4. Дорогой друг

• Первый, опять же, умер Спонжи. Возможно такой как он больше восприимчив к болезням, как говорила Голфболл.      • Дети как правило тоже имеют слабый иммунитет, Рокки был вторым.      Он не особо понимал что либо, поэтому почти и не понял как умер. Глупыш.      • На удивление следующей слегла Флаувер. А может и не на удивление, она ведь растение. Я никогда не видел Руби настолько расстроенной. Тело пронзила нестерпимая боль, но кричать не было сил. Я лишь беспомощно начала извиваться в кровати, пока меня чуть ли не рвало кровью. Было так противно наблюдать как белая простыня красится в темно-красный цвет. Слезы потекли из моих глаз. Это было единственное что я могла сделать. Если бы у меня были легкие они бы уже взорвались от нагрузки. Краем глаза я заметила как дверь палаты открылась, в нее зашли два мяча, которые в мгновения ока бросились проверять меня. Я пыталась остановить кровавый кашель чтобы не пачкать ученых, но я словно не могла двигаться. Тело само собой извивалось как змея, пока ГБ и ТБ старались попросить меня остановиться дрыгаться, но поняв что дело пахнет жареным, Голфболл бросилась обратно к двери, в то время как Теннисболл остался со мной записывая мое состояние и попутно собирая экземпляры свежей крови в маленькую пробирку, пока я пыталась заорать словно в сонном параличе, не имея голоса. В комнату ворвалась ГБ, что подлетела ко мне с пачкой… Таблеток? Я почти не могла разглядеть, мои глаза бегали по комнате в панике. Она поставила таблетки на тумбочку, вновь взглянуть на мое извивающееся тело. «Флаувер, ты слышишь меня?» Пыталась докричаться ученая, но я ничего не могла сделать «Если я дам ей таблетку в таком состоянии, она просто может перекрыть ей горло, и она умрет быстрее чем мы думаем» Она повернулась к своему спутнику. «Спонжи умер через 6 дней после того, как он стал чувствовать усталость. Он говорил что иногда трясся и кашлял, но это длилось не особо долго, и крови было мало. Флаувер сейчас ей чуть ли не блюет, может ли это быть последней стадией? Когда мы нашли Рокки он еще чуть трясся, и почти мгновенно умер. Пока мы можем судить что они мертвы навсегда если Центр восстановления сломан, а Четверка не приходит. Если мы сейчас что-то не сделаем, Флаувер вероятно тоже умрет» Я умру? Навсегда? «Я такого никогда не видела. Даже если бы мы могли как-то помочь, то мы должны сначала посмотреть на ее  дальнейшее состояние. Это будет лотереей, Котом Шредингера. Сейчас она ни жива, ни мертва» Это было странное чувство, хотя сейчас я скорее чувствовала себя мертвой в таком состоянии от жуткой боли. Внезапно дверь комнаты открылась. Мне все еще было трудно уловить какой либо объект, но дальтоником я не стала. Это было что-то красное, и в первые секунды оно застыло. «Что случилось?» Это была Руби. Она стояла на пороге и рассматривала моя содрогающееся в судорогах тело. «Возможно что Флаувер умирает, но мы не можем знать точно. Нам остается только наблюдать» Каждый уже знал о том, что смерть становится уже не такой обыденностью как раньше, и сейчас это что-то намного более серьезное. Руби кинулась к койке отталкивая двух ученых в стороны. Примкнув к ней, она сначала не поверила что этот извивающийся на кровати комок раньше был ее смелой и жизнерадостной подругой, что был когда-то мной. «Флаувер, ты меня слышишь?» Повторила она недавнюю фразу ученого. Как же мне хотелось ответить ей что все хорошо, что я не умру так, перед ней, но единственное что я могла делать это дрыгаться от боли и размазывать свою же кровь по белой койке. Я услышала всхлипы со стороны, где она была. Мне было так ее жаль. Больше чем жаль саму себя. Когда я окончательно начала терять себя от жуткой боли я почувствовала как она крепко обнимает меня не стесняясь того, что на нее капала моя кровь. Я слышала крики. Слышала крики всех, кто был там. Слышала агрессивные крики Руби, ее всхлипы и плач, но очень отдаленно и размыто. Вскоре к крикам трех обджектов приплелись еще много голосов. И вскоре голоса прекратились. Я бы могла подумать что уже умерла, но вдруг я почувствовала как Руби резко оторвалась от меня, и я снова упала на койку, продолжая содрогаться при самых сильных и длинных болях, которые я когда либо ощущала. Она словно оторвалась невольно, я видела как кто-то набросился на нее, и она упала. Я увидела как дверь открывается и закрывается. Я больше не чувствовала ее присутствия. И именно когда я перестала чувствовать тепло рук Руби я почувствовала что зрение ухудшается еще больше, все начало темнеть. Бедная моя Руби…      • После ее смерти Голфболл и Паффболл вновь полетели просить помощи у Фанни, что было на время болезни она пустила в отель еще незараженных, и даже не смотря на желание помочь она прогнала их что мол места нет, и все могут быть уже заражены, но этого еще не видно. Теперь мы стали окончательно осознавать что нас ждет, если мы не придумаем лекарство.      • Потом был Желатин. После смерти Флаувер он еще как-то пытался сохранить их совместных бизнес, но как ты понял это не вышло. Знаешь, когда кто-то у кого-то умирает я словно вижу их настоящую сущность. Блоки мне рассказал что хоть характер и гордость Лоллипоп не позволили ей плакать, она была явно была разочарована. Я просто лежал уставившись в потолок. Это было мое единственное занятие последние… Сколько вообще прошло? По моему не особо много. Хоть я и чувствовал себя плохо, было нестерпимо скучно. Вдруг я закашлял. Я очень часто кашлял, испытывая боль, но сейчас я к этому почти привык. Я начал ждать что бы кашель кончился, но он лишь становился сильнее и больнее. Меня это напрягло. Кашель становился хуже. Хуже. Хуже… Мое тело задрожало от жуткой боли, когда я разбрызгивал собственную кровь на кровать и себя, фу. Я началась хвататься руками за койку, словно это могло мне чем-то помочь. Параллельно с этим мне становилось трудно дышать. Никогда я не чувствовал себя так ужасно, хотя то же самое я говорил когда только заразился этой болезнью. Горло заболело еще сильнее чем раньше, глаза заслезились от беспомощности. Я хотел позвать на помощь, но словно стал немым. Единственные звуки вырывающиеся у меня из рта это были адские звуки кровавого кашля. На секунду мне стало морально легче когда краем глаза я заметил как приоткрылась дверь в мою палату. Наверное это ГБ или ТБ пришли чтобы помочь мне! Но дверь внезапно вновь закрылась, и я опять оказался наедине со своей болезнью и жуткими болями в дрыгающем теле. Когда сознание начало мылиться, дверь вновь открылась. Вероятно, это была  Голфболл, что держала у себя в руках(сказать в ногах было бы очень странно) свою записную книжку. Подойдя ко мне она лишь стала что-то записывать. Разве она не пришла что бы помочь мне? Я уже начинал чувствовать жуткую усталость, когда дверь вновь открылась. Походу в нее вошло довольно немало обджектов, и я был рад что не один в этой убивающе-белой комнате. Я услышал разговор, но не особо мог понять кто и с кем говорил, мне уже не было это так интересно. Хотелось что бы этот кошмар поскорее кончился. Уже темнеющими глазами я заметил фиолетовую, высокую фигуру, медленно подходящую ко мне. Это была Лоллипоп? Прошлое в мгновение вдарило в голову и пролетело перед глазами. Альянс новичков. «Это… Нормально?» Неуверенно спросила она стоявшую рядом Голфболл, но лишь раздраженно посмотрела на нее. «В прошлый раз Флаувер также извивалась и плевалась перед смертью, и ты между прочим была там. Как ты думаешь?» Если бы не мое положение, я бы застыл от шока. Неужели я вправду умираю? Я почувствовал на себе холодный но при этом печальный взгляд подруги. «Жаль что тут нет Тирдроп,» Это было единственное что произнесла Лоллипоп. Тпотеры рассказали нам что ТД соревновалась в ТПОТ, но потом вновь пропала. И вправду, было бы очень приятно ее увидеть. Но вероятно, я больше не увижу ее никогда. А она ведь даже не узнает что я умру. Жуткое слово. Краткая фраза Лоллипоп подействовала на меня словно как на выключатель. Белые стены в моих глазах становились почти черными. Я думал что чувствовал за свою жизнь все чувства, но это было не так. До этого момента я никогда не чувствовал что через пару секунд я окончательно умру навсегда.      • Тако, хоть я ее почти и не знал, умерла пятой. Может это потому что она еда? Может так же было и с Желатином. Но что меня больше удивило это что Блоки заботился о ней когда она заболела рискуя слечь тоже, и подпинывал Вуди, который на тот момент уже был не такой боязливой плаксой. Перед ее смертью оба были очень разочарованы. Походу я очень много пропустил пока шоу были разделено. Мне всегда было интересно что видит обджект, когда он умирает. Может, я когда-то это и видела так как была мертва временно, но определено этого не помню. Что насчет смерти навсегда? Я атеист, но всегда было интересно увижу ли я бога. Или может я попаду в ад? Пф, я всегда была хороша собой. Только рай, если он вообще существует. Сейчас неважно верю ли я или нет, мне просто любопытно, потому что вероятно что это последние рассуждения в моей жизни. Как только я сюда попала, ну, в палату на фабрике Голфболл, мне сразу не понравилась кровать. Она неудобная, да и не особо приятно понимать что до меня тут кто-то умер. Жуть. Интересно, когда я умру, следующий зараженный тоже будет ощущать себя так? Почему я вообще об этом думаю? Вероятно, стараюсь разбавить обстановку. Мне сложно мыслить когда я бьюсь в конвульсиях и блюю собственной кровью пока эти мерзкие мячи вновь записывают что-то в их журнал, но может так я просто умру менее болезненно. Буду умирать менее долго. Опять все собрались в другом конце белого цвета комнаты, я не могла разглядеть их лица, но я точно не дальтоник чтобы различить Блоки и Вуди, стоявших вместе. Они заботились обо мне когда я еще только заболела, стараясь сделать хоть что-то, хотя Босси Бот ругала их за «бессмысленную борьбу». Может, так оно и было, потому что я в любом случае лежала бы здесь испытывая жуткую боль. Мои глаза были закрыты. Мне становилось лучше. Боль начала стихать. Неужели я выживу?      • Теперь умерла уже Лоллипоп, опять по моему принципу «Еда умирает быстрее». Однако уже некому было как следует ее оплакать из-за смерти Желатина и Тако. С Тако они конечно в последнее время не особо ладили как я видел, но мне рассказывали что раньше они были лучшими подругами. И почему-то когда она умирала то никого не позвали проводить ее в последний путь и последний раз увидеть ее живой, но Тб и ГБ не назвали причину. Смотря на эти извивающиеся почти трупы я не могла представить что скоро я буду одной из них. На этой же койке недавно умер Желатин, и на тот момент я не понимала и понимать не хотела что он испытывает, какую боль чувствует. Моим последним желанием было бы дать подзатыльник ТД, что бросила нас. Но одновременно с этим я была бы рада вновь увидеть ее. Маленькая, немая засранка. «Мы обязательно должны сделать записи что чувствует зараженный перед смерью, но они все словно каменеют,» Я услышала голос рядом с собой, на удивление отчетливо. Я чувствовала себя плохо, даже ужасно. У меня было чувство что вот-вот мое время придет, но я не замечала у себя того, что ощущали другие обджекты: да, меня рвало кровью, но не так сильно трясло, однако я быстро дышала. Я еще могла рассуждать более менее здраво, что было мне по душе. Один из обджектов рядом со мной посмотрел на меня. «Лоллипоп, что ты чувствуешь прямо сейчас?» В горле першило, и я понимала что мой голос будет звучать хрипло и нездорово при этом учитывая то, что зрение мутнело, но разум бежать не спешил. Мне понравилась идея о более спокойной смерти, я явно везучая. «У меня есть предположение что я скоро умру, может даже через час. Да и не думаю что можно вообще чувствовать себя хорошо при таком раскладе» Я звучала словно только что выпила пол бутылки водки Братиславы Спиритус в неразбавленном виде. Ученая вопросительно посмотрела на меня, разглядывая с ног до головы. «Я бы не сказала что ты сильно похожа на того, кто умрет через час от этой дрянной болезни. Что ты чувствуешь? С чего ты решила, что умираешь? Я подопытный для исследования? Жутко. Прежде чем я успела ответить, я почувствовала кашель. Для меня это было обыденностью, поэтому не смотря на боль которую я испытывала каждый раз при кашле я откашлялась, но внезапно почувствовала как воздух перестал поступать. Я схватилась за подобие своей шеи, вытаращив глаза что стали западать вверх и бегая ногами по воздуху. «Я не видела чтобы обджекты перед смертью от болезни испытывали синдромы асфиксии» Сказала Голфболл, явно разочарованная тем, что я не успела закончить свой рассказ. Стоящий рядом с ученой Теннисболл что-то ответил, но мне уже было плевать. Я исчерпала свой запас кислорода.      • И опять мой принцип. Умер Донат. Барф Бэг заботилась о нем все время пока он болел, но Голфболл не нашла лекарства досихпор, что там уж о тех временах. Пытаясь уловить дрожащими зрачками безумие белых стен, которые словно двигались создавая еще более пугающую атмосферу в этой жуткой комнате, я бил руками по красной от крови простыни. Как обычно, вероятно, в другом конце комнаты расхаживали здоровые обджекты, хотя Голфболл также стоящая рядом так не думала, а тем более после слов стервы Фанни, сколько бы времени с них не прошло. Я мог заметить силуэт Барфбэг, но я не мог видеть как она себя ведет, и не мог знать как она себя чувствует. Хотя я мог чувствовать печальную атмосферу этой комнаты, к которой я привык еще давно, когда передо мной впервые умер обджект. Фактически, Флаувер не была первой, даже не второй, но так сошлись звезды, что именно на ней Голфболл предложила изолировать заболевшего,  что бы смотреть за его состоянием. Сколько тут умерло, прямо на этой койке? Я уже сбился со счета, хотя был почти на всех «прощаниях» и похоронах. Странно понимать, что обджекты вправду могут умирать навсегда. Я досихпор не привык к этому, хоть и понимал что сейчас придет мое время. Хоть когда-то я испытывал ощущения что я мертв так как умирал не раз, но уже точно не помню что там было. Может смерть навсегда будет выглядеть иначе? Вероятно я увижу это уже сейчас, когда белая как облака комната плавно начала темнеть.      • Пин умерла последней. На данное время. Никто не знает кто будет следующим. Лежа на частично твердой кровати, хотелось бы мне так называть эту до жути неудобную койку, я слабо обнимала белое одеяло, смотря в одно место. Я никогда не чувствовала себя так ужасно, как и физически, так и морально. Я не могла принять то, что в любой момент я могу почувствовать самую ужасающую боль в моей жизни, мучительно умирая длительное время, пока на это все будет смотреть… Койни. Мне не жалко так себя, как жалко его. Я видела как он бил разбит, когда я узнала о болезни. Мы старались поддерживать друг друга, пока я не переехала в эту ужасающе-белую комнату. Я живу тут уже несколько дней, и устала от нескончаемого классического цвета, который пугал меня. Раньше я не чувствовала себя так ужасно вспоминая где я нахожусь, но сейчас я словно сходила с ума, в том числе от одиночества. Ко мне почти никто не ходил. Койни пришел лишь раза 2-3 за это время, ГБ приходила лишь спрашивать о моем состоянии и записывать в свой журнал, а ТБ приносил мне поесть, хотя чаще всего я почти не испытывала голод. Единственный голод который я испытывала, так это социальный. Я словно заросла мохом, уже почти не имея сил вставать с койки. Мне страшно. Я боюсь думать об этом всем. Боюсь думать о том, что вскоре буду мучительно умирать испытывая более жуткую боль чем сейчас, боюсь думать о том что скорее всего уже никогда не увижу Койни, разве что его размытый силуэт когда я буду разрываться от агонии. От этой мысли мои глаза заслезились, и я легла на бок, вытирая их и стараясь успокоиться тем, что Босси Бот обязательно скоро впустит его в мою скромную комнатушку. Мне трудно было спать из-за боли, которую я испытывала почти всегда. Даже обезболивающие перестали помогать, но я старалась привыкнуть. Я знала что мне осталось недолго. Как только мои глаза стали закрываться сладко мечтая о крепком сне, мое сердце забилось. Боль пронзила мое тело, но еще более ужасающая и угнетающая. Я застонала откашливая сгустки крови, пока мое горло разрывалось и першило. Я заплакала, но меньше от боли чем от осознания того, что уже не увижу Койни. Я не дам этому случиться. Стараясь на опыте игнорировать жуткую боль и шатающиеся конечности и тело, я упала на белый пол из керамики, стараясь встать и удержаться на дрожащих ногах. Я почувствовала что делаю это не зря. Может я умру и невероятно мучительной смертью которую я когда либо испытывала, но зато сделаю это не на окровавленной койке. Никто не сможет сказать что я умерла как все остальные. Я сделаю то, что мне надо. Падая и одновременно извиваясь от боли я прерывистыми шагами шла до такой же белой двери, как и вся эта комната. Я услышала голоса, и лучик надежды в моем сердце засиял ярче. Я схватилась за ручку вновь упав и застонав, но дверь  без труда открылась, и я услышала как разговор прервался. Я встала в дверной проем шатаясь и кашляя, стараясь разглядеть происходящее на темно-серой фабрике, пока не услышала знакомый, родной голос. «Пин?» Койни. Сначала в его голосе была искренняя надежда, но в его глазах резко потемнело, когда он увидел в каком я состоянии. «Пин, что ты тут делаешь? Ты должна быть в палате!» Рядом с Койни стояла Голфболл, и хотя из-за размытия в моих глазах я не могла разглядеть ее эмоцию, любой бы по ее голосу понял бы что она зла. Но мне было плевать, я не умру в том лишенном жизни месте. Мысля так, я бы хотела умереть подальше от Йойлсити, подальше от этого поганого Йойлленда, где-нибудь на зеленых лугах Гоики. Я упала на колени, и прежде чем ГБ успела среагировать Койни подбежал ко мне, чувствуя что-то неладное. Спустившись на мой уровень, он обнял меня, чувствуя мою очень сильную дрожь. И даже пусть Койни чуть испачкался в моей крови что должно было быть мерзко, он даже не среагировал на это. «Пин, тебе надо вернуться в комнату,» Я услышала различимый страх в его голосе, и мне стало еще хуже. Он старался игнорировать все симптомы того, что уже скоро меня не станет. Он не верил. «Я… Не пойду туда» В жизни я и не могла подумать что когда-то мне будет так сложно говорить, на эти несколько слов я отдала все свои силы, и не смотря на непрекратившуюся дрожь, я обмякла в его руках, тяжело дышав. «Койни, отойди от нее! Очень плохая идея трогать зараженных, особенно когда они умирают!» Умирают. Я умираю. Я понимала это, но не смотря не на что это была самая ужасная новость в моей жизни. Койни, проигнорив слова Босси Бот лишь сжал меня сильнее. У меня не было сил заключить взаимные объятия, не было сил разрыдаться, я могла лишь невольно извиваться в агонии и продолжить кашлять кровью, попадая то на друга, то на каменный пол. Это были самые теплые объятия за всю мою жизнь. Я услышала всхлип прямо под моим ухом. Я почувствовала еще чье-то присутствие, но мне было плевать. Главное что я умру не на той койке смерти, а в объятиях лучшего друга. Койни, прости меня за то, что я оставила тебя. Мне очень жаль.