробие и вправду представляло из себя обычный камень с именем и датой смерти. Смерть было таким понятием, что с центрами восстановления ее никто не воспринимал всерьез. Конечно, никто особо и не представлял что такое надгробие и как трудно его делать, поэтому обджекты просто остановились на варианте как обычный булыжник. Могила была еще чистой, почти блестящей, как бы и хотела Пин. Она не перфекционист, но очень любила чистоту и порядок, прямо как настоящий повар. Она часто ругала Койни, когда он разводил беспорядок в своей комнате. Да, они решили жить вместе, чтобы не было так скучно. Они так привыкли друг к другу, что словно были одной цельной личностью, и идея совместного частного дома их ничуть не смущала. Это было просто мило. Но что же сейчас будет с комнатой Пин, когда она… Это ужасное слово. Койни бережно положил йойл-ягоду рядом с неким надгробием лучшей подруги. Ему не хотелось плакать. То ли он уже выплакал все слезы в тот день, либо он на мгновение забыл серьезность всей ситуации. Может, это все шутка, и сейчас он придет домой, а там будет запах вкуснейшей еды, которую так любила готовить Пин. Койни тоже пытался готовить ранее, но самым его удачным блюдом получилось лишь «Двойка-сендвич». Остальное у него либо подгорало, либо подгорала сама кухня, и он просто не успевал доготовить. Как бы не было смешно Пин, смотря на это зрелище, она его сначала ругала, а потом снова и снова рассказывала лекцию о безопасности на кухне, что он уже все выучил, но не упускал возможности послушать как она звучит еще раз. Словно он знал, что этот момент скоро настанет. Выйдя из своих мыслей и вновь рассмотрев надгробие, его тело задрожало. Нет, на улице не было холодно. Дул приятный ветерок и светило солнце. Но теперь оно не было столь приятным, как когда она была рядом. Койни упал рядом с надгробием, словно это была Пин, и закрыл глаза. Сердцебиение было уже не столь быстрым, как когда он все осознал. Осознал, что остался один. «Небо такое красивое, когда наступает вечер. Не могу налюбоваться этими закатами» Открыв глаза, перед обджектом раскинулась прекрасная картина: Желтое небо смешивалось с фиолетовым как йойл-ягоды цветом наступающей ночи, и на пару мгновений Койни почувствовал себя самым счастливым и расслабленным на планете обджектом. Небеса словно начали засасывать его, пытаясь вознести душу к лучшей подруге, которую он так сильно хотел назвать своей возлюбленной. Он чувствовал. Чувствовал, что не только он этого хотел, этого хотела и она. Пин никогда не улыбалась так ярко с кем-то кроме Койни. Его слепило красотой ее приятной и озорной улыбки. Они всегда были рядом, чтобы помочь друг другу. Когда он понял, что теперь лежит не на приятной и щекотной траве лугов, а на жесткой и неприятной йойл-траве, Койни взглянул на небо и увидел ту же самую картину, которой наслаждалась Пин каждый закат. Но теперь он завораживал не только своей красотой, а тем, что там была и его верная спутница. Он никогда не видел такие закаты с тех пор, как они переехали в йойл-ленд. Нарисовала ли она этот закат сама, специально для него? Чувствовала ли она его тоску? Погодите, не пришел ли он сюда еще утром? Так почему же уже закат? Сколько он тут провел времени? «Койни?» Обджект повернулся к источнику звука. Это была Руби. На секунду она отвела глаза, ожидая его ответа, но поняв, что он предоставил ей очередную очередь говорить, вновь посмотрела на него. «Голфболл говорила вечером прийти, чтобы дать витамины. Я больше чем уверена, что если бы ты не пришел, еще несколько часов бы выслушивал ее крики» Она попыталась разбавить атмосферу шутливым тоном, но не сказать, что у нее получилось. Койни конечно не разрывался от слез, но у него и не было настроения на глупые шуточки. «Да, спасибо, что сказала» Он встал с твердой земли, потягиваясь. Тело жутко затекло. Руби пару секунд подумала, прежде чем вновь посмотреть на Койни. «Раз уж мы идем в одно место, может, пойдем вместе?» Он неуверенно уставился в землю. Койни не желал контактировать с кем либо, но и ему не хотелось сойти с ума от одиночества. «Хорошо» Две обджекта молча шли рядом. «Так, что говоришь, ГБ хотела нам за лекарство дать?» Сегодня тишина была ему по душе, но атмосфера между ними накалялась все сильнее. Это было настолько неприятно, что Койни первый разрушил стену тишины. Руби чуть удивилась такому ходу знакомого, но и сама была рада, что это произошло. «Вроде как сказала, что это что бы поддерживать крепкий иммунитет, чтобы мы были меньше восприимчивы к болезни. Погоди, ты не знал?» Сердце замерло на последней фразе. Не знал? Каким образом он должен был узнать? «А ты думаешь, я всевидящий?» Недовольно огрызнулся он. Руби неуверенно потерла свою руку. «Мы принимаем это лекарство всем Йойл-сити еще после смерти Флаувер» Было слышно, как тяжело ей давалось упоминание смерти, а тем более смерти лучшей подруги. Койни замер на месте. Еще после смерти Флаувер? Он слышит об этом впервые! «Я думала, что мне кажется, что вас с Пин там нет… Ну, на фабрике ГБ. Каждый раз после чьей-то смерти она дает эти витамины каждому, потому что по ее словам их нельзя употреблять слишком часто» Тело задрожало. Какие к черту витамины? Почему его никто не предупреждал? Пин тоже не знала об этом? И вдруг он прозрел. Когда Флаувер умирала, Пин чувствовала себя настолько ужасно, что просто не могла смотреть на это. Она ушла в тот день, а он пошел за ней. С тех пор, когда кто-то начинал умирать перед Пин, она просто не могла находиться рядом. И как Койни понял, витамины ГБ давала всем перед похоронами, а Пин и Койни только на них и приходили. «Койни? Все хорошо?» Руби беспокойно посмотрела на застывшего знакомого. «Мы с Пин не принимали эти витамины. Она умерла из-за того, что просто их не пила!»