Экстра-глава. Ель

— Может, это просто неудачная шутка? — Неудачная шутка здесь — рождение Кэриты на этот свет. — Мэрр, нельзя быть такой категоричной... — Можно, если эта больная на голову будет что-то говорить против вас. На меня насрите — справлюсь. Про команду вякнет — я её на тряпки порву. Жюли спокойно смотрела на подругу, которая не находила себе места уже несколько суток. В сети появлялось все больше новостей о Мэрр, которая то встречалась со всем составом сборной Франции, то, оказывается, готова уехать в Россию на следующий день. — Отвлекись от этого. Она будет печатать эти статьи бесконечно. Я ведь и сама это прошла: каждый хочет получить какую-то выгоду от чужих скандалов. Сердце Жюли начало биться чаще от подобных воспоминаний. Мэрр же спокойно сидела около подруги, но уже без телефона в руках. — Пойдём в лес, — неожиданно сказала девушка. — Покурить? — Нет. Просто в лес... Мэрр сидела на сухой земле и смотрела на густые кроны деревьев. Затем мозг, немного прокисший от такого расслабления, окунул её в мысли. Не те мысли, к которым за пару недель привыкла девушка... — Я украду у тебя девушку. Ты не против? — Мэрр, смеясь, смотрела на Эмильена. — Мы будем её друг у друга воровать. Бедная Юни, живёт то с мамой, то с папой. — Дебил, — простонала она по-русски, — какие из нас родители? — Хуёвые, — парень пожал плечами, — мягко говоря. — Нет, я серьёзно: если у меня появятся дети... Это так страшно. Так... — Ты против того, чтобы воспитывать ребенка? — Нет, совершенно нет. Просто это так сложно... Нужно вырастить из какого-то сгустка клеток человека, а потом из индивида создать личность. Причём не ту, что смешается с серой массой, а такую, которая сможет иметь свое мнение и оценивать людей. Которая будет иметь свои принципы и так далее. — Поэтому я не смогу вырастить ребёнка нормальным. Я буду самым ужасным отцом, отвечаю. — Эмиль, сможешь. Те, кто считают себя идеальными родителями, никогда ими не являются. — Я знаю. Но я не смогу дать ребёнку то, что дали мне мои родители. Я просто не смогу вырастить его... человеком. Не простым слоем материи, а человеком. — Пугает ответственность за это все. И не только за его будущее или принципы. Нужно ещё и защитить вовремя. А если он пойдёт против моих собственных установок и совершит такое, что противоречит моим принципам? Я ведь... — Сначала нужно стать мамой. Или папой. А потом уже будет понятно, что останется в голове, а что нет. — Будешь помогать мне с ребёнком? — неожиданно спросила Мэрр. — Ещё у кого он первым появится, — улыбнулся Эмильен и достал кофе с верхней полки. Разговор подошёл к концу, когда позвонила Юни, и Эмильен ушёл в другую комнату. Мэрр слышала, как они смеялись. Потом парень пришёл в гостиную, и смеялись они уже втроём. Девушка прислушалась к себе на мгновение. В сердце было какое-то непонятное чувство, новое, которое ещё предстоит изучить. Она не подруга Эмильена. Она друг его семьи. Его новой семьи в виде этой светловолосой девушки. Мэрр — птица-секретарь, кто-то вроде малиновки. Которая живёт на верхушке самой высокой в лесу ели. Эта ель раскачивалась над головой девушки. — Пойдём — уже время второй тренировки, — Жюли пересела поближе. — Ага, — хмыкнула Мэрр и потянулась. — Дашь пострелять? — Спрашиваешь ещё! Она улыбнулась и последовала за Жюли. Та, вроде бы, ничего не говорила, но в один момент Мэрр услышала только одно слово, вырвавшееся шёпотом из её уст: — Эмиль...

***

— Как лодыжка? — тихо спросила Мэрр, когда Жюли отдавала ей винтовку. — Все хорошо, не переживай. — Ты в порядке? — девушка улыбнулась. — Я в порядке, — Жюли сделала голос высоким. Голубые глаза засияли, улыбка появилась на лице... Мимо проехала Лу и хлопнула Мэрр про плечу: — Ты на каком коврике, лохматулька? — Третий — видишь, даже уголок задрался! — Помеченный, блин, — Жюстин быстро глянула на Мэрр. — А то, — девушка провела руками по волосам и прошептала: — У меня что, мочалка на голове? — Есть немного, — также шёпотом ответила Жюстин. Мэрр вытащила из глубин сумки расческу, которая моментально застряла в пушистых прядях. — Ненавижу влажную погоду, — наконец её волосы стали выглядеть лучше. — Ладно, больше не задерживаю, — девушка схватила винтовку и отправилась на коврик. Перед первым выстрелом она замерла. А если попытаться почувствовать то же, что и ребята. Как довести себя до паники без какого-то события? Эмиль, помоги. Девушка вспомнила Чемпионат мира. Сердце моментально забилось чаще. Сделав два промаха, она перезарядила обойму. И снова перед глазами пять чёрных глазков. Раз. Кэрита выпускает новую статью. Два. Промах. Статья не пользуется популярностью? Три. Да что ж такое?! Четыре. Пять. Ну хоть не совсем опозорилась. Последняя обойма позволила Мэрр вспомнить только одну фразу: Я палил тогда, когда просто видел чёрные кружки в прицеле... Точно в цель. — Ну ты мощь! — улыбнулся Патрик Фавр. — И правда, как ты это сделала? — спросила Жюли. Мэрр лишь пожала плечами и, отдавая девушке винтовку, ответила: — Эмиль.

***

— Мэрр, мне страшно. Шепот ударил в уши, как упавшая вдалеке, в самой чаще леса, ель. Будто мир перевернулся, и девушке захотелось спрятаться от всего мира раз и навсегда. Но у неё не оставалось выбора: нужно было сохранять спокойствие. Мэрр ответила: — В чем проблема? — Я... — Жюли запнулась, вдыхая воздух ртом, — давно хотела рассказать тебе об одной вещи. Я все думала, что это стыдно. — Все, что стыдно, — ко мне. — Знаю, — темноволосая девушка зажмурила глаза что есть силы, но слезы все равно предательски начали капать из глаз. — Мне нужно начать. А потом и станет легче. Она скрыла глаза за прядями волос. Мэрр положила подбородок ей на плечо. Жюли расслабилась и выдохнула... 17 февраля 2025 года. ...Он кивнул мне, словно я могла понять, что он зовёт меня с собой. Словно я бы заметила это мельчайшее действие с его стороны. А я заметила. Заметила, что он проявляет ко мне интерес. Он ведь знает, что мне сейчас нехорошо. Он скорее не знает, а чувствует, что может меня спасти от демонов моей души и разума. Мы остались наедине спустя полчаса: Мэрр ушла, видно, тоже поняла, к чему клонит этот зеленоглазый псих. Нет, он приятнее каждого психа на этой планете. Если он и относится к сумасшедшим, то к максимально умным и внимательным. — Эмиль, мне страшно. Он долго молчал. Я чувствовала, как он с высоты своего роста сверлил мою макушку. Я боялась поднять глаза, ведь знала: если я загляну в его болото, то увязну в нем. И я увязла. Подняла-таки голову. А он даже не моргал. — Ты бы знала, насколько ты сильная. Ты просто больная на голову, твою мать. В каждом твоём отталкивании столько вдохновения, что я готов им поперхнуться. — Ты вообще моргаешь? — Глядя на тебя, я боюсь моргать: мало ли в этот момент мне что-то прилетит в нос. — Тебе не прилетит. Я уже начинала смеяться. От тревожности не остались и следа. Он просто смотрел и улыбался тоже. Как мог, я понимала, что через силу, но улыбался. — У тебя ведь тоже есть проблемы... — Я безнадежен: я уже увяз в них. Но у меня есть шанс спасти тебя от этой же участи. Я просто хочу, чтобы хоть у тебя получилось всё. Завтра. А я как-нибудь переживу. И не такое переживал. — Спасибо. Взгляд его был холодным и спокойным, но в один момент потеплел, стал родным и горячим, тем самым, в котором живёт надежда. — Можно мне тебя обнять? Я молчала. Только лишь тщетно пыталась найти в зелёных глазах хоть каплю правды. И он обнял. Моментом захватил меня, и как бы я ни вырывалась, сжимал все сильнее, до боли в груди и жжения в ребрах. Простые объятия, а в итоге они забрали всю мою тревогу и ужас. Я не видела его глаз. Точно знала: они открыты, и смотрит он вперёд, в окно, и думает. Думает, много думает... Он рассказал мне про Юни, всё так же обнимая и прижимая моё тело к своей груди. Я слушала, и мне хотелось утонуть в самом глубоком водоеме Швейцарии. Не от зависти, а от радости за него, которую я ещё никогда не испытывала. В конце он лишь сказал: — Жюли, ты слишком независима для отношений. Тебе просто это не нужно. Твой сильный характер даёт тебе все без остатка на кого-то другого. — Иногда я тоже хочу почувствовать себя любимой, — и снова тревога, которую он съел глазами. — Мы вдвоём живём чувствами. В этом наша сила. Только твои чувства делают из тебя непобедимого зверя, а мои из меня — тьму. Он сжал моё плечо и вышел из комнаты будто в один момент. На следующий день эти чувства привели меня к победе. А он просто не знал, как с этими чувствами справиться. А его заставили убить в себе любые надежды. Он безнадёжно хорош... Я только хотела увидеть тот огонёк в его глазах снова. И увидела: он горел лесным пожаром после эстафеты, в которой он не принял участие. Торфяники на болоте загорелись, не иначе, как экологическая катастрофа! Теперь плакала и Мэрр. Тихо, в ладони, чтобы Жюли не видела. — Как думаешь, он ещё помнит об этом? — Он тебя обожает. Но не так, как ту же Жюстин: с ней они просто близки. Он восхищается тобой, и этого достаточно, чтобы его душа могла пылать снова и снова. Он меня обожает?.. Неужели и сейчас он будет думать о том, как он своими же действиями (ну, или же глазами) привёл меня к победе? Мэрр встала с кровати и в последний раз посмотрела на Жюли: — Спасибо, солнце, меня давно так не триггерило. Но просто знай: когда это случилось, мне почему-то стало полегче. И я теперь знаю, как выводить его на пик тех самых чувств, которые заставляют его бороться до последней зелёной точки в его зрачках. Он. Меня. Обожает. Он сравнивал себя с елью: наблюдает за всеми и чувствует все куда сильнее, чем я.

***

Я так давно не видел Юни... Словно она уже живёт в этом проклятом телефоне, а не где-то рядом. Да, мы совсем скоро встретимся, но как тяжело быть двумя спортсменами, которые представляют разные сборные и живут в двух разных частях Европы. Мэрр спасает. Но уже почти неделю она находится на сборе с девушками. Я стараюсь развлекать себя чем могу: марафоны, тренировки, друзья... Но этих двух девушек мне будет всегда не хватать рядом. Я сбросил Юни песню и подождал, пока она прослушает её. Что это? 20:34

Любимая песня Мэрр

20:35

Она на русском? 20:35

Да. Прикольно звучит, скажи?

20:35

Не думала, что это так красиво! 20:35 Несколько минут молчания.

Закройте его, мои тучи...

Видеозвонок. — А ты знаешь русский мат? — её глаза сияют. А я смеюсь. Завтра начинается сбор. Я отдам Мэрр свою винтовку несмотря на её угрозы засунуть мне её в задницу.

***

Свежий воздух убивал лёгкие своей насыщенностью. Еловый лес, что окружал трассу и небольшой стадион, добавлял всему происходящему особый шарм. Совсем скоро начнётся июль, и об этом свидетельствовала свирепая жара. Мэрр плевать хотела и на жару, и на лес вокруг. Ей только нужно было отталкиваться палками от ровного асфальта и не падать со спуска. И с тем, и с другим она справлялась отлично. — Сколько уже накатала? — неожиданно сзади девушки зашумели колеса. Эрик оттолкнулся палками ещё раз и поравнялся с девушкой. — Примерно двадцать километров, — спокойно ответила она. — Рекорд? — Далеко нет. Слабо шестьдесят два за пять часов? — Сколько?! Ты? — Эрик нервно засмеялся. — Это когда такое было? — В... двадцать третьем году. В апреле. Парень перестал улыбаться. Кажется, он понял, что к чему. — Это отлично очищает голову. Тем более, на роллерах я не гоняю, просто в своём темпе катила, катила, пока плечи не отказали. Эрик долго молчал и уже хотел укатить вперёд, когда краем глаза заметил силуэт за собой. — Малолетка распизделся? — Эмильен хотел ткнуть его палкой, но промахнулся. — Не то слово, — передразнила его Мэрр. — Решил узнать, не отказывают ли у меня ноги. — Я ему устрою отказ ног, — парень ускорился, тем самым начиная раздражать Эрика. Со спуска они оба улетели за поворот, и девушка снова осталась одна со своими мыслями. Казалось, прошла вечность. — Ты что-то хотела мне сказать? — голос Эмильена раздался громом. Мэрр испугалась и остановилась, едва не запнувшись о камень. — Дебил, не так же резко... — Ой, ну прости. — Подумаешь, подруга полетела бы в кювет. Ничего нового. — Да ну тебя, — парень отвернулся, но быстро снова посмотрел в глаза Мэрр: — Так что там... — Если сейчас же не отстанешь, я засуну... — Винтовку мне в жопу, я знаю, — тихо произнёс он, и девушка показала ему язык. — У тебя всё-таки было две золотые медали на Чемпионате мира, — наконец собралась с мыслями Мэрр. — Не только смешанка, но и гонка, в которой ты принимать участие не мог. — Она тебе рассказала? — Рассказала. Во всех подробностях. — Я её обожаю. Она медленно меня убивает, мы видимся довольно редко, но без неё моя жизнь была бы не такой. Я её просто обожаю. — Жюли тоже тебя обожает, — Мэрр снова взяла палки в руки и оттолкнулась со всей силы. Но Эмильен догнал её в один миг. — Если я ель, то она сосна. Два похожих дерева, но с разными целями. — Ель всегда была моим любимым деревом, — сказала девушка и выкатила на стрельбище с поворота. Её тон изменился моментально: — Дашь пострелять? — Сначала я расстреляю все патроны. Я не знаю, почему, но я закрывал одну установку за другой. Перед глазами не было чёрных мишеней. Были только голубые зрачки и её слезы. Я никогда больше не буду смотреть на неё и думать о том, что произошло в феврале.