Эпилог: «Po metų»

Прошло полтора года. Вильнюс встретил их ранней осенью — золотыми листьями у Няриса, утренним холодом, запахом кофе из маленьких кафешек на проспекте Гедиминаса. Кейт сидела за столиком у окна, с ноутбуком и чашкой чёрного кофе, когда дверь открылась, и Лукас зашёл внутрь. Без охраны, без шума, в простой куртке и кепке, но всё равно половина кафе повернулась к нему. — Опаздал, — сказал он, целуя её в висок. — На две минуты, — улыбнулась Кейт. — Удивительно для тебя. Он сел рядом, и она на секунду поймала себя на мысли: как странно — привыкнуть к чуду. Когда-то он был для неё артистом с экрана, потом тайной, потом бурей. А теперь — мужем, домом, её повседневностью. Katarsis после тура выпустили новый альбом, в котором песни звучали как признание, но уже не о боли, а о том, что за ней — свет. Тур по Литве перерос в европейский, а Кейт, неожиданно для самой себя, стала частью команды официально: не просто волонтёром, а координатором, помощницей, иногда даже «сердцем» закулисья. Эмилия не раз шептала: — Если бы не ты, мы бы давно сошли с ума. Аланас — спустя месяцы — остался другом. Неловкость растворилась, он нашёл своё счастье рядом с девушкой из Каунаса, и теперь с улыбкой подшучивал: — Хорошо, что ты выбрала его. Я бы не выдержал твоего характера. Йокубас всё так же смеялся громче всех и говорил, что их группа держится не на музыке, а на том, что у каждого есть кто-то, ради кого он выходит на сцену. Жизнь дома у них с Лукасом стала такой, какой Кейт боялась когда-то мечтать: утро с тостами и радио, вечером — он в студии, она с бумагами тур-расписаний, и неизменные прогулки по вечернему Вильнюсу, где они могли быть просто парой, а не заголовком. Хотя папарацци иногда всё ещё ловили их. И каждый раз Лукас, увидев вспышку камеры, сжимал её ладонь и говорил на весь свет: — Это моя жена. Всё из-за нее. В тот вечер, сидя в кафе, Кейт подняла взгляд от ноутбука и поймала его глаза. Такие же, как тогда, на сцене в Базеле. Только теперь — спокойные, но всё ещё полные огня. — О чём думаешь? — спросила она. Он пожал плечами, но улыбнулся так, что сердце сжалось от тепла. — О будущем. И о тебе. Всегда о тебе. Она коснулась его руки и вдруг поняла: настоящая история началась не на Евровидении, не в туре, даже не в момент, когда он сделал предложение. Настоящая история — это каждое их «сейчас». И в этом «сейчас» она знала точно: всё действительно из-за тебя.