Глава 3 Правда

Темница была обширной и безжизненной. Стены, покрытые пыльными узорами и старинными письменами, создавали атмосферу мистики и страха. Свет, исходящий от огоньков, заливавших пространство, лишь подчеркивал эту неуютную обстановку. На полу, среди мозаики из старинных символов, лежали цепи, которые скрепляли руки и ноги девушек. Всё это было настолько странным и пугающим, что им даже трудно было поверить в реальность происходящего. Фарогонда стояла перед ними, её взгляд холоден, её лицо было лишено того тепла и заботы, которые они когда-то видели. Она оставалась молчаливой, но от этого её присутствие становилось ещё более угрожающим. Девушки не могли понять, как это возможно. Это была их директриса, их наставница, человек, которому они доверяли свою жизнь, а теперь она стояла перед ними, как незнакомка. Блум, несмотря на ошеломлённость, наконец, собралась с силами и, пытаясь скрыть свою растерянность, спросила: — Что значит, что мы были пешками? О чём вы это? В её голосе звучала смесь недоумения и страха. Она не могла поверить, что всё это время Фарогонда манипулировала ими. В её голове словно не хватало места для всех этих мыслей. Как она могла так поступить? Зачем? Фарогонда тихо усмехнулась, её глаза на миг потемнели, а её выражение лица стало ещё более холодным и неузнаваемым. Она медленно шагнула вперёд, её шаги эхо раздавались в этой тёмной темнице, и её слова звучали как приговор. — Милые мои, — её голос был спокойным и хладнокровным, как ледяная вода. — Вы даже не представляете, какую услугу вы мне оказывали все эти годы. Её слова ударили по девушкам, как молнии. Они не могли поверить в то, что слышат. Все эти годы, каждое их движение, каждый успех и каждое поражение — всё это было частью плана. Вопросы, сомнения, неуверенность — всё это вертело в их головах, но ни одна из них не могла представить, что Фарогонда была настоящей целью этих испытаний. — Но… какую услугу? — наконец, произнесла Блум, всё ещё пытаясь разобраться в происходящем. — Зачем вы это сделали? Почему мы здесь? Почему вы нас похитили? Почему вы скованы в цепях? Её слова были полны отчаяния и гнева. Девушки не могли понять, что происходит. Этот момент казался настоящим кошмаром, где каждое слово Фарогонды было как нож, вонзающийся в их сердце. Стелла, не выдержав, с яростью в голосе добавила: — Вы точно директор нашей школы? Или это какой-то самозванец? Что с вами произошло, Фарогонда? Каждое слово, которое они произносили, звучало так, как будто они пытались найти ответ в этом кошмаре. Они не могли понять, как их дорогой наставник, тот, кто был рядом с ними в самые трудные моменты, мог бы стать их врагом. Почему она привела их сюда? Зачем они оказались в цепях, в темнице, без магии и без надежды на спасение? Фарогонда, стоя на своём месте, слегка улыбнулась, наблюдая за их смятением. Она слышала их вопросы, их сомнения, их страхи. И хотя это было частью её плана, она не могла не почувствовать некоторую горечь в своих действиях. Но это было необходимым шагом. Она знала, что это было важно, и она была готова объяснить, что на самом деле происходило. — Вы до сих пор не понимаете, — проговорила она, её голос был мягким, но с каждой секундой становился всё более властным и уверенным. — Всё, что вы знали о своём мире, было ложью. Но вы играли свою роль прекрасно, как настоящие пешки в великой игре. Каждое её слово было тяжёлым и мрачным, и оно звучало, как последнее признание. То, что они считали своей жизнью, было лишь частью большего плана, который теперь раскроется перед ними. Когда Фарогонда начала свой монолог, воздух в темнице стал плотнее, словно каждое её слово было тяжёлым и наполненным тёмной магией. Девушки, несмотря на свои цепи и беспомощность, продолжали слушать, пытаясь осознать происходящее. Это было похоже на кошмар, но каждое слово Фарогонды превращало этот кошмар в реальность, которой они не могли избежать. Блум, стоявшая в центре группы, чувствовала, как её сердце бешено колотится. Слова Фарогонды резали её, как острые ножи. Она не могла поверить в то, что слышала, но в то же время ощущала, как холодное отчаяние и растерянность проникают в её душу. Всё, что она считала истиной, оказалось ложью. Всё, что она думала о себе и своей миссии, было частью чьего-то плана. Силы, которые она носила в себе, с детства были манипулированы. С каждым словом Фарогонды они начинали видеть картину по-другому, и это был холодный, безжалостный мир, в котором они были лишь пешками. Блум, не в силах скрыть растерянность, задала вопрос, на который ей хотелось бы получить ответ, несмотря на то, что этот ответ мог уничтожить все её верования. Фарогонда, с холодной усмешкой на губах, посмотрела на Блум и продолжила: — Милые мои, вы даже не представляете, какую услугу вы мне оказывали все эти годы. С тех пор, как ты, Блум, пришла в школу Алфеи, я поняла, что ты — та самая, которую я искала все эти годы. Принцесса Домино, хранительница Огня Дракона, самый мощный маг, которого только можно себе представить. Ты — источник всего измерения, и всё это скрыто в твоём маленьком теле. Фарогонда остановилась на мгновение, наблюдая, как Блум и её друзья пытаются осмыслить услышанное. Это было как гром среди ясного неба. Блум чувствовала, как её кровь застывает от этих слов. Она не могла поверить в это. В её голове всплывали все моменты, когда она сталкивалась с врагами, с опасностями. Но как всё это связано? Почему именно она? — Когда ты была ещё глупой девочкой, — продолжила Фарогонда, — я сразу поняла, что ты — та самая, которую я искала. Стелла сделала отличный выбор, когда решила связать вашу судьбу с вами пятёркой. Ваши силы идеально сочетались друг с другом. Это было выгодно, — она улыбнулась, но эта улыбка не была тёплой. — Вы даже не подозревали, что создаёте себе врага. Конечно, я помогала этому процессу, направляла вас. Но главное — вы не осознавали, что сами стали частью плана. Девушки не могли вымолвить ни слова. Стелла, которая всегда была готова вступить в разговор, теперь молчала, её лицо отражало ужас, страх и полное замешательство. Их силы, их дружба, всё, что они строили и добивались — это оказалось лишь частью какого-то более тёмного и сложного замысла. — Конечно, я не могла бы сделать это без помощи. — Фарогонда продолжала, её тон становился всё более угрожающим. — Помните Трикс? Они были частью того, что я задумала. Я лишь подтолкнула их в нужную сторону. Когда вы столкнулись с ними, вы были сильны, но ещё не достаточно сильны. Вы думали, что побеждаете, но на самом деле каждый ваш шаг только укреплял мой план. Гроза сомнений и разочарований накрыла Винкс. Лейла, которая до этого была в глубоком шоке, сейчас задавалась вопросом, была ли она частью какого-то тёмного плана с самого начала, хотя она и не имела к этому отношения. Почему её тоже втянули в это? Все эти годы они верили, что сражаются за справедливость, а на самом деле, оказывается, они были частью игры, чьей-то манипуляции. — Я знал, что в какой-то момент ты встретишь Валтора, — продолжала Фарогонда, её голос становился всё более угрожающим. — А когда ты встретишь его, ты обретёшь силы, которые даже я не смогу контролировать. Это было предсказуемо. . Каждое её слово было тяжёлым, как будто оно давило на сердца девушек. Каждая фраза, каждый момент, который они пережили, теперь был переосмыслен. Они становились всё более чуждыми себе. В их глазах мерцал ужас. — Я помогала вам становиться сильнее, — завершила Фарогонда, её глаза горели холодным светом. — Каждая победа, каждый враг, которого вы побеждали — всё это было частью игры. Вы становились сильнее, и всё это было мне нужно. И теперь, когда вы накопили свою силу, наступает финальный этап. Они стояли, не в силах произнести ни слова, сдавленные этой правдой. Их мир рушился на глазах, а Фарогонда стояла перед ними, словно тень, наблюдающая за тем, как их надежды исчезают. Когда Фарогонда закончила свою речь, Винкс оставались стоять, поражённые и обескураженные, их сердца переполнялись чувством предательства. Этот холод, который пронизывал их, был не только от цепей, но и от осознания, что их жизнь, их усилия, их борьба всё это время были частью чужого, ужасного плана. Как же так получилось, что они стали просто пешками в чьей-то игре, не зная этого? Как они, сражаясь за мир и справедливость, были всего лишь инструментами в руках того, кому они доверяли? Блум, подавленная, но с гневом в глазах, не выдержала тишины и произнесла, дрожащим голосом: — И что же вы планировали? Накапливать наши силы, чтобы в конце забрать их себе? Фарогонда лишь улыбнулась, её глаза горели холодным, безжалостным светом. — О, да, Блум, ты правильно поняла, — ответила она с легким, насмешливым тоном. — Всё это время ваши силы накапливались, но не для того, чтобы помочь вам. Эти символы и рисунки, которые стоят вокруг вас — это часть ритуала, ритуала, который должен поглотить вашу магию. Цепи, которые вас сковывают, поглощают ваши силы. Когда время придёт, я заберу всё, что вы накопили, — её взгляд был пронизан каким-то внутренним злорадством. — И особенно твою, Блум. Ты — источник этого мира, огонь дракона. Твоя сила самая мощная, и она будет моей как и ваши. Она сделала паузу, наслаждаясь шоком на лицах девушек. Они стояли в тени её слов, пытаясь осмыслить то, что они только что узнали. Стелла сжала кулаки, гнев её закипал, а Лейла, стоя рядом с ней, ощущала страшное предательство, но ещё и ужас, понимая, что они ничего не могут сделать. Фарогонда продолжила: — Я долго ждала этого момента. Знаете, я всегда была сильной феей, но никто никогда не считал меня серьёзной. В каждом измерении, где я побывала, никто не признал меня как кого-то важного, — она говорила это с какой-то странной тоской. — Я изучала магию, стремилась к большему, но осознавала, что не могу больше развиваться, не могу больше двигаться вперёд, и тогда я нашла твою сестру, Блум. Ты, родившаяся в Домино, — она остановилась, её голос становился всё более ледяным. — Ты была ключом, который открыл мне путь к силе, которую я так долго искала. В этот момент Блум почувствовала, как её тело сковывает не только физическая боль, но и боль от осознания, что всё, что она пережила, было частью плана Фарогонды. Все её усилия, её победы, её жертвы — всё это оказалось ничем, всего лишь путём, ведущим к тому, чтобы кто-то мог забрать её силу. — Когда я получу твою силу, — продолжила Фарогонда, — я буду править всеми магическими мирами, я буду вершить законы, действовать как хочу. И, конечно же, я не буду одна. У меня есть напарница, — она улыбнулась, словно погружаясь в свои тёмные мысли. — Хотя и появилась она неожиданно. Ты знаешь её — это Гриффиндора. Она узнала о моём плане, когда Трикс вернулись с Валтором. Так что мне, пожалуй, придётся поделиться властью с ней, но это даже лучше. Как говорится, одна на троне не усидит. Так что мы с ней будем править вместе. Фарогонда снова посмотрела на девушек, её взгляд был холодным и решительным, а затем она, казалось, полностью удовлетворённая своими словами, встала, готовая уйти. — Ну, хватит болтать, — сказала она, слегка наклонив голову. — Мне нужно следить за школой, пока я не стану сильнейшей и не заберу ваши силы. До свидания, девушки. — Она повернулась и вышла из камеры, оставив их в шоке и полном молчании. Девушки стояли, ошарашенные тем, что произошло. Их сердца наполнились гневом и болью, но они чувствовали, что силы на исходе. Они были скованы не только физически, но и морально, понимая, что Фарогонда уже сделала первый шаг к своей победе. Когда Фарогонда выходила из темницы, она встретила Гриффин, стоящую в тени коридора. Гриффин слегка усмехнулась и сказала: — Похоже, ты славно поговорила со своими девочками. Фарогонда, не выражая эмоций, ответила: — Похоже, ты тоже. Гриффин прищурила глаза и, поднимая бровь, спросила: — И зачем тебе было объяснять свой план? Фарогонда устало вздохнула, её взгляд был холодным, а слова — наполнены скрытым смыслом: — Знаешь, все эти годы я была одна, планируя всё. Конечно, иногда у меня были помощники, но их не было смысла посвящать в детали. Их нужно было сломить, морально подавить. И не только это. Если бы они получили больше времени для сопротивления, они могли бы сломать цепи, и мне этого не нужно. Пусть пока побудут в депрессии. Гриффин наклонила голову в знак уважения, но её глаза предостерегали: — Ты оказалась гораздо коварнее, чем я думала. Я давно не замечала этого. Форогонда ухмыльнулся : – А как дела у Трикс? Гриффин хмыкнула, задумчиво смотря вдаль: — У Трикс не всё так радужно. Хотя я и не говорила им всего, они, наверное, не думают, что снова оказались в такой ситуации. Они уже не в первый раз в тюрьме, им знакомо это чувство. Форогонда кивнула, понимание отразилось на её лице: — Ты права, но нам нужно подождать несколько дней, чтобы завершить ритуал. Их силы уже начинают поступать ко мне, благодаря тем же символам, что и в их камерах. Как я полагаю, силы Трикс и моих девочек тоже идут к тебе. — Верно сказано, — подтвердила Гриффин. — Но не будет ли проблемой то, что их парни будут их искать? Фарогонда чуть улыбнулась, её глаза наполнились холодным удовольствием: — Можешь не волноваться, Скай об этом позаботится. Гриффин приподняла брови, немного удивленная: — Скай? — Верно, — ответила Фарогонда. — Ты что, не понимаешь? Ты не думаешь, что этот глупый принц-плейбой будет так долго ухаживать за нашей Блум? Он уже давно сделал ей предложение. Это случилось три года назад, и они до сих пор не поженились! Разве это не смешно? Даже её сестра успела выйти замуж за год. Гриффин задумалась и сказала: — Я думала, что он её любит. Фарогонда кивнула, но её взгляд стал ещё более холодным: — Чувства бывают обманчивыми. Гриффин вздохнула, поняв, что их планы идут по намеченному пути: — Ладно, если всё идёт так, как ты говоришь, то мне нужно вернуться в школу. Скоро экзамены, а у моих учениц нет времени для простых прогулок. Фарогонда кивнула, её лицо было бесстрастным: — Хорошо, увидимся через неделю. Здесь. Так, две директорки, завершив свой разговор, вышли из темницы и направились в свои кабинеты. Их шаги эхом отдавались в пустых коридорах, пока не затихли в дальнем конце. Тем временем в камере Трикс ситуация оставалась напряжённой. Айси, стоя у решётки, произнесла с сожалением: — Похоже, мы снова в тюрьме. И как быть? Не ожидала, что нас навестит Гриффин. Сторми, задумчиво поджав губы, ответила: — Нам не в первый раз, сестра. Хотя меня напрягает то, что мы в цепях. Дарси тихо выдохнула и, наконец, проговорила, серьёзно смотря на рисунки на стенах: — Я, конечно, возможно, забываю, но эти рисунки... Это не просто рисунки. Это тёмная магия, связанная с ними. Нас лишают сил, но не просто так. Это перенаправляет наши силы к другому человеку. Это как если бы сосуд лишили источника, полностью забрали магию. Айси и Сторми удивились и встали на мгновение, переваривая слова Дарси. — Как это возможно? — выдохнула Айси, не в силах поверить в услышанное. Между ними повисла тишина, как будто стены камеры поглотили звук, а магия, скрытая за теми зловещими символами, начала постепенно давить на них. Дарси глубоко вздохнула и посмотрела на стены камеры, её взгляд стал сосредоточенным, когда она начала объяснять: — Эти рисунки, которые покрывают стены... это не просто украшения. Это древняя форма тёмной магии, которая используется для подавления силы. Она основана на манипуляции магическими потоками и перенаправлении энергии. Я не могу точно сказать, кто именно создал эту магию, но она действует по принципу «поглощения» — она связывает нашу магию с источником, откуда её можно откачать. В данном случае, эти символы работают как своего рода магические «каналы», через которые наши силы уходят. Айси и Сторми внимательно слушали, их выражения стали более напряжёнными. — Но это не просто лишение силы, — продолжала Дарси, — это перенос магической энергии в другое место. На нас накладывается некий «печатный» контроль, который заставляет магию течь в нужном направлении. Вы можете чувствовать, как ваши силы слабеют, но самое страшное — это то, что они больше не принадлежат нам. Вместо того чтобы мы использовали свою магию, она теперь поступает кому-то другому. — То есть, наши силы забирает кто-то другой? — спросила Сторми, не скрывая волнения. — Именно так, — ответила Дарси. — Эти рисунки на стенах работают как магический фильтр, который не просто вытягивает нашу силу, но и перенаправляет её. Это как если бы сосуд, наполненный водой, перевернули, и вся вода ушла в другой сосуд, в то время как тот, из которого она ушла, стал пустым. У нас забрали всё, и теперь эта сила принадлежит кому-то другому. Айси и Сторми обменялись взглядами, пытаясь осознать то, что только что узнали. — Значит, они полностью лишают нас магии? И нет никакой возможности вернуть её? — спросила Айси, её голос стал хладным от понимания масштабов угрозы. — Возможно, если бы у нас было больше времени, мы могли бы найти способ разрушить эти символы или хотя бы ослабить их влияние, — сказала Дарси. — Но это требует знаний и силы, которых у нас сейчас нет. Нас просто лишили времени на сопротивление. Сторми нахмурилась и ударила кулаком по стене: — Нужно что-то делать. Не можем просто сидеть и ждать. — Нам нужно найти способ ослабить магию этих рисунков, — предложила Дарси, — возможно, она не действует мгновенно. Нужно изучить символы и понять, есть ли у них слабые места. Только так мы сможем вернуть хотя бы часть нашей силы. Айси кивнула, решимость в её глазах была очевидна: — Давайте делать это. Мы не будем просто сидеть и смотреть, как наши силы утекают. Дарси молча посмотрела на стены, понимая, что перед ними теперь стоит не только задача освободиться, но и найти способ вернуть утраченную магию, иначе они останутся беспомощными. _________________________________________ Не знаю был ли достойным причины злодейства Форогонды но это всё что пришла ко мне в голову.