Часть 3

Байкер Она появилась снова. Чонвон только что провёл гонку против самого популярного гонщика, та ещё была заруба — мотор орал, кровь кипела, трасса дрожала под колёсами. Но главное произошло не там, на финише. Она стояла чуть поодаль от толпы. Ни слова, ни знака. Просто взгляд, как удар по сердцу. Чонвон заметил её до старта, и сердце сжалось. Она не кричала, не махала рукой. Просто была. Как будто давала ему разрешение — нажми газ, покажи себя, я смотрю. Он мчал ради себя. Но победил — для неё. А когда всё закончилось, и он выиграл — её уже не было. Ни среди зрителей, ни за ограждениями, ни возле барьеров. Словно ветер унёс. Словно она — фантом, вдохновение, что не ждёт благодарности. ⸻ Прошла ещё неделя. Чонвон сдался. Он не мог больше просто ждать. На этот раз он не гонял. Он был на трассе, но не на мотоцикле — поддерживал Джея, друга, брата по шлему. А сам стоял в тени, наблюдая, выжидая. Когда Хисын ненадолго отошёл — и Чонвон сразу двинулся. Он подошёл к девушке. Голос внутри дрожал, но снаружи он был каменным, спокойным. Почти. — Слушай… Он посмотрел ей в глаза. — Девушка, с которой ты была в баре. Кто она? Та чуть прищурилась, усмехнулась, будто давно ждала этого вопроса. — Лея. — ответ прозвучал просто. Но Чонвона словно током ударило. Лея. Он повторил про себя. Как поцелуй по шее. Как опасность. Как то, что хочется слышать снова и снова. ⸻ После гонки, когда пыль уже осела, и толпа расходилась, он сел на байк. Чонвон не участвовал в заезде. Но сейчас чувствовал, как будто начинается его личная гонка. Он выжал сцепление, щёлкнул передачу — и порхнул вперёд. Не как охотник. Как одержимый. Как тот, кто больше не может держать всё в себе. Он знал адрес. Даже не спрашивал — получил его от подруги, как вызов. «Если решишься — поезжай сам.» И он решился. Двигатель байка урчал под ним, как дикий зверь. Асфальт размазывался в полосы, ночь пахла дымом, бензином и чем-то ещё — ожиданием. Он не знал, что скажет. Он просто знал: дальше так нельзя. Фантазий было слишком много. Как она смеётся. Как смотрит, когда не знает, что на неё смотрят. Какого цвета её простыни. Как она звучит, когда шепчет. Довольно. Он поднялся по лестнице. Стучал один раз — жёстко, чуть громче, чем хотел. Пауза. Щелчок. Дверь приоткрылась — и Лея. Прямо. Без фальши. Без толпы. В мягком домашнем свете, с распущенными волосами, с тенью усталой усмешки в уголке губ. — …Чонвон? Он замер. Её голос был удивлён, но не испуган. Она не смотрела на него снизу вверх. Она смотрела вровень, будто давно ждала. — Я думал, ты не знаешь, как меня зовут. — Я внимательная, — усмехнулась она. — Просто не сразу решила, стоит ли запоминать. Он сглотнул. Сделал шаг ближе. Дыхание сбивалось, по коже медленно поднимался жар, щекоча изнутри, будто огонь пробирался под рёбра. — Ты слишком глубоко осела в моей голове. Я больше не могу терпеть. Слова звучали тяжело, искренне — почти жалобно. Она хмыкнула. — Слышится как-то… жалко. — А ты меня… пожалеешь? Он не улыбался. Он горел — не снаружи, а изнутри. Пульс бился в горле, в висках, в пальцах. А она смотрела, чуть склонив голову, будто изучала. Будто он был тлеющим фитилем, и она решала — зажечь или раздавить. — Слушай внимательно, Чонвон — голос стал ровным, почти ледяным. Без флирта. — Я не собираюсь спать с тобой ради одной ночи. Я не твой трофей после гонки. Не награда за ускорение. Он будто не услышал. Или услышал — но плевать. Сорвался. Как мотор, что тронулся в бешеный поворот. Он притянул её к себе, резко, но не грубо, и их губы столкнулись — горячо, чуть неровно, будто в поцелуе он пытался сказать всё, что копилось ночами. Она ответила сразу — не словами, не вопросами, а телом. Слишком долго ждала. Слишком сильно хотела. Они ввалились в квартиру, даже не оглядываясь, не заботясь, закрыта ли дверь. Лёгкий хлопок — спина об стену. Её дыхание — резкое, прерывистое, как будто каждый вдох резал воздух. Его руки скользили по талии, по пояснице, будто искали, где она заканчивается. Губы жадно изучали её кожу — шею, ключицу, плечо, прикусывая мягко, но с жаждой. Её ногти — по его спине, оставляя царапины через тонкую ткань. Засосы — без стыда, без притворства. Как будто они отмечали друг друга, оставляя следы. — Ты с ума меня сводишь, — выдохнул он у её уха, а она тихо засмеялась, запрокинув голову. — А ты медленно, красиво горишь, — шепнула она, — и я хочу дотронуться до каждой искры. И она дотрагивалась. Кожу под футболкой — пальцами. Щёку — губами. Шею — зубами. В каждом касании — вызов. Он снял с неё майку почти неосознанно. Пальцы дрожали от напряжения — не от страха, от желания. И всё, что он видел, было не идеальным, а настоящим. Кожа, теплая, мягкая. Реакция — острая. Она не играла, не притворялась. Она целовала его грудь, оставляя влажные следы. Он тяжело дышал, держа её за талию, вжимая в себя, будто хотел растворить. Слова рвались — глухие, неполные, больше похожие на стоны: — Лея… — Чонвон… — Я сойду с ума… Они не спешили. И одновременно — не могли остановиться. Одежда исчезала, и между телами не оставалось ничего — кроме жара. И когда она скользнула под ним, выгнулась навстречу, он не двинулся сразу. Он смотрел. Как будто боялся моргнуть. Как будто хотел, чтобы этот момент запомнился до боли. — Это не одна ночь, — прошептал он. — Я не хочу одну. — Тогда докажи, — прошептала она. — И не останавливайся.