Место, где пахнет хлебом

Дом Лукаса был старым, каменным, с высокими потолками и тишиной, как в музее. Но внутри всё было неофициально: футболки на спинке кресла, гитара на подоконнике, чашка с засохшим кофе на столе, огромный серый кот, лениво развалившийся на диване. — Осторожно, это Мику, — сказал Лукас, запирая дверь и кидая ключи в миску у входа. — Он решает, кто здесь главный. Кейт улыбнулась. Кот лениво посмотрел на неё, зевнул — и позволил себя погладить. Это было… признанием. — Ты голодная? — спросил Лукас, проходя на кухню. — У меня есть хлеб, яйца и, кажется, два помидора. Один точно живой. — Ты умеешь готовить? — Я умею делать вид, что стараюсь. А ты будешь смеяться надо мной. Кейт осталась босиком, бродя по деревянному полу. Всё здесь было — настоящее. Его книги. Его кофе. Его пальто на крючке. И её рюкзак — теперь уже тоже часть этого пейзажа. Пока он готовил, она рассматривала фотографии на стене: старая плёнка, фестивали, чёрно-белые кадры. В одной рамке — группа на раннем этапе, лет пять назад. Все моложе, волосы длиннее, взгляды ещё не уставшие. — Ты выглядишь на них... почти ребёнком, — сказала она. — Потому что я был. До тебя — точно. Завтрак они ели на балконе. Город шумел вдалеке, а ветер гнал запахи хлеба и тополя. Лукас сидел, раскинув ноги, а Кейт — поджавшись под его плечо, с чашкой кофе в руках. — Это всё очень быстро, да? — спросила она вдруг. — Я ведь только вчера была волонтёром. А сегодня… здесь. — Хочешь, чтобы было медленно? — Не хочу, чтобы это оказалось иллюзией. Он посмотрел на неё так, как смотрят перед поцелуем. Или перед словами, от которых не возвращаются назад. — Это не иллюзия. Это ты. Во второй половине дня они вышли на улицу — на рынок. За хлебом, сыром, ещё чем-то. Она шла с его шарфом на плечах. Он держал её за руку. Именно тогда и щёлкнул затвор камеры. Сначала один. Потом другой. А потом — вспышка. — Дерьмо, — пробормотал Лукас. — Я думал, они оставят нас в покое. После шестнадцатого места… — Что, если это утечёт? Он не ответил. Просто взял её за запястье и ускорил шаг. Дома он первым делом достал телефон. — Что ты делаешь? — спросила она. — То, что должен был сделать ещё в Базеле. Он записал видео. Простое, короткое. На фоне белой стены, в серой футболке, с её рукой, мелькающей в кадре. «Привет. Это Лукас. Думаю, вы уже видели фотографии. И да, это правда. Её зовут Кейт. И я люблю её. Не как фанатку. Не как волонтёра. Как человека. Не знаю, сколько это будет длиться. Но знаю, что сейчас — это реальнее всего, что у меня было. Спасибо, что не будете мешать». — Ты уверен? — спросила она, когда он нажал «опубликовать». — Более чем. — Он повернулся к ней. — Ты ведь не собираешься исчезнуть? — Только если снова выгонишь меня за сыром. Он рассмеялся. А потом поцеловал — долго, спокойно. Так целуют только дома. Там, где можно быть собой.