Эпилог

Солнце уже поднялось выше, освещая комнату ярким светом, но Кафка всё ещё спал, уткнувшись лицом в затылок Мины. Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться, будто любое движение может разрушить это утро и всё, что было до него. Его рука, тяжелая и тёплая, все ещё обнимала её талию, пальцы слегка сжимались во сне, словно он даже подсознательно не мог её отпустить. Она осторожно повернула голову, разглядывая его лицо: расслабленные брови, ссадина на переносице, ресницы, отбрасывающие тень на щёки. Всё это было таким близким, почти частью её самой. В груди что-то больно сжалось. — Ты невыносим, — тихо сказала она, осторожно коснувшись губами его виска. — Упрям, безрассуден, постоянно рискуешь жизнью... Кафка чуть дернулся, медленно открыв глаза, но она не отодвинулась. Их взгляды встретились — её серьезный, и его затуманенный сном. — ...И все эти годы я продолжала жить мыслями о тебе, — продолжила она, не отводя взгляд. Солнце попало в её глаза, сделав их радужки бледно-алыми. Он замер, теряя сонливость. Его рука слегка дрогнула, но не выпустила её из объятий. — Мина... — начал он, но она резко приложила палец к его губам. — Молчи. Это приказ, — Её голос звучал неровно, но взгляд был твёрдым. — Я…люблю тебя. Между ними воцарилась глубокая, спокойная тишина, прерываемая их дыханием. Кафка, смотря на Мину с обезоруживающей нежностью, приподнялся, его пальцы осторожно провели по её щеке, убирая незаметную для неё слезу. Она смотрела на него смущенно. Он тихо рассмеялся, затем притянул её ближе, прижавшись лбом к её лбу. — Я знаю, - весело сказал он. Мина, вспыхнув, пихнула его в грудь. Их смех слился с шорохом простыней, а за окном, вопреки всему, что происходило в мире, послышалось пение птицы. После завтрака, сидя за столом, Мина писала отчет, набирая его на планшете одной рукой. Второй – не выпускала руку Кафки из своей.